Путь Пол Пота, лидера «красных кхмеров» ч.4 ⁠ ⁠

23 апреля 1975 г. в освобожденный от сторонников Лон Нола и горожан Пномпень въехал лидер «красных кхмеров» Салот Сар, который организовал в городе свой штаб. Уже 25-27 апреля 1975 г. в Пномпене прошел Чрезвычайный национальный конгресс, постановивший целью камбоджийской революции строительство «национального сообщества согласия», основанного на равенстве, демократии, отсутствии эксплуатации, эксплуататоров и эксплуатируемых, богатых и бедных, всеобщем созидательном труде. При этом формально Камбоджа продолжала считаться королевством. Во главе государства оставался Нородом Сианук, а премьер-министром был назначен Самдать Пенн Нут (1906-1985) — камбоджийский политик, один из ближайших сторонников Нородома Сианука, занимавший в 1950-х гг. посты министра иностранных дел и премьер-министра Камбоджи. Но реальной власти ни Сианук, ни Пенн Нут уже не имели.

Провозглашение Демократической Кампучии

Фактически управление государством находилось в руках «Ангка лоэу» — «Верховной организации», как была известна Коммунистическая партия Кампучии в народе. Началось постепенное революционное преобразование камбоджийского государства. «Красные кхмеры» поставили три важнейшие задачи, решение которых, как им казалось, приближало коммунистическое переустройство камбоджийского общества. Во-первых, «красные кхмеры» взяли курс на прекращение политики разорения камбоджийского крестьянства, которое составляло подавляющее большинство жителей страны и подвергалось эксплуатации со стороны помещиков и ростовщиков. Во-вторых, требовалось полностью ликвидировать зависимость Камбоджи от иностранных государств, перейдя на самообеспечение страны. Опора на собственные силы стала важнейшим принципом камбоджийского государства «красных кхмеров», роднившим его с Северной Кореей. Третьим ключевым принципом стало обеспечение революционного порядка в стране, требовавшее установления жесткой политической власти. Для начала население Камбоджи было разделено на три основные категории — по социальному и политическому принципам. Первая категория — «основной народ», — представляла собой крестьянство отдаленных провинций, бывшее наиболее лояльным к «красным кхмерам» и воспринимавшееся последними как потенциальная опора грядущих революционных преобразований. Именно в этой среде «красные кхмеры» вербовали сторонников и солдат. Вторая категория — «люди 17 апреля», или «новый народ», — представляла собой горожан и крестьян, длительное время проживавших на территориях, находившихся под властью режима Лон Нола или под контролем американских и южновьетнамских войск. «Люди 17 апреля» подлежали обязательному трудовому и идеологическому перевоспитанию. Наконец, третья категория включала в себя бывших чиновников, офицеров и сержантов лонноловской армии и полиции, представителей интеллигенции и буржуазии, духовенства. Эта категория камбоджийцев подлежала тотальной чистке, в том числе физическому уничтожению многих ее представителей и отправке остальных в трудовые лагеря.

Однако, настоящие революционные преобразования в стране начались только в 1976 г. 5 января 1976 г. вступила в силу новая конституция страны, в соответствии с которой упразднялась монархия, а страна, вместо Королевства Камбоджа переименовывалась в Демократическую Кампучию. В марте 1976 г. были проведены выборы в Собрание народных представителей, на котором 2 апреля 1976 г. Нородом Сианук выступил с заявлением об уходе в отставку с поста главы государства. Одновременно ушло в отставку и формальное правительство Камбоджи во главе с Пенн Нутом. Было сформировано новое правительство Демократической Кампучии, которое 4 апреля 1976 г. возглавил известный революционер и один из ближайших сподвижников Салот Сара Кхиеу Сампхан. Однако Кхиеу пробыл на посту премьер-министра всего десять дней. 14 апреля 1976 г., в результате внутрипартийного соглашения, пост главы правительства Демократической Кампучии занял Салот Сар, который с этого времени и стал выступать под официальным псевдонимом Пол Пот. Законодательную ассамблею Демократической Кампучии возглавил ветеран партизанского и коммунистического движения Нуон Чеа. Главой государства формально стал Кхиеу Сампхан, 11 апреля 1976 г. занявший пост председателя Государственного совета Демократической Кампучии. Заместителем премьер-министра по международным делам и министром иностранных дел Демократической Кампучии был назначен давний соратник и близкий друг Пол Пота Иенг Сари.

Революционный режим в стране значительно ужесточился. Однако внутри самой Коммунистической партии Кампучии продолжалась внутрифракционная борьба, которая усложнялась влиянием событий, происходящих в это время в Китае. 9 сентября 1976 г. скончался Мао Цзэдун, всегда бывший главным зарубежным покровителем и спонсором «красных кхмеров». В связи с этим ослабла поддержка революционного режима Кампучии со стороны Китая. Это неминуемо отразилось и на положении в Кампучии, прежде всего — в ее руководстве. Дошло до того, что 27 сентября 1976 г., меньше чем через три недели после смерти Мао, Пол Пот покинул пост премьер-министра страны. Официальной причиной ухода лидера «красных кхмеров» с должности стали «проблемы со здоровьем», однако в действительности в партии шла внутрифракционная борьба, вызванная событиями в Китае. Новым главой правительства Демократической Кампучии стал Нуон Чеа. «Брат номер два» занимал одну из важнейших позиций в иерархии «красных кхмеров» и был одним из ближайших соратников Пол Пота. В кампучийской компартии он считался сторонником развития дружественных отношений с Вьетнамом.Именно Нуон Чеа удалось в 1970 г. добиться поддержки «красных кхмеров» со стороны Северного Вьетнама, после чего северовьетнамские войска выступили на стороне камбоджийских коммунистов против войск генерала Лон Нола.

Сменив Пол Пота на посту премьер-министра страны, Нуон Чеа попытался сделать политику Демократической Кампучии более либеральной. В частности, начались переговоры с американскими фармацевтическими компаниями о закупках медикаментов. Кроме того, делегации Кампучии отправились в Югославию, Албанию и КНДР — для налаживания экономического сотрудничества. Однако 6 октября 1976 г. в Китае произошел очередной верхушечный переворот. Высшее военное руководство КНР во главе с маршалом Хуа Гофэном отстранило пришедшую после смерти Мао Цзэдуна к власти в стране группу, названную позже «бандой четырех». Спустя двадцать дней реакция на это событие последовала и в Кампучии.

Иенг Сари, Пол Пот и министр обороны Сон Сен во время визита в КНДР

25 октября 1976 г. Пол Пот вернулся на пост премьер-министра Демократической Кампучии. После этого политика страны окончательно приобрела те черты, которые теперь во всем мире ассоциируются с «красными кхмерами». Пол Пот взял курс на окончательную международную изоляцию Кампучии, придерживаясь стратегии опоры на собственные силы и полной независимости от международного капитала. Единственными странами, с которыми Кампучия поддерживала политические и экономические взаимоотношения, оставались Китай и Северная Корея. Пол Пот даже получил звание Героя КНДР. Однако по своей радикальности преобразования, проводимые в Кампучии «красными кхмерами», превосходили и КНДР, и КНР.

В начале 1977 г. Пол Пот, с целью окончательного укрепления своей власти и ликвидации внутрипартийной оппозиции, приступил к жестким «чисткам» в руководстве Коммунистической партии Кампучии. Одной из наиболее заметных жертв «чисток» стал Ху Ним (1932-1977), бывший членом Центрального комитета Коммунистической партии Кампучии и ветераном камбоджийского революционного и коммунистического движения. В отличие от многих других коммунистических деятелей, за плечами Ху Нима была вполне успешная карьера на государственной службе Камбоджи в годы правления принца Нородома Сианука. Ху Ним руководил казначейством страны, затем — таможенной службой. Избирался в парламент по спискам блока «Сангкум», созданного Нородомом Сиануком. Лишь в 1967 г. Ху Ним присоединился к сражающимся «красным кхмерам», а в 1970 г., после переворота генерала Лон Нола, занял в действующем в Пекине эмигрантском Королевском правительстве национального единства Кампучии пост министра информации и пропаганды. Этот пост остался за Ху Нимом и после свержения режима Лон Нола и прихода к власти в стране «красных кхмеров». Ху Ним часто высказывал идеи, не соотносимые со взглядами Пол Пота и его ближайших соратников на переустройство Кампучии, поэтому имел в партии репутацию одного из наиболее независимых во мнениях партийных политиков. В 1977 г. Ху Ним был арестован и брошен в печально известный концлагерь «Туольсленг», где под пытками у него были выбиты признания в контрреволюционной деятельности, заканчивавшиеся словами «я не человек, я животное».

Концлагерь на «Холме ядовитых деревьев»

К 1977 г. в Демократической Кампучии был установлен крайне жесткий режим, прибегавший к суровым репрессивным методам не только в отношении явных политических противников, но и в отношении любых кампучийцев, подлежащих, по мнению руководителей «красных кхмеров», перевоспитанию. Всемирную известность получил концлагерь «Туольсленг» (в переводе с кхмерского — «Холм ядовитых деревьев»). Официально он назывался «Тюрьма безопасности-21» и был устроен в бывшей школе, переоборудованной в 1975 г., сразу после прихода «красных кхмеров» к власти, в тюремное учреждение. В этой тюрьме в страшных условиях содержалось около 20 000 человек, среди которых были и политические оппоненты режима, и бывшие служащие лонноловских органов власти, и представители зажиточных слоев населения, и случайно попавшие туда крестьяне, и несколько иностранцев, попавших в руки «красных кхмеров» на территории Кампучии.

Начальником Тюрьмы безопасности-21 был назначен тридцатитрехлетний «красный кхмер» Кан Кек Иеу (род. 1942), более известный под псевдонимом «Брат Дуть». Как и многие другие «красные кхмеры», Кан Кек Иеу родился в смешанной китайско-кхмерской семье в провинции Кампонгтхом. «Главный палач» полпотовского режима в действительности был человеком интеллигентным и образованным. Он с хорошими отметками окончил школу и поступил в лицей Сурьявармана II в г. Сиемреапе, затем продолжил обучение в Пномпене — в престижном лицее Сисоват, где получил степень бакалавра по математике. В 1964 г. Кек поступил в Педагогический институт, где в 1966 г. получил диплом учителя и был распределен в лицей в небольшом городе Скоун в провинции Кампонгтям. Ученики впоследствии отзывались о «брате Дуть» как о хорошем и образованном преподавателе. Именно в годы работы в лицее Кан Кек Иеу вступил в Коммунистическую партию Кампучии. Когда трех учеников Кан Кек Иеу арестовали за политические убеждения, он бежал в джунгли, где присоединился к «красным кхмерам». Тем не менее, вскоре Кан Кек Иеу попал в руки сиануковской полиции и был подвергнут пыткам в тюрьме Прейсор. Несмотря на отсутствие судебного решения, Кан Кек Иеу находился в тюрьме два года — до 1970 г., когда был освобожден после амнистии по случаю прихода к власти генерала Лон Нола.

Кан Кек Иеу вновь бежал в джунгли и присоединился к отряду «красных кхмеров», базировавшемуся в Кардамоновых горах на границе с Таиландом. Еще во время ведения партизанской войны в джунглях Кан Кек Иеу вошел в структуру, отвечавшую за вопросы безопасности и контрразведки «красных кхмеров». Там же, в джунглях, он возглавил и свою первую тюрьму «М-13». Спустя два года он возглавил тюрьму «М-19», расположенную в джунглях в округе Аорал. После прихода к власти «красных кхмеров», Кан Кек Иеу возглавил «Туольсленг», превратившийся в основную тюрьму полпотовского режима. В «Туольсленг» были созданы страшные условия для содержавшихся там заключенных. Узники спали на голом полу без постелей, были скованы цепями. Им запрещалось разговаривать друг с другом. В 04.30 утра в тюрьме начинался подъем. Кормили заключенных два раза в день — выдавали по четыре ложки риса и суп из листьев. Пить воду без уведомления охраны запрещалось. Естественно, что в таких условиях в тюрьме постоянно вспыхивали эпидемии. Тем более, что иногда в качестве пыток заключенных заставляли поедать фекалии друг друга и пить мочу. Практически все узники «Туольсленга» в конечном итоге погибали. В 1978 г. в концлагерь «Туольсленг» был заключен и впоследствии там убит еще один высокопоставленный «красный кхмер», попавший в немилость к Пол Поту — Ворн Вет (1934-1978). Уроженца провинции Сиемреап, Ворн Вета при рождении звали Сок Туок. Он был сыном фермера и с 1953 г. участвовал в национально-освободительном и партизанском движении. В 1963 г. Ворн Вет стал членом ЦК Компартии Кампучии, а после прихода «красных кхмеров» к власти занял посты вице-премьера и министра промышленности, транспорта и рыболовства. Однако 2 ноября 1978 г. Ворн Вета арестовали по обвинению в провьетнамских симпатиях и предательстве. В «Туольсленге» бывший вице-премьер признался в сотрудничестве с ЦРУ, проамериканской и провьетнамской пропаганде, после чего его приговорили к смертной казни и убили в конце 1978 г.

Тем временем идеология «красных кхмеров» предусматривала полное преобразование камбоджийского общества.

9K постов 38.1K подписчик

Для авторов

- уважение к читателю и открытость

- регулярность и качество публикаций

- умение учить и учиться

- бездумный конвейер копипасты

- публикации на неисторическую тему / недостоверной исторической информации

- простановка тега [моё] на компиляционных постах

- неполные посты со ссылками на сторонний ресурс / рекламные посты

- видео без текстового сопровождения/конспекта (кроме лекций от профессионалов)

Для читателей

- дискуссии на тему постов

- уважение к труду автора

- личные оскорбления и провокации

- неподкрепленные фактами утверждения

Пол Пот кхорнитом был ?

Продолжение поста «Освобождение Камбоджи»⁠ ⁠

По моему наиболее сильный момент во фильме "Город, полный людей" - это две сцены, снятые в одном и том-же месте с разницей в четыре года.

Сцена, призошедшая 17 апреля 1975 года:

9января 1979 года:

Через четыре года женщина наконец-то вернулась домой, к когда-то праздничному столу и нашла там скелет своего мужа, убитого красными кхмерами.

Диктатура по-джентльменски⁠ ⁠

Автор: Роман Воронов.

Огромной проблемой большинства африканских диктаторов было то, что они абсолютно не умели себя вести в приличном обществе. Всё время их заносило куда-то не туда. То людей едят, то расчленёнкой увлекаются — как будто не в Африке, а в Питере каком живут — то деньги в земле гноят, то президентов соседних стран на кулаках разобраться вызовут. Жутко невоспитанный контингент. Вот то ли дело Хастингс Банда — парень в костюме-тройке, а снять — кто будет? Интеллектуал, эрудит, президент. Даже доктором Бандой его зовут не просто так, он и правда MD. А ещё Хастингс Камузу Банда в течение 30 лет был бессменным главой Малави.

Прежде чем говорить об этом незаурядном политическом деятеле — немного географии, чтобы вспомнить, где это самое Малави вообще находится. Небольшое государство в юго-восточной Африке, вытянутое вдоль озера Ньяса и зажатое между более крупными Мозамбиком, Танзанией и Замбией. Имеется полный набор африканского неудачника: выход к морю отсутствует, ничего сильно интересного из полезных ископаемых нет (что по всей Африке, где ни копни, там что-то ценное и найдёшь — миф), зато в избытке муха цеце (а значит никакого серьёзного скотоводства). Европейцы за эту территорию взялись достаточно поздно — португальцев она не заинтересовала, а вот англичане после путешествий Джонатана Ливингстона решили её освоить в рамках создания единого пояса владений от Египта до Южной Африки. В 1891 году была создана Британская Центральная Африка, а в 1907 году эту громоздкую конструкцию заменили на более благозвучное Ньясаленд, в честь одного из крупнейших озёр Африки.

Федерация Родезии и Ньясаленда.

Вот в центральной части этого британского протектората и появился на свет то ли в 1896, то ли в 1898 году Камузу Банда. Мальчик был достаточно смышлёным и имел незаурядную тягу к учёбе. По большей части именно это в дальнейшем будет выделять его на фоне малограмотных персонажей вроде Амина, Мобуту или Нгемы. Начал он с обычной миссионерской школы, во время обучения в которой и был крещён, получив имя Хастингс. Далее работал на шахте в Трансваале, где судьба свела его с методистским епископом Уильямом Текумсе Верноном. Американец предлагает Хастингсу продолжить образование в США, необходимо только добраться туда. Некоторые сбережения у целеустремлённого Банды были, и он покидает родину, как оказалось, надолго. Сначала он учился в чёрном колледже в Уилберфорсе, Огайо, потом поступил в Университет Индианы, откуда перешёл в Чикагский университет, в котором занимался историей и этнографией, получив по окончании степень бакалавра философии. Харизматичный молодой африканец пользуется популярностью — антропология в это время на взлёте, а он просто кладезь информации по своему региону. Хастингс Банда пишет несколько эссе и книг по родному народу чава и в целом Ньясаленду. Его тепло принимают в научных кругах, и не обделяют поддержкой благотворители. При этом Банда прекрасно понимает, что всю жизнь ему с истории нормально кормиться не получится, поэтому решает получить ещё и весьма актуальное в его родных местах медицинское образование. Решено — получено. Сначала медицинский колледж в Нэшвилле, потом университет в Эдинбурге. Таким образом, он становится самым образованным уроженцем Ньясаленда. Во время обучения в Эдинбурге он даже получает стипендию от протектората, взамен которой ожидается, что он вернётся в родные края. Но в Африку новоявленного доктора Банду как-то не тянет. Собственная медицинская практика и курсы по лечению тропических болезней в Эдинбурге привлекают его заметно больше. Банде уже больше 40 лет, но он не впадает в кризис среднего возраста — работает врачом, влипает в скандал с соблазнённой пациенткой, которую, по слухам, бросил с новорожденным ребёнком и даже в Африку возвращается. Только не в Ньясаленд, куда его активно звали, а в Гану, где опять-таки ведёт частную практику. При этом на родине он фигура известная, причём не только как интеллектуал, но и как политический деятель. Банда принимает участие в конгрессах, посвящённых вопросам колоний, поддерживает связь со сторонниками независимости, активно выступает против идеи создания Федерации Родезии и Ньясаленда, которую называет не иначе как «дурацкой федерацией». Он небезосновательно полагает, что в данном объединении Ньясаленд всегда будет на правах бедного родственника в сравнении с более крупными и сильными Северной и Южной Родезиями (нынешними Замбией и Зимбабве). Правда, в 1953 году федерация всё равно была создана.

Хастингс Банда во время учёбы в США.

Тем временем процесс деколонизации активно набирает обороты. Становится понятно, что и Ньясаленду пора идти этим путём. Местным борцам за независимость категорически не хватает нормального лидера, и они несколько лет подряд обхаживают доктора Банду, всячески убеждая и умоляя его вернуться на родину. И наконец в 1958 году этот момент настал. Главный интеллектуал Ньясаленда сходу влился в политическую жизнь протектората — он возглавляет Африканский национальный конгресс Ньясаленда, после чего раскручивает мощную кампанию гражданского неповиновения. Его речи с призывами к независимости пользуются огромной популярностью, несмотря даже на то, что частенько ему приходится прибегать к помощи переводчика. За три с лишним десятка лет отлучки Банда практически отвык говорить на родном языке чева. Он требует, чтобы большинство мест в Законодательном собрании принадлежало африканцам, а когда получает отказ, то инициирует беспорядки. В марте 1959 года в Ньясаленде вводят чрезвычайное положение, родезийские войска быстро наводят порядок, а Банда отправляется в тюрьму в компании пары тысяч сторонников. Но продлится его заключение недолго — 3 февраля в Кейптауне прозвучала речь английского премьера Гарольда Макмиллана, провозгласившего, что над Африкой подул «ветер перемен». Великобритания начала паковать чемоданы, собираясь покинуть чёрный континент. Хастингса Банду освобождают из тюрьмы и возвращают в политику; по сути уже понятно, что дальше вести дела англичане будут в основном с этим джентльменом. На остатках конгресса он создаёт новую партию, которую называет Партия «Конгресс Малави» (ПКМ), с которой в 1961 году идёт на выборы. ПКМ уверенно побеждает, а Хастингс Банда становится министром земли, природных ресурсов и местного самоуправления. Фактически это была должность главы правительства. Официально премьер-министром он становится 31 декабря 1963 года, когда была упразднена Федерация Родезии и Ньясаленда. А уже 6 июля 1964 года Банда занимает должность президента независимого Малави. Теперь в его жизни очень-очень долго не будет никаких кадровых изменений.

Независимое Малави

Хастингс Банда в этот момент уже не молод, ему то ли 66, то ли вообще 68 лет, но энергично взяться за дело ему это не мешает. Президент личным выбором определяет название новой страны — Малави. Такое название носит озеро Ньяса на одном из местных диалектов, и президенту оно понравилось — благозвучное и явно разрывает связь с колониальным прошлым. Далее Банда начинает наводить в стране жёсткие порядки. Парламент сразу почувствовал, что пахнет жареным, и буквально через месяц после обретения независимости попытался ограничить полномочия президента, но попытка провалилась, а четверо министров были вынуждены бежать из страны, опасаясь расправы. Единственной партией в стране была объявлена ПКМ, всему взрослому населению страны было поручено в обязательном порядке в неё вступить. Требование было не показным, партийный билет стал обязательным для ношения документом. Его наличие на улицах регулярно проверяли — либо полиция, либо «Юные Пионеры Малави». Основанные ещё в 1963 году, «Пионеры» были военизированной молодёжной организацией: с одной стороны, они напоминали китайских хунвейбинов, с другой — советских дружинников, только с сильно расширенными полномочиями. Они могли быть вооружены, им позволялось вести дознание и даже некое подобие оперативно-розыскной деятельности в виде слежки и тайного наблюдения. В дальнейшем из них часто набирались сотрудники для государственных и силовых структур. В руках «Пионеров» же находилась и выдача партийных билетов, на чём они неплохо зарабатывали, иногда продавая документы даже ещё не родившимся детям. В основном на «Пионерах» же лежало и обеспечение внешних проявлений политики камузуизма — идеологии, основанной на идеях Банды.

Юные пионеры Малави

Юные Пионеры Малави за работой.

А таковых было немало — Хастингс Банда взял курс на построение в стране христианско-консервативного общества, так что различных новомодных веяний не одобрял. В стране был введён жёсткий дресс-код в плане одежды и вообще внешнего вида. Для женщин под запретом были прозрачная одежда, брюки, юбки и платья выше колена, декольте. При этом Банда всячески подчёркивал, что это не для угнетения женщин, а для воспитания у мужчин уважения к ним. Он вообще всячески поддерживал эмансипацию и равноправие, причём подтверждая это делами в плане доступа к образованию и карьерному росту. Равноправие значит равноправие, так что мужчинам от него тоже доставалось, тут он особо отрывался на причёсках — под запрет попали длинные волосы, они должны были быть не ниже воротничка рубашки. Обладателя излишне пышной шевелюры могли остановить на улице полицейские или пионеры, а дальше под настроение — либо тут же и обкромсать, либо вежливо препроводить в парикмахерскую. Кроме того, под запретом оказались брюки-клёш и любые проявления субкультуры хиппи, к которой Банда питал отдельную нелюбовь, считая её проявлением распущенности и коммунизма (такая вот ирония). Касались все эти запреты и иностранцев — в аэропорту висели соответствующие предупреждения, и все прибывшие должны были привести себя в соответствующий вид. Специально для этого были устроены магазины, кабинки для переодевания и парикмахерская. Правда, как это водится, без двойных стандартов не обошлось — на территории курортов и национальных парков можно было без особых ограничений ходить в шортах, мини-юбках и бикини. Для и без того небогатой страны ограничивать туристов было бы совсем уж нерационально.

Хастингса Банду огорчает существование хиппи

Где стригущие на улице волосатиков дружинники, там должны найтись и худсоветы. И действительно, в наличии имеется. Правда, с совсем уж неприкрытым названием «Совет по цензуре Малави» — Банда не видел причин стесняться правды. Через Совет проходили все фильмы перед показом в кинотеатрах. Каждая копия правилась и получала специальное разрешение на показ. Вырезали всю аморалку, вплоть до таких разнузданных сцен, как поцелуи законных супругов. Само собой, вся эротическая литература попала в разряд запрещённой, в компании с коммунистической. Запрет этих двух категорий, а также путеводителей, был безусловным, всё остальное правилось — местные издания редактировались, а из иностранных вырезали лишнее. В прямом смысле, бритвой. По книгам тоже прошлись, особенно по историческим — Банда всё-таки сам был историк и понимал, что вредное это чтиво, нечего, лучше сжечь от греха подальше. В плане СМИ выбор был примерно как среди партий — одна радиостанция, одна ежедневная газета, одна еженедельная. Телевидение Банда счёл лишним и от организации отказался. Запрета на телевизоры не было, как не было и смысла в них. Только с начала 80-х их начали завозить вместе с видеомагнитофонами и контрабандными кассетами. У богатых малавийцев наконец-то появился доступ к боевикам и порнушке.

Обычный малавийский базар 70-х годов.

Само собой, не обошлось и без культа личности — в любом официальном учреждении должен был висеть портрет президента. Причём ни в коем случае выше него не должно было быть каких-то других портретов, картин или часов. В каждом городе президента встречала специальная делегация с хлебом-солью, точнее — со специально подготовленным представлением. В общем, всё как у людей. Свой подход к управлению страной Банда обозначил прямо: «Всё — моё дело. Всё. Всё, что я говорю, — закон, буквально закон». По конституции 1966 года Банда был избран президентом на пятилетний срок, а в 1970 году решил, что переизбираться будет лишней суетой — съезд ПКМ объявил его пожизненным президентом. На следующий год это решение подтвердил парламент, попутно выдав звучный титул, полностью звучащий как «Его Превосходительство пожизненный президент Республики Малави, Нгвази доктор Хастингс Камузу Банда». Нгази на языке чева — это чрезвычайно пафосное наименование: «великий вождь», «великий лев», «победитель победителей» и всё в этом духе. Само собой, по конституции государство Малави было демократической республикой, но мало ли что там в конституции написано. Всё то, что Штази приписывалось, местная контрразведка смогла реализовать на деле — полный контроль над почтой и телефонными линиями. Все подозрительные письма вскрывались, все переговоры прослушивались. Не то чтобы это была какая-то суперспецслужба, просто интенсивность пользования связью была столь низкая, что контролировать её особых проблем не составляло. Конечно же это подкреплялось поощрением доносов, а по стране была создана широкая сеть осведомителей. Критика президента очень часто заканчивалась печально — люди исчезали или умирали при подозрительных обстоятельствах. Когда в 1983 году четверо министров высказались в поддержку многопартийности, их посадили в машину и отправили на допрос в соседний город. По пути машина абсолютно внезапно перевернулась, и все четверо погибли. Правда, по странному стечению обстоятельств, водитель не пострадал, а погибшим в голову были вбиты колья, но это сочли незначительной мелочью и ночью закопали их в закрытых гробах по личному приказу президента. Кроме политических противников доставалось также некоторым народностям, находившимся в конфликте с чева, из которых происходил президент. Запрещалось обучение и литература на их языках. И, естественно, Банда, имевший хорошее гуманитарное образование, не мог пройти мимо вопросов религии — основными преференциями пользовалась христианская церковь (при этом больше половины населения — мусульмане), но даже им требовалось особое разрешение президента на открытие новых храмов и крупные мероприятия. Некоторые религиозные группы вообще попали под запрет, например, «Свидетели Иеговы» (в любой непонятной ситуации запрещай «Свидетелей Иеговы», лишним не будет). На фоне лидеров по континенту Хастингс Банда, конечно, не впечатляет, но, по разным оценкам, от 6 до 20 тысяч уничтоженных противников режима за ним числится. При этом с европейскими государствами он старался не ссориться, и иностранцев обычно не трогали, в основном просто депортировали, закрывая въезд на будущее.

Пожизненный президент

Королева Елизавета II с Хастингсом Бандой на смотре Малавийской гвардии.

Стильный и довольный Хастингс Банда демонстрирует свою гвардию принцу Чарльзу.

При этом первый президент Малави всерьёз пытался заняться экономическим развитием страны. Он чрезвычайно увлекался экономическими теориями Уолта Ростоу, что было вполне логично для африканского консерватора-антикоммуниста. В соответствии с этими идеями он выбрал для страны модель догоняющего общества, развивающегося за счёт импортозамещающей индустриализации. Развитие собственных производств, ослабление связей с бывшей метрополией, подготовка сил для качественного скачка на новый уровень — в общем, догнать и перегнать. Звучало красиво, но получилось как-то не очень — никакой серьёзной промышленности создано не было, зато ещё больше усилилась зависимость от сельскохозяйственного экспорта, страна вышла на второе место по чаю и табаку после Кении. По сути вся промышленность Малави — это обработка тех самых чая и табака, и сосредоточена она, внезапно, в руках весьма ограниченного круга лиц. В чьих руках она была при президенте Банде, думаю, догадаться не трудно. В конечном итоге, к началу 80-х годов очередной мировой финансовый кризис окончательно прихлопнул эту малоэффективную изолированную экономику, после чего Банде пришлось идти на поклон к МВФ и устраивать в стране реформы. Более или менее успешной отраслью оказался только туризм — у Малави чрезвычайно красивая природа, отличный климат и озеро Ньяса под боком, так что все задатки были. Страна даже получила прозвище «Тёплое сердце Африки» за тот самый мягкий климат, гостеприимство местных жителей и безопасность.

Страна действительно красивая

Отдельная история у Банды вышла с образованием. Опять-таки, задумка была отличная — президент заявил, что ему пришлось для получения образования провести долгие годы за границей, для своих же детей (которых у него, кстати, не было официально) он такого не хочет. Неподалёку от Касунгу, родного города Банды, была основана Академия Камузу — колледж, который должен был стать «Итоном Африки». В него были приглашены иностранные преподаватели, студенты изучали латынь и греческий наряду с другими дисциплинами, говорить на местных наречиях в стенах колледжа было строжайше запрещено. Уровень образования в академии действительно оказался очень высоким, она стала настоящей кузницей элиты Малави, да и из соседних стран в неё приезжали учиться. Только вот один момент — затея оказалась жутко дорогая. По сути академия пожирала практически весь бюджет, выделяемый на образование, а остальным доставались жалкие крохи. Школ было немного, и большая часть детей их не посещала. Даже в наше время грамотность только-только переползла отметку в 60%.

Академия Камузу

Столь же последовательной с одной стороны, но со странными заносами с другой, была и внешняя политика Хастингса Банды. Главной чертой его правления был ярый антикоммунизм. Банда категорически отказывался устанавливать дипломатические отношения с СССР и его европейскими союзниками. Исключения были сделаны только для тех стран, с чьими лидерами у него были в чём-то схожие взгляды — Румынии и Албании. Кроме того, были установлены отношения с КНДР. В общем, собрал коллекцию самых одиозных лидеров соцлагеря — Ким Ир Сен, Николае Чаушеску и Энвер Ходжа. Организация африканского единства регулярно угрожала исключить Малави, потому что Хастингс Банда и там всё время выделялся. Все осуждают войну во Вьетнаме — он выражает США свою поддержку. Все разрывают отношения с ЮАР — он наоборот углубляет сотрудничество (более того, после падения режима апартеида он сможет и с Манделой найти общий язык). Все осуждают Южную Родезию — он опять-таки поддерживает. И португальский Мозамбик тоже. С Мозамбиком вообще вышел театр абсурда — сначала Малави поддерживала там португальцев, ну, это ожидаемо, учитывая социалистическую ориентацию движения ФРЕЛИМО. А дальше, когда сцепились ФРЕЛИМО и РЕНАМО, всё стало сложнее — Банда пообещал поддержку армии Малави лидеру ФРЕЛИМО Саморе Машелу и слово сдержал. Но о «Пионерах Малави» речи не шло, так что им он приказал поддерживать силы РЕНАМО. В итоге сложилась парадоксальная ситуация, когда армия поддерживает одну сторону конфликта, а военизированные подразделения — другую. Периодически это приводило даже к стычкам между различными структурами, принадлежащими Малави. Военные, кстати, затаили за это серьёзную обиду.

Военный парад. Малави. 1970 год

Хастингс Банда в Иерусалиме. 1968 год.

А мир тем временем решил серьёзно поменяться. Холодная война взяла, да и закончилась. И Хастингс Банда стал просто-напросто не нужен. Закрывать глаза на очередного местечкового диктатора только за то, что «это наш сукин сын», стало как-то неуместно. И Малави перекрыли все каналы финансовой помощи, без которых стало совсем туго. Само собой, были выдвинуты требования в плане демократизации, прозрачности и прочего. В общем западные страны толсто намекали престарелому президенту, что он несколько засиделся. А потом удар в спину прилетел оттуда, откуда его Банда уж точно не ждал — епископы всячески обласканной им католической церкви выпустили пастырское письмо с жёсткой критикой режима. На улицы вышли студенты, начались беспорядки. Банда приказал арестовать лидеров протестов, но это не помогло. К внутреннему присоединяется и внешнее давление со стороны международных организаций и некоторых государств. Пришлось идти на уступки и проводить референдум о введении многопартийной системы — 14 июня 1993 года за её введение высказалось 64% населения. Начинают появляться новые партии, собирается специальная ассамблея, решением которой Банда был лишён титула пожизненного президента. Армия Малави, припомнив старые обиды, провела операцию «Бвезани», целью которой было разоружение «Пионеров Малави». Передача власти в принципе проходила мирно, но исключить румынский вариант противостояния армии с параллельными структурами от греха подальше было надо. Тем более, что «Пионеры» насчитывали до 6 тысяч неплохо подготовленных бойцов, сила по меркам небольшого африканского государства более чем серьёзная. Операция прошла спокойно и без эксцессов.

Протесты 1992 года

Несмотря на проблемы со здоровьем и возраст в 96 лет, Хастингс Банда баллотировался на первых демократических выборах стране, однако проиграл их Элсону Бакили Мулузи, представителю одного из нацменьшинств и мусульманину. В 1995 году Хастингса Банду попытались судить за убийство министров в 1983 году, но он был оправдан из-за отсутствия улик. Умер он в 1997 году в Йоханнесбурге в возрасте предположительно 99 лет. В Малави прошли пышные похороны, но на этом всё не закончилось. Через десять лет был возведён мавзолей, куда было перенесено тело первого президента Малави, а в 2009 году была установлена бронзовая статуя Банды.

Статуя Хастингса Банды в Лилонгве, столице Малави

Доктор Хастингс Банда сильно выбивается из привычного нам образа африканского диктатора: костюм-тройка, классические шляпы, трость, широкая улыбка — за этим образом добродушного чёрного дядюшки скрывался человек, установивший один из самых жёстких авторитарных режимов на африканском континенте. Сейчас Малави — это одна из беднейших стран в мире: слабая экономика, плохое образование, более 10% населения ВИЧ-инфицировано, периодически возникает угроза голода в отдельных областях. Пожалуй, главной его заслугой было то, что за 30 лет правления в Малави не было ни гражданских войн, ни революций, ни военных переворотов. Попытка же построения самодостаточного государства, способного догнать западные страны, у Хастингса Банды с треском провалилась, но, несмотря на это, первый президент до сих пор пользуется в стране немалым уважением.

Мавзолей Хастингса Банды

Автор: Роман Воронов.

А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.

Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.

При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!

Подробный список пришедших нам донатов вот тут.

Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!

Диктатор, который не умел писать⁠ ⁠

Автор: Роман Воронов.

Африканские диктаторы. Это словосочетание сразу вызывает в памяти немало весьма одиозных персонажей. Это и непременный «последний король Шотландии» Иди Амин, и пионер-каннибал Жан Бедель Бокасса, и Мобуту Сесе Секо в леопардовой шапочке, и казавшийся вечным Роберт Мугабе. Все эти выдающиеся господа были персонами яркими, любящими внимание и пользуются вполне заслуженной известностью. Но на них список далеко не исчерпывается, в тени звёзд репрессий и диктатуры притаились зачастую ещё более зловещие фигуры. Одна из них способна сравниться не с кем-нибудь, а с самим Пол Потом. Это первый президент Экваториальной Гвинеи — Франсиско Масиас Нгема.

Франсиско Масиас Нгема в 1968 году

Родился он в 1924 году в континентальной части Испанской Гвинеи. Происходил он из семьи уважаемого человека — его отец был колдуном-знахарем. В дальнейшем происхождение ещё сыграет роль в его судьбе, но вот в детстве ему этим воспользоваться не удалось, отца он потерял рано. Тот вступил в конфликт с колониальным чиновником и был убит на глазах сына. По одним данным застрелен, по другим — испанец просто забил его до смерти. Неделю спустя он стал круглым сиротой — мать покончила с собой, видимо, не выдержав перспективы в одиночку воспитывать 11 детей. Выводы из этой ситуации Масиас сделал довольно неожиданные — он решил не тратить время на учёбу, а попытаться пробиться через поддержку испанской администрации. Он ходил на митинги в поддержку испанского господства в Гвинее, всячески прославлял Испанию и утверждал, что процветание его родины возможно только в колониальном статусе. Колонизаторам пришлась по душе позиция молодого гвинейца, и он смог успешно сдать экзамены для поступления на государственную службу. Видимо, испанцам очень нужны были верные люди, потому что Нгема был недоучкой, который плохо читал и так никогда и не научился писать. Экзамены ему зачли то ли с третьего, то ли с пятого раза, но своего он добился.

Карта Экваториальной Гвинеи

Небольшая испанская колония вообще очень сильно страдала от кадрового голода. Не хватало и рабочих рук на плантациях какао, и образованных сотрудников для администрации. Постоянно приходилось вербовать рабочих то в Нигерии, то в Камеруне, что не особо приветствовалось их хозяевами. Для местного населения, впрочем, это было скорее плюсом — испанцы в основном нормально относились к жителям колонии и особых притеснений не чинили. Да и поводов как-то не было, к моменту начала деколонизации Гвинея уже больше 30 лет считалась полностью умиротворённой, вооружённых конфликтов не было, а случай с отцом Нгемы был скорее исключением, чем нормой жизни. Тем более, что создать серьёзные пограничные заслоны небогатая в целом Испания тоже не могла. Соответственно, и удерживать население от разбегания в разные стороны можно было скорее пряниками, чем кнутами. Доходы населения росли, условия работы были вполне сносными, была выстроена неплохая система здравоохранения, а по уровню грамотности Гвинея была в числе лидеров на континенте.

На этом фоне успешно продвигалась и карьера Масиаса Нгемы. В 1960 году он даже умудрился стать алькальдом (мэром) родного города. Хитрый и беспринципный недоучка резко поменял свои убеждения в начале 60-х годов, когда в стране начало набирать популярность антиколониальное движение. Сначала он примыкает к националистам, потом создаёт свою партию, уходит из неё, разругавшись с соратниками, снова мечется между умеренными и радикальными националистами. Тем не менее, всегда на виду и набирает популярность. Несмотря на недостаток образования, ему не занимать харизмы и ораторских талантов. При всём при этом он умудряется оставаться в неплохих отношениях с испанской администрацией, входит в состав переходного правительства и даже отправляется на переговоры в Испанию. Там его всерьёз рассматривают в качестве главы страны. Кандидатура кажется вполне логичной — недалёкий, необразованный негр выглядит идеальной фигурой на роль марионетки. В самой Гвинее существует похожее мнение — многим кажется, что при марионеточном правлении Франсиско Нгемы мало что поменяется, просто значительная часть денег будет не отправляться в Испанию, а распределяться среди новой местной элиты. И те, и другие жестоко ошибались.

Выступление Нгемы перед народом

В 1968 году испанцы соглашаются предоставить Экваториальной Гвинее независимость. Не то чтобы испанцы хотели отказаться от довольно выгодной колонии, но ввязываться в возможную колониальную войну им не хотелось от слова совсем, да и Франко старался соблюдать приличия. При этом война была вполне возможна, потому что националисты набирали популярность в стране, а получить поддержку от СССР для африканских стран тогда не было проблемой. Победить на объявленных президентских выборах не составило для Нгемы особой проблемы. В своей первой речи он объявляет о желании развивать экономику страны и сразу же рьяно берётся за это. Первым делом Нгема объявляет испанцев врагами государства. Их начинают избивать и убивать на улицах, грабят дома и принадлежащие им предприятия. Испания пытается организовать переворот, чтобы защитить своих граждан, но эта попытка проваливается. В ответ Нгема ещё больше усиливает репрессии против иностранцев и вдобавок жалуется в ООН. Под давлением организации испанские войска окончательно покидают страну, а вместе с ними и почти все европейцы. После этого отношения с западными странами были демонстративно разорваны. Вместе с тем Нгема понимает, что без иностранной поддержки ему не выстоять, так что обращается за помощью к Советскому Союзу. Для этого ему пришлось немного переобуться в прыжке, потому что ранее он клеймил «марксизм» одной из форм колониализма, но опытному проныре было не привыкать. С Союзом подписывается торговый договор — Экваториальная Гвинея получила стабильного покупателя на своё какао, а взамен предоставила исключительные права на рыболовство в своих водах, военно-морскую базу и бывший испанский аэропорт. Эту инфраструктуру СССР и Куба потом активно использовали для военных поставок в Анголу, закрывая при этом глаза на происходящее в стране. Ровно так же, как и эмиссары из КНДР, с которой установились наиболее тесные отношения.

А события в Экваториальной Гвинее происходили жуткие. Нгема не ограничился гонениями на испанцев, местным тоже досталось по полной программе. Для начала он решил, что выборы и многопартийность — это всё глупости, одной партии будет вполне достаточно. При этом членство в «Единой национальной партии трудящихся» стало обязательным, вплоть до того, что полицейские на улицах проверяли у прохожих наличие партбилета. С политическими противниками не церемонились — кто-то бесследно исчезал, а кого-то просто, не стесняясь, убивали. Со сторонниками, вызвавшими подозрения — аналогично. Большая часть министров также была казнена, их заменили сплошь родственники президента. По образцу Мао, которого Нгема чрезвычайно уважал, была создана и молодёжная организация «Молодёжь на марше с Масиасом», своего рода африканские хунвейбины, которые начали с гонений на испанцев, а потом переключились на земляков. Активно использовались в репрессиях армия и полиция, командование которых было составлено из родственников президента. Например, именно солдаты расстреливали согнанных на стадион в городе Малабо противников Нгемы. Из динамиков стадиона в это время звучала песня «Those Were the Days» в исполнении Мэри Хопкин. Так что Пиночет не был первооткрывателем в подобном нецелевом использовании стадионов.

Та самая песня на мотив романса «Дорогой длинною»

Франсиско Нгема предвосхитил своими действиями визитные карточки не только Пиночета, но и Пол Пота, за несколько лет до него начав вырезать интеллектуальную элиту своей страны. Закрывались школы по всей стране, техникумы и университеты были запрещены. Причём немногочисленные оставшиеся школы были исключительно государственными, частное образование было запрещено отдельным указом. Само употребление слова «интеллектуал» каралось смертью. Нгема дошёл до того, что запретил ношение очков, поскольку считал их способом поиздеваться над рабочими. Также были закрыты все библиотеки, запрещена литературная деятельность, за занятие журналистикой, как и за многое другое, следовала смертная казнь. Передачи на радио подвергались жестокой цензуре, любая информация обязана была прославлять президента и государство под его управлением. Под особый запрет попала европейская медицина, теперь лечиться можно было только у местных знахарей. Все эти мероприятия окончательно добили интеллектуальную и культурную жизнь страны, которая и так сильно пострадала от изгнания испанцев, составлявших большинство специалистов. Данная политика получит в дальнейшем название «Преднамеренный культурный регресс». Отдельно досталось церкви, осуждавшей массовые убийства. Большая часть церквей была закрыта, а священнослужители уничтожены. Официально было провозглашено: «Нет другого Бога, кроме Масиаса Нгемы».

Этот девиз стал логичным завершением формировавшегося культа личности диктатора. Начав в 1971 году с указа 415, изменившего конституцию и передавшего ему все мыслимые и немыслимые полномочия в стране, Нгема не остановился. В 1971 году было введено наказание за угрозы президенту, думаю, уже понятно какое. За оскорбление президента, впрочем, наказание было относительно гуманным по местным меркам – 30 лет тюрьмы. В 1972 году Нгема провозглашает себя пожизненным президентом и, нисколько не стесняясь, «Уникальным чудом света». В следующем году он окончательно отменяет конституцию, но, видимо для порядка, проводит свои выборы на пост пожизненного президента. На которых, естественно, побеждает с результатом 99%. В 1976 году Нгема приказывает сменить все христианские имена на традиционные. Безумие диктатора прогрессирует. Причём тут это не фигура речи — имеются документальные подтверждения лечения Нгемы в Испании от паранойи в период перед избранием его президентом. Дальше он мало того, что на лечение забил, так ещё и усугублял состояние, регулярно закидываясь местными психоделиками, вызывающими галлюцинации и ещё глубже загонявшими диктатора в параноидальный штопор.

Этому способствует то, что экономика страны начинает трещать по швам. Изгнание испанских специалистов усугубилось тем, что Нгема выгнал и нигерийских рабочих. Без них полноценная обработка плантаций какао была невозможна. Более того, никаких планов развития страны не существовало, не было даже системы учёта государственных средств. Практически все экономисты были уничтожены. Пытавшийся протестовать председатель центрального банка также был убит. После этого Нгема перевёз все деньги из банка в свою резиденцию. Там часть из них он спрятал под кроватью, а часть закопал в банановой роще по соседству, где они благополучно и сгнили в земле. Находясь большую часть времени под веществами, Нгема вспомнил своё происхождение и искренне уверовал в свои магические способности. Решив, что негоже такой силе пропадать зря, он приказал закрыть единственную электростанцию, пообещав обеспечить электричество при помощи своей магии. Но то ли пентаграммы у него по накурке кривые выходили, то ли Меркурий был ретроградный, в общем не сложилось, страна погрузилась во тьму. Возникали перебои с продуктами и питьевой водой, многие лавки закрывались — просто не было товаров, чтобы торговать. Страна, уровень доходов в которой на момент обретения независимости был в числе лидеров по континенту, стремительно нищала.

И без того небольшое население стремительно уменьшалось. Любое неповиновение жесточайше пресекалось — устраивались карательные операции, в ходе которых солдаты сжигали деревни, а их жителей вырезали подчистую. Многие пытались бежать из страны, но это было непросто — большинство лодок было уничтожено (особенно на острове Фернандо-По, переименованном в честь диктатора в Масиас-Ньема-Бийого), единственное крупное шоссе в Габон было густо усеяно минами. Беженцам приходилось продираться через густые джунгли, где многие их них погибали. При этом понять, сколько людей в стране, было толком невозможно. Сам диктатор называл абсолютно нереальную цифру в миллион человек, главный статистик в своём отчёте занизил её более чем в четыре раза. Естественно, президент обиделся на такое неуважение и приказал отрубить статистику руки и ноги, мотивируя это тем, что теперь он возможно научится считать. Ситуация меж тем реально складывалась катастрофическая. Из примерно 300 тысяч человек населения погибло по разным данным от 50 до 80 тысяч, ещё более ста тысяч бежали в соседние страны. Таким образом, страна потеряла почти 2/3 населения за 10 лет, до четверти жителей были физически уничтожены. В процентном соотношении это больше, чем у Пол Пота в Кампучии. Значительная часть людей уже даже не пыталась сопротивляться, объятые ужасом, они всерьёз верили, что Нгема на самом деле сильный колдун, неуязвимый и способный смертельно проклясть любого.

Теодоро Обианг Нгема

Фатальную ошибку Нгема допустил, когда начал репрессии против членов своей же семьи, большинство из которых занимали важные посты в государстве. Кроме того, были расстреляны 11 офицеров Национальной гвардии, жаловавшиеся на невыплату зарплаты. Поняв, что дело стало совсем плохо и скоро может настать его очередь, действовать начал Теодоро Обианг Нгема, племянник Нгемы и по совместительству командир Национальной гвардии, а также кучи других структур. У него в подчинении находился батальон марокканских солдат, наиболее боеспособное подразделение, на которое к тому же не распространялось парализующее действие слухов о магии Нгемы. Обианг провозгласил возобновление отношений с Западом, отмену запрета на католическую церковь и массовую амнистию. Нгема к тому моменту успел надоесть уже всем, поэтому переворот получил с одной стороны финансовую поддержку от посольств США и Испании, а с другой стороны кубинская дворцовая стража вместо сопротивления помогла восставшим побыстрее занять президентскую резиденцию. Нгема прихватил с собой телохранителя и остатки казны, после чего сбежал в родную деревню, где у него был бункер и отряд лояльных ему солдат. Долго ему там просидеть не удалось, после непродолжительных боёв Национальная гвардия заняла деревню. Перед этим Нгема набил в пару чемоданов столько денег, сколько смог утащить, а остальное сжёг, после чего рванул в сторону границы с Камеруном. Несколько дней солдаты прочёсывали лес и в конце концов поймали беглого диктатора. Существует история, что в момент поимки он сидел под пальмой и поедал деньги из чемодана. Учитывая весьма плачевное психическое состояние Нгемы — в это вполне можно поверить.

Задержанный Нгема в ожидании суда

Бывшего диктатора ведут на расстрел

Новый президент принимает поздравления

Суд над Нгемой

Франсиско Масиас Нгема был отправлен под суд по обвинению в 80 тысячах убийств. Доказательств было в избытке, признавать его невменяемым у обвинения не было никакого желания. Горячая речь самого диктатора о совершённых для страны добрых делах тоже не произвела впечатления, поэтому он был приговорён к «101 смерти». Приговорить приговорили, а дальше возникла проблема — солдаты категорически отказывались приводить приговор в исполнение. Нгема был сыном колдуна и сам считался могущественным колдуном, так что местные всерьёз опасались, что после смерти он воскреснет и придёт им мстить. К делу пришлось привлечь марокканцев. Эти ребята в местную магию не верили, поэтому без особых угрызений совести расстреляли Нгему и шесть его приближённых 29 сентября 1979 года. На этом и закончилась история диктатора-недоучки, превратившего страну в «африканский Дахау», как назвал режим Нгемы один западный журналист.

P.S. Пришедший к власти Теодоро Обианг Нгема остаётся президентом и поныне. Он отменил большинство законов своего дяди, позволил вернуться иностранным рабочим, установил торговые отношения с США и странами Европы, но некоторые полезные для себя моменты оставил. У нового президента не было претензий к школам, библиотекам и тем более очкам, но славная традиция убийств и исчезновений политических противников всё ещё жива. Все важные посты в стране занимают исключительно родственники президента, на каждых выборах Теодоро Обианга стабильно переизбирают, а в стране царит полноценный культ личности. Все СМИ контролируются президентом и его родственниками. По уровню разнообразных свобод Экваториальная Гвинея в рейтингах регулярно занимает второе место с конца, уступая только КНДР. При этом никаких претензий к ней у западных стран нет, Теодоро Обианг – желанный гость в Белом доме и большинстве европейских столиц. Причина проста – в 1984 году на шельфе была найдена нефть, и с конца 80-х началась промышленная добыча. Значительная часть денег оседает непосредственно в карманах президентского клана, но и населению перепадает немало – в стране выстроена отличная инфраструктура. Отстроены современные города, создана современная медицинская система, организованная приглашёнными с Кубы специалистами, были побеждены тропические болезни, образование не просто бесплатное, но и обязательное для всех детей. По ВВП на душу населения страна стабильно в топ-3 по Африке, превосходя при этом многие государства Восточной Европы. Промышленности и сельского хозяйства в стране, правда, толком не осталось, но это типично для стран, попавших в ресурсную ловушку.

Автор: Роман Воронов.

А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.

Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.

При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!

Подробный список пришедших нам донатов вот тут.

Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!

Море волнуется раз. Флотские восстания в Бразилии⁠ ⁠

Автор: Андрей Маров.

С возвращением в знойные бразильские джунгли! Соскучились по неловким бунтам, бессмысленным обстрелам и курьёзным боям? А ведь именно это нам сегодня предстоит обсудить — то, как адмиралы бразильского флота в конце XIX века пытались навести порядок в собственной стране, и то, насколько успешно у них это получилось.

Итак, для того, чтобы понять, каким образом всё вообще дошло до жизни такой, давайте вспомним историю падения Бразильской империи. Что же произошло? Ну, переворот. А вот кто этот переворот возглавлял — это уже другое дело. Возглавлял его человек и монитор, маршал Деодоро да Фонсека. Военный. Более того — не просто высокопоставленный военный, но ещё и сухопутный. Естественно, когда в 1889 году произошёл переворот (достаточно бескровный, кстати — всего один раненый), то армейцы получили большую часть постов в новом правительстве, а сам маршал Деодоро выиграл больше всех — он стал во главе новой Республики Соединённых Штатов Бразилии. А адмиралам и прочим представителям флота достался кукиш с маслом. Более того — тот самый единственный раненый был министром флота, бароном Ладарио. Да, он, как говорится, сам нарвался, но получилось неудобно. Флот не просто отстранили от кормушки, его ещё и унизили. До кучи, большинство новых членов министерского кабинета (как и сам Фонсека) были масонами.

Человек, монитор, масон, первый президент и гордость Республики, Его Превосходительство маршал Мануэль Деодоро да Фонсека

А что делает любой нормальный латиноамериканский военный (ещё и масон), захватив власть в стране? Правильно — насаждает военную диктатуру.

Проблема была только в том, что да Фонсека не был политиком — он был военным. Как итог — растущая, как на дрожжах, инфляция, политический и финансовый кризис, экономический кризис (более известный, как Encilhamento — почитайте на досуге). Плюс ко всему, он не сходился во взглядах с собственным вице-президентом — Флориану Пейшоту, таким же военным, но имевшим другие взгляды по вопросу «Как нам обустроить Россию Бразилию». Деодоро хотел стабильности — а сердце Пейшоту требовало перемен. И на этом фоне по всей стране начинали появляться первые «кофейные» и «молочные» бароны, которые потом захватят в свои руки всю политику в стране.

Напоминаю, что у Бразилии был флот. И он стоял прямо в бухте Рио-де-Жанейро, в полной боевой готовности. В то же самое время, адмиралы в политике не принимали никакого участия. Военных в узде хотя бы держал авторитет президента и его зама — практически все офицеры в столице были либо за да Фонсеку, либо за Пейшоту. Когда уровень жизни стал падать, военные особенно не волновались — они знали, что в правительстве сидят «свои», и уж столичным-то что-то обязательно перепадёт. У адмиралов такой гарантии не было.

Первое восстание

24 февраля 1891 года да Фонсека объявляет о том, что у Республики будет обновлённая конституция (до этого пользовались американской с незначительными изменениями), и что согласно ней он становится президентом Республики Соединённых Штатов Бразилии. И — вот ведь незадача — в ней флотские опять увидели кукиш с маслом. Кукиш «кофейных баронов» штата Сан-Паулу с маслом «молочных баронов» штата Минас Жерайс. А девять месяцев спустя, 3 ноября, да Фонсека попытался прикрыть республиканский конгресс, где у него за время президентства набралось предостаточно противников. Нет конгресса — нет проблемы. Но это было только начало — потом он ещё ввёл военное положение и начал достаточно жёстко подавлять любую оппозицию. Такого на флоте терпеть не могли — ладно, их ни во что не ставят, но не слишком ли Деодоро зажрался, если думает, что может вертеть на известном органе конституцию, которую сам же и подписал? А в Рио-Гранде-ду-Сул дети голодают!

Короче, у моряков бомбануло. 20 ноября началось так называемое «Первое восстание флота», и возглавил его адмирал Кустодио де Мело.

Вот эту помесь Сталина с Будённым зовут Кустодио Хосе де Мело

На самом деле, всё прошло максимально резко. Де Мело послал к Деодоро гонца. Требования были предельно просты — соблюдать требования конституции и вернуть всё, как было до «Переворота 3 ноября». Отмена военного положения, возвращение конгресса, отмена цензуры печати, выпустить всех политзаключённых. В противном случае адмирал обещал устроить в районе президентского дворца незабываемый фейерверк калибра 229 мм. Причём угрозу он вполне мог привести в исполнение — всё, что стояло на рейде Рио, было за де Мело. Деодоро да Фонсека был плохим президентом, отвратительным политиком, «не тем человеком», но дураком он не был. Поэтому вместо того, чтобы пытаться как-то усмирить взбунтовавшихся моряков, он… Ушёл в отставку. По сути, на этом восстание и закончилось — стало просто некому предъявлять требования. Да, эти требования потом всё равно выполнили, так что восстание можно считать успешным.

Деодоро ушёл в отставку — но дело его продолжило жить…

Между первой и второй

Железный Маршал, собиратель земель бразильских, второй президент и первый вице-президент, Его Превосходительство маршал Флориану Виейра Пейшоту

…Усилиями вице-президента Пейшоту, который изящно послал и восстановленный Конгресс, и 42 статью Конституции, и старых товарищей, оставшись у руля. По идее, должны были состояться новые выборы президента — Деодоро да Фонсека управлял страной только 9 месяцев, а для того, чтобы Пейшоту стал президентом вместо него, должно было пройти минимум 2 года. Тут вице-президент сделал финт ушами: поскольку да Фонсеку никто не выбирал (а просто провозгласили президентом в обход всего и вся), то и перевыборы устраивать не нужно.

Всех несогласных с его мнением Пейшоту посадил.

Пейшоту читает полные любви и преданности письма

Если да Фонсека был плох во всём, кроме здравого смысла, то Пейшоту был хорош во всём, кроме выстраивания взаимоотношений с несогласными. Несогласных он, как правило, сажал. Закручивал гайки. Насаждал свой культ личности. При этом, ещё раз, Флориану Пейшоту не был плохим президентом — Бразилия стала такой, какая она сейчас, в том числе благодаря тому, что он отобрал у штатов заметную часть их автономии. И потом, Сталинграда на карте больше нет, а вот названный в честь Железного Маршала город Флорианополис — есть. Хотя такая политика добром не кончилась. Сначала в мае 1893 началась Федералистская революция в Рио-Гранде, возглавляемая монархистами. Пока бодались с монархистами — опять стало неспокойно во флоте.

Второе восстание

Граждане!

Пойдя против Конституции, и против единства самой нашей Нации, Главнокомандующий [Пейшоту] по собственному желанию мобилизовал войска, привёл их в состояние полной боевой готовности и послал в несчастные штаты Санта-Катарина и Рио-Гранду-ду-Сул. И против кого они послал туда армию? Против врагов из дальних стран, против иноземцев? Нет. Вице-президент послал бразильцев воевать против бразильцев; Он поднял армию так называемых «Патриотов», несущих лишь разруху, опустошение и несчастье во все уголки Республики.

[очень много обвинений политиков]

Да здравствует Бразильская Нация! Да здравствует Республика! Да здравствует Конституция!

Столица, 6 сентября, 1893.

Примерно такое воззвание обнаружили утром 6 сентября читатели «Jornal do Brasil». Автором выступил наш старый знакомый, адмирал Кустодио Хосе де Мело. И повторилось, в принципе, ровно то же самое, что произошло двумя годами раньше — практически весь флот и часть фортов перешла на сторону восставших. Да, у президента оставались какие-то корабли, но их было недостаточно хоть для сколько-нибудь значительного противодействия. Однако был один нюанс. Пейшоту не зря два года гайки закручивал — в самой столице поддержки у де Мело не было (как и в прошлый раз), да и за её пределами сторонников у него тоже не нашлось. Но самое главное, чего не было у флотских — это денег. Пейшоту мог себе позволить экстренно реквизировать корабли у населения или купить их у, например, американцев (собственно, он так и поступил). В то же время де Мело, обладая значительной силой, сделать ничего не мог — воевать на море он, конечно, был в состоянии, а вот на суше уже был беспомощен — не было у него армии. До марта 1894 года восставшие блокировали порт Рио, вяло перестреливаясь с лоялистами (и, периодически, с американскими торговцами; и один раз — с американским же флотом). С федералистами договориться у де Мело не получилось.

Спасибо товарищу Пейшоту за счастливое детство!

А потом случился облом — Рио так и не взят, армию так и не собрали, форты разрушены от постоянных обстрелов, позиции потеряны, а у Пейшоту появился нормальный флот — в том числе, и за счёт поддерживавших его молочно-кофейных баронов. И этот флот двигался в сторону Рио, куда к 10 марта и добрался. Началась паника — потому что за месяцы обстрела боеприпасов оставалось не то чтобы много. Было принято решение разделиться. Де Мело на броненосце «Аквидабан» (и примкнувшие к нему суда) решил плыть на юг, в сторону сражавшихся в Санта-Катарина федералистов. Второй лидер восстания — адмирал да Гама — решил скрыться на португальском корабле. С ним вообще отдельная история получилась. Португальцы предоставили ему и части его команды политическое убежище на одном из своих кораблей. Бразильские власти потребовали выдачи адмирала — поскольку обвинялся он не по политическим мотивам, а в пиратстве, следовательно, права на убежище не имел. Португальцы же с этим не соглашались, но в качестве компромисса обязались не давать беглецам сойти на землю. И как-то так случайно получилось, что когда португальцы стали на якорь в местечке Прата, да Гама и 254 члена его команды… Сбежали. Да, абсолютно случайно. Нет, это никак не связано с тем, что Прата контролировалась повстанцами-федералистами.

«Аквидабан» перестреливается с фортом лоялистов около Рио

А что же де Мело? Это вообще отдельная песня. Он уплыл со своими судами в район острова Санта-Катарина (на котором располагалась столица одноимённого штата — город Дестерро, будущий Флорианополис). Там его и нашли лоялисты.

Несчастный броненосец решено было топить торпедами, для чего были назначены 4 миноносца: «Густаво Сампайо», «Аффонсо Педро», «Педро Иво» и «Сильвадо». Первая попытка атаковать была сделана в ночь на 16 апреля, но миноносцы были замечены с берега и об их выходе дали знать с берега световой сигнализацией (на острове сидели федералисты); миноносцы вернулись обратно. На следующую ночь, предварительно обстреляв береговую сигнализацию, лоялисты решили повторить заход. Первым вошел в бухту «Сампайо», потеряв в темноте остальные корабли. Не найдя сразу противника («Аквидабан» днем уплыл в другое место), «Сампайо» уменьшил ход, как вдруг увидел справа от себя темный силуэт какого-то судна, которое капитан принял за баркас. Проблемы начались, когда «баркас» начал огрызаться 140-м калибром. «Сампайо» пошёл в атаку.

Из двух торпед в цель попала одна, и то не очень успешно — вместо того, чтобы нормально утонуть, «Аквидабан» просто получил огромную пробоину и сел на дно, причём верхняя палуба и все надстройки остались над водой. Из оставшихся трёх атакующих кораблей один до места схватки даже не доплыл (упало давление пара в котлах — «заглох», короче), второй выпустил ещё две торпеды (ни разу не попал), а третий просто «обозначил присутствие».

«Аквидабан» в сухом доке после того, как его захватили обратно

После того, как команда покинула корабль (и после того, как лоялисты выбили федералистов с острова), «Аквидабан» подняли и вернули в строй. Он нёс службу до 1906 года, пока не взорвался по неизвестным причинам. Ди Мело в момент битвы четырёх слепых с калекой сражения в бухте Санта-Катарина на борту не было — он вместе с оставшимися кораблями уплыл в Аргентину. Позднее, когда правление Пейшоту закончилось, он вернулся в Рио, где и скончался в 1902 году. Его соратник, да Гама, воевал за федералистов, пока его собственными руками не зарезал майор Сальвадор Тамбейро. Говорят, последними словами адмирала были: «Уважай меня! Я всё-таки адмирал!» (по другим источникам: «Хватит, пощади!»).

Пейшоту сохранил контроль над страной, закрутил всё, что не было закручено, пересажал всех, кого не успел до этого, и снял с себя полномочия 15 ноября 1894, проведя первые в истории Бразилии выборы. После него началось правление олигархов и молочно-кофейных баронов, которое продолжалось вплоть до 1930 — до прихода к власти Жетулиу Варгаса, который наконец-то навёл в этом бардаке порядок и добил Старую Республику.

Про Жетулиу Варгаса можно почитать здесь:

Автор: Андрей Маров.

А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.

Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.

При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!

Подробный список пришедших нам донатов вот тут.

Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!

Правда ли, что португальскому диктатору Салазару в последние годы жизни печатали отдельный экземпляр ежедневной газеты?⁠ ⁠

. или как держать правителя в информационном пузыре.

Историки, а за ними СМИ сообщают о любопытном факте из жизни диктатора. В 1968 году политик оказался наполовину парализованным в результате обширного инсульта, и спустя время его отстранили от государственных дел. Однако самому Салазару об этом не сообщали — министры регулярно отчитывались перед ним, словно бы он оставался главой правительства. Более того, для него печатали в одном экземпляре газету, рассказывающую только хорошие новости. Мы решили проверить, правда ли это.

(Спойлер для ЛЛ: да, это правда)

Антониу ди Оливейра Салазар родился в 1889 году в консервативной религиозной семье. С 1900 по 1908 год он учился в католической семинарии и готовился стать священником, однако в 1910 году поступил на юридический факультет университета города Коимбра. После окончания с отличием он остался в стенах учебного заведения в качестве преподавателя, а с 1917 года — и главы кафедры политической экономии и финансов. В 1928 году пришедший к власти в результате военного переворота генерал Антониу Кармона пригласил профессора Салазара возглавить министерство финансов страны. Спустя всего четыре годы бывший преподаватель занимает пост премьер-министра. Всего Антониу ди Салазар управлял Португалией 36 лет.

Anefo, CC0, via Wikimedia Commons

В августе 1968 года в результате падения с шезлонга (по другой версии, он упал в душе) у диктатора случился обширный инсульт. Его экстренно прооперировали, однако Салазар несколько дней находился в коме. 27 сентября 1968 года президент Португалии Америку Томаш снял Салазара с поста премьер-министра, поручив руководство правительством Марселу Каэтану. Когда Салазар пришёл в себя, его верные сторонники решили не расстраивать его новостями о кадровых перестановках. Они следовали рекомендациям врачей, опасавшихся, что после тяжёлой болезни Салазар может не перенести стресса от подобных известий. Поэтому для поддержания иллюзии его власти министры регулярно приходили к наполовину парализованному политику отчитываться о положении дел.

Более того, по совету врачей для бывшего премьер-министра печатали отдельный экземпляр его любимой газеты Diário de Notícias. Об этом биографам рассказывали его экономка и по совместительству и секретарь Мария ди Жезуш, а также лечащий врач политика Эдуардо Коэльо. Роланд Фор, репортёр французской газеты L’Aurore, в августе 1969 года брал интервью у Антониу Салазара. Журналист отметил, что политик знал о том, что Жорж Помпиду сменил Шарля де Голля, при этом был абсолютно не в курсе о новом правительстве в своей стране. В той беседе Салазар критиковал политику ООН, США и в особенности Советского Союза. «Кто может сказать, что русские, если они поселятся на Луне, не попытаются использовать её как основу для агрессии?» — вспоминает его слова Роланд Фор (высадка человека на Луну была совершена за месяц до разговора, однако Салазар по-прежнему говорил об этом как о теоретической вероятности).

Антониу Салазар прожил после инсульта чуть менее двух лет. Он умер 27 июля 1970 года и был похоронен в родном селе Вимиейру возле могил своих родителей.

Таким образом, опираясь на сведения очевидцев и при этом отсутствие опровержений, можно сделать вывод, что для Антониу Салазара действительно печатали отдельный экземпляр газеты.

(Все так же максимум два поста в день, ни спама, ни рекламы)

Почитать по теме:

«Правое дело» по-американски⁠ ⁠

Долгое время Панама была важным союзником Соединённых Штатов, но с приходом к власти Мануэля Норьеги, информатора ЦРУ, отношения между двумя государствами начали стремительно портиться. К концу 1980-х годов ситуация накалилась настолько, что американское правительство пошло на силовое решение проблемы. Предполагалось, что это будет один из самых масштабных парашютных десантов со времён Второй мировой войны, но в действительности операция «Правое дело» осталась в тени гораздо более известной «Бури в пустыне». С другой стороны, операция примечательна тем, что две известные рок-группы помогли американцам заполучить в свои руки Высшего лидера национального освобождения Панамы.

Панамский вопрос.

Что первое приходит на ум, когда мы слышим о Панаме? Скорее всего, Панамский канал. Именно эта стратегически важная артерия, связывающая Тихий и Атлантический океаны, и стала яблоком раздора. Ещё в начале ХХ века США договорились с Панамой, недавно получившей независимость от Колумбии, о строительстве канала и передаче американцам в вечное владение «зоны земли и земли под водой для сооружения, поддержания, эксплуатации, установления санитарного порядка и защиты канала». Фактически часть территории страны оказалась под протекторатом Соединённых Штатов.

В 1977 году президент США Джимми Картер и лидер Панамы Омар Торрихос подписали договор, согласно которому в 1999 году канал и связанное с ним имущество должны были перейти в собственность Панамы. Правда, Рональд Рейган, следующий американский президент, раскритиковал действия своего предшественника и утверждал, что условия договора должны быть пересмотрены.

Джимми Картер и Омар Торрихос пожимают руки после подписания договора.

В 1981 году народный любимец Омар Торрихос при загадочных обстоятельствах погиб в авиакатастрофе, и власть перешла в руки Мануэля Норьеги — человека с диктаторскими замашками, который долгое время руководил Национальной гвардией Панамы и тесно сотрудничал с ЦРУ. Новый глава государства занял должность Высшего лидера национального освобождения Панамы.

Поначалу Соединённые Штаты называли Норьегу важным союзником в регионе, а он, в свою очередь, помогал американцам бороться с левым правительством в Никарагуа. Однако новый лидер Панамы категорически отказывался пересматривать условия соглашения о передаче канала и с каждым годом всё сильнее стремился проводить независимую политику. Разумеется, это совсем не радовало американцев. Во второй половине 1980-х годов отношения между двумя странами изменились: государство, которое всего пару лет назад было союзником США, попало под санкции, а против Мануэля Норьеги развернулась крупномасштабная информационная кампания. В 1988 году американские военные приступили к разработке плана по свержению панамского лидера.

Весной 1989 года в Панаме прошли выборы. Подконтрольный Норьеге претендент их с треском проиграл, однако покидать свой пост Высший лидер национального освобождения Панамы не собирался и просто-напросто объявил голосование недействительным. Летом американские военные начали регулярно проводить в районе канала учения на глазах у своих панамских коллег. Осенью офицеры сил обороны Панамы попытались совершить государственный переворот, но потерпели неудачу. Ситуация накалилась до предела.

Патруль американской морской пехоты в зоне Панамского канала. Лето 1989 года.

15 декабря Норьега провозгласил себя президентом и заявил, что Панама фактически находится в состоянии войны с Соединёнными Штатами. Трудно предположить, как долго две страны обменивались бы агрессивными жестами, но на следующий день после речи диктатора в центре Панама-сити был застрелен американский военнослужащий. Ещё один офицер был арестован вместе с женой. Панамцы утверждали, что они занимались разведкой, а Штаты считали, что на их гражданах выместили злость панамские солдаты. В тот момент истина никого не интересовала. 17 декабря Джордж Буш-старший приказал начать военную операцию.

Американский штаб уже больше года готовил план по свержению неугодного правителя, поэтому офицеры встретили распоряжение президента достаточно спокойно и даже буднично. Первоначально операция называлась не слишком грозно: Blue spoon — «Голубая ложка». Военных попросили сменить название, и операция получила новое имя: Just Cause — «Правое дело». Председатель Объединённого комитета начальников штабов Колин Пауэлл, который станет широко известным гораздо позже, после выступления на заседании ООН в 2003 году, говорил, что ему очень понравилось новое название из-за того, что даже тем, кто осуждал военную операцию, пришлось называть действия американцев правым делом.

План операции «Правое дело».

Целями операции объявлялись защита граждан США, которые находились на территории Панамы, и восстановление демократии. Для этого из расположенных в Панаме американских подразделений были сформированы три оперативные группы. Самая малочисленная получила название Semper Fidelis и состояла из подразделений морпехов. Трём ротам Корпуса морской пехоты США предстояло захватить единственный крупный мост через знаменитый канал. Второе оперативное формирование называлось Атлантическим и состояло из батальонов 82-й воздушно-десантной дивизии и 7-й лёгкой дивизии. Главной его задачей был захват плотины в Маддене. Третьим, самым крупным соединением, созданным на территории Панамы, стала группа Bayonet («Штык»), состоявшая из трёх пехотных батальонов. Ей предстояло действовать в столице Панамы — городе Панама-сити.

Не забыло американское командование и о воздушном десанте, который к концу ХХ века уже считался экзотикой. Для этого на территории США создали две оперативные группы: Тихоокеанскую и Красную, сформированные на основе батальонов 75-го полка рейнджеров. Им надлежало взять под контроль международные аэропорты Торрихос и Рио-Ато.

Помешать планам американцев должна была очень молодая структура — Силы обороны Панамы (СОП), образованные только в 1983 году. До этого функции вооружённых сил выполняла Национальная гвардия, из которой, собственно, и выросли Силы обороны. Сухопутные войска небольшого государства были малочисленны и состояли из трёх батальонов и нескольких рот, оснащённых в основном лёгким вооружением.

Военнослужащие Сил обороны Панамы.

Главной гордостью Сил обороны Панамы был Батальон 2000, названный в честь года, когда канал должен был полностью перейти в собственность страны. Сформированное в 1984 году подразделение выполняло роль сил быстрого реагирования, имело в своём распоряжении бронемашины LAV-300, а часть его бойцов проходила воздушно-десантную подготовку. Кроме того, американцы заявляют, что к подготовке Батальона 2000 были причастны кубинцы, но подтверждений их словам нет.

В период резкого ухудшения отношения с Соединёнными Штатами стало ясно, что панамская армия не способна защитить независимость страны. Поэтому пока американцы собирали разведданные и изучали карты, Мануэль Норьега объявил о создании батальонов достоинства, которые представляли собой формирования ополчения. Некоторые из них, конечно, были батальонами только на бумаге и насчитывали 20–30 человек, но точно известно, что панамцы успели сколотить несколько действительно боеспособных (насколько формирования такого рода могут быть боеспособными) подразделений.

Американское политическое руководство потребовало от военных захватить Норьегу живым, чтобы переправить его в США, где он предстал бы перед судом — слуги Фемиды обвиняли главу государства в торговле наркотиками. Если бы лидеру Панамы удалось бежать, например, на Кубу и выступить там с публичным обращением, то это нанесло бы удар по репутации Соединённых Штатов. Поэтому за несколько часов до начала крупномасштабной операции бойцы спецназа ВМС США, хорошо известные отечественному читателю как «морские котики», получили задание лишить Норьегу возможности бегства, уничтожив пригодные для этого транспортные средства: самолёт президента и патрульный катер панамских ВМС.

Операция по уничтожению катера прошла как по маслу: четыре боевых пловца проникли в гавань, заминировали судно и ушли.

В это же время отряд из 48 «котиков» беспрепятственно высадился с моторных лодок недалеко от аэропорта Патилла, где находился самолёт Норьеги. Спецназовцы попытались скрытно пробраться на охраняемую ополченцами территорию, но их заметил кто-то из гражданского персонала. Операция пошла не по плану. Спецназовцы ввязались в перестрелку с превосходящими силами панамцев. Появились первые погибшие. Американцы всё же смогли прорваться к самолёту и уничтожить его, но цена успеха была велика: четыре бойца погибли, ещё девять человек получили ранения. До начала операции «Правое дело» оставалось меньше часа.

Повреждённый самолёт президента Панамы.

Около часа ночи в панамском воздушном пространстве появились новейшие самолёты-невидимки F-117 и сбросили несколько высокоточных бомб на казармы подразделения, защищавшего аэропорт Рио-Ато — главную цель Красной тактической группы. Однако техника подвела американцев: авиабомбы не попали в цель и только разбудили спавших солдат. Силы обороны были подняты по тревоге. Небо расцветили трассеры — просто так уступать стратегический объект обороняющиеся не собирались. Огонь ЗПУ-4 повредил 11 из 13 транспортных самолётов, участвовавших в высадке, но ВВС США не позволили долго работать панамским зенитчикам и оперативно подавили противовоздушную оборону.

Вскоре в воздухе появились купола парашютов: в районе Рио-Ато высадились более восьми сотен рейнджеров. Тяжёлые бои за международный аэропорт продолжались несколько часов, и лишь к утру американцы установили полный контроль над ним.

Высадка рейнджеров в Рио-Ато. Рисунок Рональда Вольштада.

Гораздо более удачно действовала Тихоокеанская тактическая группа, которая захватывала другой международный аэропорт — Торрихос. Высадку рейнджеров здесь тоже должна была прикрывать авиация. Вертолёты AH-64 Апач, для которых операция в Панаме, как и для самолётов-невидимок F-117, стала боевым крещением, без проблем расправились с зенитными установками. Высаженный после действий ВВС десант быстро занял аэропорт. Панамский гарнизон оказал лишь символическое сопротивление и сдался в плен. Гораздо больше проблем рейнджерам доставила собственная разведка, которая не знала, что во время операции в Торрихосе находилось большое количество гражданских, ожидавших вылета своего рейса.

Пока американские военные ломали голову над тем, что делать с 398 иностранными гражданами, панамцы решили контратаковать силами Батальона 2000. На марше к Торрихосу колонна наиболее подготовленного панамского подразделения угодила в засаду, организованную «зелёными беретами», и попала под сокрушительный огонь самолёта огневой поддержки AC-130. Вскоре часть элитного формирования прекратила своё существование, а в международный аэропорт один за другим начали прибывать самолёты с десантниками из 82-й дивизии.

Бойцы 3-го батальона 75-го полка рейнджеров в захваченном аэропорту.

Наземные силы

Не спали в ту ночь и солдаты из американских подразделений, расположенных в Панаме.

Сразу после начала операции «Правое дело» бойцы Атлантической тактической группы покинули места дислокации и отправились выполнять целый ряд задач. Подразделениям, которые занимались блокировкой дорог и захватом плотины, сопутствовала удача: блокпосты были развёрнуты беспрепятственно, а плотину охранял лишь один часовой, который сразу же сдался. Их сослуживцам повезло гораздо меньше: единственная рота панамской морской пехоты базировалась на том же объекте, что и подразделения американцев, которые должны были разоружить бойцов Сил обороны. Несмотря на все попытки скрыть подготовку к операции, панамцы заметили подозрительную активность и стали занимать боевые позиции. Перестрелка началась за 30 минут до часа Х. На предложение сдаться панамские морпехи ответили стрельбой, но тут на помощь американцам пришли две зенитные установки Vulcan, которые обрушили на обороняющихся шквал огня и вынудили их поднять белый флаг.

Американские войска в Панаме.

Тем временем солдатам одного из подразделений 82-й дивизии неожиданно для всех поручили освобождение участников провалившегося вооружённого переворота. Два вертолёта высадили десантников прямо в тюремном дворе. Бойцы быстро зачистили здание и освободили 64 заключённых, пока их товарищи вели бой с охранявшими тюрьму панамцами.

Всё шло гладко и у тактической группы Semper fidelis. За ночь морские пехотинцы взяли под контроль две радиостанции и Мост двух Америк. Силы обороны Панамы оказали сопротивление только на одной станции связи, но серьёзно помешать противнику не смогли.

Штыковой удар

К рассвету американцы достигли почти всех своих целей — только тактическая группа «Штык» получила задачу, выполнить которую за несколько часов было практически невозможно. Военнослужащим предстояло в разгар боевых действий отправиться в столицу Панамы, добраться до центра города и занять комплекс зданий, где размещался главный штаб Сил обороны. Захват Командансии, как сами панамцы называли штаб своих вооружённых сил, являлся ключевым моментом во всей операции «Правое дело»: американская разведка считала, что противник будет координировать все свои действия именно оттуда.

Штаб Министерства обороны Панамы. Фото сделано после боёв.

В 00:45 на улицах Панама-сити появилась бронетехника. Тактическая группа «Штык» вошла в город и начала продвигаться по узким улочкам к назначенным целям. Добраться до Командансии оказалось не так уж просто: на пути то и дело встречались бойцы батальонов достоинства, которые стреляли в сторону американцев, а на многих улицах наступавшие натыкались на баррикады. Механизированным колоннам раз за разом приходилось выбивать бойцов Сил обороны с блокпостов, рассыпанных на всём пути к зданиям министерства обороны. Два американских подразделения даже попали в прекрасно организованные засады, и лишь плохая выучка панамских солдат помогла избежать крупных потерь: были подбиты только два бронетранспортёра M113, а один боец погиб.

Пока наземные силы подбирались к главному штабу СОП, авиация старалась упростить им задачу. Сразу после начала операции защитники Командансии услышали шум лопастей. Два вертолёта AH-6 Little Bird крутились рядом со зданием министерства обороны, пытаясь огнём пулемётов прогнать снайперов с крыш. Гарнизону штаба Сил обороны, представлявшему собой солянку из наиболее подготовленных панамских подразделений, быстро удалось сбить один вертолёт и вынудить улететь второй. Но вскоре на смену «маленьким птичкам» пришла гораздо более внушительная сила. Два самолёта огневой поддержки AC-130 нещадно вели огонь по всему, что попадало в прицел операторов вооружения. Дело дошло до того, что экипаж самолёта принял группу M113 тактической группы «Штык» за LAV-300 Батальона 2000, который действовал в этом же районе, и дружественный огонь вывел из строя три бронетранспортёра. Подавить боевой дух обороняющихся или нанести им значительный урон у ВВС США так и не вышло.

На третий час операции американцы окружили комплекс зданий и были готовы к штурму. Однако командование, опасаясь больших потерь, не решилось отдать приказ о штурме главного корпуса. Для многих это оказалось неожиданностью — особенно для бойцов, которые остались на исходных позициях, представлявших собой открытое пространство. Рота Браво 508-го полка, которая готовилась ворваться в Командансию, сама оказалась под плотным огнём противника.

Бои в Панама-сити продолжились и днём. В окружавших штаб СОП трущобах начались пожары, огонь перекидывался с одного здания на другое, из-за чего сотни мирных жителей покинули свои дома и оказались прямо в зоне боевых действий.

Во второй половине дня к боям в городе подключилась рота рейнджеров, переброшенная из аэропорта Торрихос.

Рейнджеры около Командансии.

В 14:45 бронемашины LAV-25 и танки M551 Шеридан из состава бронегруппы, усиливавшей тактическую группу «Штык», открыли огонь по главному зданию. Через час в воздухе появилась пара «Апачей» и выпустила по штабу ракеты. В 16:00, после более чем часового обстрела, в здание наконец вошли рейнджеры. Сопротивляться там было уже некому: американцы не смогли найти ни одного живого панамского бойца. Силы обороны Панамы были разгромлены.

Последние штрихи

К концу первых суток операции «Правое дело» регулярная армия Панамы фактически прекратила борьбу, и американские войска подавляли лишь отдельные очаги сопротивления. На следующий день о себе напомнили ополченцы из батальонов достоинства, которые независимо друг от друга начали атаковать вражеских солдат. Успеха эти акции не имели, но заставили перебросить в Панаму дополнительные силы.

Военная полиция США после окончания активных боевых действий.

Армия США полностью контролировала Панаму. Силы противника были разгромлены, присягу принял проамерикански настроенный президент, но администрация Буша всё ещё была недовольна, ведь Мануэль Норьега до сих пор оставался на свободе. Первое время американские спецподразделения устраивали налёты на объекты, где мог скрываться диктатор, а пропаганда сулила миллион долларов за верную информацию о местонахождении Высшего лидера национального освобождения Панамы. Последнее, кстати, только помешало военным: на органы разведки хлынула лавина не имевших ничего общего с действительностью донесений от людей, которые хотели получить щедрую награду.

Вопрос о местонахождении Мануэля Норьеги решился сам собой. 24 декабря свергнутый лидер появился в стенах папской нунции — представительстве Ватикана в Панаме. Здание молниеносно окружили солдаты, но выдавать Норьегу на милость победителям дипломаты не спешили. Военные не имели права штурмовать резиденцию, поэтому они развернули громкоговорители и на запредельной громкости круглые сутки транслировали песни групп AC/DC и Guns N’ Roses, чтобы вынудить свергнутого президента покинуть убежище. На десятый день своеобразной осады терпение представителей Ватикана закончилось, и после исповеди Мануэль Норьега был передан американским войскам. Все цели операции «Правое дело» были выполнены.

Пентагон предполагал, что американские войска в ходе операции «Правое дело» потеряют около 70 военнослужащих, но в действительности всё оказалось не так страшно. Погибло 23 человека, ещё 323 солдата и офицера получили ранения. Небольшие потери — вовсе не заслуга генералов, планировавших операцию. Такой результат вызван скорее низкой выучкой солдат Сил обороны Панамы и отсутствием у них большого количества серьёзного вооружения. Высадка десанта в Рио-Ато, например, стала бы настоящей катастрофой, если бы основу противовоздушной обороны аэропорта составляли не крупнокалиберные пулемёты, а более мощное оружие.

Потери панамцев точно подсчитать не удалось до сих пор. Чаще всего встречаются оценки в 500–600 погибших. Обе стороны признают, что многие из убитых не имели отношения к батальонам достоинства или Силам обороны и были мирными жителями.

Американский военный полицейский и военнопленные.

США смогли одержать военную победу, но не политическую. Действия Вашингтона в Панаме не нашли широкой поддержки ни в самой Америке, ни в мире, а 29 января Генеральная ассамблея ООН резко их осудила. Договор 1977 года пересмотрен не был, и соединяющий два океана канал перешёл в собственность Панамы 31 декабря 1999 года.

Мануэля Норьегу сразу после ареста перевезли в США. В 1992 году американский суд приговорил его к 40 годам тюрьмы за наркоторговлю, но позже сократил срок на десять лет. Бывший лидер государства остаток своей жизни провёл за решёткой и умер в 2017 году.

В Панаме события 1989 года всё ещё не забыты. На улицах городов можно встретить граффити и лозунги, напоминающие об американской операции. Каждый год в стране проходят марши памяти, а 20 декабря объявлено днём траура.

Страна не-улыбок - скрытая история Таиланда. Ч.4⁠ ⁠

Продолжаю серию статей об истории Таиланда.

Предыдущие части на Пикабу по ссылкам: первая, вторая, третья.

Текст публикую с разрешения автора - историка-гида Александра Шлотова.

Иллюстрации - фотографии Таиланда конца позапрошлого и начала прошлого века.

14 век. "На старые грабли мы наступать не будем!", – сказал Рама Тибоди, новоявленный король свеженького королевства Аютия.

Под старыми граблями подразумевались вольности Империи Кхмеров: раздача лекарств на улицах и прочие прямые вопросы императору от населения.

– Вот, мол, смотрите до чего их это довело!

Как закабалялась сталь! Крестьяне в одно прекрасное тайское утро проснулись рабами! Аютии нужны были рабочие руки. Это когда тайская крестьянка зачнёт и родит нового тайца? – трудится нужно сейчас, ковать меч нового королевства. Начались захватнические войны, но не за землю, а за, внимание, НАСЕЛЕНИЕ!

Все "новые" автоматически становились рабами. Да, пленники получали скотину, клочок земли, инвентарь – но в обществе они были рабами. Людьми второго сорта. Аютия кроила и перекраивала на свой лад законодательно право Империи, создавая какого-то жуткого гомункула.

Король мог дарить этих рабов направо и налево. До 19 века такие "подданные" не обладали правом выкупа! Отмена крепостного права? – Нет не слышали!

Государству нужны и солдаты тоже. Каждый мужчина до 60 лет был военнообязанным. Сразу после 18 лет – проходить 2-х летний курс молодого бойца, звали такого юношу – Прай Сом.

Но часто таких ребят просто отправляли корчевать лес и работать на полях за спасибо. Часто они становились пожизненными Прай Сомами! И снова рабство.

Начальник - Най – нёс некоторую ответственность за своих рабов и прай сомов и в случае побега должен был их сам ловить.

Мы уже познакомились с системой перманентного рабства в Аютии 14 века. Пришла пора коснутся самого гнусного закона: Закон о Свидетелях (1350 год).

Он ограничивал права: проституток, колдунов, воров, игроков, ведьмы, инвалидов (всех типов), ЛУНАТИКОВ, тех кто говорит во сне, рабов (конечно же), неимущих, бездомных, рыбаков, сапожников.

Мало того что Аютия была построена на ворованном богатстве Империи Кхмеров, так внутри страны была жесткая иерархическая структура которой бы позавидовала любая Антиутопия. Сапожники-то чем провинились?

Именно поэтому, герой фильма "Сломанный Меч" (Broken Sword Hero / Thong Dee Fun Khao / Legend of the Broken Sword Hero) Тонг Ди бежит от своего хозяина-ная, сверкая белыми зубами. Беглый крестьянин знает, зубы не покрасил - попал в неблагонадежных список, а значит никакому наю не принадлежит. Такого крестьянина могут запросто грохнуть во время проверки на дороге или без записки от старосты деревни посадить в тюрьму. Даже выживать в некоторых Аютийских провинциях было невозможно.

Именно по этому закону, героиня Джоди Фостер из фильма "Анна и Король", будучи учительницей даже слово не может вымолвить в зале суда.

Потому что она для тайского законодательства никакая не учительница, а рабыня. Рабыня! Безголосое существо! А она-то думала, что она учит детей короля! Наложница короля, в той сцене в зале суда – тоже молчит, потому что и она – бесправное существо.

Аютия практически прижала весь Малайский полуостров! Весь! Т.е вся международная торговля шла бы через жадные ручонки этого королевства добра.

Маленькая, но гордая рыбацкая деревенька Малакка дала прикурить Аютии, тем самым внесла позитив в мои мрачные посты последнего периода.

15 век. Малайский князь Парамешвара выплачивал Аютии 1.5 кг золота в год. Но параллельно, султан понимал, что по его тюрбан скоро-таки придут тайцы. Правитель начал дружить с Китаем и Индонезией. Потом хитрый султан вообще открыл свой порт для китайской эскадры, где она встала на длинный якорь! Аютийский король в этот момент поперхнулся Том Ямом.

Тогда султан Парамешвра прямо заявил, что отныне: Малакка – часть Китая. А потом и вообще объявил Малакку – центром Ислама в регионе.

– О, Да! Аллах Велик!

Аютия уже второй тарелкой Том-Ка попёрхивалась от такого поведения, но ничегошеньки сделать не могла. Ибо китайская эскадра.

Затем султанат, хорошенько совершив намаз и затянувшись из кальяна покрепче, решил Аютию потеснить с региона. Мол, доколе? Видите, как планомерно люди действовали. Эх, всё же изящный век!

К середине 15 века Малайский султанат стал ведущей торговой державой Юго-Восточной Азии! И вот тут бы и конец и вот он – вроде даже отмщение за Кхмеров, но Португалия внезапно захватывает Малакку, и на этом поле появляется игрок иного типа.

В Аютии хорошо дерябнули рисовой водки, закусили пустым рисом и призадумались.

Продолжение следует.

Автор текста - гид-историк Александр Шлотов живёт в Камбодже уже 8 лет и ведёт очень аккаунт в Инстаграм, где с огоньком рассказывает об Азии: @indochina_guide

Я познакомился с Александром и взял у него очень подробное интервью для своего подкаста “Уехавшие” (Instagram @uehavshie). Более часа мы говорили о его переезде в Азию, работе по найму, создании бизнеса в Камбодже и развитии личного бренда.

Интервью можно послушать в Apple Podcasts или Google Podcasts, а так же в Yandex.Music.

Виабу-диктатура⁠ ⁠

Нет, это не название очередного иссекайного аниме или бояръаниме-книги на каком-нибудь АвторТудей.

Это небольшая история об одном диктаторе одной латиноамериканской страны, который правил довольно продолжительное время и таки успел кое-чем запомниться в этой нашей истории: его режим даже удостоился отдельного политического термина - "стронизм".

А звали этого диктатора Альфредо Стресснер. И правил он в замечательной стране под названием Парагвай.

Давайте же я расскажу, что это был за сеньор.

Как и любой мало-мальски приличный латиноамериканский диктатор, Стресснер пришел к власти путем военного переворота в 1954 году. Ну, вообще, он кагбэ никого не свергал - президентом страны его объявила правящая партия "Колорадо" (которая останется правящей еще на 35 лет - именно столько правил Стресснер, рекорд среди латиноамериканских диктаторов, ну, кроме Кастро, конечно же). Парламентарии-то, наверное, и рады были бы отказать, но Стресснер просил уж очень настойчиво, а верные ему солдаты с винтовками были очень красноречивы, да и вообще обладали нехилым бонусом к убеждению. Ну а самые упрямые и принципиальные либо покинули страну (кому-то повезло. ) или оказались в земле (. а кому-то не повезло).

Свои президентские полномочия (как и совершенно неприличный срок занятия президентской должности) дядюшка Альфредо легитимизировал весьма оригинально - в самом начале своего правления ввел в стране режим военного положения. и тупо продлевал его каждые три месяца! И так - почти все 35 лет.

Несмотря на то, что в стресснеровском Парагвае существовало аж две формально оппозиционных партии (и то - только с 1962 года), ни о какой свободе выборов речи не шло - все проводилось под строгим надзором и контролем доблестной парагвайской полиции.

Вместо свободных выборов Стресснер предлагал парагвайцам культ личности, культ личности, а еще культ личности, и, конечно же, культ личности: в честь президента переименовывалось все, что только можно и нельзя, вплоть до целых городов, а отсутствие его портрета в публичных местах на серьезных щщах объявили уголовным преступлением.

Ну и куда же без старого доброго антикоммунизма и не менее старых и недобрых репрессий?

Парагвай Стресснера был одним из главных "бастионов" операции Кондор, а в общей сложности через жернова репрессивной машины Стресснера прошло примерно 500 килопарагвайцев (и даже не все из них были коммунистами, да-да). Диктатор знал толк в извращениях и пыточном ремесле - известно такого его увлечение, как прослушивание по телефону того, как пытают жертв его репрессий (а иногда он лично же и проводил допросы). Так, например, Альфредо услышал предсмертные вопли секретаря парагвайской компартии. Которого заживо расчленяли бензопилой.

За свою "принципиальную позицию в отношении коммунизма" Стресснер получал от США различные плюшки в материально-долларовом эквиваленте. Малина продолжалась до прихода к власти Джимми Картера, для которого Альфредо был хоть и "своим", но все-таки слишком сукиным сыном.

Впрочем, нельзя сказать, что Парагвай эпохи Стресснера не может похвастаться какими-либо успехами. Например Альфредо смог побороть преступность и коррупцию - путем безоговорочной сдачи им в плен: крышевание различных отраслей теневой экономики было полностью поделено между приближенными Стресснера. Так, конная гвардия Парагвая подмяла под себя контрабанду, внутренние войска - торговлю скотом (и немножко работорговлю, тогда Парагвай промышлял и этим. ), а местный Следственный Комитет занимался сбытом героина.

Борьба с преступностью шла настолько успешно, что в 1974 году ООН объявило Парагвай в организации работорговли и геноциде (главным образом, индейских племен Гуарани).

Но, как это обычно бывает, под конец правления, диктатор что-то с кем-то не поделил, где-то с кем-то поссорился. В общем, свои же его и свергли, замутив очередной военный переворот.

После свержения, Стресснер уехал в Бразилию, где спокойно дожил свой век, даже не засветившись на скамье подсудимых. А ведь было за что!

А почему же я назвал диктатуру Стресснера виабу-диктатурой? Что ж.

Существует мнение (хз, насколько правдивое), что Альфредо Стресснер считал себя реинкарнацией. японского императора Муцухито - легендарного Мэйдзи, реформатора Японии. (Забавный факт: и Муцухито, и Стресснер родились в один и тот же день - 3 ноября, а год смерти Муцухито (1912) совпадает с годом рождения Стресснера).

Альфредо очень этим гордился, старался походить на Мэйдзи (получалось плохо), а также был страстным японофилом, поддерживал хорошие отношения с Японией, за что иногда получал от нее немножко помощи и охотно принимал в своей стране японских эмигрантов.

Впрочем, Стресснер вообще был человеком гостеприимным, чем и воспользовались такие колоритные персонажи как Хуан Перон и доктор Йозеф Менгеле и еще много кто.

Такие дела, котята. Не злите виабушников. Ведь психами люди становятся далеко не из-за аниме.

На пикче аниме-версия Стресснера с нескрываемым возбуждением смотрит на объект своей страсти.

Личный хештег автора в ВК - #Назаров@catx2, а это наш Архив публикаций за февраль 2020

Как управлять арабами с помощью магнитофона⁠ ⁠

На юге Аравийского полуострова скоро вечер: в доме мужчины отдыхают на диванах, лениво обсуждают новости племени, жуют кат. Плавную беседу прерывает страшный рёв железной колесницы, которая ездит сама по себе, и крупный мужчина с национальным кинжалом — джамбией — в ножнах из чистого золота подходит к дому. Все, конечно, знают его: это имам Шайтан, страшный человек, его не берут никакие пули, а во дворце его хранятся волшебные предметы: коробка, что поёт песни, и звенящий джин, который передаёт голоса на тысячи километров.

Нет, это не история про попаданца. Это Йемен, середина XX века, настоящее имя имама Шайтана — Ахмед ибн Яхья Хамедаддин, правитель Северного Йемена.

Знакомьтесь, имам Ахмед собственной персоной. Внешне тоже выглядел устрашающе: полный, с глазам навыкате (базедова болезнь), к тому же с отвисшей челюстью, от чего его речь звучала малопонятно.

Это он же в молодости (слева).

Ахмед был наследным принцем, но окончания правления своего отца ждать не хотел: и отношения с батей начинали портиться, и братья-соперники могли подвинуть. Будущий имам уже было обратился за поддержкой к противникам действующего строя, но его опередили. В 1948 году в столице Северного Йемена Сане убили короля Яхья, отца нашего героя, и совет старейшин назначил правителем представителя другого знатного рода, соперников Хамедаддинов. Впрочем, Ахмеду удалось разгромить повстанцев, взять столицу силой и провозгласить себя королём.

Среди простого населения он известен своими атрибутами цивилизованного мира, которые поражали и порой устрашали простых йеменцев: ездил на лендровере, под национальной одеждой носил бронежилет, показал северным племенам магнитофон, выдавая запись за голос Аллаха. У Ахмеда был один единственный в стране телефон. Сами-то йеменцы не знали ни дорог (люди перемещаются по вади — руслам высохших рек), ни газет, ни радио. Единственное развлечение — публичные казни с отрубанием голов каждую пятницу на центральной площади. Дело в том, что отец Ахмеда имам Яхья видел прочность своего положения в полной изоляции страны и сохранении традиционного строя. Pertti Hämäläinen в книге “Lonely Planet Yemen” (Одинокая планета Йемен) описывает Йемен того времени как капсулу средневековья посреди остального мира.

Ахмед отлично пользовался отсталостью своего народа, чтобы произвести внушительное впечатление. Его ровер называли волшебной колесницей, потому что в него не раз стреляли, но не пробили: машина была бронированной. Как-то во время приёма, когда имам со знатными йеменцами сидели, пожёвывали кат (традиционное для Йемена растение с наркотическим эффектом), Ахмед подождал, пока гости дойдут до нужной кондиции, и возвестил, что сейчас с ними будет говорить Аллах. В соседней комнате скрытно включили магнитофонную запись, и изумлённые мужчины услышали грозный голос: «Слушайте имама Ахмеда ибн Яхья, он мой наместник на земле».

Конечно, по-настоящему безопасность своего правления Ахмед обеспечивал не волшебной коробкой с голосом, а военной силой. Чтобы долго править Северным Йеменом и в то время, и до сих пор, необходимо заручиться поддержкой племён. Были вожди, которые традиционно выступали за династию Хамедаддинов, с остальными нужно было наладить отношения. Как? Очень просто: недалеко от дворца Ахмеда стояла крепость, в которой в качестве заложников держали старших сыновей всех вождей Йемена.

Иностранные граждане тоже бывало попадали в плен, это вообще славная йеменская традиция, сохранившаяся и по сей день. Дело в том, что разрешение на въезд и выезд из страны имам давал лично, соответственно, никаких общих правил посещения не было. Просто в случае натянутых отношений с каким-либо государством, его высокопоставленный гражданин не мог попасть на аудиенцию к Ахмеду по банальной причине «имам занят», и был вынужден ждать своей отправки на родину месяцами, по сути являясь пленным.

Нет нужды описывать деспотические методы правления монарха в арабской стране, для иллюстрации просто приведу цитату из мемуаров Вадима Кирпиченко («Разведка: лица и личности», 1998 г.), сотрудника советской дипмиссии в Йемене о специалистах из СССР, занимавшихся реконструкцией порта в Ходейде, которых поселили на верхнем этаже местной тюрьмы за неимением другого жилья: «Вообще-то говоря, жилье было неплохое — здание прочное, крыша над головой, но на первом этаже иногда по ночам пытали преступников, и спать советским специалистам было невозможно. Потом, правда, дело «поправили»: преступников увели в горы и отрубили им головы».

Это, кстати, та самая дипмиссия, которая занималась восстановлением дипломатических связей СССР и Йемена. Основная цель сотрудничества в те годы заключалась в поиске нефти, но приезжали в Йемен и специалисты других отраслей: любимым врачом имама Ахмеда, страдавшего от эндокринологических, неврологических расстройств и артрита, был Евгений Владимирович Шмидт, директор Института неврологии Академии медицинских наук СССР.

После смерти Ахмеда в 1962 году грянула революция, в результате которой была образована Йеменская Арабская Республика. Впоследствии её последний президент Али Абдалла Салех возглавит объединённый Йемен. Но оставшиеся члены бывшей семьи монарха и во времена республики имели достаточно высокое положение и пользовались влиянием.

*По привычке и чтобы не путать читателя я называю территорию места действия Северным Йеменом. На время правления имама Ахмеда государство называлось Йеменским Мутаваккилийским Королевством.

В джунглях Камбоджи найдена затерянная столица Кхмерской империи⁠ ⁠

С 9 по 15 век нашей эры в Юго-Восточной Азии доминировала могущественная Кхмерская империя. В этот период её столицей был город Ангкор, находящийся на северо-западе современной Камбоджи (именно там располагается и гигантский индуистский храмовый комплекс Ангкор-Ват, известный многим туристам).

Период расцвета кхмерского государства специалистами хорошо изучен, чего нельзя сказать о ранних этапах истории этого народа.

Исследователям было известно, что ещё до Ангкора – в конце 8 века и в первой половине 9 века – у кхмеров была другая столица, город Махендрапарвата. Находился он на склонах плато Кулен (или Пномкулен). Собственно, эти горы и считаются местом рождения Кхмерской империи.

Однако до сих пор не было археологических свидетельств, позволяющих определить местоположение этого древнего города. А находки в этой местности представляли собой лишь небольшие разрозненные артефакты.

Плато Кулен

Препятствий у археологов, стремившихся отыскать затерянный город, было немало. Во-первых, кхмерские города строились в основном из "скоропортящихся" материалов, которые не сохранились до наших дней. Во-вторых, эти города были расположены в джунглях, в которые сложно отправлять экспедиции. В-третьих и, пожалуй, в-главных, эта местность до сих пор усеяна минами, оставленными движением Красных кхмеров во время гражданской войны в Камбодже.

Однако французские и камбоджийские исследователи всё же отыскали решение: они зашли с воздуха. В 2012 году специалисты впервые картировали регион, просканировав его с помощью лидаров. Однако картина была неполной, и на этот раз команда провела новое сканирование, охватив ещё большую территорию.

В результате были получены 3D-карты высокого разрешения, указывающие на наличие ранее неизвестных археологических объектов, которые затем были исследованы и подтверждены археологами "в полевых условиях".

Выяснилось, что древняя столица охватывала площадь от 40 до 50 квадратных километров и была выстроена в виде своеобразной сетки из насыпей, простиравшихся с севера на юг и с востока на запад. В квадратах этой сетки были обнаружены следы тысяч различных построек. В числе находок – королевский дворец, храм-пирамида и другие элементы инфраструктуры, которые являются уникальными, пишут авторы в научной статье в журнале Antiquity.

Древняя столица была выстроена в виде сетки из насыпей.

Фото J. Chevance et al., 2019/Antiquity.

"Это показывает степень централизованного контроля и довольно сложного планирования", – говорит соавтор исследования Дэмиэн Эванс (Damian Evans) из Французского института азиатских исследований в Париже.

Местоположение и описание города согласуются с историческими сведениями. Известно, что в 802 году нашей эры Джаяварман II провозгласил себя чакравартином ("идеальным правителем") именно на плато Кулен. Император начал объединять ранее независимые регионы, и для создания централизованной системы власти ему нужна была столица. Судя по всему, именно возведение Махендрапарваты положило начало Кхмерской империи.

Существование дворцовой зоны, сети проходов и местных святынь указывает на то, что здесь находился королевский двор, в распоряжении которого был "административный персонал" и религиозные служители.

Однако местность, где возвели столицу, не могла обеспечить жителей даже самым необходимым из-за ограниченности ресурсов. В горах было сложно развивать земледелие и сельское хозяйство. Кхмеры начали строить большую систему управления водными ресурсами, включая плотины и искусственное водохранилище, но отказались от этой идеи.

Учёные уверены: перенос столицы в поймы имел практический смысл, поэтому нет ничего удивительного, что Махендрапарвата не остался политическим центром государства надолго. Для этой роли больше подходил Ангкор, в основном из-за благоприятных условий для выращивания риса.

Тем не менее древняя столица, судя по всему, сыграла ключевую роль в развитии Кхмерской империи. Именно в Махендрапарвате зародились инновации в городском планировании, гидротехнике и социально-политической организации, которые определяли ход истории государства следующие 500 лет.

Работа исследователей не закончена. Рядом с древним городом они обнаружили 366 курганов, образующих геометрические узоры. Назначение этих курганов ещё предстоит выяснить, но учёные уже исключили версию, что это были погребальные сооружения.

Просьба поддержать идею⁠ ⁠

На основании статьи о хорошем диктаторе (Африканский Че Гевара.) предлагаю популяризировать этот вид статей. Плохих диктаторов мы знаем - статьи о них интересно читать и осуждать их. А вот о тех лидерах, кто действительно работал не для собственного блага, информации меньше - ну да, был такой, ну убили, подкорректировали архивы, и все. Это несправедливо по отношению к ним. Мы их должны знать и помнить. Пост без рейтинга, поэтому ваш + и - будет являться по своей сути только голосованием.

История одного кхмера⁠ ⁠

Довелось побывать в Ангкор Вате в Камбодже, и волею судьбы я познакомился с местным гидом. Мне всегда интересны неординарные истории различных людей. Этой я решил поделиться, и мне разрешили это сделать.

В 1975 году Вибол был 16 летним подростком из хорошей семьи в Пном Пене: мама работала в администрации, а отец был военным музыкантом. В тот год красные кхмеры во главе с Пол Потом захватили власть в столице. Отца Вибола убили на месте, мать забрали, а самого юношу и 5 его младших братьев и сестер посадили в грузовой вагон поезда. 3 суток они ехали без воды и еды под палящим солнцем Камбоджи, их не открывали, не выпускали. За это время умерли четверо из его братьев и сестер. С ним осталась лишь младшая девятилетняя сестра. К концу пути в вагоне умерло более двух третей от брошенных туда детей.

Со станции подростка и его младшую сестру отправили на плантацию риса в северной провинции и заставили там работать. При нем убили одного из мальчиков, ударив тяпкой по голове за то, что он был сыном учительницы. Вибол думал, что и им с сестрой будет конец, но, видимо, о них информации не было. Он просил маленькую сестренку ни в коем случае не рассказывать о том, кто их родители.

3 года 8 месяцев 2 недели 2 дня каждый день с утра до вечера они трудились на полях. На деревьях рядом с плантациями висели рупоры. Надсмотрщики пытали и истязали младенцев и совсем маленьких, неспособных работать детей рядом с громкоговорителями, и их крики разносились по всем полям. Крики завершались гулким ударом, означавшем, что ребенку разбили голову о дерево. В ужасе Вибол и его товарищи старались работать еще усерднее, на пределе своих сил. Еды было очень мало, хотя производство риса значительно возросло в те годы. За попытку кражи риса убивали на месте. В лагере из 200 детей осталось лишь 26, включая его с сестрой. Сам он весил 36 килограмм.

В первый же день снятия режима он попросился жить с сестрой к женщине что работала в лагере, т.к. идти было некуда совершенно. Та согласилась, с условием, что он будет рыбачить постоянно для нее. Он ушел на рыбалку с утра следующего дня, наловил кучу рыбы, но, когда вернулся, не нашел сестры. Женщина сказала, что они поссорились днем и его сестра убежала к нему. Она не добралась и утонула, он ее нашел и похоронил.

В жуткой апатии он решил идти до родного Пном Пеня. Полгода он добирался, подрабатывая и побираясь. Наконец, вернувшись, он узнал, что в его доме в столице живет крестьянская семья. Они его пускать отказались, но соседка оставила его у себя. Так он прожил до 22 лет, попеременно работая в разных местах.

Однажды он увидел свою маму по телевизору. Она выступала от администрации и в конце сказала, что где бы ни были ее дети, она их ждёт. Они встретились. Она не узнавала его совсем. Мама спросила его где остальные её дети и он ответил: "они все погибли". Она долго плакала.

Вибола отправили учиться в СССР в военное училище, где он прекрасно выучил русский язык. После окончания он вернулся и был назначен руководителем инженерных войск Камбоджии. Они занимались разминированием границ. В конце режима Пол Пота в стране было около 3 миллионов человек, на которых приходилось 9 миллионов мин. До сих пор Камбоджа остается самой заминированной страной в мире. Однажды, во время минерных работ группе Вибола понадобились дополнительные инструменты. Пока он с парой человек за ними ходили, на группу напали оппозиционеры и всех перестреляли.

Во время учебы в Севастополе Вибол познакомился с девушкой из Молдовы, молодой учительницей, но, когда он вернулся домой за разрешением на свадьбу, его мама запретила на ней жениться, т.к. нашла ему жену, дочь министра здравоохранения . Он не мог сопротивляться, поскольку слово матери в Камбодже закон, поэтому женился, а свою любовь из СССР больше никогда не видел.

Через несколько лет Вибола отправили защищать диссертацию по юриспруденции в Симферополь. Вернувшись, он начал работать в госбезопасности. Ему довелось трудится на территориях Анголы, Мозамбика, Танзании и в других просоветских африканских странах.

Личная жизнь Вибола не складывается. От первой жены у него родился сын, но между ними не было ни любви, ни уважения, одни бытовые конфликты. В результате, она по-тихому продала дом и уехала жить в Америку, оставив мужа и сына. Он еще дважды пытался наладить личную жизнь. С одной девушкой создал туристическое агентство, поднял порядка 100 тысяч долларов за год, но она, купив себе дом, от него ушла. С третьей попыткой вышло почти также: попадается меркантильная женщина, которой необходимы были его средства. Сейчас Вибол живет с сыном и матерью в Сиен Рипе, рядом с Ангкор Ватом, и надеется, что его сын встретит достойную девушку.

На данный момент он также работает на государство, дослуживаясь до 65 лет, чтобы уйти на пенсию. Параллельно работает в туризме, иногда и сам выходит гидом. С удовольствием рассказывает о стране, жизни, о себе, если ему задают вопросы. Очень хорошо говорит на русском. Проводил экскурсии нашему премьер-министру и министру иностранных дел :)

Еще очень много делился о сыне, его окружении, своем окружении и прочем, о чем не вижу смысла писать.

Знаете, мне разные товарищи гиды рассказывают, что красных кхмеров простили, они живут бок о бок с теми, кого выгоняли на поля и никто не конфликтует. Но глаза и тон рассказчика, его тоску, боль, злость во время сцен с его братьями и сестрами я не могу забыть.

Спасибо, что дочитали.

Как свергали Пол Пота.⁠ ⁠

7 января 1979 года, сорок лет назад, в столицу Кампучии Пномпень вступили войска соседнего Вьетнама. Власть Пол Пота, одного из самых одиозных руководителей ХХ столетия, чье имя неизменно использовалось в сочетании с характеристикой «кровавый режим», была свергнута. Вьетнамско-кампучийская война привела Кампучию к закономерному результату – «красные кхмеры» войну проиграли, контроль над столицей утратили и на последующие десятилетия были вынуждены отступить в джунгли.

На самом деле вооруженное противостояние с соседним Вьетнамом Кампучия начала практически сразу же после прихода к власти в стране «красных кхмеров» во главе с Пол Потом. На первый взгляд, причин для столь существенных противоречий у двух стран не было – и «красные кхмеры», и власти Вьетнама ориентировались на марксизм-ленинизм и провозглашали себя коммунистами. Более того, в начале 1970-х годов Северный Вьетнам был одним из ближайших союзников «красных кхмеров», ведших партизанскую войну против проамериканского правительства Камбоджи. Именно вьетнамская армия вооружала и готовила боевиков «красных кхмеров».

Между тем, в Народно-революционной партии Камбоджи, как прежде называлась Компартия Кампучии, продолжалась борьба между партийными течениями – провьетнамским, прокитайским и ультрарадикальным, которое как раз и возглавлял товарищ Салот Сар, он же Пол Пот. Еще в начале 1960-х гг. радикалам удалось устранить своих основных оппонентов из провьетнамской фракции. К началу 1970-х годов Пол Пот, избранный генеральным секретарем Компартии Кампучии, уже являлся наиболее влиятельной фигурой в камбоджийском революционном движении.

Здесь стоит напомнить, что Пол Пот был не совсем классическим коммунистом. Он сочетал буквальное и доведенное до абсурда понимание постулатов коммунистической идеологии с кхмерским национализмом и негативно относился к некхмерским национальным группам, проживающим в стране. В лице соседнего Вьетнама Пол Пот быстро «нащупал» идеальный образ врага и стал его старательно эксплуатировать. Несмотря на то, что вьетнамцы оказали «красным кхмерам» серьезнейшую военно-политическую поддержку во время борьбы против режима Лон Нола, Пол Пот провозгласил Вьетнам главным историческим противником Кампучии. Политика этнических чисток, начатая «красными кхмерами» практически сразу же после прихода к власти, первым делом затронула мусульманское меньшинство тямов и проживавшую в стране многочисленную вьетнамскую общину.

Регулярно проводились «чистки» партийного аппарата и в целом кампучийского общества от «провьетнамских» элементов. Многие из тех людей, кого обвиняли в «работе на Вьетнам», в действительности не имели к Вьетнаму никакого отношения. Но это не мешало выставлять их вьетнамскими шпионами и, соответственно, казнить по этим сфабрикованным обвинениям.

Для противостояния Вьетнаму кампучийские власти сформировали целую идеологическую аргументацию. Вьетнамцы провозглашались «народом – индивидуалистом», противостоящим якобы природным коллективистам кхмерам. Наконец, к Вьетнаму у Кампучии были и территориальные претензии. Дело в том, что в состав Вьетнама входили достаточно обширные территории, населенные этническими кхмерами и родственными им племенами «горных кхмеров».

Но не только стремление к поиску врага в целях сплочения нации руководило Пол Потом и его соратниками, когда они разворачивали антивьетнамскую пропаганду. Дело в том, что в Юго-Восточной Азии именно Вьетнам был главным проводником советского политического и идеологического влияния. В свою очередь, под влиянием Вьетнама находился соседний Лаос и лаосские коммунисты, а вот в Бирме, Таиланде, Малайзии, на Филиппинах и в Кампучии коммунистические партии ориентировались на сотрудничество с Китаем. Поэтому, выступая с резкой критикой Вьетнама, Пол Пот рассчитывал на рост помощи с китайской стороны. В антивьетнамской истерии был заинтересован и Китай, для которого было очень важно ослабить советское влияние в Юго-Восточной Азии.

«Красные кхмеры» рассчитывали, что Пекин поможет им добиться военной победы над Вьетнамом. Эту уверенность подкрепляло и присутствие в Кампучии китайских военных советников, численность которых достигала нескольких тысяч человек. Поэтому уже в 1977 году «красные кхмеры» перешли к организации регулярных нападений на вьетнамские пограничные посты. В свою очередь, официальная пропаганда утверждала, что это Вьетнам нападает на кампучийскую границу. Когда вьетнамское руководство обратилось к руководству Кампучии с предложением о проведении переговоров по ситуации на границе, лидеры «красных кхмеров» просили Ханой немного подождать.

На самом деле, ни о каком примирении с Вьетнамом не могло быть и речи. Антивьетнамская и антисоветская позиция Пол Пота и его окружения становилась все более отъявленной. При этом Китай, руководство которого всегда отличалось политической мудростью, также проводил очень продуманную политику и дистанцировался от агрессивных действий Кампучии.

31 декабря 1977 г. Демократическая Кампучия официально объявило о том, что Вьетнам предпринимает против страны акты вооруженной агрессии. 18 апреля 1978 года на селение Батюк, находившееся в пограничной вьетнамской провинции Анзянг напал многочисленный вооруженный отряд «красных кхмеров». В результате начатой «красными кхмерами» резни погибли 3157 мирных жителей, включая женщин и детей. Из всех жителей села удалось спастись лишь двум вьетнамцам. Естественно, на подобную агрессию со стороны Кампучии Вьетнам не мог не отреагировать. Командование Вьетнамской народной армии приступило к планированию вооруженной операции против соседнего государства.

Однако, чтобы вторжение в Кампучию не выглядело актом агрессии, требовалось заручиться поддержкой хотя бы части кхмерского населения. Руководство Вьетнама вышло на нескольких старых кампучийских революционеров, оппозиционно настроенных к Пол Поту и критически оценивавших его политику. Были установлены связи и с руководителем Восточной административной зоны Со Пхимом, который в мае 1978 года поднял восстание против Пол Пота. Но надежды Ханоя на Со Пхима не оправдались – «красные кхмеры» смогли жестоко подавить повстанцев, а сам руководитель Восточной административной зоны погиб.

Тогда Вьетнам сделал ставку на еще одного лидера «красных кхмеров» — Хенг Самрина. Хенг Самрин командовал дивизией, расквартированной в Восточной административной зоне и занимал должность заместителя начальника штаба войск Восточной административной зоны. В мае 1978 года он также поднял восстание против Пол Пота, но и его войска «красным кхмерам» удалось разгромить и оттеснить на границу с Вьетнамом.

Тем не менее, 2 декабря 1978 г. в провинции Кратьэх был создан Единый фронт национального спасения Кампучии, председателем которого был избран Хенг Самрин. Именно он возглавил провьетнамские силы в Кампучии, которые сразу же получили всестороннюю помощь со стороны соседнего государства. Вьетнамская народная армия приступила к активной подготовке вторжения в Кампучию. Командовать операцией должен был генерал армии Ван Тьен Зунг (1917-2002) – один из самых популярных после Во Нгуен Зиапа полководцев Вьетнамской народной армии, прославленный командир времен Вьетнамской войны.

Здесь следует отметить, что, несмотря на помощь Китая и жесткую мобилизационную политику Пол Пота, вооруженные силы «красных кхмеров» значительно уступали Вьетнамской народной армии и по вооружению и военной технике, и по подготовке личного состава, и по качеству снабжения. В отрядах Пол Пота значительную часть боевиков составляли подростки и дети 10-12 лет, которые просто не могли тягаться с опытными вьетнамскими военнослужащими.

К тому же, далеко не все командиры «красных кхмеров» были готовы сражаться за Пол Пота, к которому относились критически. Поэтому в Ханое прекрасно понимали, что свержение «красных кхмеров» не будет какой-то сверхзадачей. Практически исключалось и вмешательство со стороны Китая, поскольку в Пекине хоть и поддерживали «красных кхмеров», но не были от них в восторге. К концу 1970-х годов Китай уже начал менять свой политический курс и поддержка таких одиозных персонажей как Пол Пот не входила в планы китайского руководства.

25 декабря 1978 года в направлении кампучийской границы из города Банметхуот вышли бронетанковые и моторизованные части Вьетнамской народной армии. В операции участвовало 14 дивизий ВНА, которые быстро вторглись на территорию Кампучии и заняли плацдармы для дальнейшего наступления. Подразделения кампучийской армии, дислоцировавшиеся на границе с Вьетнамом, не смогли оказать ВНА масштабного сопротивления.1 января 1979 г. бои между «красными кхмерами» и Вьетнамской народной армией шли уже на подступах к Пномпеню.

Что касается Пол Пота, то за несколько часов до вторжения вьетнамских войск в Пномпень, он вместе с личной охраной и несколькими соратниками покинул столицу. Лидер «красных кхмеров» эвакуировался на вертолете на запад страны – в районы, которые находились под контролем подразделений, сохранивших ему верность. Между тем, уже через три дня после бегства Пол Пота, 10 января 1979 года, в Пномпене была провозглашена Народная Республика Кампучия (НРК). Все структуры новой власти и вооруженные силы НРК пришлось создавать практически с нуля в обстановке господствовавшего в стране хаоса.

Поэтому на территории Кампучии оставались части и подразделения Вьетнамской народной армии, ставшей главным гарантом сохранения власти правительства Единого фронта национального спасения Кампучии. В качестве параллельной политической структуры была сформирована Коммунистическая партия Кампучии провьетнамской ориентации, которая получила официальное признание и поддержку со стороны Ханоя. Вьетнам осуществлял не только силовое прикрытие новой власти, но и оказывал всестороннюю помощь, отправив в Кампучию большое количество инженерно-технических, административных, медицинских работников.

В сложившейся ситуации Пол Пот и его соратники продолжили гражданскую войну против новой власти, которая, однако, не стала успешной. Несмотря на то, что определенные районы страны находились под контролем «красных кхмеров», влияние последних падало и окончательно ослабло в 1990-е годы, когда они просто перестали быть нужными и Китаю, и Западу.

Конкистадоры в Камбодже: Блас Руис и ронины против слонов и кхмеров⁠ ⁠

За Америкой, за бескрайним Тихим океаном, лежат Филиппины. Раньше острова были Испанской колонией, названной в честь короля.

Отряд конкистадоров с Филиппинских островов совершил поход в Камбоджу и фактически захватил власть в этой стране. Наверное, для местных, филиппинских, испанцев в этом не было ничего удивительного. В 1574 году они разгромили напавшую на Манилу (столицу Филиппин) армию японских пиратов — вако. И даже вынашивали планы завоевания Китая. При помощи христиан‑японцев.

В походе на Камбоджу у конкистадоров не было явного технического превосходства. Ни сталью, ни порохом местных воинов они удивить не могли. Более того, там им пришлось почувствовать себя в шкуре ацтеков, впервые увидевших лошадей. Испанцы столкнулись с боевыми слонами, которых ранее не встречали.

Круче, чем в кино

Эта история больше похожа на приключенческий фильм, снятый в Голливуде. Положительный герой — молодой, отчаянный и удачливый конкистадор Блас Руис. Рядом с ним его верный друг португалец Диегу Велозу. Отрицательный герой — Лакшамана, коварный командир наёмников-малайцев.

Действия происходят в джунглях Индокитая, на фоне руин храмов. В отряде в одном строю — испанцы в кирасах с алебардами и японские воины с катанами и нагинатами (нагината — японское холодное оружие, с изогнутым клинком на длиной рукояти. — Прим.ред.). Горстка конкистадоров и самураев отбивает атаки боевых слонов.

Посмотрев такое кино, можно хмыкнуть в адрес сценариста и режиссёра. Мол, ради зрелищности они вновь накрутили сюжет и злоупотребили штампами.

Но это реальность.

Вскоре на грузовом португальском корабле, шедшем из Кантона в Камбоджу, он добрался до королевства Тямпа (на территории современного Вьетнама). Местные власти захватили груз и европейцев. Правившему там монарху накануне якобы нагадали смерть от бородатого белого человека со шрамом на лице — поэтому к прибывшему судну отнеслись столь нервно. А может быть, просто не смогли удержаться от соблазна ограбить его.

Нашествие армии Сиама

Руис смог бежать из тюрьмы в Тямпе в Камбоджу. Там он добился аудиенции у короля Сатхи. Он заявил, что имеет сведения о планах Сиама (ныне — Таиланд) атаковать Камбоджу. И чтобы отразить это наступление, потребуется помощь испанцев.

На первый взгляд кажется удивительным, откуда молодой испанец мог знать о военных планах Сиама. Но в этот период сиамское королевство Аюттхайя вело ожесточенные войны со своими соседями — Бирмой и Камбоджей. В 1590–1605 гг. королевский трон занимал воинственный Наресуан. При нём государство завоевало обширные территории и достигло максимальной площади за всю свою историю. В 1592 году король Наресуан совершил удачный поход в Бирму. И всем было ясно: очередное столкновение Камбоджи с Сиамом не за горами.

Король Сатха поставил на испанцев. Он назвал Руиса «сыном» и назначил командиром отряда европейской гвардии. А ещё один названный «приёмным сыном» европеец — португалец Велозу — в качестве посла отправился на Филиппины (затем он вернулся). Он вёз с собой письмо на золотом листе с просьбой о военной помощи.

Воинственные сиамцы в 1593 году действительно напали на Камбоджу. И разбили армию кхмеров (составлявших основное население этой страны).

Руис принимал участие в обороне Ловека — тогдашней столицы. После падения города испанца захватили в плен. Вместе с другими воинами, попавшими в лапы к врагу, Руиса на джонке (Джонка — традиционное китайское парусное судно. — Прим.ред.) отправили в Сиам.

Завоеватели также увезли Велозу и всех португальских миссионеров. А король Сатха в последний момент сумел бежать из осаждённого города.

Захват кораблей

И тут сюжет получил новый виток. Руису удалось совершить второй успешный побег! На борту корабля он поднял среди пленных кхмеров и китайцев мятеж. Восставшие перебили сиамцев. Затем Руис и двое европейцев из-за дележа добычи сцепились с освобожденными ими азиатами. Со многими расправились, а оставшиеся в живых признали Руиса командиром.

Испанец успешно привёл джонку в филиппинскую Манилу и продал добычу.

Не отставал от него и Диегу Велозу. В Сиаме он втёрся в доверие к королю Наресуану и отправился с посольством в Филиппины. На корабле находились товары, которыми предполагалось расплатиться за огнестрельное оружие для Сиама. Но по пути случайно стало известно, что в Камбодже вспыхнуло восстание, сиамский гарнизон недавно завоеванного Ловека перебит, а на трон вернулся король. После этого сиамский посол «внезапно умер», а Велозу захватил корабль и прибыл с ним в Манилу.

Возвращение в Камбоджу

В планах Бласа Руиса было подчинение Камбоджи и обращение его монарха в христианство. Для этого он и Диегу Велозу убеждали местные власти на Филиппинах, что в обмен на испанскую военную помощь Камбоджа признает себя вассалом испанской короны.

Проект показался привлекательным. На Филиппинах собрали отряд. Там было около сотни испанцев, а также чуть более двадцати японцев — ронинов (ронин — самурай, оставшийся без своего сюзерена, фактически — свободный воин) и вако.

В финансировании этого крестового похода приняли участие и монашеские ордены. Доминиканские монахи во главе с отцом Хименесом сопровождали экспедицию.

Командиром отряда назначили опытного солдата, toro corrido, Хуана Суареса Гальинато. Под его началом оказался испанский корабль и две джонки. Но флагман попал в шторм и сбился с пути.

Весной 1596 года на двух джонках отряд Руиса и Велозу прибыл в камбоджийский Пномпень.

И тут внезапно выяснилось: на троне теперь новый король. А тот, кто называл Руиса «сыном», свергнут и бежал в Лаос. Новый король — Рама Прей — опирался на наёмников-мусульман: малайцев и тямов (народность, проживающая в Юго-Восточной Азии). И испанцы ему были не нужны.

Вкоре воины Руиса и Велозу сцепились с местной китайской общиной, завязался бой. Китайские ополченцы были вооружены, как описывал испанский участник схватки, «катанами и нагинатами». Их было намного больше, но конкистадоры и самураи победили. Убили свыше ста человек. Захватили и разграбили шесть джонок. Сожгли дома в китайском квартале. В общем, повеселились…

Штурм дворца

После разгрома китайского квартала оба командира взяли с собой около 40 испанцев и 20 японцев и на лодках (двух больших и одной маленькой) отплыли в Срей Сантор. Именно там теперь находилась королевская резиденция.

По прибытии Руис и Велозу отправились к монарху. Они хотели извиниться, ведь китайский погром вышел как-то случайно. Но монарх их не принял, а потребовал возместить убытки китайцам и покинуть страну. Кхмеры при этом забрали две большие лодки конкистадоров.

Эти наглые требования и действия кхмеров были восприняты как намерения уничтожить испанцев. А чего ещё ожидать от этих коварных азиатов?

На военном совете доминиканский священник Адуарте заявил: отступить — значит показать свою слабость. А это верная смерть. С его доводами все согласились.

Блас Руис со своим небольшим отрядом атаковал дворец: он намеревался захватить в заложники короля и его семью. Однако дерзкая операция не удалась. В большом деревянном здании было множество дверей. Испанцы попросту заблудились. Всё смешалось в доме короля.

Около дворца завязался беспорядочный бой. В котором принял участие и отряд боевых слонов. Дворец загорелся: там взорвался пороховой погреб.

Несколько десятков испанцев и японцев оказались окружены кхмерами, которые стреляли из луков и атаковали иноземцев с мечами и щитами в руках. Небольшой отряд спасла темнота: она мешала разобраться, что происходит в этом хаосе. «Поутру они могли бы нас похоронить, бросив каждый по горсти земли», — вспоминал потом доминиканский священник Адуарте.

Мишень на слоне

И тут «в кадре» появился Рама Прей, верхом на слоне. В этом безумии он пытался руководить боем.

Испанцы же впомнили о заветах Эрнана Кортеса, по которым в бою с индейцами нужно убивать их вождей. На фоне горящего дворца король на слоне был хорошо заметен… И выстрел из аркебузы сразил неосторожного монарха.

Раненый Рама Прей вскоре скончался. А до того в схватке во дворце был убит и его сын.

Доминиканский монах Кирога де Сан Антонио потом восторженно вспоминал: «Город выглядел, как горящий Рим, разрушенная Троя или обращённый в развалины Карфаген».

Испано-японский отряд стал отходить к своим кораблям, вынужденно делая большой крюк по джунглям. Путь был не ближний: конкистадорам предстояло пройти более 30 километров. При этом в течение четырнадцати часов последователи Кортеса отбивались от «индейцев» и их боевых слонов.

Храброго командира кхмеров испанцы зарубили алебардой. После его гибели преследователи избегали ближнего боя и старались издалека засыпать конкистадоров дождем стрел. Испанцы в ответ палили из аркебуз. Тяжело раненых солдат они тащили на плечах — не бросили никого.

Слоны тоже старались держаться подальше. Выяснилось, что эти грозные живые танки — хорошие, большие мишени. И если ранить животное, оно становится агрессивным. И представляет опасность, прежде всего, для своих.

Вечером испано-японский отряд остановился, прижатый к реке Меконг. Преследуемым удалось нашли брод.

Тем временем элефантерия кхмеров уже переправилась на другой берег и в ожидании испанцев заняла позицию. Казалось бы, всё — это конец. Но воины Руиса и Велозу смогли переправиться в темноте. Они открыли огонь по слонам с середины реки, держа свои аркебузы над головой. А ёще шестеро их солдат с противоположного берега прикрывали переправу основной части отряда. А затем также успешно отошли. Слонов им удалось отогнать.

За ночь конкистадоры смогли оторваться от преследователей.

Утром вновь выйдя к реке, воины отряда нашли лодку и отправили её к стоянке своих кораблей за помощью.

В это время передовые группы кхмеров догнали испанцев. Но те сдаваться не собирались. Вместо этого они повалили несколько деревьев и заняли позицию за этой баррикадой. Кхмеры ждали подкреплений.

Внезапно появился отставший испанский корабль и отогнал кхмеров артиллерийским огнём. Отряд спасся. Почти все солдаты были ранены. Но испанские доспехи и щиты хорошо защищали от стрел: погибли лишь трое.

В этом бою испанцы показали, что они способны на невозможное! А Блас Руис проявил себя как очень умелый командир. И если сравнивать с таким же безнадежным прорывом войск Эрнана Кортеса в «Ночь печали», который лишился более половины своей армии, то потери испано-японского отряда в этой схватке вообще несущественны.

Так как трон в Камбодже случайно опустел, Руис отправился в Лаос, куда до того ещё не ступала нога европейца. Он собирался привезти оттуда свергнутого ранее короля Сатху. Однако, прибыв в ту страну, узнал, что король умер. Тогда испанец привёз в Камбоджу его юного сына.

Тем временем на родине наследника вспыхнула гражданская война. Два претендента на престол делили корону. И вот появился третий.

При помощи отряда мусульман-малайцев командира Лакшаманы в 1597 году принца возвели на трон. Блас Руис и Диего Велозу при новом короле стали влиятельными людьми. И получили две ключевые провинции.

Казалось, до цели остался один шаг. В 1599 году запланировали подписать договор, по которому король Камбоджи признавал себя вассалом испанской короны. И принимал христианство. К Руису прибыли новые испанские солдаты и священники. Но накануне подписания исторического документа вспыхнуло восстание мусульман — тямов и малайцев. За ними стоял Лакшамана, от которого ускользала власть.

Король был свергнут и убит. Испанские корабли сожгли, священники и солдаты погибли. Скользкая от пролитой крови Камбоджа ушла из рук испанцев…

А что же случилось с главным героем и его другом? Известий о Руисе и Велозу больше нет. Возможно, испанец уплыл на Филиппины, а португалец — в Малакку. Не исключено, что они погибли в ходе этой смуты. И если бы это всё-таки был фильм, он имел бы открытый финал.

Блас Руис - конкистадор в одиночку захвативший Камбоджу⁠ ⁠

В конце 1592 года в порт Манилы, столицы Филиппин прибыл Блас Руис. Руис прибился к отряду, который отправлялся в Тямпу (современный Вьетнам) с богатым грузом, но королю нагадали смерть от рук бородатого белого человека со шрамом на лице, испанцев выпроводили к границе с Камбоджей. Руис принял командование над оставшимися семью испанцами и португальцами и потребовал от первых встречных камбоджийских военных аудиенции у короля, заявив, что обладает ценными сведениями о планах Сиама (ныне Таиланд) атаковать Камбоджу. Король называл Руиса «сыном» и стал готовится к войне.

Состоялась битва, где Камбоджа проиграла, король бежал, пленённого Руиса заковали в цепи, посадили на корабль и отправили в Сиам работать на плантациях. На борту джонки Руису удалось поднять мятеж среди пленных кхмеров и китайских рабов, перебив сиамцев, потом пришлось драться с китайцами, втроём испанцы перебили значительную часть бывших рабов, а оставшиеся в живых безоговорочно признали Руиса командиром.

Руис убеждал колониальные власти Манилы, что легко присоединит Камбоджу к владениям Испании. Весной 1596 года набрав самураев в наёмники Руис с сотней испанцев и японцев добрались в Камбоджу. Власть узурпировал некий Прей, Руис решил ночью атаковать королевский дворец, захватить в заложники короля с семьёй и вместе с ними отступить на свои корабли. Руис и его люди не представляли себе плана дворца и города вокруг: они никогда там не бывали, дворец оказался весьма велик и имел массу входов; окружить его было невозможно, куда идти – неясно.

Поднялась тревога, король выехал во двор своей резиденции на боевом слоне. Слон испугался огня, испанцы подожгли дворец, король был убит выстрелом, отряд был вынужден идти на прорыв в обход, около 40 километров по джунглям, непрерывно отстреливаясь от кхмеров и слонов. Испанцы подсчитали потери за двое суток боя: ранены почти все, убитых – три (!) человека. На их удачу появился фрегат, бортовой залп отогнал кхмеров.

Руис решил возвести свергнутого короля, скрывающегося в Лаосе. В 1596 году в Лаосе не бывал ещё ни один европеец, отряд Руиса в 30 человек прошёл весь враждебный Вьетнам и обнаружив, что король в Лаосе уже умер, взяв его малолетнего сына Руис пошел утверждать его на троне Камбоджи.

В 1597 году посадив на трон марионетку, Блас Руис стал из бедняка с рапирой фактически – правителем Камбоджи не достигнув 30 лет.

Путь Пол Пота, лидера «красных кхмеров» ч.6⁠ ⁠

"Дедушка Пол Пот" и дети"

С самых первых дней нахождения «красных кхмеров» у власти отношения Кампучии с соседним Вьетнамом продолжали оставаться напряженными. Еще до прихода Компартии Кампучии к власти в ее руководстве шла непрекращающаяся борьба между провьетнамской и антивьетнамской фракциями, которая завершилась победой последней.

Антивьетнамская политика «красных кхмеров»

Сам Пол Пот относился к Вьетнаму и его роли в индокитайской политике резко негативно. После прихода «красных кхмеров» к власти, в Демократической Кампучии началась политика «чисток» вьетнамского населения, в результате чего значительная часть вьетнамцев бежала через границу. Одновременно официальная кампучийская пропаганда обвиняла Вьетнам во всех проблемах страны, в том числе и в неудачах экономической политики правительства Пол Пота. Вьетнам подавался как полная противоположность Кампучии, много говорилось о мнимом вьетнамском индивидуализме, который противостоит кампучийскому коллективизму. Образ врага помогал сплачивать кампучийскую нацию и усиливать мобилизационную составляющую в жизни Кампучии, которая и так существовала в постоянном напряжении. На происки вьетнамцев списывались все без исключения негативные моменты в жизни кампучийского общества, в том числе и «перегибы» репрессивной политики Пол Пота.

Особенно активно антивьетнамская пропаганда воздействовала на крестьянскую молодежь, составлявшую основную опору «красных кхмеров» и их главный мобилизационный ресурс. В отличие от взрослых кампучийцев, особенно представителей городского населения, многие молодые жители отдаленных деревень даже не видели в своей жизни вьетнамцев, что не мешало им считать их своими заклятыми врагами. Этому способствовала и официальная пропаганда, вещавшая, что главной задачей Вьетнама является истребление кхмеров и захват территории Кампучии. Впрочем, за антивьетнамской риторикой кампучийских властей стояли не только личная ненависть Пол Пота к вьетнамцам и потребность в создании образа врага для мобилизации населения Кампучии. Дело в том, что Вьетнам был основным проводником советского влияния в Юго-Восточной Азии, что очень не нравилось Китаю. Руками «красных кхмеров» Китай фактически прощупывал Вьетнам на прочность и заявлял свои претензии на лидерство в Индокитае и в революционном коммунистическом движении Юго-Восточной Азии. С другой стороны, для Пол Пота противостояние с Вьетнамом было шансом на расширение объемов китайской материально-технической, финансовой и военной поддержки. Руководство «красных кхмеров» было убеждено в том, что в случае конфликта с Вьетнамом Китай окажет Демократической Кампучии всестороннюю помощь.

Формальное обеспечение антивьетнамской риторики кампучийских властей основывалось на выбитых в тюрьмах Кампучии признаниях мнимых вьетнамских агентов влияния. Под пытками арестованные люди соглашались со всеми предъявленными обвинениями и давали показания против Вьетнама, якобы вербовавшего их для ведения диверсионной и шпионской деятельности против Кампучии. Еще одним обоснованием антивьетнамской позиции «красных кхмеров» были территориальные претензии. Дело в том, что в состав Вьетнама входили территории, населенные «кхмерами кром» — этническими кхмерами, оказавшимися после провозглашения независимости Вьетнама и Камбоджи в составе вьетнамского государства. «Красные кхмеры» стремились к возрождению былого могущества Кхмерской империи, только уже в виде коммунистического государства, поэтому они выступали и за возвращение в состав Демократической Кампучии земель, населенных кхмерами. Эти земли входили на востоке в состав Вьетнама, а на западе в состав Таиланда. Но Таиланд не занимал, в отличие от Вьетнама, важного места в агрессивной политике Демократической Кампучии. Министр обороны Демократической Кампучии Сон Сен постоянно напоминал Пол Поту, что его войска недовольны нахождением кхмерских земель в составе Вьетнама и готовы с оружием в руках вернуть их в состав Кампучии. В сельскохозяйственных коммунах страны регулярно проводились собрания, на которых велась психологическая обработка крестьян с целью настраивания населения на грядущую войну со Вьетнамом. Одновременно, уже с 1977 г., «красные кхмеры» приступили к тактике постоянных вооруженных провокаций на кампучийско-вьетнамской границе. Нападая на вьетнамские деревни, «красные кхмеры» рассчитывали, что в случае серьезной военной конфронтации Кампучия воспользуется помощью Китая. Для этого в страну были приглашены китайские военные советники и специалисты — по разным данным, от 5 до 20 тысяч человек. Китай и Кампучия всячески подчеркивали важность двусторонних отношений и заявляли об особом характере китайско-кампучийской дружбы. Пол Пот и члены его правительства посещали КНР, встречались с высшим руководством страны, включая маршала Хуа Гофэна. Кстати, последний на встрече с лидерами «красных кхмеров» заявил, что КНР поддерживает деятельность Демократической Кампучии в направлении дальнейших революционных преобразований.

На фоне сохранения дружественных отношений с Китаем продолжали ухудшаться отношения с Вьетнамом и стоявшим за его спиной Советским Союзом. Если после прихода «красных кхмеров» к власти Советский Союз отнесся к ним скорее позитивно, так как все же победу одержали коммунистические силы, пусть и с несколько отличающейся идеологией, то к концу 1977 г. советское руководство, осознав антивьетнамский и антисоветский в своей сути характер полпотовского режима, дистанцировалось от развития отношений с Демократической Кампучией. Все чаще в советских средствах массовой информации и страноведческой литературе стала звучать критика в адрес правительства «красных кхмеров», которых открыто обвиняли в маоизме и проведении прокитайской политики в стране. Тем не менее, руководство Компартии Вьетнама предпринимало попытки нормализации отношений с соседней Кампучией, для чего еще в июне 1977 г. вьетнамская сторона обратилась к «красным кхмером» с предложением проведения двусторонней встречи. Однако правительство Кампучии в ответном письме просило подождать со встречей и выражало надежду на улучшение обстановки на границах. На самом деле, никакой нормализации отношений с Вьетнамом «красные кхмеры» не хотели. Даже несмотря на то, что Китай предпочитал держать определенную дистанцию и не вмешиваться открыто в кампучийско-вьетнамское противостояние.

Кампучийско-вьетнамская война 1978-1979 гг.

31 декабря 1977 г. руководство «красных кхмеров» на весь мир заявило о том, что Вьетнам предпринимает против Демократической Кампучии акты вооруженной агрессии на границах страны. Естественно, после этого демарша надежда на нормализацию отношений полностью пропала. Стала очевидна неизбежность открытого противостояния двух государств. Тем более, что в Кампончхнанге была построена военно-воздушная база, с которой вьетнамскую территорию могли в случае начала боевых действий атаковать самолеты. Продолжались и пограничные провокации против Вьетнама. Так, 18 апреля 1978 г. на территорию вьетнамской пограничной провинции Анзянг вторгся вооруженный отряд «красных кхмеров», который напал на деревню Батюк. В деревне началось тотальное уничтожение местного населения. Погибло 3157 человек, включая женщин и детей. Лишь двум жителям деревни удалось спастись. Проведя этот рейд, «красные кхмеры» отступили на территорию Кампучии. В ответ вьетнамские войска предприняли несколько рейдов на кампучийскую территорию. Стало ясно, что не за горами и крупномасштабное военное столкновение двух государств. Тем более, что в Кампучии были подняты лозунги о необходимости полного уничтожения всех вьетнамцев и начался геноцид вьетнамского населения страны. Нападение на Батюк и убийство более трех тысяч мирных вьетнамских граждан стало последней каплей терпения для вьетнамских властей. После такой вылазки терпеть выходки кампучийских «красных кхмеров» не представлялось возможным, и вьетнамское военное командование приступило к непосредственной подготовке вооруженной операции против Кампучии.

Однако, без поддержки хотя бы части кхмерского населения действия Вьетнама могли восприниматься как агрессия против Кампучии, что потенциально влекло за собой и опасность вступления в войну Китая. Поэтому вьетнамское руководство активизировало работу по поиску тех политических сил в Кампучии, которые могли бы рассматриваться в качестве альтернативы полпотовским «красным кхмерам». Прежде всего, вьетнамское руководство вступило в переговоры с группой старых кампучийских коммунистов, давно проживавших во Вьетнаме и пользовавшихся доверием со стороны ЦК Компартии Вьетнама. Во-вторых, возможной опорой Вьетнама становились те представители «красных кхмеров», которые, по каким-либо причинам, в 1976-1977 гг. перебежали на территорию Вьетнама, спасаясь от политических репрессий. Наконец, была надежда и на вооруженное выступление против Пол Пота части «красных кхмеров», недовольной политикой руководства Кампучии и находившейся собственно на территории Кампучии. Прежде всего, это был руководитель Восточной административной зоны Со Пхим и его политические соратники. Восточная административная зона сохраняла фактическую независимость от Пол Пота и всячески препятствовала политике Пномпеня. В мае 1978 г. войска, подчиненные Со Пхиму, подняли на востоке Кампучии восстание против Пол Пота. Естественно, что это выступление осуществлялось не без поддержки со стороны Вьетнама, хотя открыто Ханой еще не решался выступить против Кампучии. Однако восстание было жестоко подавлено «красными кхмерами», а сам Со Пхим погиб. Не оправдались и надежды вьетнамцев на переход в оппозицию к Пол Поту Нуон Чеа, который занимал одно из важнейших мест в иерархии «красных кхмеров» и традиционно считался «провьетнамским» политиком. Нуон Чеа не только не перешел на сторону Вьетнама, но и оставался с Пол Потом практически до конца. Зато у Вьетнама появился союзник в лице Хенг Самрина.

Хенг Самрин (род.1934) был выходцем из бедной крестьянской семьи, с ранних лет участвовавшим в национально-освободительном и коммунистическом движении Камбоджи. После победы «красных кхмеров» Хенг Самрин, который командовал одним из полков Национально-освободительной армии Кампучии, получил назначение на должность политического комиссара дивизии, затем — командира дивизии. К моменту восстания в Восточной административной зоне Хенг Самрин занимал должность заместителя начальника штаба этой зоны. В 1978 г. он отказался подчиняться Пол Поту и выступил во главе подчиненной дивизии против «красных кхмеров». Ему удалось захватить часть провинции Кампонгтям, однако затем «красные кхмеры» смогли вытеснить войска Хенг Самрина к вьетнамской границе. Вьетнамское руководство решило использовать Хенг Самрина и его сторонников для придания легитимности своим дальнейшим действиям — мол, мы не просто вторгаемся в Кампучию с целью свергнуть ее правительство, а поддерживаем здравомыслящую и умеренную часть кампучийского коммунистического движения. Для этого 2 декабря 1978 г. в провинции Кратьэх, что на границе с Вьетнамом, был создан Единый фронт национального спасения Кампучии. В его учредительном съезде принимало участие семьдесят человек — провьетнамски настроенные ветераны кампучийского коммунистического движения. Председателем фронта был избран Хенг Самрин.

Подготовка к вторжению в Кампучию активизировалась еще осенью 1978 г., о чем была извещена и советская сторона, которая не принимала непосредственного участия в организации вторжения, но фактически поддерживала вьетнамскую линию в отношении Кампучии. Вьетнамское военное командование не опасалось и быстрого вступления в войну Китая, поскольку, по данным вьетнамцев, Китай просто не успел бы среагировать на молниеносный бросок вьетнамских войск. Вьетнамская народная армия превосходила кампучийские вооруженные силы и по численности, и по вооружению, и по уровню боевой подготовки. Поэтому исход столкновения, в принципе, оказывался предрешенным с самых первых дней конфликта. Начиная боевые действия, вьетнамцы даже не сомневались в собственной победе, в чем уверяли и советское политическое и военное руководство. Во главе вьетнамских войск, готовящихся к вторжению в Кампучию, находился генерал армии Ван Тьен Зунг (1917-2002) — ветеран национально-освободительной войны во Вьетнаме, разработавший и реализовавший план Весеннего наступления 1975 года, в результате которого пал Южный Вьетнам. Ван Тьен Зунг считался одним из наиболее успешных полководцев Вьетнама, вторым после Во Нгуен Зяпа.

25 декабря 1978 г. из вьетнамского города Банметхуот выдвинулись танковые и мотострелковые части вьетнамской армии. Они стремительно пересекли границу с Кампучией и вошли на ее территорию. В наступлении участвовало 14 вьетнамских дивизий. Серьезного сопротивления расквартированные на границе отряды «красных кхмеров» не оказали, поэтому очень скоро вьетнамские войска продвинулись вглубь Кампучии — к Пномпеню. Несмотря на громкие заявления кампучийского руководства о неизбежном поражении вьетнамцев и победе кампучийского народа, очень скоро вьетнамцам удалось продвинуться к столице страны. 1 января 1979 г. бои шли уже в окрестностях столицы. 5 января 1979 г. Пол Пот призвал Кампучию и кампучийский народ к народной войне с «советской военной экспансией». Упоминание о советской военной экспансии очевидно делалось для привлечения внимания Китая, а также возможного вмешательства Запада. Впрочем, ни Китай, ни западные страны не оказали режиму Пол Пота военной поддержки. Более того, по совету китайцев Пол Пот способствовал эвакуации из страны принца Нородома Сианука — якобы для того, чтобы принц представлял интересы Демократической Кампучии в ООН. На самом деле, китайцев куда больше интересовал в этой ситуации Нородом Сианук, нежели Пол Пот. Сианук был легитимным главой камбоджийского народа и в этом качестве признавался мировым сообществом. Естественно, что в случае успешного переманивания Сианука на свою сторону, Китай, даже в случае крушения полпотовского режима, мог в перспективе рассчитывать на восстановление контроля над Камбоджей. Положение Пол Пота становилось все более шатким. Утром 7 января 1979 г., за несколько часов до того, как в столицу Демократической Кампучии Пномпень вошли вьетнамские войска, Пол Пот покинул город вместе со своими ближайшими соратниками. Он вылетел на вертолете на запад страны, куда отступили и сохранившие верность лидеру «красных кхмеров» воинские подразделения. Министр иностранных дел «красных кхмеров» Иенг Сари бежал из Пномпеня «своим ходом» и лишь 11 января добрался до границы с Таиландом, оборванный и даже потерявший свою обувь. Его одели и обули в китайском посольстве в Таиланде и отправили в Пекин. Вьетнамские войска, вступив в Пномпень, официально передали власть в стране Единому фронту национального спасения Кампучии во главе с Хенг Самрином. Формально именно ЕФНСК и Хенг Самрин позиционировались как силы, освободившие Кампучию от диктатуры Пол Пота.

Падение Демократической Кампучии и Народная Республика Кампучия

10 января 1979 г. была провозглашена Народная Республика Кампучия (НРК). В оккупированной вьетнамцами части Камбоджи началось формирование новых структур власти, подконтрольных Единому фронту национального спасения Кампучии. Костяк этих структур составляли представители «среднего звена» кампучийских коммунистов, перешедшие на вьетнамскую сторону. Первое время власть нового правительства держалась на прямой силовой поддержке Вьетнама. Мировое сообщество так и не признало Народную Республику Кампучию. Несмотря на ставшие известными военные преступления полпотовского режима, именно представительства Демократической Кампучии долгое время рассматривались большинством стран мира как легитимные, тогда как НРК признавалась лишь странами просоветской ориентации, входившими в Совет экономической взаимопомощи. Для НРК серьезной проблемой стало отсутствие реальной власти на местах. Планировалось формировать народные комитеты, однако этот процесс шел медленно и с большими трудностями. Фактически лишь в Пномпене действовали центральные органы власти ЕФНСК, опиравшиеся на помощь вьетнамских советников — как военных, так и гражданских. Ядром нового режима стала Коммунистическая партия Кампучии (КПК), поддерживаемая Вьетнамом и представляющая собой альтернативу полпотовской Коммунистической партии Кампучии. Практически во всех регионах страны были не только расквартированы подразделения Вьетнамской народной армии, остававшиеся главной силовой опорой режима, но и размещались вьетнамские гражданские административные и инженерные советники, помогавшие новой власти наладить систему управления и организации народного хозяйства.

Серьезной проблемой новой власти стали и противоречия между двумя группами новой элиты — бывшими военными и политическими руководителями Восточной зоны Демократической Кампучии, перешедшими на сторону Вьетнама, и старыми ветеранами кампучийской компартии, проживавшими во Вьетнаме еще с 1950-х — 1960-х гг. и никогда не признававшими Пол Пота лидером коммунистического движения страны. Интересы последних представлял Пен Сован (род.1936). Пен Сован был не просто ветераном камбоджийского революционного движения, но и майором Вьетнамской народной армии.в начале 1979 г. группа под его руководством провела «третий съезд» Народно-революционной партии Кампучии (НРПК), не признав, тем самым, «нелегитимные» съезды в 1963, 1975 и 1978 гг. Пен Сован был избран Генеральным секретарем ЦК НРПК. Однако создание НРПК до 1981 г. держалось в секрете. Главой Народно-революционного совета был назначен Хенг Самрин. Формально он считался главой новой революционной власти, хотя фактически подчинялся вьетнамским советникам.

Таким образом, к 1980 г. наиболее значимые позиции в руководстве НРК и НРПК занимали Хенг Самрин, Пен Сован и Чеа Сим — также бывший «красный кхмер», перешедший вместе с Хенг Самрином на сторону вьетнамцев. Летом 1979 г. начались заседания Народно-революционного трибунала Кампучии, на котором 15-19 августа Пол Пот и Иенг Сари заочно были приговорены к смертной казни за совершение многочисленных преступлений против кампучийского народа. Именно в этот период началось широкое освещение репрессивной политики «красных кхмеров», проводившейся в 1975-1978 гг. Новые руководители Кампучии озвучили количество погибших за три года правления «красных кхмеров» камбоджийских граждан. По словам Пен Сована, при Пол Поте было убито 3 100 000 человек. Однако эта цифра — свыше 3 млн. человек — отрицается самими «красными кхмерами». Так, сам Пол Пот в последнем интервью, которое лидер «красных кхмеров» дал в декабре 1979 г., сообщил, что во время его руководства не могло погибнуть больше нескольких тысяч человек. Кхиеу Сампхан позже заявил, что 11 000 погибших были вьетнамскими агентами, 30 000 — проникшими на территорию страны вьетнамцами и лишь 3000 кампучийцев погибли в результате ошибок и перегибов политики «красных кхмеров» на местах. Зато, по словам Кхиеу Сампхана, не менее полутора миллионов жителей страны погибли в результате действий вьетнамских войск. Разумеется, что последние слова никто не принимал всерьез.

После занятия Пномпеня вьетнамскими войсками и формирования правительства Народной Республики Кампучии, подконтрольные Пол Поту войска «красных кхмеров» отступили в западную часть страны, к границе с Таиландом. Этот регион на долгие десятилетия стал основным оплотом «красных кхмеров». В первые месяцы после падения Пномпеня вьетнамцам сдалось в плен, а также было убито или захвачено около 42 тысяч солдат и офицеров армии «красных кхмеров». Верные Пол Поту войска несли серьезные потери и теряли свои позиции в стране. Так, были уничтожены: генеральный штаб «красных кхмеров» в Амлеанге, базы в провинции Поусат и речной флот, базировавшийся в провинции Кахконг.

Однако постепенно «красным кхмерам» удалось оправиться от нанесенных вьетнамцами ударов.

Путь Пол Пота, лидера «красных кхмеров» ч.3⁠ ⁠

Социально-экономическая ситуация в Камбодже ухудшалась, поскольку государственная программа сельскохозяйственной кооперации не оправдала возложенных на нее надежд. Большая часть кредитных средств оказалась под контролем традиционной феодальной знати и ростовщиков. Отказ Камбоджи от торговых операций с США, в свою очередь, способствовал росту контрабанды и «теневизации» экономики. Под влиянием экономических трудностей правительство Сианука было вынуждено пойти на либерализацию инвестиционной сферы камбоджийской экономики.

Другой причиной сложного положения Камбоджи была внешняя политика руководства страны. Принц Нородом Сианук, разорвавший дипломатические отношения с США и подчеркивавший свои просоветские и прокитайские симпатии, вызвал антипатию со стороны американского руководства. США приступили к поиску «сильного лидера», способного оттеснить на второй план, а то и вообще отстранить Нородома Сианука от управления Камбоджей. И такой человек вскоре нашелся. Им стал генерал Лон Нол. Он представлял интересы камбоджийской военной элиты — старших офицеров армии, полиции и органов безопасности, разочаровавшихся в политике Сианука после ухудшения взаимоотношений страны с США. Отказ от американской помощи означал и сокращение военного бюджета, что наносило прямой ущерб интересам камбоджийских генералов и полковников, занятых «распилом» выделяемых на оборону средств. Естественно, что в среде военной элиты росло недовольство правительством Сианука. Офицеры были недовольны и «заигрыванием» главы государства с Демократической Республикой Вьетнам и Национальным фронтом освобождения Южного Вьетнама (НФОЮВ). Генерал Лон Нол, занимавший очень высокое положение в государственном и военном руководстве Камбоджи, был наиболее подходящей фигурой на роль выразителя интересов военной элиты, смыкавшихся со стратегическими интересами Соединенных Штатов Америки в Восточном Индокитае.

Как и многие камбоджийские политические деятели, Лон Нол (1913-1985) родился в смешанной камбоджийско-китайской семье. Его отец был кхмером-кромом, а дед по материнской линии — китайцем из провинции Фуцзянь. После окончания лицея в Сайгоне, юный Лон Нол поступил в Королевскую военную академию Камбоджи, а в 1937 г. начал службу во французской колониальной администрации. Лон Нол был образцовым колониальным служащим. Он участвовал в подавлении антифранцузских выступлений в 1939 г. и многое сделал для обуздания национально-освободительных стремлений своего народа. За это колонизаторы ценили Лон Нола. В 1946 г. тридцатитрехлетний Лон Нол занял пост губернатора провинции Кратьэх. Лон Нол не скрывал правых монархических взглядов, но в то время стремился позиционировать себя как последователя Нородома Сианука. В 1951 г. Лон Нол возглавил камбоджийскую полицию, а в 1952 г., находясь в звании подполковника, начал службу в камбоджийской армии. Но наиболее стремительно карьера молодого офицера пошла ввысь после провозглашения независимости Камбоджи. В 1954 г. Лон Нол стал губернатором провинции Баттамбанг — крупного региона на северо-западе страны, на границе с Таиландом, называемого также «рисовой чашей Камбоджи». Однако, уже в следующем 1955 году губернатор Баттамбанга Лон Нол был назначен на должность начальника Генерального штаба камбоджийской армии. В 1959 г. Лон Нол занял пост министра обороны Камбоджи и находился в этой должности семь лет — до 1966 г. В 1963-1966 гг. генерал параллельно занимал также должность вице-премьера в камбоджийском правительстве. Политическое влияние Лон Нола, которому благоволили американские спецслужбы, особенно усилилось во второй половине 1960-х гг. В 1966-1967 гг., с 25 октября по 30 апреля, Лон Нол первый раз занимал пост премьер-министра страны. 13 августа 1969 г. Нородом Сианук повторно назначил генерала Лон Нола главой камбоджийского правительства. Этим назначением Лон Нол и воспользовался в собственных интересах. Он составил антиправительственный заговор, договорившись с принцем Сисоватом Сирик Матаком.

Принц Сирик Матак (1914-1975) был еще одной заметной фигурой в правых кругах Камбоджи. По своему происхождению он принадлежал к королевской династии Сисоват, которая, наряду с династией Нородом, имела право на камбоджийский престол. Однако французская администрация предпочла обеспечить королевский трон Нородому Сиануку, доводившемуся двоюродным братом Сирику Матаку. Принц Матак, в свою очередь, занял пост министра обороны Камбоджи, но затем был отправлен Сиануком в отставку. Дело в том, что Матак выступал категорически против политики «буддийского социализма», проводимой Сиануком. Он отвергал и сотрудничество с партизанами Северного Вьетнама, которым благоволил Сианук. Именно политические разногласия стали причиной опалы принца Матака, который получал назначения послом в Японию, Китай и на Филиппины.

После того, как генерал Лон Нол был назначен премьер-министром Камбоджи, он сам выбрал принца Сисовата Сирика Матака в свои заместители. Став вице-премьером, курировавшим, в том числе, и экономический блок камбоджийского правительства, принц Матак приступил к денационализации экономики страны. В первую очередь, это касалось либерализации правил торговли алкоголем, действия банковских заведений. Судя по всему, принц Сирик Матак был настроен на скорейшее низложение своего брата с поста главы государства. Однако до весны 1970 г. американское руководство не давало согласия на переворот, до последнего рассчитывая «перевоспитать» Сианука и продолжать сотрудничество с легитимным главой государства. Но принцу Сирику Матаку удалось найти доказательства помощи Сианука вьетнамским партизанам. К тому же, и сам Сианук подчеркнуто дистанцировался от США.

Военный переворот и свержение Сианука

В марте 1970 г. Сианук предпринял поездку по Европе и странам социалистического лагеря. Он посетил, в частности Советский Союз и Китайскую Народную Республику. Тем временем, воспользовавшись отсутствием Сианука в Камбодже, Сирик Матак решил действовать. 12 марта 1970 г. он объявил о денонсации торговых договоров с Северным Вьетнамом, был закрыт для вьетнамских кораблей порт Сиануквиль. 16 марта в Пномпене состоялся многотысячный митинг против присутствия на территории Камбоджи вьетнамских партизан. Одновременно, с учетом массовых беспорядков в столице, заговорщики решили арестовать высокопоставленных силовиков, поддерживавших Сианука. Так, одним из первых был арестован генерал Оум Маннорине — зять Нородома Сианука, занимавший пост государственного секретаря по вопросам обороны. 18 марта столица страны Пномпень была окружена войсковыми частями, верными заговорщикам. Фактически в стране произошел военный переворот. Вскоре было официально заявлено о лишении Нородома Сианука всех полномочий главы государства. Власть перешла в руки генерала Лон Нола, хотя формальным главой Камбоджи стал руководитель Законодательного собрания Ченг Хенг. Что касается Сианука, находившегося в момент переворота за границей, то ему дали понять, что в случае возвращения в Камбоджу принца ожидает смертная казнь. В ответ, 23 марта 1970 г., Нородом Сианук, находившийся в это время в Китае, призвал граждан страны к восстанию против хунты генерала Лон Нола. В провинциях Кампонгтям, Такео и Кампот начались массовые беспорядки с участием сторонников Сианука, требовавших вернуть власть легитимному главе государства. Во время подавления беспорядков в провинции Кампонгтям был зверски убит брат генерала Лон Нола Лон Нил, служивший комиссаром полиции в городе Мимот и владевший крупными каучуковыми плантациями на территории провинции. Лон Нилу вырезали печень, доставили ее в китайский ресторан и велели ее приготовить. После приготовления печень полицейского комиссара подали к столу и съели.

Однако верные Лон Нолу войска действовали не менее жестоко, чем повстанцы. Против восставших были брошены танки и артиллерия, тысячи людей погибли или оказались в тюремных застенках. 9 октября 1970 г. в стране была провозглашена Кхмерская республика. Ее президентом в 1970-1972 г. оставался Ченг Хенг, а в 1972 г. его сменил генерал Лон Нол. Не только политическая, но и экономическая ситуация в стране в результате дестабилизации обстановки, резко ухудшилась. После призыва Нородома Сианука и подавления восстаний в провинции Кампонгтям и ряде других регионов страны, в Камбодже началась гражданская война. Сианук обратился за помощью к камбоджийским коммунистам, которые также пользовались поддержкой Китая и представляли собой достаточно влиятельную в провинции и боеспособную силу. В мае 1970 г. в Пекине прошел I съезд Национального единого фронта Камбоджи, на котором было решено создать Королевское правительство национального единства Камбоджи. Его главой стал Пени Нут, а пост заместителя премьер-министра и министра обороны занял Кхиеу Сампхан — ближайший друг и соратник Салот Сара. Таким образом, сиануковцы оказались в тесной связке с коммунистами, что способствовало дальнейшему росту влияния последних на камбоджийские крестьянские массы.

Прекрасно понимая всю шаткость своего положения, генерал Лон Нол провел мобилизацию населения в вооруженные силы страны. Значимую поддержку лонноловцам оказывали Соединенные Штаты Америки и Южный Вьетнам. Сианук противопоставил Лон Нолу Национально-освободительную армию Камбоджи, созданную на базе вооруженных отрядов «красных кхмеров». Постепенно «красные кхмеры» заняли все командные посты в Национально-освободительной армии Камбоджи. Принц Сианук потерял реальное влияние и фактически был оттеснен на второстепенный план, а руководство антилонноловским движением монополизировали коммунисты. На помощь «красным кхмерам» пришли отряды южновьетнамских партизан и северовьетнамской армии, базировавшиеся в восточных провинциях Камбоджи. Они развернули наступление на позиции лонноловцев, и вскоре под ударом коммунистических сил оказался сам Пномпень.

Камбоджийская кампания США

30 апреля — 1 мая 1970 г. в события в Камбодже вмешались США и Республика Вьетнам (Южный Вьетнам), предпринявшие вооруженную интервенцию на территорию страны. Отметим, что США признало Кхмерскую республику генерала Лон Нола практически сразу же после военного переворота. 18 марта 1970 г. был низложен Нородом Сианук, а уже 19 марта Государственный департамент США официально признал новый камбоджийский режим. 30 марта 1970 г. американское военное командование в Южном Вьетнаме получило право санкционировать ввод войск США в Лаос или Камбоджу в случае военной необходимости. 16 апреля 1970 г. правительство Лон Нола обратилось к властям США с просьбой о предоставлении стране военной помощи для ведения борьбы с коммунистическими повстанцами. Руководство США отреагировало на просьбу новых властей Камбоджи незамедлительно. Спустя два дня начались поставки оружия и боеприпасов из Южного Вьетнама, с баз американской армии, в Камбоджу. Также в Камбоджу стали проводить рейды подразделения южновьетнамской армии, перед которыми была поставлена задача оказания поддержки войскам Лон Нола в борьбе с коммунистическими повстанцами на востоке страны. О полной поддержке режима Лон Нола заявило и руководство военного блока СЕАТО, объединявшего проамериканские режимы Юго-Восточной Азии. Генеральный секретарь блока Хесус Варгас заявил, что в случае просьбы нового руководства Камбоджи о помощи, СЕАТО рассмотрит ее в любом случае и окажет военную или иную помощь. Поэтому когда 30 апреля в Камбоджу вторглись американские войска, это не стало неожиданностью ни для одной из сторон конфликта.

генерал Лон Нол с соратниками

В Камбоджийской кампании приняло участие в общей сложности 80-100 тысяч американских и южновьетнамских военнослужащих. Только с американской стороны были задействованы силы пяти армейских дивизий. В то же время, крупных сражений с северовьетнамской армией на территории Камбоджи не произошло, поскольку северовьетнамские силы были заняты в боевых действиях против войск Лон Нола. Американцам и южновьетнамцам удалось достаточно быстро захватить целый ряд важных баз НФОЮВ, которые слабо охранялись и представляли собой легкую добычу для неприятеля.

Однако начало боевых действий американской армии в Камбодже было с негодованием встречено американской общественностью. В США начались массовые студенческие волнения, охватившие почти всю страну. В 16 штатах властям пришлось вызывать подразделения Национальной гвардии для подавления протестов. 4 мая 1970 г. в Кентском университете национальные гвардейцы, открыв огонь по толпе протестующих, убили четырех студентов. Еще два студента погибли в Джексоновском университете. Гибель шести молодых американцев вызвала еще больший накал общественного негодования.

Алан Канфора с черным флагом (был ранен через секунду)

В конце концов, президенту США Никсону пришлось заявить о скором прекращении военной операции в Камбодже. 30 июня 1970 г. американские войска были выведены с территории Камбоджи, однако вооруженные силы Южного Вьетнама остались в стране и приняли участие в боевых действиях против коммунистов на стороне Лон Нола. Продолжала фактически участвовать в гражданской войне в Камбодже на стороне режима Лон Нола и американская военная авиация, осуществлявшая бомбардировки территории страны на протяжении трех лет. Но, несмотря на поддержку американской авиации и южновьетнамских войск, режиму Лон Нола не удавалось подавить сопротивление камбоджийских коммунистов. Постепенно войска Лон Нола перешли к обороне, а наступающие «красные кхмеры» неоднократно подвергали артиллерийским обстрелам столицу страны Пномпень.

Гражданская война сопровождалась фактическим разрушением социально-экономической инфраструктуры Камбоджи и массовым перемещением населения в города. Поскольку восточные провинции страны, расположенные на границе с Вьетнамом, подвергались наибольшим бомбежкам со стороны американской авиации, многие мирные жители из них бежали в Пномпень, рассчитывая, что бомбить столицу лонноловского режима американцы не будут. В Пномпене беженцы не могли найти работу и достойное жилье, формировались «анклавы нищеты», что также способствовало распространению радикальных настроений уже среди новых переселенцев. Численность населения Пномпеня к 1975 г. возросла с 800 тыс. в конце 1960-х гг. до 3 млн. человек. Едва ли не половина Камбоджи переселилась в столицу, спасаясь от авиационных бомбардировок и артиллерийских обстрелов. Кстати, на территорию Камбоджи американская авиация сбросила больше бомб, чем на гитлеровскую Германию за весь период Второй мировой войны. Только в феврале — августе 1973 г. ВВС США сбросили 257 465 тонн взрывчатых веществ на территорию Камбоджи.

В результате бомбежек американской авиации, на территории Камбоджи было разрушено 80% промышленных предприятий, 40% дорог и 30% мостов. Жертвами американских бомбежек стали сотни тысяч камбоджийских граждан. Всего же в результате гражданской войны в Камбодже погибло около 1 млн. человек. Таким образом, в маленькой Камбодже США осуществляли политику уничтожения мирного населения, прибегая к совершению настоящих военных преступлений, ответственность за которые никто так и не понес. Более того — ряд исследователей считает, что сама история «полпотовского геноцида» по большей части является пропагандистским мифом США, изобретенным с целью прикрытия американских военных преступлений в Камбодже и выдачи жертв американской агрессии за жертвы коммунистического режима. В частности, такой точки зрения придерживается известный философ и языковед левых взглядов Ноам Хомски, которого уж точно сложно заподозрить в симпатиях к Пол Поту и полпотизму.

В свою очередь, американские бомбардировки Камбоджи, в сочетании с полным экономическим и социальным фиаско правительства Лон Нола, способствовали дальнейшему распространению коммунистических взглядов среди камбоджийского крестьянства.

Путь Пол Пота, лидера «красных кхмеров» ч.2⁠ ⁠

9 ноября 1953 г. с территории страны были выведены французские войска. Колониальная администрация прекратила свое существование, а Камбоджа превратилась в суверенное государство под управлением короля Нородома Сианука. Молодой король был практически ровесником Салот Сара. Нородом Сианук родился в 1922 г. и доводился внуком королю Сисовату Монивонгу и старшим сыном — принцу Нородому Сурамариту. На королевский престол Нородом Сианук был коронован в сентябре 1941 г. — после смерти деда короля Сисовата Монивонга. Кандидатуру Нородома Сианука протолкнуло вишистское правительство Франции, позже к нему лояльно отнеслись и японцы, оккупировавшие территорию Камбоджи. Нородом Сианук сочувствовал национально-освободительному движению Индокитая и негласно оказывал поддержку кхмерским националистам. В мае 1953 г. Нородом Сианук вообще уехал в Таиланд и заявил французскому правительству, что не вернется в страну, пока не будет провозглашена ее независимость. Франция пошла навстречу королю — и 9 ноября 1953 г. была провозглашена независимость Камбоджи. Однако в мае 1955 г. Нородом Сианук все же отрекся от престола — в пользу своего отца Нородома Сурамарита (1896-1960). Сам же Нородом Сианук занял посты премьер-министра и министра иностранных дел суверенной Камбоджи.

После того, как в 1960 г. скончался король Нородом Сурамарит, Национальное собрание Камбоджи обратилось к Нородому Сиануку с предложением вновь занять королевский престол страны. Но принц отказался, более того — произвел изменения конституции Камбоджи, в соответствии с которыми глава государства становился выборным лицом. В июне 1960 г. Нородом Сианук был избран главой Государства Камбоджа. За него проголосовало подавляющее большинство камбоджийских избирателей, поддерживающих социальные преобразования, начатые правительством Сианука. Находясь на посту руководителя камбоджийского государства, Сианук продолжил свои социально-экономические и политические реформы.

Во внешней политике, несмотря на непростое время и сложную обстановку в мире, Сианук пытался лавировать между советским и капиталистическим блоками. Он постоянно подчеркивал нейтралитет Камбоджи в противостоянии Советского Союза и Соединенных Штатов Америки, не принимал ни одну из сторон в советско-китайском конфликте. В то же время, в 1963 г. заметно ухудшились отношения Камбоджи и США. Нородом Сианук выступил категорически против американского военного и политического вмешательства в дела стран Индокитая, в первую очередь — соседнего Вьетнама. С другой стороны, американцы также были недовольны Сиануком, поскольку не могли рассчитывать на его поддержку в конфронтации с Северным Вьетнамом, а территория Камбоджи представляла для США в этом контексте большой стратегический интерес. В 1965 г. Нородом Сианук, к этому времени заручившийся поддержкой Мао Цзэдуна, разорвал дипломатические отношения с Соединенными Штатами Америки. Кроме того, были заключены тайные договора с Китаем и Северным Вьетнамом о предоставлении территории Камбоджи для размещения баз Народного фронта освобождения Южного Вьетнама и перемещений его подразделений и тыловых обозов через отдельные провинции Камбоджи в Южный Вьетнам.

Влияние Нородома Сианука и его Народного социалистического общества в Камбодже было огромно, что способствовало значительному ослаблению позиций Народно-революционной партии Камбоджи. К 1960 г., когда умер король Нородом Сурамарит, а Сианук стал главой государства, численность Народно-революционной партии Камбоджи сократилась до 250 человек. Казалось, что за «буддийским социализмом» коммунистам марксистам-ленинцам никогда не приобрести сколько-нибудь значимых позиций в политической жизни постколониальной Камбоджи. Тем более, что даже эта небольшая организация из 250 человек не сумела сохранить внутреннее единство. В рядах Народно-революционной партии Камбоджи выделилось три группы активистов — просоветская, ориентированная на советский путь строительства социализма и стремившаяся к развитию связей с вьетнамскими коммунистами; прокитайская, ориентированная на маоизм, набиравший силу в коммунистическом движении Юго-Восточной и Южной Азии; ультрарадикальная, характеризовавшаяся сочетанием революционно-коммунистических взглядов с националистическими, в первую очередь — антивьетнамскими, настроениями.

Салот Сар и его товарищи вошли в состав третьей группы. Кстати, во второй половине 1950-х гг. Салот Сар стал все чаще использовать псевдоним «Пол» — от французского «politique potentielle» — «политика возможного». Однако вторая часть псевдонима появилась лишь в 1976 г., так что двадцать лет Салот Сар был известен в коммунистическом движении Камбоджи как «товарищ Пол». По мнению Салот Сара, Камбоджа должна была совершить революционный скачок еще более высокой степени интенсивности и радикальности, чем революция в Китае. При этом, по мнению «товарища Пола», важнейшим условием революционных преобразований в Камбодже должна была стать опора на собственные силы, предусматривавшая отказ от советской или вьетнамской помощи коммунистическому движению страны.

Взгляды Салот Сара импонировали наиболее радикальной части камбоджийских коммунистов, в особенности — революционной молодежи. Пол Пот. Путь красного кхмера. Часть 1. От Сорбонны до Горы самоцветов Однако их не разделяли лидеры камбоджийского коммунистического движения — Ту Самут и Сон Нгок Минь. Немолодой уже Ту Самут (1915-1962) был ветераном камбоджийского революционного движения. Выходец из семьи горных кхмеров, живших на территории южной части современного Вьетнама, Ту Самут в молодости избрал для себя духовную карьеру и занимался исследованием языка пали в одном из пномпеньских монастырей. Затем, после окончания Второй мировой войны, Ту Самут вернулся во Вьетнам, где вступил в ряды «Вьетминя» и участвовал в организации группы кхмерских добровольцев в составе движения. Когда в 1951 г. произошло разделение Коммунистической партии Индокитая, Ту Самут и Сон Нгок Минь создали Народно-революционную партию Камбоджи. Ту Самут активно участвовал и в деятельности антиколониального Единого национального фронта «Кхмер Иссарак», занимая должность министра внутренних дел в «теневом правительстве» фронта. В общем, человеком Ту Самут был заслуженным и участвовать в деятельности коммунистов начал гораздо раньше Салот Сара и Иенг Сари. В то же время, Ту Самут считал, что коммунистам следует поддерживать прогрессивные преобразования в стране, начатые правительством принца Нородома Сианука, а также работать над привлечением в ряды коммунистического движения буддийских монахов, традиционно пользовавшихся симпатиями и уважением со стороны кхмерского населения. За эти взгляды более радикальные последователи Салот Сара обвиняли Ту Самута в «оппортунизме и соглашательстве».

Провьетнамскую фракцию в составе НРПК возглавлял Сон Нгок Минь (1920-1972) — товарищ Ту Самута по созданию Народно-революционной партии Камбоджи. Сон Нгок Минь был кхмером-кромом по отцу и вьетнамцем по матери, а в молодости, как и Ту Самут, был буддийским монахом в одном из камбоджийских монастырей. Он отстаивал необходимость расширения сотрудничества с Северным Вьетнамом и южновьетнамскими партизанами — коммунистами. Нуон Чеа (род.1926), еще один лидер камбоджийских коммунистов, первоначально поддерживавший линию Ту Самута, в отличие от последнего и от Сон Нгок Миня не был буддийским монахом, а в отличие от Салот Сара и Иенг Сари не учился в Европе. Нуон Чеа, которого в юности звали Лау Бен Кон, в 1940-е годы учился в Таиланде, где успел принять участие в работе местной компартии. Затем, вернувшись в Камбоджу, Нуон Чеа перешел на нелегальное положение и получил известность как один из партизанских полевых командиров «Кхмер Иссарак».

28-30 сентября 1960 г. в помещении вокзала в Пномпене состоялся II-й съезд Народно-революционной партии Камбоджи, в котором участвовал 21 руководитель партийных организаций. Именно второй съезд стал поворотным не только для истории коммунистического движения в Камбодже, но и для истории страны в целом. Во-первых, на съезде было принято решение о переименовании Народно-революционной партии Камбоджи в Партию трудящихся Камбоджи (ПТК) — очевидно, с претензией на охват широких слоев камбоджийского трудящегося населения. Во-вторых, был избран постоянный Центральный комитет партии в составе 8 членов ЦК и 2 кандидатов в члены ЦК. Генеральным секретарем партии съездом был избран Ту Самут, а его заместителем — Нуон Чеа. В состав Центрального комитета партии избрали также представителей радикального крыла — Салот Сара и Иенг Сари. Кстати, Иенг Сари получил должность личного секретаря руководителя партии Ту Самута. Как и многие другие индокитайские компартии, Партия трудящихся Камбоджи приняла решение о необходимости обзаведения собственными вооруженными формированиями. Так появилась Секретная гвардия, созданная для охраны руководства ЦК НРПК, обороны революционных военных и учебно-тренировочных баз и захвате оружия у правительственных войск. Пока же партия приступила к развитию низовых структур.

Не прекращалась и внутренняя борьба между сторонниками различных направлений в камбоджийском коммунистическом движении. 20 июля 1962 г. в одной из использовавшихся коммунистами конспиративных квартир в Пномпене был обнаружен убитым генеральный секретарь Партии трудящихся Камбоджи Ту Самут. Обстоятельства его убийства так и остались невыясненными, но многие единомышленники погибшего затаили подозрения в отношении Салот Сара — одного из наиболее амбициозных камбоджийских коммунистов, который практически не скрывал своего стремления к лидерству в партии. Устранение Ту Самута могло ускорить процесс карьерного восхождения Салот Сара и обретения им всей полноты партийной власти.

После убийства Ту Самута Салот Сар уволился с должности преподавателя в лицее и, перейдя на нелегальное положение, полностью сосредоточился на политической деятельности. Он начал работу по созданию дисциплинированной и законспирированной организации профессиональных революционеров, которой, по мнению Салот Сара, и предстояло совершить коммунистическую революцию в Камбодже. В январе 1963 г. прошел III-й съезд Партии трудящихся Камбоджи. На этом съезде партия получила новое название — Коммунистическая партия Камбоджи. Генеральным секретарем КПК был избран Салот Сар, а в состав Центрального комитета партии вошли, преимущественно, сторонники его политической линии. Активизация камбоджийских коммунистов вызвала негативную реакцию руководства страны, поэтому, опасаясь начавшихся полицейских репрессий, большинство коммунистов перешло на нелегальное положение и переместилось в труднодоступные лесные районы Камбоджи.

Основные базы камбоджийских коммунистов расположились в провинции Ратанакири на северо-востоке страны. В переводе с кхмерского языка «Ратанакири» означает буквально «Гора самоцветов». Несмотря на красивое название, это — настоящее захолустье Камбоджи, ее самый отсталый регион, расположенный на границе с Лаосом и Вьетнамом. Даже сейчас, спустя полвека после описываемых событий, Ратанакири остается наименее развитой провинцией Камбоджи. Каждый четвертый ребенок провинции умирает в возрасте до пяти лет, а три четверти населения провинции не умеют читать и писать. Социально-экономическая отсталость провинции усугубляется спецификой ее этнического состава. Население провинции Ратанакири, особенно ее сельских районов, составляют так называемые «горные кхмеры». Это — не просто кхмеры, живущие в горной местности, а представители отдельных народностей, объединявшихся в советской этнографии под названием «горных кхмеров» или «горных монов». В провинции горные кхмеры составляют более 50% населения. К ним относятся этнические группы тампуан (24,3%), зярай (17,1%), крунг (16,3%), бру (7%), качок (2,7%), кавет (1,9%), куй (0,5%), лун (0,1%). Сельское хозяйство горных кхмеров характеризовалось отсталостью, равным образом — как и их культура. Народы камбоджийской периферии сохраняли традиционные верования и испытали лишь слабое влияние буддизма — официальной религии страны.

Горные кхмеры всегда находились в самом низу камбоджийской этносоциальной иерархии, подвергались дискриминации со стороны кхмерских правителей и чиновников. Низкий социальный статус и экономическое неблагополучие способствовали распространению антиправительственных настроений в селениях горных кхмеров, чем выгодно и воспользовались камбоджийские коммунисты, развернув агитацию именно в этой проблемной среде. Действительно, вскоре коммунистам удалось привлечь на свою сторону несколько сотен молодых горных кхмеров, из которых формировались вооруженные отряды Революционной армии, в которую в 1966 г. была преобразована партийная Секретная гвардия.

Салот Сар провозгласил курс на подготовку вооруженного восстания с целью свержения «буржуазного режима» и совершения коммунистической революции. Перейдя на нелегальное положение и обосновавшись на лесных базах, камбоджийские коммунисты развернули массированную агитацию среди кхмерского крестьянства. Наиболее восприимчивыми к социальной риторике коммунистов оказывались самые обездоленные слои камбоджийской деревни, испытывавшие гнет помещиков и правительственных чиновников. Салот Сар умело играл и на национальных чувствах кхмерского крестьянства, где надо используя ненависть к китайским торговцам, вьетнамцам или тямам — представителям мусульманской народности индонезийского происхождения, с древности проживающей в Камбодже и Южном Вьетнаме.

Одновременно с укреплением своих позиций среди кхмерского крестьянства, камбоджийские коммунисты стали налаживать внешнеполитические связи.

В 1965 г. Салот Сар посетил Китай, где состоялась его встреча с Мао Цзэдуном. Лидера кхмерских коммунистов очень вдохновила «Великая китайская культурная революция», опыт которой Салот Сар впоследствии использовал на территории Камбоджи. Тем не менее, в отличие от многих других компартий Юго-Восточной и Южной Азии, Компартия Камбоджи так и не стала сугубо маоистской организацией — несмотря на симпатии к Мао Цзэдуну, у Салот Сара была собственная, аутентичная программа действий. Надо отметить, что пропагандируемые Салот Саром и его единомышленниками идеи находили большую поддержку у обездоленных слоев камбоджийского населения, особенно в отсталых горных провинциях. Поэтому, переходя к началу вооруженной борьбы против правительства, камбоджийские коммунисты, получившие к этому времени известность как «красные кхмеры», знали, что могут рассчитывать на симпатии достаточно многочисленной части населения страны.

К тому времени, когда «красные кхмеры» окончательно закрепились в горных районах северо-восточной Камбоджи, в стране также происходили стремительные политические изменения.

Путь Пол Пота, лидера «красных кхмеров» ч.1⁠ ⁠

Пол Пот — один из самых печально известных диктаторов ХХ века. За четыре года, пока Пол Пот находился у власти в Камбодже, ему удалось войти в мировую историю как инициатору геноцида собственного народа. По крайней мере, именно так Пол Пота подавали и американские, и советские информационные источники. Для первых он был наиболее зловещим олицетворением «призрака коммунизма», для вторых — опасным «сектантом с левацкими перегибами».

"Кхмерская империя" и французский протекторат

В начале ХХ века Камбоджа была протекторатом Франции. Французский протекторат над этой страной, расположенной в юго-восточной части Индокитая, был установлен в 1863 г. К этому времени некогда могущественная Кхмерская империя пришла в состояние полного упадка. Если в IX-XV вв. Камбуджадеша — государство кхмеров — включало в свой состав территории современных Камбоджи, Лаоса и Таиланда, то после наступления тайских племен и появления нового мощного соседа — тайского государства Аютия, доминированию кхмеров в Центральном Индокитае постепенно пришел конец. Тайские войска неоднократно захватывали Ангкор — столицу кхмерского государства, в результате чего кхмерским королям пришлось перенести центр страны в Пномпень. Затем функции столицы выполняли другие города страны. В XVII в. столица Камбоджи была перенесена в Удонг. Чтобы обезопасить себя от нападений Аютии, кхмерские короли обращались за помощью к Испании, Португалии, а позже — к Франции. Париж стал проявлять устойчивый интерес к Южному и Восточному Индокитаю еще в XVII в. Первым в орбиту французского влияния попал Вьетнам. Здесь еще в XVII в. появились французские миссионеры, а в 1784 г. уцелевший в результате восстания тэйшонов представитель правившей фамилии Нгуен Фук Ань обратился к Франции с просьбой о военной помощи. В 1787 г. был подписан Версальский договор, в соответствии с которым Нгуен Фук Ань уступал французам несколько территорий и разрешал монополию Франции на торговлю на всей территории Вьетнама. В ответ Франция обязалась передать Нгуен Фук Аню эскадру из 4 кораблей и отряд из 1650 солдат и офицеров. Однако Великая Французская революция нарушила планы и французов, и вьетнамского правителя. Позже Вьетнам усилился и «забыл» о договоре. Более того — в стране стали принимать антихристианские законы, начались репрессии против принявших католицизм вьетнамцев. Забота о безопасности христианского населения и стала одним из формальных поводов для рейда французского военно-морского флота во Вьетнам. В 1858 г. Наполеон III распорядился о переброске во Вьетнам французских войск под командованием адмирала Риго де Женуйи. На помощь французам пришли также подразделения испанских колониальных войск, дислоцировавшиеся на Филиппинах. В 1859 г. французы заняли Сайгон. В 1862 г. вьетнамский император был вынужден подписать Сайгонский договор, в соответствии с которым под управление французской администрации переходили три провинции Южного Вьетнама — Зядинь, Диньтыонг и Бьенхоа. Они составили французское владение Кохинхина.

Активизацией Франции в Индокитае решил воспользоваться кхмерский король Нородом (правил в 1860-1904 гг.), который увидел во Франции возможного заступника в сложных отношениях с Сиамом (Таиландом) и Вьетнамом. 11 августа 1863 г. король Нородом тайно подписал договор о протекторате Франции над Камбоджей. Хотя сиамские власти, как только узнали о договоре, высказали свое недовольство происходящим, изменить ситуацию они уже не могли. 3 марта 1864 г. в Удонг вошли французские войска. Фактически Камбоджа лишилась своей политической независимости, превратившись во французскую колонию. В 1866 г. столица Камбоджи была перенесена из Удонга в Пномпень. Стремясь урегулировать отношения с Сиамом, представлявшим собой достаточно мощное государство, которое могло принести много проблем колониальной экспансии французов в Индокитае, Франция пошла на заключение договора с Сиамом о разделе Камбоджи. В результате заключенного в 1867 г. договора, Сиам получил провинции Ангкор и Баттамбанг. Впрочем, уже в 1904-1907 гг. эти территории были возвращены под французский протекторат. Несмотря на то, что формально Камбоджа оставалась монархией во главе с королем, реальное управление страной оказалось в руках французской администрации. Под влиянием французов в Камбодже начались определенные реформы, направленные на «европеизацию» системы управления, правосудия, образования и здравоохранения. В Камбодже было отменено рабство, создан Верховный суд — то есть, проводились позитивные мероприятия, направленные на гуманизацию жизни в стране. В то же время, король Камбоджи фактически лишился реальной политической власти, а подписанные им указы становились обязательными к исполнению лишь после ратификации их французской администрацией. В 1913 г. Франция провела ряд демократических реформ, в частности в Камбодже была создана конституционная ассамблея — законодательный орган, а кхмеры получили равные с французами и другими европейцами права. Примерно в это же время, в 1911 г., в Камбодже появилось первое светское образовательное учреждение европейского типа — Королевский лицей. Однако рост грамотности камбоджийского населения способствовал и возникновению национально-освободительных настроений. Первоначально национальное движение проявлялось в форме крестьянских восстаний, однако и в городах, среди нарождавшейся камбоджийской интеллигенции и буржуазии формировались кружки, выступавшие за освобождение страны от колониальной зависимости. С наиболее радикальных позиций выступали те представители кхмерской интеллигенции, которым удалось получить образование во Франции — а следует отметить, что количество таких людей постепенно увеличивалось, равным образом, как и запрос состоятельной части населения на получение европейского образования. Лидером кхмерских националистов стал Сон Нгок Тхань (1908-1977) — камбоджийский политик вьетнамского происхождения, получивший высшее юридическое образование в Монпелье и Париже. Именно он в 1936 г. стал издавать первую политическую газету на кхмерском языке Nagaravatta.

Конец 1920-х — начало 1930-х гг. были временем формирования и развития кхмерского националистического движения. В 1930 г. на базе действовавших с середины 1920-х гг. коммунистических групп была создана Коммунистическая партия Индокитая. Основная деятельность Компартии проходила на территории Вьетнама, благо и подавляющее большинство активистов были вьетнамцами. Но коммунистические идеи постепенно просачивались и в среду национально ориентированных камбоджийских интеллигентов. Как и в других регионах Юго-Восточной Азии, поворотом, предопределившим дальнейшую судьбу Камбоджи, стала Вторая мировая война. Территория Камбоджи была оккупирована японскими войсками, хотя до 1944 г. Камбоджа формально оставалась под властью вишистского правительства Франции. Тем не менее, японцы оказали влияние на французскую администрацию и 1/3 территории Камбоджи отошла к Таиланду, считавшемуся главным союзником Японии в Юго-Восточной Азии. Когда коллаборационистский режим Виши во Франции был свергнут, японцы перешли к испытанной практике создания марионеточных государств. Под нажимом японского командования 9 марта 1945 г. король Камбоджи Нородом Сианук провозгласил независимость Королевства Кампучия. Чуть позже в страну вернулся Сон Нгок Тхань, назначенный министром иностранных дел, а затем премьер-министром Королевства Кампучия. Но побыть формально независимой страной Камбодже удалось недолго. В августе 1945 г. Япония капитулировала. В октябре 1945 г. в Камбодже было восстановлено французское управление. Французы арестовали Сон Нгок Тханя и выслали его во Францию, под домашний арест. Однако, значительная часть кхмерских националистов, не желавших вновь оказаться под властью Франции, перебрались на территорию соседнего Таиланда. Там началось формирование вооруженного антифранцузского движения «Кхмер Иссарак» — «Свободные Кхмеры». Антиколониальное движение объединило представителей самых разных политических взглядов — от националистов-монархистов до буржуазных республиканцев и коммунистов. Естественно, что вскоре в «Кхмер Иссарак» начался процесс образования фракций. Часть сторонников независимости Камбоджи, особенно из числа интеллигенции, получившей образование в Европе, находилась под влиянием марксизма. Она связалась с Коммунистической партией Индокитая и приступила к формированию коммунистического подполья в Камбодже. В 1951 г. на базе Коммунистической партии Индокитая были созданы три независимые политические партии — Партия труда Вьетнама, Лаосская народная партия и Кхмерская народно-революционная партия. Строительство КНРП первоначально проходило под влиянием вьетнамцев, которые и прежде доминировали в индокитайском коммунистическом движении. Однако постепенно в рядах камбоджийских коммунистов появлялись и собственные талантливые лидеры, видевшие необходимость дальнейшего развития коммунистического движения в стране. Одним из них и был некто Салот Сар, позже получивший всемирную известность как Пол Пот. О своем происхождении, уже в бытность коммунистическим лидером, Пол Пот предпочитал говорить весьма туманно. Обычно он заявлял, что его родители были крестьянами-бедняками, что вполне укладывалось в общую концепцию полпотовской идеологии. Но король Камбоджи Нородом Сианук, очевидно желая дискредитировать Пол Пота в глазах его сторонников, сообщал о том, что Салот Сар (такое имя Пол Пот носил в детстве и юности) происходил из аристократической семьи, близкой к кхмерскому королевскому двору. На самом деле, преувеличивали оба, а истина, как водится, находилась где-то посередине. По своему происхождению Пол Пот действительно был крестьянином, но и семья его имела доступ к королевскому двору.

Сын бедняка и парижский студент

В 1925 году в деревне Прексбаув появился на свет мальчик Салот Сар. Он стал восьмым из девятерых детей в кхмерской семье Пек Салота и Сок Нем. Хотя Пек Салот был мелким землевладельцем, практически неотличимым от обычных крестьян, его семья имела крепкие позиции при дворе. Так, старший брат Салот Сара Лот Суонг работал во дворце чиновником протокольного отдела королевской администрации. Сестра Салот Роёнг была танцовщицей королевского балета, а позже стала и наложницей короля Монивонга. Двоюродная сестра Салот Сара Кхуон Меак стала наложницей Сисовата Монивонга еще раньше — когда король Камбоджи был еще наследным принцем. При дворе Меак занимала должность «кхун преаб ме неанг» — «ответственная за женщин». От связи с королем она родила сына Коссарака. Так что, несмотря на провинциальное происхождение, семья Салот Сара считалась весьма успешной. Именно сестра Кхуон Меак оказала юному Салот Сару большую протекцию, после чего для мальчика был включен «зеленый свет» в плане получения хорошего образования. Когда Салот Сару исполнилось девять лет, его отправили в столицу страны Пномпень — получать традиционное образование. В странах Индокитая — Бирме, Лаосе, Таиланде и Камбодже — везде, где распространен буддизм направления хинаяна, — существует практика отдавать подростков и юношей послушниками в буддийские монастыри. Кто-то живет в монастыре несколько месяцев, кто-то — пару лет, а некоторые выбирают духовную карьеру и так и остаются монахами. Не избежала участь послушника и Салот Сара. Несколько месяцев подросток провел в монастыре Ват Ботум Ваддей, где изучал кхмерский язык, письмо и буддийскую философию. Однако на одном традиционном образовании в колониальной Камбодже было невозможно построить хорошую административную карьеру. Поэтому в 1937 г. Салот Сар поступил в католическую начальную школу École Miche, где уже получил европейское школьное образование. В 1942 г. он закончил школу и продолжил образование в Колледже Нородома Сианука в г. Кампонгтям. После окончания колледжа в 1948 г. Салот Сар хотел поступить в Королевский лицей Сисовата, однако не смог сдать сложные вступительные экзамены в это престижное заведение и поступил в Техническую школу в Пномпене. Казалось, Салот Сар окончательно определился с карьерой инженерного специалиста.

В 1949 г. он получил правительственную стипендию, выдававшуюся талантливым кхмерским студентам для продолжения образования в Европе. В том же году Салот Сар прибыл в Париж — изучать радиоэлектронику в Парижском университете. Он прилежно учился, познакомился со сверстниками — как выходцами из других французских колоний, так и французами. Летом 1950 г. Салот Сар отправился, вместе с другими студентами, в Югославию. Считавшаяся социалистической страной, Югославия, тем не менее, вела отличную от Советского Союза политику и поддерживала более тесные отношения со странами Запада. Тогда же, в 1950 г., в Париж приехал друг юности Салот Сара Иенг Сари (1925-2013). Он был уроженцем Вьетнама — кхмером-кромом по отцу (кхмеры — кромы — это кхмерское население дельты Меконга, проживающее на территории Вьетнама) и китайцем по матери. В отличие от Салот Сара, Иенг Сари улыбнулась удача — он смог поступить в престижный Королевский Лицей Сисовата в Пномпене, а после его окончания отправился во Францию — учиться в Институте политических наук. Во Франции, на экономическом факультете Парижского университета, учился и третий видный кхмерский коммунист — Кхиеу Сампхан (род.1931). Как и Иенг Сари, Кхиеу Сампхан был наполовину кхмером, наполовину китайцем. Его отца, работавшего судьей, посадили за взяточничество и злоупотребления должностным положением, поэтому детские годы Кхиеу Сампхана прошли в бедности — его обеспечивала лишь мать, торговавшая фруктами. Тем не менее, не лишенному таланта юноше удалось не только получить хорошее образование в Камбодже, но и отправиться во Францию — изучать экономику. Спустя несколько лет, в 1959 г., Кхиеу Сампхан сумел защитить в Париже докторскую диссертацию на тему «Экономика и промышленное развитие Камбоджи». Кстати, именно на сестрах Кхиеу Сампхана женились друзья Салот Сар и Иенг Сари, став свояками. Сестры Кхиеу Поннари и Кхиеу Тирит также учились в Париже. Кхиеу Поннари (1920-2003) в 1940 г. окончила Королевский лицей Сисовата в Пномпене, став первой кхмерской женщиной, получившей степень бакалавра. В Париже Кхиеу Поннари изучала кхмерскую лингвистику. Ее сестра Кхиеу Тирит (1932-2015) также связала свою учебу с филологией — она изучала английский язык и стала первой камбоджийской женщиной, получившей ученую степень по английской филологии. Несмотря на двенадцатилетнюю разницу в возрасте, первой вышла замуж младшая сестра Кхиеу Тирит. Летом 1951 г. она стала супругой Иенг Сари, поменяв имя на Иенг Тирит. Бракосочетание Салот Сара и Кхиеу Поннари произошло значительно позже — только в 1956 г., 14 июля, символично выбрав датой свадьбы День взятия Бастилии.

В Париже была создана Ассоциация кхмерских студентов, обучающихся во Франции. Ее председателем стал Иенг Сари, а генеральным секретарем — Кхиеу Сампхан. Позже Ассоциация была преобразована в Союз кхмерских студентов, ядро которого находилось на леворадикальных позициях. Молодые кхмерские студенты познакомились с французскими коммунистами и создали собственный марксистский кружок. Последователи учения Маркса — Ленина из далекой Камбоджи собирались на квартире молодого националиста Кенг Ваннсака — однокурсника Иенг Сари по лицею, также проживавшего в то время в Париже. В кружок на квартире Кенг Ваннсака вошли Иенг Сари и Рат Самоён, позже к ним присоединился и Салот Сар. В 1952 г. он взял себе псевдоним Кхмер Даом («Кхамэ Даым» — «Истинный кхмер»), под которым опубликовал в журнале кхмерских студентов «Khmer Nisut» свою первую статью — «Монархия или демократия?». Примерно в это же время Салот Сар вступил в Коммунистическую партию Франции (ФКП), познакомился с Жаном-Полем Сартром — известнейшим французским философом, придерживавшимся левых политических взглядов. Взгляды Салот Сара и его товарищей в тот период, хотя и назывались марксистскими, но в действительности включали в себя не только марксистские, но и анархистские компоненты. Салот Сар выступал за немедленное строительство коммунизма в Камбодже посредством экспроприации крестьянских хозяйств и полного обобществления собственности.

Однако увлечение политикой негативно сказалось на учебе камбоджийского студента. В том же 1952 г. Салот Сар был отчислен из университета и 15 декабря 1952 г. выехал из Франции на родину. В Камбодже в это время, по мнению Салот Сара, было гораздо интереснее — в стране нарастала национально-освободительная борьба, набирало силу антиколониальное и коммунистическое движения. Вернувшись в Камбоджу, Салот Сар обосновался в Пномпене — на квартире своего старшего брата Лот Суонга, служившего при королевском дворце. В столице Салот Сар вышел на связь с представителем местного отделения Коммунистической партии Индокитая Фам Ван Ба, которого попросил принять его в ряды КПИ на основании подтвержденного членства во французской компартии. В августе 1953 г. Салот Сар стал членом Народно-революционной партии Камбоджи, где занялся организацией массовой пропаганды в составе соответствующего отдела. Параллельно он устроился работать в один из частных лицеев Пномпеня, где преподавал историю и географию.