«ЧЕРНОБЫЛЬ. ЗОНА ОТЧУЖДЕНИЯ» с13 октября на ТНТ
Пятеро молодых людей прыгают в старую «Волгу» и отправляются на поиски вора, часом ранее укравшего из квартиры родителей главного героя восемь миллионов рублей. Грабитель — обычный московский айтишник, — вместо того чтобы залечь на дно, тут же записывает видеоотчет, в котором сообщает, что финальная точка его путешествия — Чернобыльская АЭС и город Припять. С каждым километром путешествие героев становится все опаснее и запутаннее. Что заставило их собраться вместе? Удастся ли им остаться в живых? На что можно пойти ради спасения чужой жизни? И правда ли, что прошлое — это то, чего уже не вернуть? Авторы умело играют с жанрами, превращая повествование из роуд-муви в мистический триллер, из боевика в фильм-катастрофу, оставляя до самого конца открытым вопрос — почему именно эти пятеро ребят во что бы то ни стало должны были оказаться в таинственной и полной загадок зоне вокруг Чернобыльской АЭС. Зона — не просто место действия, а ключевой герой сериала. Она может менять внешность и голоса, пугать или приходить на помощь. Но главное — у нее тоже есть план. И он известен только ей одной.
При всей сложнейшей компьютерной графике, трюках и спецэффектах, «Чернобыль» — это прежде всего история про людей. Про простых московских ребят, которые всего лишь пытались исправить собственную ошибку, но вместо этого изменили прошлое, а вместе с ним — и ход истории целиком.
АНДЕРС БАНКЕ, РЕЖИССЕР Режиссер первого шведского хоррора «30 дней до рассвета» (приз Международного фестиваля фантастических фильмов Fantasporto, награда на SCREAMFEST Horror Film Festival в Лос-Анджелесе)
Как вы попали на проект «Чернобыль»? Мне позвонили с канала ТНТ и сказали, что у них есть проект, который может меня заинтересовать. Продюсеры решили, что сериалу нужен «иностранный взгляд» на проект. Сценарий «Чернобыля» показался мне действительно мощным. Он оригинальный. В нем сочетаются все мои любимые жанры, приправленные великолепным сдержанным русским черным юмором.
Как вы думаете, что имели в виду продюсеры, когда говорили, что им нужен «иностранный взгляд»? Знаете, самое лучшее кино про Швецию и шведский народ снял англичанин. Думаю, когда режиссер хорошо знает общество, но не рос в этой стране, он замечает какие-то вещи, которые местным кажутся привычными, которых они не замечают.
Вам же пришлось поработать примерно во всех жанрах? Это было именно то, что меня заинтересовало в проекте. Я жанровый режиссер, я люблю работать в разных жанрах. В мире большого коммерческого кино менять жанры считается очень опасным. Но я люблю опасные вещи. И от обычного «кино о подростках» это тоже отличается, потому что это сериал про молодежь, но при этом не тупой. Я в первый же съемочный день сказал группе, что снимаем не сериал, а кино, только очень длинное. Так мы все к этому процессу и относились.
У вас было очень много сложных сцен, которые и правда у нас в сериалах редко встречаются. Самая большая сложность с большими сценами в том, что они занимают очень много времени. А у нас этого времени не было. Но мы в итоге все равно как-то умудрились все снять. Хотя сложных случаев было много. Как-то мы снимали в бывшем пионерском лагере — там пришлось достраивать сложные декорации, у художников было очень много работы. А в лагере этом теперь пейнтбольная площадка. Так вот, мы сняли сцену, уехали на другие съемки, а когда вернулись, обнаружили, что все наши декорации, абсолютно все стены — в этой жуткой пейнтбольной краске. Художники просто плакали. Было такое ощущение, что люди не друг в друга стреляли, а только по нашим стенам. И таких эпизодов было очень много. Так что съемки этого кино были как военная операция.
Вы родились в Швеции — стране, у которой даже нет сухопутной границы с Россией / СССР. Вам исполнилось 17, когда произошла катастрофа на ЧАЭС. Расскажите о том, как вы узнали об этом, как восприняли, что помните о тех днях? Как вообще все это воспринималось из другой страны? Насколько мне известно, еще до того, как было официально объявлено о катастрофе, именно в Швеции были обнаружены первые случаи повышения уровня радиации. Я очень хорошо помню материалы кинохроники по ТВ, посвященные огромной ядерной аварии в стране, которой я в то время восхищался. Для многих шведов Советский Союз был загадкой — огромный и «опасный» сосед, которого почти никто не видел своими глазами, а все странное и опасное всегда привлекало меня. Тем более что в старших классах я начал изучать русский язык, который в то время никто не изучал. С шведской точки зрения, чернобыльская авария была главной новостью года, несмотря на то что в том же году был убит наш премьер-министр.
Для вас в чем специфика того места, о котором вы снимали? Чернобыль — это мифическое, мистическое место, даже несмотря на то, что оно очень реально. Это отличное место действий для фэнтези-ужастика, потому что легко допустить тот факт, что там происходят действительно жуткие вещи. Я думаю, что мы в хорошем смысле приукрасили мистику этого места. В то же время мы с уважением отнеслись к тем далеким событиям и жертвам. Кроме того, «Чернобыль» — это очень современная история, может быть, даже слишком современная для страны, которая сейчас возвращается к прошлому, что для людей с современным типом мышления слегка тревожно.
АКТРИСА КРИСТИНА КАЗИНСКАЯ (роль Ани)
АНЯ Таинственная красавица, которая большую часть путешествия — самый загадочный член команды. Аня едет в Чернобыль, чтобы решить свою собственную проблему — попытаться понять, что случилось с ее старшей сестрой в 1986 году в городе Припять, где та бесследно исчезла. Семейную историю, да и вообще свою связь с Чернобылем, Аня долгое время держит в тайне, не решаясь открыться даже Паше, с которым у нее завязывается роман.
Вам сразу была понятна ваша героиня? Да, но не потому, что она была простой, а потому, что мне было понятно, что ей движет. Трагедия, которая произошла в ее семье, делает ее чуть обособленной от других героев. И, может быть, даже чуть более взрослой. Плюс она получает странную открытку, которая как будто бы пришла от ее сестры, пропавшей без вести много лет назад. И, конечно, она не понимает, что это значит, и ей страшно. Ей приходится все держать в себе, потому что она еще никого из ребят не знает. Не понимает, поверят ей или нет, можно ли здесь кому-то доверять или нет. Но при этом она полна решимости. Аня едет в Чернобыль не ради приключений. Для нее очень важно попытаться разобраться, что же произошло с ее семьей. И узнать правду для нее — самое главное.
У вас, с одной стороны, получилось молодежное кино — с влюбленностями, ссорами, отношениями, а с другой— большое жанровое кино. Сложно было это снимать? Да, было довольно сложно. Хотелось, чтобы наши герои все время были похожи на реальных людей, а у тебя тяжелая смена, идет девятый час, ты адски замерз, устал, нужно снимать тяжелую погоню и при этом выглядеть в кадре так, как будто ты реально испуган. Не наиграть, потому что ты хочешь есть и спать, а сделать человека, которому реально страшно. У нас часто были сцены, где участвовали все пять человек, и важно было, чтобы мы все чувствовали друг друга, чтобы был общий градус страха или напряжения. Андерс нам часто говорил: «Ребята, нужно честнее это делать. А вы наигрываете просто, как скоты». Он нам сразу сказал, что это триллер, а значит, внутренний темп все время должен быть быстрым. И некоторые драматические сцены нам хотелось подольше поиграть, но Андерс говорил, что нужно держать напряжение. И вот это внутреннее напряжение держать — тоже очень сложно, потому что иногда ты просто чувствуешь, как ты разваливаешься.
У вас же было много физически сложных смен, когда приходилось снимать в болотах, ночью на холоде? Периодически мы просто погибали от холода, текст сказать не могли, потому что аж челюсть сводило. Мы снимали сцену на колесе обозрения с Пашей, и нам было так холодно, что мы еле-еле держались вообще. У нас по сценарию первый поцелуй, романтика, а мы оба трясемся и боимся, что в губы друг другу не попадем.
С Андерсом было сложно работать? С ним было офигенно работать. Он — европеец, очень деликатный, терпеливый, и он этим очень заряжал группу. И из-за того, что русский — не его родной язык, он не произносил кучу слов, чтобы объяснить тебе, что именно делать. А он подбирал очень точные слова. И поэтому всегда было понятно, что он хочет. У него нет такого — «Ты сделал хорошо, но. » или «Ты сделал плохо, но. » Он в этом смысле максималист — говорит либо это хорошо, либо плохо. И если это плохо, Андерс не будет указывать тебе на то, что именно плохо, а попытается подвести тебя к тому, чтобы ты сам это почувствовал. Чтобы не он простраивал твою роль, а ты сам ее понял и придумал. И это очень круто. Еще Андерс очень любит органику и борется с фальшью. У нас были очень сложные сцены, погони например. Все круто, никто не ошибся, мы дошли до конца, и вдруг Андерс говорит: «Последнее слово ты наиграл. Переснимаем все заново». И мы брали и переснимали гигантскую сцену. Это очень дисциплинирует и учит быть человечным в кадре, а не просто автоматически что-то играть.
Для вас что-то значила история Чернобыльской АЭС до того, как вы стали сниматься в этом сериале? Я знала, что была авария на атомной станции. Слышала байки о том, что теперь там гуляют чудища и мутанты и растут гигантские грибы. Когда нас утвердили, мы с ребятами пересмотрели очень много материалов. Но вообще, у нас же не было задачи документально раскрыть тему Чернобыля, мы все равно рассказывали историю про молодых ребят. А Чернобыль — это скорее синоним какой-то экстренной ситуации, в которую может попасть абсолютно каждый. Мы обычные ребята, которые сталкиваются с трудностями. И мы не всегда поступаем правильно, мы даже не всегда хотим поступать правильно. Но зато мы все время сталкиваемся с ситуациями, где нужно совершать выбор. Естественно, мы ошибаемся. Нас пятеро, мы все разные, а значит, есть шанс, что молодые люди, которые будут смотреть наш сериал, в ком-то узнают себя.
Роман Кантор, сценарист: «ТНТ выходит на новый уровень качества»
Василий Миловидов, кинокритик: «По-настоящему захватывающий фантастический сериал, с каждой серией все увлекательней»
Георгий Биргер, главный редактор «Афиша-Волна»: «Тут идеально соблюдено равновесие между сказкой и таким антуражем, чтобы в нее поверить»
Елена Ванина, журналист: «Посмотрела, не отрываясь, как будто 8 серий длятся 8 минут. Развязку угадать невозможно! Такого в России еще не было»
Ким Белов, главный редактор GQ: «Самый непредсказуемый сериал года»
Борис Барабанов, обозреватель газеты «Коммерсант»: «Захватывающее сочетание роуд-муви, квеста и мистики. Крайне перспективный молодежный продукт, обреченный на популярность».