Хроматическая интерпретация понятий «архетип» и «гендер»

Статья опубликована в "Московском психотерапевтическом журнале", 2004, № 2 (41) , с.38-62.

Цель сообщения – моделирование неосознаваемых предикатов коллективного бессознательного. Сформулированы принципы, на основе которых автором разрабатывается архетипическая модель интеллекта. На примере цветовых кодов показано, что переход информации от внешней среды к интеллекту осуществляется многостадийно и разнородно. Архетипическое наполнение цветовой семантики соотнесено с функциями определенных компонентов интеллекта благодаря введению «атомарной» модели гендерно-дифференцированной личности. Понятия «архетип» и «гендер» автор пытается представить на уровне хроматической (то есть семантико-цветовой) модели, включающей культурно-исторические данные о документированной канонизации основных цветов при различных условиях наблюдения.

Всеобщей иллюзией является вера в то,что наше сегодняшнее знание – это все, что мы можем знать вообще.Карл Густав Юнг [1]

Вспоминается случай, рассказанный некогда В.Л.Рабиновичем [2] . Как-то во дворике Парижского университета между Фомой Аквинским и Альбертом Великим зашел спор о том, есть ли у крота глаза. Несколько часов длился этот словесный турнир – и все безрезультатно. Каждый стоял на своем, истово и неколебимо. Но тут случись садовник, нечаянно подслушавший этот ученый диспут. По простоте душевной он предложил свои услуги: «Хотите, я вам сей же миг принесу настоящего живого крота. Вы посмотрите сами на настоящего живого крота, на том и разрешится ваш спор». – «Ни в коем случае. Никогда! Мы ведь спорим в принципе: есть ли в принципе у принципиального крота принципиальные глаза. »

С такой же непосредственностью я примерно четверть века назад предлагал нашим психологам: «Посмотрите на документированно-настоящие живые канонизированные цвета или, по крайней мере, на цвета одежд современников! Они о многом говорят». Но мне отвечали: «Ни в коем случае. Никогда! Мы же размышляем о принципиальном «Я», которое изучается вне конкретной внешней среды, вне пола, вне гендера, вне одежды, вне граничных условий. ». Но, слава Богу, с тех пор эти принципы настолько изменились, что сегодня их не узнать.

«Хотя многие думают, что аккумуляция фактов является первичной целью эмпирической психологии, – пишет Л.Я.Дорфман (2003), – в действительности открытие общих принципов и законов определяет ее сущность» (разрядка моя – Н.С.). Главную же задачу психологии Л.Я.Дорфман видит в том, чтобы «открывать общность, объединяющую множество феноменов, показывать, как разные феномены и как разные люди служат примерами действия одних и тех же законов», то есть « понять природу человеческого универсума».

Из этой преамбулы легко понять, что обобщенное раскрытие возможностей информационных моделей может быть использовано для изучения и такой сложной саморазвивающейся системы, как человек. Поскольку обобщение в информации принципиально не отделимо и от интеллекта, и от цвета, то семантика цвета представляется мне одной из наиболее перспективных областей психологии.

Обращение психологии к изучению цветовой семантики говорит об актуальности исследования психического (Кульпина,2001; Петренко,1997; Собчик,2001; Яныиин, 1998, 2001) как идеального,а не только в значении его онтологически материальных проявлений типа поведения, деятельности, активности и пр. Поясню, что понятие «идеальное» в онтологии (как методологическом базисе любой науки) всегда использовалось в качестве неотъемлемого свойства всего того неопредмеченного, невербализованного, неформализованного, что относилось к неосознаваемым проявлениям психики. В психологии интеллекта эти свойства обычно связывались с метакогнитивными функциями, без учета которых теория интеллекта перестает работать по существу (Холодная,2002). Поэтому понятие «интеллект», вопреки узко-когнитивистской трактовке, включает в себя его классическое понимание (intellectus– ощущения, чувства, рассудок), и, в частности, метакогнитивные функции, например цветоощущение.

Отсутствие общепризнанной психологической теории «сознания» и «цвета» было обусловлено множеством причин. Здесь и наличие различных философских традиций (Дорфман,2003), и индивидуальный (не воспроизводимый) характер объектов исследования (Крэйг,2000), и «гуманитарно-полисемантичная» терминология исследователей, и многое другое. Все это и привело к тому, что в современной психологии понятие «сознание» имеет более ста (!) противоречивых значений (Аллахвердов, 2000). Именно поэтому хроматизм как новое междисциплинарное направление в исследованиях личности базируется в первую очередь на научном критерии однозначности терминологии.

Задача подразделения интеллекта на «атомарные» компоненты была сформулирована еще Конфуцием и Платоном. Библейские авторы также подразделяли личность человека на три «атомарные» сферы: дух, душа и тело. В XX веке Фрейд и Юнг детализировали «атомарную картину» введением гипотетических личностных инстанций, которые в конце века нашли свою динамическую локализацию в определенных отделах ЦНС, то есть из разряда метафизических перешли в научную категорию компонентов интеллекта, изучаемых на опыте.

В атомарной модели интеллекта (АМИ)эти компоненты семантически связаны с разделением индивидов по гендеру (психологическому или, точнее, психосоциальному полу) и одновременно – с определенными цветами, которые канонизировались мировой культурой. Попытка подобного рода не столь уж и нова. Так, например, В.Бунд связывал цвет и чувства, наделяя черным цветом напряжение, белым – разрешение и принимая нейтрализацию чувств (серый) за нулевую точку отсчета в декартовых координатах. Дж.Фрезер обозначал черным цветом бессознательные черты магии, белым же – рационализм и социальный характер науки. М.Люшер выявлял в предпочтениях черного агрессивную динамику, серого – сдержанность, стремление к стабилизации, белого – социальную обусловленность. Множество подобных данных подвергнуто нами сравнительному анализу и (при их репрезентативности) соотнесено с функциями компонентов АМИ (см. табл.1).

Инь – черная, женственная

Ян – красный, мужественный

Инь – белая, женственная

Конь черный (бесстыжий)

Возничий («Федр», 253 d)

Конь белый (совестливый)

Тело (1 Кор. 12. 12-20)

Душа (Пр. 19. 2; 1 Кор. 15. 37)

Черная нить магии

(Красная нить религии)

Белая нить науки

Бессознательное – хранилище вытесненного

Пред- и подсознательное –

Сознание – социокультурные установки

Коллективное (архетипическое, филогенез)

Сознание – индивидуация при интеграции и адаптации

Элементарные сенсомоторные механизмы

Различные виды восприятия

Опыт социализации, навык, речь

Черный – агрессивная динамика

Серый – сдержанность, стабилизация

Биологически обусловленные особенности

Особенности психики и

Уровень личного опыта,

социальный опыт и знание

Черный – инстинкты и женское бессознание

Серый – творческое мужское подсознание

Белый – интуиция и сознание матери

Локализация

Межуточный, спинной мозг

Подкорка, правое полушарие головного мозга

Кора, левое полушарие

В данной таблице компоненты в каждой из представленных систем (строк) занимают собственный столбец относительно друг друга, благодаря чему в хроматизме создана возможность выявления информации о неизвестных функциях одной системы посредством известной информации о функциях другой. Названия же компонентов каждой из систем весьма различны (например, для столбца 2: конь, тело, бессознательное,магия, природа, черный цвет и т.п.). Все вышеуказанное и привело меня к необходимости введения хроматических понятий и определений, основанных главным образом на представлениях аналитической психологии, ибо психологическая терминология, как это следует из заключений В.М.Аллахвердова (2000), неадекватна даже внутри собственной дисциплины.

Для определенности дальнейшего изложения введем рабочие обозначения хроматизма. Поскольку понятие «личность» весьма многогранно (Крэйг), то за основу примем ее системно-функциональную модель, близкую по смыслу, с одной стороны, динамической модели К.К.Платонова (1968), с другой – структурно-функциональному представлению интеллекта, по Ж.Пиаже (1969). Для краткости будем называть эту модель «интеллект»(лат. «intellectus»–ощущение, восприятие, понимание).

Подразделение интеллекта на «атомарные», то есть «неделимые» компоненты было проведено согласно его основным функциям: биологическое (бессознание [3] ), психологическое (подсознание)и социальное (сознание). Каждый из этих компонентов интеллекта характеризуется вполне определенными функциями, но не редуцируется к ним, ибо, как показано ниже, включает и множество иных функций:

– сознание [4] –произвольно осознаваемые функции социальной обусловленности, вербализации и формально-логических операций – в данном случае – с цветообозначениями (вербальными названиями цветов) при рациональном «понимании»их концептов, например в науке и/или в философии (Вежбицкая,1977; Wittgenstein,1979);

– подсознание – частично и/или непроизвольно осознаваемые функции культурной обусловленности и образно-логических операций эстетического «восприятия»,например беспредметных (абстрактных) цветов в творчестве, в эстетике восприятия, в игре и т.п. (Симонов,1981; Изард,1980);

– бессознание –принципиально неосознаваемые функции природно-генетического кодирования информации и непроизвольно-биологической обусловленности «ощущений»цвета (например, при метамеризации спектральных цветов на уровне сетчатки [5] ), проявляющиеся в телесных ощущениях (в аффектах, в сексе и др.) и обеспечивающие гомеостаз на уровне психофизиологического коррелята соматических, гуморальных, гормональных и других базисных свойств интеллекта («Красота и мозг»).

Итак, мы исходим из представления об интеллекте как взаимообусловленной системе таких функций, как социальность сознания, творчество подсознания и природа бессознания. Вообще говоря, это весьма схематическое определение и будет представлять основу атомарной модели интеллекта (АМИ)для выявления цветовой семантики. В зависимости от условий наблюдения, пола или гендера каждый из указанных компонентов АМИ может обладать той или иной степенью доминирования (господствующей функцией). Определение доминирования семантически связано с понятием доминанты А.А.Ухтомского [6] .

Базовый принцип хроматизма вытекал из онтологического закона относительного детерминизма и, в согласии с принципами информатики, позволил создать информационную модель реального (то естьнаделенного и женственными, и мужественными чертами) человека в реальном (светоцветовом) окружении внешней среды (Серов,2001).

Свое название хроматизм получил от древнегреческого понятия «хрома»(χρωμα), в которое античные авторы вкладывали множество значений. С позиций онтологии эти значения семантически подразделяются следующим образом:

– цвет как психическое, распредмеченное, идеальное;

– краска как физическое, опредмеченное, материальное;

– окраска тела человека как физиологическое, синтоническое;

– цветообозначение как идеальное относительно краски, но материальное относительно цвета и

– эмоции как информационно-энергетические отношения между вышеуказанными семами понятия «хрома».

Объективно эти отношения проявляются в таких идиомах, как «багроветь от гнева», «чернеть от горя», «белеть от страха», «краснеть от стыда», «желтеть от зависти», «зеленеть от тоски», «синеть от холода» и т.д. Подобные обороты действительно раскрывают нам смысл эмоциональных отношений между психическим (цветовым образом), лингвистическим (словом), физиологическим (окраской кожного покрова) и физическим (внешней средой). Поскольку некоторая эмоциональность постоянно характеризует обычные состояния интеллекта, то можно сказать, что эмоция или комбинация эмоций предшествуют восприятию предметов, попадающих в сферу нашего осознания, влияют на процессы восприятия и в результате фильтруют или каким-либо иным образом изменяют сенсорные данные, передаваемые рецепторами (Изард,1980; Симонов,1981). Так, в состоянии радости мы воспринимаем мир сквозь розовые очки и везде видим счастье и гармонию. В горе многое выглядит в черном свете и т.п.

Все это подводит нас к определению цвета, которое будет служить основой для его дальнейшего понимания. Итак, цвет – это идеальное (психическое), связанное с материальным (физическим и/или физиологическим и/или лингвистическим) через эмоции как их информационно-энергетическое отношение. Вероятно, непростоту этих отношений и замечает Виттгенштейн, когда констатирует: «Логика понятия "цвет" гораздо более сложна, чем это могло бы показаться»(Виттгенштейн,1977, III: §106). По-видимому, с тем же связан и отказ Анны Вежбицкой (1997) дать определение концепта цвета [7] . Должно быть, аналогичное объяснение можно дать и той неадекватности, с которой порой определяется цвет в психологии восприятия (Ср. Яньшин,2001 и Серов,2004). На мой взгляд, цвет является самым идеальным «инструментарием»,без учета которого изучать идеальное (психику) невозможно. Вместе с тем, как и любое онтологически идеальное явление, психика – в качестве открытой информационной системы – неразрывно связана с материальным. С одной стороны, душу невозможно оторвать от тела без ее умерщвления. Поэтому данные психофизики, физиологии или «психологии телесности» дают науке о психике (как идеальном) мощные вспомогательные средства, связанные с базовым уровнем изучения интеллекта. С другой, и генезис, и существование интеллекта невозможно изучать без учета внешней среды, в частности – среды социальной. Поэтому данные психолингвистики, социальной или этнической психологии дают науке о психике не менее мощные вспомогательные инструментарии, связанные, если можно так сказать, с итоговым (осознаваемым, онтологически материальным) уровнем изучения интеллекта.

По-видимому, раздельно, то есть вне системы поднятых вопросов ни проблемы цвета, ни проблемы интеллекта не могут быть решены любой отдельно взятой научной дисциплиной. Поэтому мне придется в общей форме наметить стадии переработки цветовой информации внешней среды для того, чтобы построить адекватную модель интеллекта.

В хроматизме обобщение по цвету семантически связано с понятием «цветового кодирования» [8] . Представим три основных цветовых кода, каждый из которых связан с определенным компонентом интеллекта, определяющим информационное наполнение архетипов, которые, по Юнгу, выражаются во всеобщих, априорных, психических и поведенческих программах коллективного бессознательного (Юнг, 1991).

Во-первых, упомянутый выше принцип метамеризации светоцветовой информации позволяет сделать вывод о начальной стадии кодирования цвета уже на уровне «бессознания», в частности – сетчатки глаза. В психофизике до сих пор это свойство «бессознания» считается недоработкой природы (Хьюбел, 1990). В хроматизме же данное свойство выделяется как стадия первичной обработки, систематизации, обобщения и хранения цветовой информации внешней среды (Серов,1997).

«Бессознание» и обеспечивает такое кодирование информации внешней среды, какое, по-видимому, оказывается адекватным пропускной способности интеллекта и, в частности, конечному числу архетипов, указанному Юнгом. В связи с этим можно предположить, что число метамеров, в которых кодируется информация внешней среды, должно быть сравнимо с числом архетипов.

Последние характеризуют коллективное бессознательное данной культуры, или, по Юнгу, особую форму общественного существования бессознательного как накопителя, хранителя и носителя генетически наследуемого опыта филогенетического развития человечества. Соответственно, бессознание типических индивидов данной культуры проявляется как форма и способ связи наследуемых бессознательных первичных человеческих первообразов (Юнг,1991).

Во-вторых, принцип творческого мышления предполагает известный уход интеллекта от рациональности, от сознательного вида мышления, – общепринято положение, согласно которому в инсайте чувственно-образный уровень обобщения не обязательно согласуется с формально-логическим. Частичное объяснение этому мы находим в теории творчества, где деятельность сознания (как компонента интеллекта) считается исключительно конечным этапом творения. Началом же его принято считать неосознаваемые процессы (сновидное состояние, инсайт, озарение и т.п.), логика которых, как правило, не вписывается в рамки формальной логики научного мышления.

Иначе говоря, информация внешней среды, закодированная в виде метамеров, передается из «бессознания» в подсознание. Данный процесс осуществляется подобно сублимации, то есть путем преобразования энергии-информации метамеров «бессознания» в более социализированное подсознание. В результате образуется сублимат, то есть неосознаваемый образ в виде беспредметного (строго говоря, апертурного)цвета. Иначе говоря, цветовые сублиматы объединяли объекты, имевшие для субъекта сходный эмоциональный тон, и помогали упорядочить их, построить простые обобщения и выделить некие закономерности, позволяющие ориентироваться в этом мире. По данным В.Ф.Петренко (1997), многочисленные исследования семантическихпространств на базе различных национальных языков показали универсальность этого глубинного синестетического кода для представителей различных культур.

В исследованиях Ч.А.Измайлова и сотрудников (1989) установлено, что в различнейших семьях языков зрительные образы определенного числа апертурных (беспредметных) цветов подобны зрительным образам, хранящимся в памяти. Очевидно, это свидетельствует о более легкой активизации последних в ответ на воспринимаемые характеристики стимулов и о меньшей подверженности искажениям, которые могут быть вызваны вербализацией «ответных цветов».

Апертурные цвета были названы в психолингвистике «фокусными»– по той причине, что запоминаются лучше и точнее других даже теми испытуемыми, в языке которых отсутствуют соответствующие цветообозначения. Практически во всех культурах число фокусных цветов примерно согласуется с количеством архетипов, о которых говорил К.Г.Юнг. Поскольку в процессе узнавания фокусных цветов зрительный перебор участвует отдельно от вербального, то это также может служить свидетельством ограниченного числа архетипов как неосознаваемых и, в частности, невербализованных образов коллективного бессознательного.

Таким образом, сублимация как процесс преобразования бессознательной энергии-информации в подсознательную или перевод метамерных цветов в апертурные заканчивается образованием сублиматов,то есть хроматической характеристикой архетипа,которая позволяет выявить его смысл и значение в коллективном бессознательном по семантике цветовых канонов.

И, наконец, в-третьих, абстракция цветообозначения как процесс отвлечения от «конкретного» цвета относится, прежде всего, к научному мышлению, то есть определяется его формально-логической выводимостью чистым сознанием (рацио) исключительно на понятийном уровне. Абстракт же, как результат указанного вида мышления, ограничен характерным отрывом от конкретного, от историчности, что обуславливает «умерщвляющую все живое» схематичность и/или «схоластическую абсолютизацию» формально-логических связей, не имеющих реального представительства в окружающем мире.

В этом смысле апертурные цвета в большей мере передают семантическое наполнение архетипов, чем их вербальные обозначения. Вместе с тем, в Западной культуре – на уровне обожествления Слова (Иоанн 1: 1)– вербальные обозначения могут обеспечивать понимание мира, внутреннее единство человеческой культуры, взаимопонимание людей, о чем также писал К.Юнг.

В табл. 2 показано, как изменяется предметный цвет (слева направо по трем нижним строкам) в зависимости от компонента кодирования; графа «Уровень обобщения» включает в себя результат кодирования, а также носителя долговременной памяти данного предмета. Как следует из таблицы, на уровне под- и бессознания результатом кодирования является архетип,который, в свою очередь, подразделяется на сублимат (как результат кодирования информации в подсознании) и метамер (бессознание).