«Средства массовой информации в современном обществе: смена вех конституционно-правового регулирования»

Деятельность средств массовой информации, на сегодняшний день, является одним из наиболее весомых факторов, который непосредственным образом влияет на стабильность межнациональных и федеративных отношений современной России. Степень качества информационных технологий и их использование становятся определяющими для характеристики жизни общества, вопроса о взаимоотношении общества и средств массовой информации, степени свободы средств массовой информации от общества, власти и государства. Исходя из данных посылов, считаем целесообразным конституционно-правовой анализ регулирования деятельности средств массовой информации в России и мире.

Анализируя Конституции зарубежных стран, принятых в довоенный период, мы пришли к выводу о том, что в них нет прямого закрепления норм, регулирующих деятельность средств массовой информации (Конституция Австрии т 10 ноября 1920 г., Основной закон Федеративной республики Германии 23 мая 1949 г., Основной закон Королевства Нидерланды от 17 мая 1814 г.). Более того, в конституциях, принятых и в поствоенный период, мы также не выявили специализированных норм, регламентирующих правовой статус института средств массовой информации. В качестве примера может послужить Конституция Франции 1958 г. Однако, после принятия Всеобщей Декларации прав человека в 1948 г. (далее – Декларация)[1] и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция) [2] , которые содержали нормы, закрепляющие право на свободу выражения мысли, стало необходимым приведение в соответствие европейским стандартам национальных стран. (Декларация: ст., ст. 18, 19; Конвенция: ст. 10.)

Европейский суд по правам человека постановил, что свобода СМИ требует особой защиты, в целях обеспечения им возможности играть жизненно важную роль общественного стража и распространять представляющую общественный интерес информацию[3]. Письменно в конституциях таких стран, как Австрия (ч. 5 ст.29), Германия (ч. 1 ст. 5), Нидерланды (ст.7), Норвегия (ст.100), Франция (III,13,ст.118) закреплена свобода мнений. Очевидно, что возможна и другая ситуация в сфере гарантий свободы мнения. В качестве примера можно привести Великобританию и Австралию, в которых законодатели утверждают о правовом закреплении гарантий в неписанных конституциях.

Размышления о конкретных проявлениях смены парадигмы правового регулирования информационных отношений в связи и по поводу обмена массовой информацией ориентирует наше исследовательское внимание, прежде всего, в сторону опыта наших соседей по Европе – Франции, Финляндии, Австрии[4]. Очевидно, что адекватно отвечающие на вызовы глобального информационного общества свежие примеры креативных законодательных инноваций мы сможем обнаружить в информационном законодательстве указанных выше стран. В качестве примера следует привести принятый летом 2000 г. во Франции закон, (внес существенные поправки в закон от 30 сентября 1986 г. «О свободе коммуникации») значительно реформирующий организационно-правовые основы предоставления онлайновых информационно-коммуникационных услуг. Указанный выше акт стал итогом оживленных трехлетних общественно-государственных дискуссий.

Следует учесть тот факт, что согласно разделу IV закона Франции 2000 г.: «Положения об услугах сетевых сообщении, не являющихся частной коммуникацией», была введена обязанность установления личности создателей сайтов. Кроме того, статьи 43-7 и 43-8 установили ответственность владельцев серверов.

В 2003 г. была осуществлена серьезная модернизация национального медийного законодательства в Финляндии. Итогом ее стало принятие закона Финляндской республики «Об осуществлении свободы выражения в средствах массовой информации» (вступил в силу с 1 января 2004 г.[5]). В соответствии с этим актом вмешательство в деятельность любого СМИ правомерно только тогда, когда оно в полной мере является неизбежным и в должной мере учитывает важность свободы выражения в демократическом обществе.

Что касается Австрии, то здесь целесообразным представляется указать закон 1981 г. «О прессе и других публицистических средствах массовой информации» (Mediengesetz)[6], который стал доступным для общественности летом 2004 г. В положениях, касающихся деятельности сетевых информационных объектов были устранены различного рода пробелы путем ориентированности данного законопроекта на усовершенствование законодательства в данной сфере. Ряд новых понятий, а также изменение понятийного аппарата прослеживается в указанном выше законе.

На наш взгляд, одним из важнейших аспектов данного медиазакона является положение о том, что пакет поправок в австрийском законе дифференцирует сетевые информационные объекты согласно критерию их публичности.

Относительно судебной практики также следует указать, что поправки внесли изменения в положения, регламентирующие исполнения решений суда. В качестве примера можно привести меры по изъятие и конфискацию продукции СМИ, которые могут быть реализованы австрийскими судами посредством закрытия любых сайтов, которые содержат любые материалы незаконного характера[7].

Представляется целесообразным, опираясь на мнением В.Н. Монахова, указать тот факт, что своеобразным лейтмотивом процессов обсуждения форм законов, конкретных норм и правомочий может и должна стать следующая интерпретация знаменитого кантовского категорического императива: новое онлайн-право в ходе неизбежной модификации его нормативной составляющей ни в коем случае не должно отказываться от тех системообразующих принципов, что дарованы нам предшествующим тысячелетним опытом его офлайн-развития[8].

Очевидно, что на сегодняшний день свобода массовой информации гарантируется нормами Конституций, как зарубежных стран, так и Российской Федерации. Кроме того, производные от конституций законы более детально описывают осуществление деятельности средств массовой информации. Таким образом, институт массовой информации, выступая в качестве института интеллектуальной собственности, базируется как на правовом фундаменте, так и на основной информационной конституционной норме.

Резюмируя вышеизложенное, мы пришли к выводу о том, что Российская Федерация не отстает от зарубежных стран в сфере конституционно-правового регулирования деятельности средств массовой информации. Так, например, основополагающим в данной сфере стал Закон от 27 декабря 1991 г. № 2124-1 «О средствах массовой информации[9], в котором нашли отражение правовые нормы, регламентирующие организацию деятельности средств массовой информации (Глава II), распространение информации (Глава III), отношения средств массовой информации с гражданами и организациями (Глава IV) и т.д.

Свобода массовой информации и запрет цензуры закреплены также и в ч. 5 ст. 29 Конституции РФ 1993 г. В этой же статье Конституции каждому гарантируется «свобода мысли и слова» (ч. 1), «право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом» (ч. 4), недопустимость принуждения человека «к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них» (ч. 3). Среди конституционных гарантий свободы массовой информации важную роль играет признание в ст. 13 Конституции РФ идеологического разнообразия.

В качестве конституционных гарантий свободы массовой информации от государства и произвола его чиновников, можно перечислить большое количество различных норм – об ответственности должностных лиц за сокрытие фактов и обстоятельств. (ч. 3 ст. 41), об открытости заседаний палат Федерального собрания (ч. 2 ст. 100) и открытости судопроизводства (ч. 1 ст. 123) и т.д.

Одна из особенностей российского законодательства о СМИ заключается в том, что он был написан в другую политическую и социально-экономическую эпоху, для совершенно другого общества, - то есть еще в СССР. Основная цель этого Закона – обеспечение абсолютной свободы СМИ от государства и его политической цензуры. Эту задачу закон выполнил, однако его авторы просто не увидели многих социальных проблем, связанных с реализацией принципа свободы СМИ – отсюда и многочисленные пробелы в функционировании закона сегодня.

[1] Всеобщая декларация прав человека (Принята и провозглашена резолюцией 217 А (III) Генеральной Ассамблеи ООН от 10 декабря 1948 г.) // Международное публичное право. Сборник документов. Т. 1. – М.: БЕК, 1996.

[2] Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 г.) // СЗ РФ. – 2001. – № 2. – Ст. 163.

[3] См.: Законы о печати. Журнал Inter – Nations. Дата создания оригинала документа: 10. 04. 2003. Дата индексирования:10. 04. 2003. 111 Kb |koi8-r | http://www.deutschebotschaft-moskau.ru/ru/biblioth

[4] См.: Информационное право: актуальные проблемы теории и практики: колл. Монография / под общ. ред. И.Л. Бачило. – М.: Издательство Юрайт, 2009. – С. 340.

[5] См.: Finlex [Электронный ресурс]. – Электрон. дан. – Режим доступа: http://www.finex.fi/english/laws/index.php, свободный. – Загл. с экрана. – Яз. англ.

[6] См.: Bundesgesetz mit dem das Bundesgesetz ber die Press und anderepublizistische Medien Mediengesetz ge ndert wird [Электронный ресурс]. – Электрон. дан. – Режим доступа: http://merlin.obs.coe.int/redict.php?id=9166, свободный. – Загл. с экрана. – Яз. нем.

[7] См.: Информация о законах Франции, Финляндии и Австрии представлена с использованием материалов, опубликованных на страницах ЗИП №10 за 2000 г., а также №3 и 9 за 2004 г.

[8] См.: Информационное право: актуальные проблемы теории и практики: колл. Монография / под общ. Ред. И.Л. Бачило. – М.: Издательство Юрайт, 2009. – С. 351.