Ашхацава С.М. Пути развития абхазской истории.

«Политическое воспитание дается преимущественно историческим образованием, без которого немыслимы: ни государственные люди, стоящие на высоте своего призвания, ни дельная, мужественная публицистика».

Файл в формате .FB2 для электронных книг - abhazskaja_istorija-semen_ashhacava.zip

Предисловие академика Н. Марра.

Опыт исторического построения прошлых судеб Абхазии и ее государственного образования, предло­женный в докладе С. М. Ашхацава на Краеведческом Съезде, помимо того, что резко и неустранимо выдви­гает на первый план первоочередных работ вопрос о подлинно-абхазском национальном периоде Абхазского царства, роли в нем абхазского языка и о взаимоот­ношениях иберов, абхазов и картвелов (грузин) и их языков в государственных образованиях иберском, аб­хазском и грузинском, является хорошей сводкой име­ющихся в литературе сведений материального и тео­ретического значения, доступной и не специалистам и было бы желательно его скорейшее появление в пе­чати с тем, чтобы: 1) до печатания автор внес опре­деленное указание на древнейшие моменты существо­вания грузинского литературного языка и пополнил сводку применительно к новейшим работам, 2) в самом печатном издании была указана литература с точными ссылками на цитируемые труды и статьи.*)

Академик Н. Марр.

18-го сентября 1924 г.

Примечания

* Печатается с указанными Н. Я. Марра пополнениями и ссылками.

Предисловие автора.

На правах рукописи.

Два месяца тому назад я получил от нашего Научного Общества предложение сделать на предстоящем Краеведческом Съезде доклад по истории Абхазии; тогда я принужден был от такого предложения отказаться как за отсутствием времени, так и за отсутствием соответствующих условий для работы, почему мои доклад и не значится в «Бюллетенях» Съезда. Только несколько дней толу назад, при пересмотре «Бюллетеней», я не нашел в них ни одного доклада по истории и археологии Абхазии и решил предложить Съезду настоящий доклад, который далеко не исчер­пывает данного вопроса и является лишь первым опытом, наме­чающим пути развития Абхазской истории.

Несмотря на то, что ни об одной народности Кавказа нет столько сведений, сколько о древней Абхазии, мы до сих пор не имеем ее истории и потому не только в широкой массе, но даже и в научных кругах о ней существуют самые дикие понятия и вследствие этого, конечно, народ все время жестоко распла­чивается. Нормально ли: народ, который в течение многих веков объединял почти все Кавказские народности и сделал колоссальную культурную работу, до сих пор не изучен?!

Мы здесь попытаемся, в кратких словах, указать те обсто­ятельства, которые послужили причиной этого явления и которые необходимо устранить. Прежде всего, сама наука была слишком молода, для Абхазской древности, чтобы так далеко взглянуть вглубь веков. Кроме того, не было определенного задания охва­тить историю всего человечества путем изучения составных ча­стей его. Историческая работа производилась кое-как, кое-кем, кое-где. Разрозненность буржуазного мира, с национально-шови­нистическими стремлениями, ярко отражалась на работе исто­риков всех наций. В конце концов история являлась прислуж­ницей этих течений. В частности, если мы проследим работы грузинских и армянских историков, имевших тесное соприкосно­вение с Абхазией, увидим, что все эти работы пропитаны бур­жуазно-шо­винис­тическим духом, абсолютно исключающим объективность, столь необходимую для историка. Недаром академик Марр, в одном из своих исследований, заявляет: «Кавказская на­циональная злободневность, законный и в начале невинный ис­точник стимула к Кавказоведным занятиям, обращается в направ­ляющий их руль: воспринимая в лучшем случае технически усо­вершенствованные приемы по специальности и в этой мере укрепляя свои позиции, она неминуемо содействует гашению духа – двигателя научных исканий».

Что касается «исследований» чиновников и генералов цар­ской России, то их сведения об Абхазии не выдерживают никакой критики: не только все свои сведения они брали из непроверенных источников, уже упомянутых выше, но и сами не потруди­лись серьезно отнестись к изучаемому предмету, изучить дух и правы исследуемого народа, к которому они, по своему неве­жеству, относились с пренебрежением и свысока, вследствие чего вся их работа представляет собой «ученую» макулатуру. Если собрать все их «труды» и сжечь, то от этого ни наука, ни ис­следуемые народы ничего не потеряли бы: наоборот, широкая масса избавилась бы от этой белиберды. Конечно, мы этого не сделали бы, ибо эти «труды» являются сами по себе печальным памятником жалкого умственного багажа того периода. Для при­мера возьмем автора объемистой книжки, выдержавшей несколько изданий. В предисловии автор говорит, что он в течение 27 лет ежегодно по полгода жил на Кавказе, именно в Абхазии, посетил многие места и интересовался краем и народом. В своей книге, озаглавленной «Кавказ», т. I – Народы Кавказа, – на 7 стр. он пишет: «в начале 7 в. Грузинский царь отдал Абхазию во вла­дение потомка Ширван-Шахов». ; на 87 стр. он приводит слова «ученого» генерала Услара: «Абхазцы говорят на таком мудреном языке, что удивительно, как они себя понимают»; далее автор приводит сокращенные Абхазские фразы, какие мы теперь только начали вводить в свою разговорную речь и, совершенно не до­пуская в Абхазском языке такой высокой техники, считает эти фразы лишь одним словом, конечно не понимая ни значения всей фразы, ни значения слова. На 30-й стр. читаем: «Афон устроил школы для детей абхазцев и путем этих школ ведет весьма удач­ное обрусение и приведение в христианство; эта миссия мона­стыря заслуживает самой тщательной поддержки и усердного поощрения, как со стороны Государственной Думы, так и со сто­роны администрации». На этой же стр. он говорит: «но что осо­бенно удивительно для России и в высокой степени интересно, – там целое селение состоит из негров. Это село Адзюбжа у устьев Кодора». Эти примеры настолько характерны, что не требуют комментариев. Вся его книга проникнута, духом высокомерия, надменности и презрения представителя державной нации к ма­лому народу, с которым особенно не требовалось считаться, а культурные признаки этого народа проходили мимо близоруких глаз самовлюбленного чиновника. Кто-же является автором при­веденных нами столь откровенных цитат и умозаключений о целом народе. Все это пишется не сто лет назад и не каким-нибудь случайным писакой, невзначай попавшим в Абхазию, а в 1914 г. русским профессором II. И. Ковалевским – в результате 27-летнего изучения этой страны! Что же говорить о других менее «просвещенных» представителях: „ученых» и неученых ге­нералах Дубровине, Усларе и др.; все они, не давая ничего но­вого и своего, жуют одну и ту же старую прогнившую истори­ческую жвачку.

С момента Октябрьской Революции круто повернулась судьба Абхазии и вообще мелких угнетенных народностей. По­лучив все человеческие права, они с жадностью начали принимать участие в строительстве жизни своей страны. Не является ли настоящий Съезд характерным показателем этого?! Мыслимо ли было в прежнее время созвать на территории маленькой Абхазии столь многочисленное совещание ученых сил всего Союза, съе­хавшихся именно для изучения этого края? Таким образом, Октябрьская Революция дала широкую свободу и, несомненно, в недалеком будущем мы увидим своих историков, которые смогут дать объективную картину прошлой жизни Абхазии. Вот тогда будет понятно, почему ныне такая маленькая нация вела, на протяжении многих веков, столь отчаянную борьбу за свою сво­боду с теми, кто покушался на нее и почему, когда в 1854 г. ей угрожало подчинение России, она, не смотря на полное нера­венство сил, вступила в отчаянную борьбу и те, кто не погиб в бою, предпочли покинуть родную землю и переселиться на чужбину, только не чувствовать гнет поработителя. Будет по­нятно так же, почему меньшевизм, как один из буржуазно-наци­оналистических пережитков, абсолютно не нашел себе почвы в Абхазии и, наконец, будет понятно, почему Абхазия – крестьян­ская страна – так поголовно последовала за большевизмом, даже не исключая Абхазского мелкого помещика, который сказал: «Лучше свобода, чем лишняя десятина земли . ».

«Ведь каждая народность, как бы ни была она мала в своем численном составе, представляет из себя самодовлеющую силу и историческую реальность. Эти особенности выражаются не только в языке, одежде, обычаях, навыках, в искусстве, но и в извест­ном строе души, в известных, только ей присущих, чертах. Этот строй души и есть основной капитал и основная ценность не только больших народов, но и самых маленьких народностей. Эти особенности всегда глубоки и оригинальны, всегда присущи только данному народу и являются теми необходимыми элемен­тами, из которых строится величественное здание общечелове­ческой культуры».

Теперь, прежде чем перейти к самому докладу об истории Абхазии, позволю себе привести некоторые сведения из древней истории Кавказа.

От авторов проекта.

«Если мы хотим, чтобы через сто лет, сегодняшний день был историей, мы должны знать, что было сто лет назад, что уже история».

Предлагаемая читателям книга М. Ашхацава «Пути развития Абхазской истории» была издана в 1925 году. Её автор был репрессирован в 1937 году, а все его работы изъяты из всех библиотек и уничтожены. К счастью она сохранилась в некоторых архивах Российской федерации.

Ксерокопию этой книги любезно нам предоставил студент Санкт-Петербургского военно-механического университета имени Д. Ф. Устинова Т. А. Шанаа который, готовя доклад «Кавказ – Абхазия – в эпицентре борьбы за сферы влияния» для международной студенческой конференции в ноябре 2005, обнаружил в архиве публичной библиотеки им. Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге.

Только небольшой круг специалистов знают об этой книге. На протяжении 80 лет она не переиздавалась. Книга содержит ценный материал, который в советский период нашей истории был под цензурой.

Сегодня есть настоятельная необходимость доказать себе и всем, что мы не та Абхазия и не те абхазы, о которых писали грузинские «историки» с периода распада Абхазского царства, «… желая составить грузинскую историю из письменных и других памятников Абхазского государства, придали этим памятникам одностороннее освещение, иногда стараясь как бы замести след Абхазского народа в этой истории».[1]

«Однажды преувеличив достоинство грузинской истории, легко распространить в учёном свете на этот счёт такие заблуждения, на опровержение которых нужно будет потом 40 лет времени и 40 томов печати, то есть ровно в 80 раз более, нежели того, чего кажется, стоит вся эта история».[2]

Добросовестные исследователи истории Кавказа приходили к однозначному выводу: «Абхазы, представляют собой, остатки некогда несравненно более значительного этнического конгломерата, оказавшего большое влияние на процессы этногенеза народов западной части Северного и Южного Кавказа.

Наследием этого этнического субстрата является прото абхазо-адыгская топонимика Западной Грузии и факты значительного влияния абхазского языка на грузинский, как в области лексики, так и в морфологии».[3]

Можно считать, что именно С. М. Ашхацава написал первый «том» из сорока, о которых писал О. И. Сенковский. Мы надеемся, что это издание даст толчок для издания полного собрания трудов С. М. Ашхацава, среди которых: очерки: «Схема абхазской истории»[4], «Внутреннее управление Древней Абхазии», «Абхазия после введения русского управления», статьи: «Краткий исторический очерк абхазской церкви», «Несколько слов об Абхазской письменности», пьесы: «Омар-бей» и «Cафар-бей».

Мы подготовили биографию С. М., составленную из тех скудных источников, которые нам удалось найти. Надеемся, что она в общих чертах даст читателю представление об этом смелом и правдивом человеке.

А.Б. Шанаа, Р.О. Аргун

Примечания

[1] С.М. Ашхацава. «Пути развития Абхазской истории» Сухум. 1925г., с. 41.

[2] Сенковский О.И. Собр. Соч. Т.6. 1859 г. С.-Петербург

[3] К. В. Ломтатидзе. О некоторых вопросах этнической принадлежности и расселения абхазов. «Мнатоби», 1956, №12, с. 139.

[4] Он вкючен в настоящее издание.

I. Древнейшие сведения о Кавказе.

Образование Кавказа современная наука относит к палеозойской эре. Главная формация, относящаяся к юрской, меловой и третичной эпохам, была поднята и разорвана горообразовательными процессами. В эоце­новую эпоху, Кавказ представлял из себя остров, а к самому концу миоценовой эпохи Сарматское море заливает всю Венскую котловину, Черное море, Кавказ, Каспийское море, Аральское, с прилегающими к ним низменностями. В полиоценовую эпоху, Сарматское море значительно сокращается и разбивается на две области: Черное и Каспийское моря; Бессарабия, Новороссия и часть Крыма выходят из под воды. Кавказ вошел в состав Ма­лой Азии и соединился узким перешейком с Южной Россией. Таким образом, Кавказ стал на перепутье Европы и Азии. – Высокий Кавказский хребет, простираясь от Черного моря до Каспийского, является почти непроходимой стеной, резко отде­ляющей Север от Юга и Европу от Азии. Только три узких прохода: Дербентский, Дарьяльский и берег Черного моря давали возможность обоим сторонам сообщаться друг с другом. Таким об­разом, северный Кавказ, отделяясь от южного почти непрохо­димою стеною и находясь в большом отдалении от главных оча­гов культурной базы, естественно отставал в своем развитии, но эта отсталость не была так значительна, чтобы населявшие его не могли следовать общему культурному течению. Во время пе­редвижения народов из Азии в Европу путь их лежал через Кав­каз и безусловно каждый из них желал занять и остаться в этом прекрасном уголке.

Итак, с самого начала существования человека, Кавказ дол­жен был принадлежать сильному. Его географическое положение, природные богатства, разнообразие и красота, всё это привлекало к нему человека. Благодаря такому исключительному положению, Кавказ сделался центром древнейшей человеческой культуры. Здесь сохранились следы глубокой древности, начиная с древних пещер, служивших жилищем первобытного человека, каменных орудий и кончая высокохудожественными вазами и архитектур­ными памятниками. Конечно, история не знает о первоначальном его заселении. Существуют разные версии. Одна полагает, что население его образовалось от остатков тех народов, которые шли из Азии в Европу. Другая – что Кавказ сам является колы­белью человечества и месторождением так называемой Кавказ­ской расы. По мнению Страбона, троглодиты жили в пещерах Кавказа. Греческий миф говорит, что всемогущий Зевс за дерзновение человека, похитившего огонь – атрибут богов, приковал его к Кавказу и обрек на постоянное разрывание его орлом. По мифу можно полагать, что на Кавказе жил первобытный человек, которому принадлежит честь изобретения огня. Черноморское по­бережье, будучи защищено горами и морем и, с другой стороны, не имея сквозных проходов в Европу, по которым могли бы на­хлынуть пароды, переселявшиеся из Азии в Европу, служило при­родным убежищем и охраной культуры. Человек, будучи обеспе­чен с одной стороны богатством природы, с другой от нападения, должен был скоро начать культурную жизнь. Нет основания предполагать, что доисторические пароды Кавказа были изгоня­емы оттуда последующими нашествиями. Еще менее вероятно, чтобы большие армии и целые народы с чадами и домочадцами могли проходить через бездорожные Кавказские горы, с чем со­глашается большинство ученых.

В позднейшее время, когда человек достиг некоторого раз­вития и стал интересоваться своей прошлой историей, Кавказ стал возбуждать в нем высшие интересы, его окутали легендами и всевозможными сказаниями; даже в средних веках, сказания о Кавказе были полны поэзии, относили к Кавказу корень проис­хождения всех народов и вообще пытались провести от него путь расселения индоевропейцев, почему и вошло в употребле­ние название Кавказской расы, принимаемое большею частью оби­тателей Европы и Азии и здесь же указывали о начале образо­вания религиозных верований, развития искусства и т. д.

Кавказ, как часть передней Азии, искони жил с ней одной культурной жизнью. Их процветание и падение совпадает друг с другом и вызываются общими причинами. Это ярко выражается в археологических памятниках, как в отношении общей Кавказ­ской культуры, так и в особенности в отношении культуры юж­нокавказской.

Как ни мало исследован Кавказ, все же в нем найдены следы палеолитического человека, отысканные в 1898 г. французским археологом Де-Баем, в нынешней станице Ильской, к югу от Новороссийска. Позже эта местность была исследована геологом Н. И. Крыштафовичем. Трудами обоих исследователей установ­лено, что в нынешней Ильской ст. существовала палеолити­ческая стоянка. Ее остатки залегали под несколькими слоями наносного песка и гравия в песчанистой глине, отложившейся непосредственно на третичных нефтеносных породах. Среди от­бросов стоянки найдены кремневые и, по-видимому, кварцевые орудия, большое количество осколков с ясными признаками от­кола их рукой человека, а также кости мамонта и умышленно продольно расколотые кости первобытных быков и некоторых других животных. Кремневые орудия оказались древнейшей ско­лотой техники. Из них особенно обратили на себя внимание одно скребковидное орудие и один остроконечник, формами напомина­ющие французские орудия мустьерекого типа. Уже в бронзовую эпоху культура Кавказа достигла весьма значительного развития. Между архео­логическими находками Кавказа есть типы древней­шей поры бронзовой эпохи, а Майкопские ножи и кинжалы ока­зываются одинаковыми с найденными Шлиманом в развалинах второго города Трои. Большой интерес представляет изучение рисунков на сосудах, где изображаются горные и речные ланд­шафты, оживленные растениями, животными и птицами, каковые имеются на Майкопских сосудах. Так, горный ландшафт, подобно Майкопскому, можно видеть на Месопотамских бронзовых блю­дах. Еще более значительный интерес представляют Кавказские бусы из белой пасты. Одновременно с этими предметами на Кав­казе появляются и белопастовые инкрустации керамики, также бронзовые изделия в виде рукояток кинжалов и мечей. К числу предметов местного Кавказского производства относятся разные изделия из металла, камня, кости и глины. Изделия из кости но­сят неолитический характер, отличаясь иногда замечательною изящностью отделки и целесообразностью формы. Далее, в пору железных орудий, Кавказ достигает высокой степени развития, когда возникли могущественные царства и политические союзы, память о которых сохранилась и поныне. В пору перехода от бронзовой в железную эпоху, Кавказ обладал уже сравнительно высокой культурой и был в деловых сношениях со многими весьма отдаленными странами. Характерною чертою этого пери­ода является железная инкрустация бронзовых украшении на по­ясах. В Египте она пользовалась распространением лишь при фараонах IX династии, царствовавших между 1500–1320 г. до Р. X. К этому времени относят Кобанские железные инкрустации, независимо от первоначального места техники, так как это могло иметь место только в главных очагах древней культурной базы, находившихся в это время в оживленных сношениях между собой. Некоторые ученые, как Э. Реклю и др., склонны считать Южный Кавказ центром первоначальной металлургии и исторической ци­вилизации. Население южного Кавказа в начале железной эпохи принадлежало к одному народу, распадавшемуся на большое число племен. Самым древним из них является племя «наири».

Наири уже в начале ранней поры железных орудий отли­чались воинственностью. Так, Салманасар I, царствовавший при­близительно за 1300 лет до Р. X., выстроил несколько городов, предназначенных для защиты северных владений Ассирии от на­бегов племен Наира. Но такая мера не достигала цели и асси­рийцам приходилось вести многочисленные войны с неукротимыми соседями. Ассирийский царь Тукульт Палешарр I, царствовавший с 1120 по 1100 г. до Р. X., первым решился вторгнуться в земли Наира. Об этом событии есть две монументальные надписи, из которых одна сделана на искусственно-стесанной скале западнее озера Ван, а другая на восьмигранных призмах в развалинах Ашура.

Однажды против этого царя составилась коалиция из 83 пле­мен. Отстаивая свою политическую независимость, Наири выну­ждены были вести безпрерывные войны. Судя по Ассирийским записям, каждый царь, начиная с начала XI века до Р. X., счи­тал как бы долгом воевать с народом Наири. Некоторые цари выступали по шести и более раз, но не могли сломить могу­щества Наиров. Политическое значение Наиров еще более увели­чилось. В это время возвышается племя Урарту, которое при­обретает первенствующее значение. Цари Урарту носят титул царей Наиры. Урартский царь Араме выдерживает три войны в 860, 857 и 844 г.г. с ассирийским царем Саламанасаром, после чего племя Урарту отодвинулось к югу, ближе в ассирийцам. Седур, или Сардур I, царь Урарту, с успехом выдержал четвер­тое нападение Саламанасара. Это ободрило и еще больше спло­тило народ Наиры, упрочив их гегемонию. С этого времени ас­сирийцы долго не могли проникнуть далее южных областей Наиры, часто сами терпели поражения и платились в результате своими землями. Царь Менуа распространил свое владычество в направ­лении к землям Хетов, а сын его Аргишт, сделал царя Хетов своим вассалом и покорил при Саламанасаре III Ассирию. Только усилиями таких могучих вождей, какими явились Ассирийские цари Тукульт Палешарр II и Саргон II, царство Урартов было вновь ослаблено и затем в VII в. до Р. X. последнее оконча­тельно раскололось.

Таким образом, политическая сила Кавказа и Закавказья всецело связана с народом Наиры, с которым связывается его наилучшее культурное процветание. Судя по дошедшим до нас памятникам, культура Наира носила вполне Месопотамский, Ас­сиро-Вавилонский характер. В стране Наиры уже с глубоких времен существовали многочисленные города, о которых в XII в. до Р. X. упоминаются в надписях Ассирийского царя Тукульта Палешарра. Из этих городов особенно замечательными являлись Сугуния – резиденция могущественного царя Араме, Аия – впос­ледствии – Диоскурия времен великого Сезострата. Жители были зажиточны; в монументальных записях Тукульта Палешарра I го­ворится о несметном имуществе, взятом в добычу, а также о се­ребряных и золотых сосудах, бронзовых бусах и др. Воины оде­вались в узкие короткие одежды, опоясывались широкими поясами, на головах носили шлемы с высокими гребнями, на ногах высо­кие сапоги с согнутыми вверх носками. Оружием их служили копья, кинжалы, луки и круглые щиты. Воины сражались пешие и в конном строю.

Таковы, в общем, сведения о бытии главных обитателей За­кавказья. Что же касается определения археологических памят­ников этого периода, то до настоящего времени в этом направ­лении сделано слишком мало.

В заключение остается указать на широкое распространение Кавказских культур в пределах Северной России, захватывающих значительную долю Русских погребений со скорченными костяками. Наиболее отдаленные следы Кавказского влияния существуют по верхнему течению Волги, где открыт целый ряд памятников культуры, так называемого фатьянового типа, а в Южной России в 1889 г. в селе Подгорцах, в 25 верстах от Киева, на берегу Днепра найден большой клад, среди которого оказался бронзовый пояс, совершенно схожий с Закавказскими поясами времен вве­дения в употребление железных орудий. В последние годы на. тех же берегах Днепра были найдены бронзовые топоры хара­ктерной Кобанской формы. Некоторые археологи, основываясь на совершенно ложном свидетельстве Византийского писателя Халкокондиласа Даопикуса, умершего в 1464 г., относили Кав­казские бронзовые орудия даже по Р. X., делая ошибку на це­лые тысячелетия. Благодаря каменистости Кавказской почвы, памятники разных веков и тысячелетий часто скопляются или на голых поверхностям скал или в весьма тонких растительных слоях, отложившихся на скалах. Неопытные исследователи, руководясь лишь признаками совместного нахождения памятников относят их к одному, обыкновенно, позднейшему времени. Таким объяснениям памятников следует положить раз навсегда конец, как воз­никший в результате неправильного чтения и понимания Кав­казских древностей, появившихся в большом количестве перед судом науки и еще в то время, когда наука не имела достаточ­ного критерия для определения времен и их появления[1].

Примечания

[1] Городцев – «Первобытная и бытовая археология».

Ашхацава С.М. Пути развития абхазской истории. Доклад, читанный на 1-м Всесоюзном Краеведческом Съезде в Абхазии 12 сентября 1924 г. Издание Наркомпроса Абхазии. 1925.

II. Исторические сведения об Абхазии.

По уходе с исторической сцены Урартов, в разных пунктах Кавказа начинают оперировать другие племена, как Армяне, Картли и др., но ни одно из них не сумело создать сколько-нибудь значительного государства до христианских времен. С христианской же эры выступают, как организованное государство Абхазы; с ними считаются самые могущественные державы, какими в то время являлись Греческая империя и др. «Со 2-го же века их сила идет в гору, пределы их политического господства расширяются.»[1] Под рукой имеется один интересный документ, характеризующий политическое вза­имоотношение Греции и Абхазии при великом греческом царе Льве. Документ этот относится к 457– 474 г.г., приводится в жур­нале «Христианский Восток» т. II, в. II, изд. Академии Наук и гла­сит: «В те дни прибыл Губазианос, царь Абхазов, видеть бла­женного Льва, царя Греков. Царь взял его и пришел к тому святому. Увидев зрелище странное и житие ангельское, Губаз-ианос пал на лицо свое и сказал: «благодарю тебя, царь небес, что ты удостоил меня, раба своего, через царя земного видеть великие чудеса и показал то, чего нигде я не видел на земле». Была же у обоих этих царей некая земная забота об умиротво­рении и разграничении: до чего (простираются владения) Греции и Абхазского царя. Они поведали святому и paбу божию Даниилу,[2] который сделался посредником между ними. И положили они границей крепость Хупат и через (Даниила) обещали друг другу мир и любовь. Царь вернулся и город и отпустил Губаз-ианоса на родину. Прибыв в страну свою, Губаз-ианос стал рас­сказывать о благодати святого. Когда послы его отправились и Константинополь к царю, он писал письма блаженному, прося у него молитв; он не переставал поступать так до самой смерти».

Несомненно, что в это время Абхазцы и Черкесы предста­вляли одну государственную единицу; владения их, в разное время, простирались на север от р. Терека до p.p. Волги и Дона, а на запад по обе стороны Азовского моря и доходили до Крым­ских степей. На западе, по берегу Черного моря, до самой Ана­пы жили Абхазские племена: абазины, абадзехи, шапсуги, убыхи, джигеты и др., следы пребывания которых остались и до насто­ящего времени в географических названиях и разного рода па­мятниках. Об этой части Абхазии очень мало известно в древ­нейшей литературе, которая до XI в. (когда именно, предполагается, произошло отделение черкесов от абхазов) была слабо развита и обслуживала, главным образом, нужды религии, если же и были какие либо сведения, то они не были использованы грузин­скими историками XVII в., т. к. они далеко не задавались целью писать историю Абхазии, тем более, что эта часть Абха­зии была уже давно отделена. В настоящее время и для науки и для самих абхазов и черкесов лет сомнения, что эти два народа представляют в прошлом одно целое, как по сходству языка, так и по сходству характера, веры, суеверий, нравов, обычаев, образа жизни, костюма, словом, во всем. Это же под­тверждается нахождением в теперешней магометанской Чер­кессии христианских памятников Абхазского происхождения, от­носящихся к V–X вв.; конечно, не может быть речи, чтобы Абхазские цари могли столь успешно продвигаться на восток, не опираясь на силу своей северо-западной части.

Около VII в. движение Абхазских царей направляется на восток для объединения Картских племен. В этой борьбе принимают участие: Таокларджетские Багратиды, владетели Кахетии, Тифлисский Эмир и цари Армянские; окончательная победа до­сталась Абхазским царям, которые в последствии объединяют все Картские племена.

«Картлис Цховреба» говорит, что в это время Абхазия была единственной частью Кавказа, которая собственной безо­пасностью и плодородством почвы способствовала физическому и моральному усилению ее царей». «Картлис Цховреба» под­робно перечисляет деятельность абхазских царей на протяжении до XV в., отмечая отдельные моменты их завоеваний и деятель­ности в области строительства и т. д. Несмотря на то, что это может показаться скучновато, все же необходимо проследить не­которые подробности об этих царях.[3])

В 786 г. Леон II, Абхазский царь, занял Мингрелию, Име­ретию и все пространство до Сурамского хребта и на реке Рионе основал свою столицу и крепость Кота, впоследствии Кутаис.

Завоеванную страну Леон назвал Метрополией Абхазии и разделил свое царство на округа: 1 округом была самая Абхазия, 2 Цхомский, от реки Ингуры до Алании, 3 Бедийский, 4 Гурия, 5 Рача-Лечхумский, 6 Сванский, 7 от Цхенис-Цхали до Сурам­ского хребта и к югу по течению Риона.

Росту Абхазского царства, не в силах была мешать Гре­ческая Империя, а по трактату 686 г. Аравитяне не имели права переходить за Сурамский хребет.

В 806 г. умер Леон II, оставив престол свой сыну своему Феодосию. В 809 г., когда возникла ссора между сыновьями Ара­вийского Халифа, Куропалат Ашот, выдав свою дочь за Абхаз­ского царя Феодосия, просил помощи его. Феодосий оказал по­мощь и с этой помощью Ашот направился в Карталинию. Гри­горий, владетель Кахетии, опасаясь за себя, счел необходимым поддержать второго Эмира Тифлисского Ли, сына Шуби. Созвав Кахетинцев и соседних горцев, он присоединился к Аравитянам. Произошло сражение на берегу реки Ксани, где все союзники были разбиты и принуждены были победителю уступить Карталинию. Такое расширение власти Абхазского царя не нравилось Византии. Отношения Абхазии к Византии в разные времена были разные; встречаются лишь случайные известия об отдельных событиях, не дающие возможности восстановить связный ход исто­рической жизни. Известно, что при Юстиниане I под начальством Улигага и Иоанна была занята неприступной крепость Трахея. Затем при Юстиниане II в 572 г. и при Ираклие в 624 г. Абхазы помогали Византии в борьбе с Персией. При Юстиниане Ринотмите Абхазы являются врагами Византийцев, причем Пpoтоспафарий Лев (будущий император Лев Исавр) действует против Абхазии при помощи Алан. В IX в. при Феофиле и сыне его Михаиле III византийские армии трижды потерпели от Абхазии поражения.[4] В 831 г. была греками сделана высадка для покорения Абхазии. Эта экспедиция была отражена, но она убедила, что греки готовы при возможности завладеть страною.

К Теодосию относится честь основания города Хони и Хон­ского собора. Во время опустошительного нашествия турок под предводительством Бага, Теодосий, желая прекратить его дальней­шее движение, могущее быть опасным и для Абхазии, принял сторону Карталинцев, прошел с войсками Сурамский хребет и расположился около Кварцхоби. Хотя в этой войне Теодосий потерпел неудачу, но все же помешал движению врага вглубь страны. В 845 г. Теодосий умер. На престол вступил его брат Георгий I, который в 876 г. после смерти Баграта I, занял Кар­талинию и посадил па престол одного из, своих племянников, сына Димитрия, Тинена. В 877 г. умер Георгий; хотя после смерти его сейчас же наследовал сын его Иоанн, царица, мать Иоанна, желая уничтожить всякое влияние детей Димитрия в делах управления Абхазским царством, велела захватить Тинена и убить в темнице, а малолетнего Баграта вызвать из своих вла­дений, но последний был спасен неизвестными людьми и на ко­рабле доставлен в Константинополь. Иоанн умер в 878 г. В 879 г. вступил па престол Адорнасе-Афанасий. Баграт с помощью своего шурина Нарсира в 887 г. убил Адорнасе и, завладев престолом, женился на его вдове. Затем, вызвав Нарсира и снабдив его войском, направил на Карталинию. Баграт I, царь Абхазский, вто­рично занял самую Карталинию. Он умер и на престол вступил в 896 г. Константин, который сильно поддерживал право завоевания своих предшественников. Константин предпринял поход против Квирке и Армения была предана разрушению огнем и мечом. В таком состоянии Армении в 915 г. Ашот, сын Сумбата, проз­ванный последним, собрал самых отчаянных голов и обратился к Абхазскому царю с просьбой признать его царем Армении, на что Константин согласился и вместе о Адорнасе возложил на него корону и содействовал ему в неутолимой войне, которую он объявил Аравитянам. Константин умер в 921 г., а сын его Георгий II в начале царствования Сумбата I, сына Адорнасе, подчиняет Карталинию и ставит царем ее сына своего. Из этого видно, что левый берег Куры был занят Абхазами, но в промежутке времен от смерти Абхазского царя Константина I до смерти Адорнасе, от 921 до 923 г., Карталиния выходила из повиновения абхазского царя и что вторжение Георгия II в Карталинию имело целью восстано­вление порядка в границах царства своего отца. Это тем более вероятно, что после смерти Константина Абхазия была встрево­жена междоусобной войною Георгия I против брата его Баграта II, за престолонаследие. Царству угрожало распадение, если бы не скорая смерть Баграта. Царевич Константин, в течении трехлетнего правления Карталинией, заслужил признательность карталинцев. Увлеченный военными успехами, он в 926 г. задумал отделение Карталинии от Абхазского царства. Георгий сначала не верил, но лишь убедился в этом, с многочисленными войсками двинулся в Карталинию. Царевич вошел в Уплис-Цихе, многочисленности абхазцев противопоставил естественные местные укрепления. Долго длилась осада без всякого успеха. Наконец Георгий при­бег к хитрости, и, составив депутацию, подослал ее к Констан­тину будто бы с тайным поручением от войска, что оно с не­терпением ждет появления его в свой стан, с тем, чтобы сверг­нуть его отца и объявить его своим царем. Константин поддался обману и пренебрег всеми предупреждениями карталинцев и он ночью сел с несколькими воинами на плот и поплыл к лагерю. Но плот стал на мель и утром, на виду у обеих сторон, абхазцы поймали его. Вскоре он был приведен к отцу. Георгий пригово­рил его к смерти. Вместо него Георгий назначил в Карталинию другого сына, Леона, но уже не с титулом царя, а с званием эристава. В 929 г., в начале правления Квирке II, в Кахетии про­изошло волнение между гордобанцами и кореинсконами, Георгий отправил в Кахетию Квирке; не надеясь на успех в борьбе с Георгием, Квирке явился к нему с покорностью. Спустя несколько времени, Квирке задумал бежать от него, но Георгий, узнав об этом, арестовал его. Брат Квирке без сопротивления сдал Уди­сармо и несколько других укреплений; оставались непокоренными только четыре крепости: Бочорма, Нахичеван, Лоцобани и Маран. Две последние крепости принадлежали двум братьям Иоанну и Хохо Арендзе. Первая сдалась без особого сопротивления, но Маран долго держался и взят был штурмом. Хохо был сослан в западную часть Абхазии – Джгети. Такую же участь должны были ожидать и др. крепости и лишь только Георгий приступил к осаде Нахичевана, Квирке прислал ему отречение с просьбой освободить от заточения и дать ему перезимовать в крепости Бочорме, обязуясь весною выселиться из Кахетии. Несмотря на то, что царевич был сильно против этого и советовал отцу не исполнять просьбы Квирке, Георгий исполнил ее.

Квирке не оставил Кахетии. Поддерживаемый дворянством, он отказался от отречения и выгнал абхазцев со всех крепостей, занятых ими. Известие это до того огорчило Георгия, что он за­немог, а для наказания Квирке отправились войска под предво­дительством Леона. Как только царевич прибыл в Кахетию, пришло известие о смерти Георгия. Леон возвратился в Абхазию, где и вступил на престол. И под именем Леона III заключил мир с Квирке в 955 г. Известно, что Георгий II вел междоусобную войну с младшим братом Багратом II, женатым на дочери зри­става Гургена, который умер 922 г.

«Картлис-Цховреба» представляет Георгия человеком прек­расной души и наружности, умным, деятельным, строгим блюсти­телем правосудия и сострадателен вдов и сирот. К Георгию II от­носят построение многих церквей и храмов Дачкондиди, которые он обратил в кафедру епископа. Леон III царствовал всего два года. Он построил знаменитый храм в Моквах, им же обращен­ный в кафедру епископа. Леон не оставляет после себя детей и на престол в 957 г. вступает брат его Деметрий. У Георгия II, кроме Леона и Деметрия, был еще третий сын Теодосий, который воспитывался в Константинополе. Как только Теодосий узнал о вступлении на престол Деметрия, он прибыл в Самцхе и начал готовится к нападению на брата, но был разбит войском Деметрия и принужден был бежать в Карталинию под покровительство силь­ного феодала Адарнасе Дзелелея. И после такой неудачи он не оставил домогательств на престол Абхазии. Теодосий сначала прибегал к помощи владетелей юго-западных областей, но не найдя между ними сочувствия, отправился в Кахетию, где нашел более надежную поддержку. Деметрий же, не желая вступать в открытую борьбу, решил покончить с этим домогательством дру­гим путем и через посредство Квирке II, заявил, что желает по­мириться с братом. Присяга была с обеих сторон принесена торжественно в Мцхетском соборе, в присутствии знатнейших людей, что забудут прежнюю вражду и будут вместе пользоваться наследством отца их Георгия. Примирившись с братом, Теодосий вернулся в Абхазию. Деметрий однако привел в исполнение свой злой замысел, он велел схватить Теодосия, выжечь ему глаза и бросить в темницу. Этот безчеловечный поступок взволновал и оттолкнул всех от Деметрия. В 979 году Абхазы свергнули Де­метрия и сына его, вывели из темницы слепого Теодосия и про­возгласили своим царем, а над Карталинией назначили Баграта III, сына Гурундухты, дочери абхазского царя Георгия. Слепой Те­одосий II, возведенный на престол в порыве сочувствия к его несчастию, не мог управлять царством. В 985 г. его свергли и провозгласили царем его племянника, Баграта III, как единствен­ного прямого наследника. Баграт III, царь Абхазский, с вступле­нием на престол усиленно занялся восстановлением порядка на западе от Сурамского хребта, где со времени царствования Те­одосия II не прекращались волнения, но в это время в Карталинии составили заговор об устранении его от власти над этой областью. Главой этого заговора был Кавтар Тбелин, под предво­дительством которого собралось значительное число вооружен­ных карталинцев, занявших пути сообщения между Абхазией и Карталинией. Баграт поспешно подавил это восстание. В корот­кое время он, казалось, привел все в порядок и возвратился в Кутанс. Но скоро опять разнеслась весть о восстании карта­линцев под предводительством Рати Орбелиани. Этот князь вла­дел обширными землями на юге реки Куры от Атени и Киде-­Кары до Триолети и, кроме того, ему принадлежали Манглис и Скверети. Он пригласил всех владетельных князей Карталинских и Армянских и двинулся к Триолети.

Баграт III, не желая сражаться с ними, отступил в Абхазию. Орбелиани распустил сообщников; воспользовавшись этим царь Баграт быстро двинулся в Карталинию и осадил Киде-Кары. За­стигнутый врасплох, Рати вышел из крепости, принес безус­ловную покорность Баграту, представил в заложники сына своего Линарида и отправился на жительство в назначенное ему место в пределах Абхазского царства в Аргвети. Известно, что санов­ник Давид Куропалат, умирая, завещал свои наследственные вла­дения императору Василию. В 1001 году Василий приезжал осматривать вновь полученные владения и в знак своего распо­ложения к Баграту III дал ему титул Куропалата, а его отцу Гургену-Магистра. Гурген умер в 1008 г. Баграт стал умножать войска, как для управления царством, так и для увеличения своих владений. Баграт, владея всею Грузией, кроме Кахетии, потребовал от Коренископа Давида, преемника Квирке II, пол­ной покорности и передачи некоторых крепостей. На требование это Давид ответил объявлением войны. В 1010 г. Баграт вторгся через Тионети в Кахетию и вскоре занял часть ее, называемую Эретией, которую отдал во владение князю Абулалу. Но по уходе Баграта, Эретцы изгнали Абулала и подчинились опять Давиду. В 1012 г. он окончательно присоединил все народы Карт­ского племени к своему царству и стал заботиться о безопасно­сти границ своего царства. В это время самым опасным и бес­покойным соседом Кахетии был – Эмир Шарва, называемый в «Картлис Цховреба» Падлоном. Беспрестанные нападения, кото­рые он производил на эту область, заставили Баграта двинуться в Ганьжу и пригласить на помощь армянского царя Гачика I. Гачик, в свою очередь ненавидевший этого Эмира, пос­пешил при­нять приглашение Баграта. Войска обоих царей соединились в Зоракерде. Падлон, не надеясь успешно действовать против со­юзников, заперся в Шанхорской крепости. Союзники осадили ее и в короткое время разрушили городские стены.

Накануне того дня, когда союзники полагали вступить в город, Падлон послал просить мира, предлагая свою покорность и дань. Царь не давал ответа посланнику, собрал военный совет и предложил ему не принимая этих условий, взять город и захва­тить Эмира в плен, но когда совет представил это дело трудным и требующим больших жертв, то согласились на мир и возвра­тились с большими подарками, поднесенными Падлоном.

Баграт III, царь Абхазский, умер в 1015 г. во время путе­шествия по своему царству в области Тао. Тело его перенесено в центральную Абхазию и предано земле в Бедийском храме.

Последние годы жизни Багратом были употреблены преиму­щественно на устройство повсюду прочного внутреннего порядка и на увеличение наружного блеска, украшение церквей, пост­ройки новых, между которыми замечательны Кутаисский и Мцхетский соборы. Память об этом царе сохранилась на многих цер­ковных надписях и церковных утварях. Слава Баграта III омра­чается тем, что он, чтобы раз навсегда избавить свое царство от раздробления, пригласил к себе всех Багратидов в Самцхе, под предлогом совета, захватил всех их и заключил в темницу. Спаслись бегством в Константинополь только два молодых князя: сын Сумбата – Баграт и сын Гургена – Димитрий. В 1015 г., после смерти Баграта III, на престол вступил сын его Георгий III. В это время царство его заключало в себе весь берег Черного моря от западной оконечности главного Кавказского хребта до про­винции Понти, Имеретию, Самцхе, Тао, Кларджети, Самхети и Кар­талинию до устья реки Храма, за исключением города Тифлиса до верхов Алазани. Несмотря на то, что Баграт III оставил свое царство в блестящем состоянии, после его смерти неминуемо должны были возникнуть новые беспорядки. Между тем, как Тиф­лис был еще в руках Аравитян, Кахетия имела желание и воз­можность отделиться. Далее – истребление младшей линии Багра­тидов, присоединение владений их, Тао и Кларджети, к Абхазии, тогда как они принадлежали Греции – и, наконец, участие, воз­бужденное в Византийском дворе судьбой молодых князей Баг­рата и Димитрия, должны были служить причиной к новым кро­вопролитиям. Как только Кахетинское дворянство узнало о смерти Баграта, оно восстало против эристава его и призвав опять Кви­рке III, возвело его в звание царя Кахетинского. Из летописи не видно, чтобы Георгий III вел за это войну, видно только, что по приглашению Георгия, Квирке своими войсками выступил против Греков, что приводит к более вероятному заключению, что Георгий добровольно уступил Кахетию прежнему владетелю, считая более полезным для себя иметь в этом умном человеке и в целом народе верных союзников, нежели враждебных под­данных. Вслед за отпадением Кахетии, император Василий Буга­рантон потребовал от Георгия возвращения ему бывших владе­ний Давида Куропалата, отданных временно отцу его. На это Георгий ответил ему письмом, что он ни одной пяди земли не уступит из владений, оставленных ему отцом.

Несмотря на такой ответ, Василий не предпринял ничего против Георгия и в продолжении нескольких лет он вел с ним только дипломатическую войну. Через это Георгий приобрел вы­годное мнение между его подданными и соседними народами. Когда в 1020 г. умер царь Армении Гачик I и между его сы­новьями Иоанном и Ашотом возник спор за престолонаследие, они прибегли к суду Георгия. Георгий разделил их и короновал Иоанна, как старшего брата, присвоив себе право наблюдателя за сохранением раздельного акта между братьями. Не прошло много времени, как один из армянских вельмож, сторонник Ашота, до­нес Георгию на Иоанна, как нарушившего условия отнятием у него крепости Шатак. Большая часть армян не любила Иоанна за то, что он не обладал военной способность, столь необхо­димой в то время для внешнего и внутреннего спокойствия. Ге­оргий принял сторону народа; тогда Иоанн объявил войну, но был побежден; была взята столица его Ани и многие другие важные пункты Армении. Армянская аристократия разделилась на партии и открыла междоусобную войну. Ашот, будучи не в силах вос­становить порядок, бежал в Константинополь, просить помощи императора. Этот случай вывел из терпения императора. Василий решил принять меры укрощения Георгия, который не только не хотел добровольно возвратить области, завещанные ему, но рас­пространил свою власть над другими царствами, издавна нахо­дившимися под владычеством Греческой империи. В 1021 году Василий, во главе многочисленной армии, двинулся в Кларджетию. Георгий со своей стороны, собрав значительные силы, вышел ему навстречу и стал лагерем против Греческой армии. Но ни одна, из воюющих сторон не начинала боя. В нерешительности прохо­дило долгое время, пока наконец энергия Георгия взяла верх над благоразумием, он сделал фланговое движение, обошел Гре­ческий стан, разбил и сжег его, далее двинулся на Колу, но император поспешил за ним и на этом пути, около селения Ша­римата, авангард его настиг арьергард Георгия, произошла битва, в которой понесли большой урон с обеих сторон. Узнав о сра­жении, происшедшем в ариергарде, хотя помощь уже была поздно, Георгий немедленно направился туда, встретил там Василия со своею армиею и тут же вступил с ним в бой. Несмотря на уста­лость его войск и несоразмерность с численностью неприятеля, он напал на него с такой стремительностью, что греки подались назад и потерпели чувствительный урон. Как велика ни была по­добная храбрость и отвага в войсках Георгия, численность гре­ческого войска начала брать верх, шаг за шагом преследуя и истребляя войска его. Дойдя до Артани, Георгий вступил сначала в Самцхе, потом в Джавахетию, а Василий не отставал от него, заставляя его очищать область за областью, которые греки сжи­гали и грабили без пощады, забирал мирных жителей в плен. Наконец Георгий прибыл с остатками своего войска в Триолети. Здесь, получив значительную помощь от Кахетинского ополчения, Георгий вновь ободрился и хотел отразить Греков, но его приб­лиженные отговорили его самому начинать бой. Греческий импе­ратор также не решался рисковать и, боясь остаться зимой в горной местности, возвратился в Понти, вторично разграбив об­ласти Самцхе, Тао и Кларджетию.

Отправляясь на восток, император Василий в Константино­поле оставил двух полководцев своих – Фоку и Ксиниаса – для управления внутренними делами. Полководцы эти, недовольные таким распоряжением, по удалении его, покинули свои посты, пришли в Капидонию и, собрав остальные войска, объявили вос­стание против императора. В войсках Василия распространилась тревожная молва, будто Фока и Ксиниас действуют за одно с Георгием. Василий, желая выпутаться из этого затруднительного положения, начал с Георгием переговоры о мире. Переговоры длились целую зиму, но мир не был заключен, а за ото время Василий успел хитростью расстроить отношения Фоки к Ксиниасу, довести последнего до необходимости убить первого за то, что партией Фоки Ксиниас был выдан ему.

Покончив дело с мятежниками, Василий весною 1022 года, прекратил все дипломатические сношения с Георгием и двинулся и Кларджетию. Такой неожиданный переход от уверений благо­расположения к вторжению, застиг Георгия врасплох. Он послал своего полководца Звиаду, с наскоро собранным войском, уверить Греческого императора, что Георгий согласен на все условия мира и таким образом удержать его там на месте, пока он сам не придет со всем остальным войском. Вслед за этим Георгий соединил все части своего войска, объявив, что они собраны не для заключения мира, а для борьбы до крайности с неприятелем. Насколько Греки были уверены в успехе своем, настолько же Абхазы оказались воодушевлены желанием защищать свое оте­чество, изъявили готовность открыть войну и скорее погибнуть всем, – если такова судьба их, – нежели поддаться обману Васи­лия и заключить с ним унизительный мир. Рыцарский дух царя Георгия увлек войско, произошла страшная битва около селения Свиндаке, в начале которой Георгий одержал победу, но победа в конце концов осталась за бесчисленным войском Греческого императора, и был заключен мир, по которому Георгий уступил Василию все владения Давида Куропалата и отдал заложником сына своего Баграта. В 1025 г., 12 декабря, по условию мира, царевич Баграт вернулся на родину. Через 2 года, в 1027 г., умер его отец Георгий. Баграт, будучи 9 лет от роду, вступил на престол под именем Баграта IV. В это время в Греции царст­вовал Константин, сын Василия, который изменил отношение Ви­зантийского двора к Абхазскому царству. По молодости Баграта IV, царством управляла его мать, дочь Сеннахараба, которая вер­нула те крепости, которые Георгий уступил царю Василию. Ви­зантийский царь Константин отправил опять войска в Абхазию, но Константин умер в 1028 г., а наследник его Роман, не желая продолжать войну, вытребовал войска обратно. Повествуя об этом событии, летопись заканчивает следующим характерным вы­ражением: «И было дело между ними покончено по взаимному удовольствию». Греческий царь Роман Лакопан выдал за Баг­рата IV свою племянницу, дочь Василия, и почтил его титулом Куропалата.

Таким образом, около 1032 г. между Абхазским царем и Грецией был восстановлен мир. Но несмотря на родство и лич­ное расположение Романа к Баграту, греки не отказались от передачи им древней первопрестольной столицы Абхазии, Ана­копии. Георгий, отец Баграта IV, имел, от второго брака с дочерью осетинского царя Алды, сына Димитрия, который остался также малолетним под опекою деда. Димитрию была предоставлена быв­шая столица Анакопия. Честолюбивый Алда сначала предложил дворянству о расширении прав своего внука в ущерб прав Баг­рата IV, но не имея в этом успеха и боясь, чтобы это домога­тельство не сделалось пагубным для Димитрия, решил, под видом желания приобрести дружбу Греческого императора, предложить принять Анакопию, как город, перешедший от Георгия в его распоряжение. Византийское правительство, не взирая на родство и хорошее отношение, приняло предложение Алды и Греки за­няли Анакопию в 1033 г.

На эту важную потерю Баграт не спешил протестовать в виду политических соображений. В 1036 г. эмир Абдул-Севада, собрав многочисленное войско, напал на царя восточной части Армении Давида; Давид обратился за помощью к Баграту; Баг­рат отправил значительное войско. По выступлении их в поход к ним присоединились и другие союзники Давида: царь западной Армении, эмир Тифлисский Джафар. Пока собирались союзные войска, неприятель уже успел захватить большую часть владений Давида, но лишь сошлись обе стороны, Абдул-Севад был атако­ван и разбит на голову. Эта легкая победа над одним из силь­нейших эмиров воодушевила предводителей, и они не хотели уже отлагать освобождения Тифлиса от неприятеля. В 1038 г. Баграт IV осадил Тифлис. Осада продолжалась два года. Город не был взят вследствии заговора против царя Баграта. После усмирения мятежников, царь предпринял поход в Кахетию и в одном сражении, близь Гори, разбил и взял лучших Кахетинских военачальников и оттуда проник в Тионети, сжег Боржомский дворец, занял все укрепленные места и возвратился в Карталинию. Вес­ной 1042 г. Баграт осадил Анакопию и довел положение ее до невозможности держаться, но в это время случилось другое более важное событие: Джафар-эмир Тифлисский – умер и Тифлис поспешно звал Баграта принять ключи города, пока не явится заме­ститель Джафара. Царь оставил под Анакопией часть войска и поспешил в Тифлис. События в Армении 1045 г. подали повод недовольному Липариду вновь открыть военные действия против Баграта. В этом году Византийский двор, желая завладеть частью Армении, где царствовал сын Ашота, Гачик II, вероломно завлек его в Константинополь и держал там. Но пока Греки думали прислать своего правителя с войском, Армяне, угадав намерения их, разделились на партии. Одни хотели призвать на царство Да­вида, другие Абдул-Севада, зятя Давида, а третьи подали голос в пользу владычества Баграта IV, и потому Баграт, как только прибыла к нему депутация, тотчас же послал свои войска под предводительством Эристава Абусера, который принял столицу Армении Ани. Вскоре прибыла туда и мать Баграта, Мария, с целью освятить право сына на это обладание, напоминая армянам свое происхождение из царей Армении. Лишь только узнав об этом, Константин Мономах поспешно отправил к Липариду Димитрия с значительным греческим войском и казною на военные расходы и приказал отнять у Баграта не только Армению, но и царство его и возвести на престол Димитрия. Липарид напал на город Ани, где была еще царица Мария. В этих войнах Липарид имел успех. Весною в 1046 г. к Баграту прибыли на помощь 4000 ва­рягов («Картлис цховреба») месхийцев. С помощью их Баграт одержал перевес. Липарид своим тяжелым характером вооружил против себя всех и был передан на суд Баграта. Баграт выказал великодушие, простив Липарида, а сыновья его принуждены были оставить свое отечество. Липарид, видя общее нерасполо­жение народа, последовал за своими сыновьями оставил родину и умер в Константинополе.

Из хроники абхазских царей, найденной историком Ф. Жордания, известны другие победы Баграта, неизвестные в истории, а именно поражение Багратом IV Сельджукского султана Мах­муда, опустошившего южную часть нынешней Грузии и Армении.[5] В борьбе с Багратом IV, Димитрий умер в крепости Анакопия, а малолетний сын его скрылся в горах Осетии, где он вошел на прес­тол и откуда потомки его вторично вошли на престол Абхазского царства, в лице Давида Сослана, мужа царицы Тамары. За Багратом был царем Георгий, отец Давида Возобновителя; Давид, будучи еще юношей, управлял вместе с отцом; при нем завоеван Тифлис. Он является одним из выдающихся царей Абхазии. По сведениям хроники Абхазских царей и Греческих, младшая дочь Давида Во­зобновителя Кати, была выдана замуж за сына Греческого импе­ратора. Давид умер в 1139 г. На престол вступает Димитрий I, который в 1139 г. покорил город Дорбент и увез городские ворота для Кутаиса. Дочь Димитрия вышла замуж за русского ве­ликого князя Изяслава, сына Мстислава Великого, внука Влади­мира Мономаха. Об этом событии упоминается в русской лето­писи Нестора, указывающей что посланы в Абхазию послы просить руки дочери Абхазского царя. Димитрий I умер в 1154 г. после него был царем Давид III только 1 год, затем Георгий III, отец царицы Тамары, с 1156–1184. Славное царствование Тамары было между 1184–1212 г. Многочисленные полчища под пред­водительством Мало-Азиатских султанов, нападавших на восточ­ную часть Абхазского царства, при ней понесли жестокое пора­жение. Она же создала в 1204 г. Трапезундское царство, просу­ществовавшее около 300 лет. Наряду с военной славой, в царст­вование великой царицы возросло политическое могущество и духовные богатства Абхазского царства. Тамара вступила в брак с сыном Андрея Боголюбского, князем Юрием. Этот брак она расторгла и вторично вступила в брак с Давидом Сосланом. Бле­стящее политическое положение и экономическое значение страны совершенно ослаблены при преемнике царицы Тамары, ее сыне Георгий Лаше и при последующих царях до Георгия Блистатель­ного (1318–1346), который вернул Абхазии прежний блеск. Но не долго пришлось продолжать такую мирную жизнь. Многократные походы Темура, при царе Баграте 1386 – 1403, сопровождавшиеся жестокостью, повергли страну в неописуемое бедствие и не раз вспыхивали в стране восстания. Некоторое облегчение от этого гнета произошло при Александре (1413–1442 г.). Неистовства Те­мура были настолько тяжки, что вернуть прежний блеск и могу­щество было невозможно.

После взятия Константинополя турками и падения Визан­тийской империи, в конце XV в., произошло распадение Абхаз­ского царства на три царства: Кахетинское, Карталинское и Имеретинское и на пять княжеств: Самцхе-Саатабего, Гурию, Мингрелию, Сванетию и Абхазию. Таким образом, Абхазское царство распалось и измельчало, а внутренние трения среди самих царей вызывали взаимную вражду и братоубийственные войны. При таком положении вещей нетрудно было врагам ис­пользовать слабость отдельных мелких государств, и все даль­нейшее существование страны производит удручающее впечатле­ние. Таким образом, XVI и XVII в.в. являются эпохой наиболь­шего падения во всех сферах жизни этих разрозненных частей бывшего Абхазского государства. За этим острым испытанием на­ционального самосознания, – в умах передовых деятелей начинает пробуждаться идея объединения Картских племен под общим наз­ванием уже не Абхазского, а Грузинского государства.

Особенной заботой и деятельностью на этом поприще отли­чился царь Вахтанг IV (1703–24 г.г.), который основал первую типографию, кодифицировал законы, составил новое «Уложение», собрал все распоряжения и установления, касающиеся государст­венного и административного права, дополнил и проредактировал летописный сборник «Картлис цховреба» из исторических мате­риалов Абхазского царства. Вот откуда происходит начало той исторической ошибки, о которой мы говорили выше! Стремления грузинских патриотов иметь свою историю, освобождённую от не­желательных им исторических фактов, привело к току, что боль­шинство фактов Абхазской истории получило тенденциозное освещение, вследствие чего исторический облик многовекового аб­хазского государства изменился, претворившись в новой Гру­зинской истории. И потому Н. Я. Марр, еще в 1912 году, не будучи знаком с Абхазией, сказал: «в Абхазии, в широком смысле этого термина, возродилось новое грузинское царство». А в дру­гом месте, позднее, он прямо говорит: «История Абхазов есть начало истории Грузии». Не только истории одних народов пе­реходили к другим, но часто совершенно пропадали следы су­ществования целых наций.

Такое явление в истории не ново. Еще недавно о древних народах Месопотамии почти ничего не было известно и боль­шинство из низ казалась мифическими. Только в 1877 г., совер­шенно неожиданно, наука открыла существование Суммер-Аккадов, сыгравших выдающуюся культурную роль в древнее время. Таким образом, сделались явными весьма оригинальные и самобытные формы политической и общественной жизни целой древней нации, бывшие доселе скрытыми и совершенно ускользнувшими от глаз науки.

Другой пример: после смерти Соломона, около 983 г. до Р. X., Еврейская монархия распалась на два самостоятельных, независимых друг от друга, царства: Иудейское и Израильское. Вскоре между обоими этими царствами возникло отчуждение, ко­торое длилось до самого падения Еврейского государства. Живя в течение долгого времени во вражде и независимо друг от друга, народы этих царств постепенно усвоили различные нравы и обычаи, а после Вавилонского пленения иудеев они стали даже говорить на различных диалектах и писать различ­ными письменами.

Далее известно, что финикиянам незаслуженно приписана честь изобретения: алфавита, цифр, весов, чеканки монет, стекла, фаянса, и многих других производств промышленности.

История знает еще более курьезные вещи, когда целая нация незаметно рассасывается, а на ее место и с ее именем являются другие народности. Примером может служить Греция, где, после ее превращения в Римскую провинцию, коренное на­селение постепенно уводилось, а его место заменяли другие.

Таким образом, многовековая Абхазская культура, воспри­нятая и претворенная в позднейшей грузинской истории, как бы поглощается этой историей, многие факты абхазской истории по­лучают тенденциозное освещение.

Однако, как ни старались историки-патриоты, они не могли бесследно поглотить историю Абхазии с ее многочисленными исто­рическими памятниками, рассеянными по всему Кавказу, как-то: надписями на всевозможных сооружениях и церковной утвари; историческими документами в разных монастырях; монетами; ге­ографической номенклатурой; лингвистическими данными; сведе­ниями в иностранной литературе и многими другими, о чем будем говорить ниже.

Примечания

[1] Марр – „Из лингвистической поездки в Абхазию».

[3] См. «Картлис Цховреба»; «Хроника Абхазских царей». «Абхазские Ка­таликосы» – Ф. Жордания; Бараташвили и др.