Исследования по истории русской мысли

4 УДК 1(082.1)(470) ББК 87.3(2) С 23 Под редакцией М. А. Колерова С 23 Исследования по истории русской мысли [12]: Ежегодник за 2015 год / Под редакцией М. А. Колерова. М. : Издатель Модест Колеров, с. ISBN УДК 1(082.1)(470) ББК 87.3(2) ISBN Авторы статей, 2016 Оформление серии С. В. Митурич, С. Д. Зиновьев, 2015

5 СОДЕРЖАНИЕ Г. Е. Аляев, Т. Н. Резвых. Дружба, испытуемая жизнью: К переписке С. Франка и В. Ельяшевича. 7 Переписка С. Л. Франка с В. Б. Ельяшевичем и Ф. О. Ельяшевич ( ). Публикация и комментарии Г. Аляева и Т. Резвых Г. Е. Аляев. Н. О. Лосский. Письма к С. Л. Франку и Т. С. Франк (1947, ) * * * М. А. Колеров. Заметки по археологии русской мысли: Булгаков, Туган-Барановский, Бердяев о «Народоправстве», Кареев о Сорокине, Аскольдов о Лапшине, Зеньковский ( ) Д. А. Игумнов. Восток в публицистике журналиста газеты «Новое Время» С. Н. Сыромятникова ( ) М. К. Русские «идейные» сборники: дополнения,

6 Н. В. Винюкова. Русские историки-эмигранты в США в межвоенный период: ожидания и реальность. М. И. Ростовцев и Г. В. Вернадский Михаил Гершзон. Последний «Иван Грозный» Сталина: проект фильма гг М. В. Александров. Русский военный теоретик Е. Э. Месснер как основоположник концепции сетецентрической (гибридной) войны * * * Errata Серия «Исследования по истории русской мысли» ( ). 421

7 Г. Е. Аляев, Т. Н. Резвых Дружба, испытуемая жизнью: К переписке С. Франка и В. Ельяшевича Из энциклопедических справок о биографиях великих мыслителей а к таковым, безусловно, можно отнести Семёна Людвиговича Франка ( ), как правило, складывается впечатление, что в своей жизни они общались только с не менее великими современниками, думали о ещё более великих предшественниках и влияли на стремящихся быть великими эпигонов. С точки зрения реконструкции логики историко-философского процесса если исходить из его объективности такой подход, наверное, оправдан. Однако достаточен ли он с точки зрения задачи понять личность мыслителя в её целостности в неразрывном единстве творчества идей и реальной человеческой жизни? В этом случае не обойтись без знания конкретных фактов биографии, а также знания о тех людях может быть, вовсе не «великих» в словарно-энциклопедическом отношении, которые составляли непосредственный круг общения, жизненное пространство, в котором уже формировалось и развивалось пространство творчества великого мыслителя. В первую очередь тут, конечно, речь должна идти о семье, о любимых и близких людях, а также о тех

8 8 Г. Е. Аляев, Т. Н. Резвых друзьях, которые стали в данной биографии реально значимыми, «судьбоносными». Да и сам Франк был убеждён, что ближайшее окружение человека является ничуть не меньшим проявлением того первичного единства «мы», на почве которого рождается индивидуальное «я». Хорошо известно, что таким другом для С. Франка на протяжении почти всей его жизни был Пётр Бернгардович Струве. Однако были, конечно, и другие, и среди этих других выделяются своей особой, не совсем обычной ролью в его биографии Василий и Фаина Ельяшевичи. Их присутствие в жизни Франка прослеживается с конца 1890 х годов публикуемые письма отражают лишь более поздний, эмигрантский период их отношений. Поэтому, прежде чем говорить об этих письмах, необходимо рассказать их «предысторию». Справедливости ради заметим, что Василий Борисович Ельяшевич ( ) и сам является персоналией энциклопедических словарей: уже для Брокгауза и Ефрона он «видный русский цивилист, профессор гражданского права в петербургском политехническом институте и на высших женских курсах» 1. Василий был одним из пяти детей военного врача Авраама (Бориса) Акимовича Ельяшевича, происходившего, в свою очередь, из рода раввинов, однако отошедшего от еврейской традиции и в значительной степени интегрировавшегося в русский быт, хотя и не крестившегося 2. Трое из его сыновей стали профессо- 1 [С. Л.] Ельяшевич // Новый энциклопедический словарь / [под общ. ред. К. К. Арсеньева]. Санкт-Петербург: Ф. А. Брокгауз и И. А. Ефрон, [1912]. Т. 17: Душевные болезни Жуки. Стлб Местом рождения Василия Борисовича в одном из словарей указан «Новогеоргиевск Херсонской губ.» (Российское зарубежье во Франции Биографический словарь: В 3 т. / Ред.: Л. Мнухин, М. Авриль, В. Лосская. М., Т. 1. С. 537). Отец Василия действительно служил военным врачом в Новогеоргиевске, однако, судя по его послужному списку, это было в годах (и скорее всё таки это был не городок на Днепре с кирасирскими поселениями, затопленный ныне водами Кременчугского

9 Дружба, испытуемая жизнью 9 рами разных отраслей знания. Василий окончил с отличием Иркутскую гимназию и в 1892 г. поступил на юридический факультет Московского университета, который также успешно с дипломом первой степени окончил в 1896 г. Семён Франк учился на этом же факультете, но был младше на два года (с 1894 по 1898 гг.), можно предположить, что они знали друг друга (или друг о друге) уже во время учёбы (оба на тот момент формально состояли в иудейской вере), но было ли это знакомство уже дружбой сказать трудно. Франк, по его признанию, первые два года учёбы лекций «не слушал, а занимался кружковыми дебатами по вопросам социализма и политической экономии и революционной деятельностью в конспиративных кругах нарождавшейся тогда социал-демократической партии» 3. Ельяшевич, хотя и разделял в молодости социал-демократические идеи, очевидно, не манкировал учёбой ради конспиративной романтики. Дружба, скорее всего, возникает несколько позже, в Берлине, где Василий Ельяшевич работал преподавателем при восточном семинаре Берлинского университета (с 1897 или 1898 по 1903 год) 4, а Семён Франк, ещё не получив диплома водохранилища, а русская военная крепость на Висле польский Модлин), в то время как ранее он был в Брест-Литовске, куда был определён на службу во 2 й Брест-Литовский крепостной пехотный батальон 26 января 1875 г. (Ельяшевич, Авраам (Борис) Акимович // Википедия. Свободная энциклопедия: Ельяшевич Авраам (Борис) Акимович), т. е. всего за месяц до рождения (4 марта) Василия. Энциклопедия Брокгауза и Ефрона пишет, что В. Ельяшевич родился «в семье военного врача Брест-Литовского батальона надворного советника Авраама Акимовича Ельяшевича и его супруги Раисы Абрамовны». Таким образом, местом рождения В. Б. Ельяшевича, очевидно, был Брест-Литовск. 3 С. Л. Франк. Предсмертное. Воспоминания и мысли // С. Л. Франк. Русское мировоззрение. СПб., С Интерес к России в Германии имеет давние традиции. «В 1887 г. в берлинском университете открылся семинар по восточным языкам для подготовки молодых юристов к работе в качестве переводчиков в посольстве. Этот семинар вскоре преобразовался в Центр региональных исследований,

10 10 Г. Е. Аляев, Т. Н. Резвых и будучи «выслан на два года без права проживания в университетских городах» 5, слушал лекции по политической экономии и философии в том же университете и писал свою первую ещё политэкономическую книгу (с осени 1899 до начала 1901 г.) 6. Катализатором своеобразным и небезопасным реактивом этой дружбы стала молодая жена Василия Фаина 7, которая только что закончила юридический факультет немецкого университета. Известно, какую роль в становлении Франка как философа сыграл Фридрих Ницше и его «Так говорил Заратустра» по словам самого русского философа, он был «потрясён» «атмосферой глубины духовной жизни, духовного борения, которой веяло из этой книги» 8. Однако почва для этого духовного переворота и превращения в «философа» была подготовлена по искреннему признанию самого Франка обстоятельствами его сугубо личной жизни. «Пробуждением духовной жизни и настоящим инв котором помимо языковой подготовки уделялось внимание истории, страноведению и экономике Восточной Европы и другим, внеевропейским зонам». В 1892 г. в «Берлинском университете создаётся на философском факультете при кафедре новейшей истории экстра-ординатура по восточноевропейской истории» (С. В. Бородин. Институциональное формирование германского россиеведения // Вестник Удмуртского университета. Серия: история и филология Вып. 3. С. 91). 5 С. Л. Франк. Предсмертное. Воспоминания и мысли. С Вспоминая первые встречи со Струве, в частности, во время его приезда в Берлин в конце 1899 г., Франк пишет: «< > Однажды обедали вместе в ресторане при участии моих товарищей В. Б. Ельяшевича и О. Е. Бужанского» (С. Л. Франк. Воспоминания о П. Б. Струве // С. Л. Франк. Непрочитанное Статьи, письма, воспоминания. М., С. 406). Тогда же начинается и ещё одна линия отношений благодаря Франку, Струве познакомился с Ельяшевичем (об этом он упоминает в письме жене 8 января 1902 г. (Письма С. Л. Франка к Н. А. и П. Б. Струве ( ) / Публ. и комм. М. А. Колерова // Путь С. 306), по инициативе которого (и А. А. Чупрова) он был приглашён позднее в Санкт-Петербургский политехнический институт (С. Л. Франк. Воспоминания о П. Б. Струве. С. 440). 7 Фаина Осиповна Ельяшевич (урожд. Моргулис, ). 8 С. Л. Франк. Предсмертное. Воспоминания и мысли. С. 54.

11 Дружба, испытуемая жизнью 11 тересом к философии во всей полноте и глубине её, как знания сверхнаучного, я ближайшим образом обязан внешнему событию моей жизни одному неудачному роману, который я начал переживать с лета 1900 г. и который затянулся надолго и заставил меня много перестрадать. Тут на мне обнаружилось углубляющее значение страдания именно пробуждение через него духовной жизни» 9. Речь идёт об отношениях с Фаней Ельяшевич. Это увлечение началось в Берлине и продолжилось позднее в Петербурге (куда Ельяшевичи переехали в 1903 г., а Франк осенью 1905 го) очевидно, с тем же «успехом», приносившим одни страдания. Лишь в конце 1907 г. Франк прекращает эти отношения на его пути встречается Татьяна Барцева, с которой он уже не расстаётся более 40 лет счастливой супружеской жизни 10. Вышеприведённое признание Франка, сделанное в биографических записках 1935 года, находит полное подтверждение в документе, непосредственно отразившем это его «пробуждение», дневнике, который он вёл с 31 декабря 1901 по 23 июня 1902 года 11. Дневник был начат явно под впечатлением переживания отношений с Фаиной 12 и является ярким свидетельством тех внутренних страданий, борений и исканий, которые переживал молодой учёный в эти месяцы. Текст писался отнюдь не для печати, и в нём много 9 Там же. 10 Татьяна Сергеевна Франк (урожд. Барцева, ). 11 Тетрадка с дневником по каким то причинам была оставлена в 1921 г. Франком в Саратове; она была найдена, идентифицирована и опубликована саратовскими исследователями в 2006 г. (см.: Е. П. Никитина. История одной «Тетради» (о судьбе рукописей С. Л. Франка) // С. Л. Франк. Саратовский текст / Сост.: А. А. Гапоненков, Е. П. Никитина. Саратов, С ). 12 На тот момент заочных Франк писал дневник в Ялте, но в нём упоминается письмо от «Ф.» и мучительное писание ответа ей (см.: С. Л. Франк. Дневник / Публикация Е. П. Никитиной. Подготовка текста: Ю. Н. Борисов, А. А. Гапоненков. Комм. А. А. Гапоненкова // С. Л. Франк. Саратовский текст / Сост.: А. А. Гапоненков, Е. П. Никитина. Саратов, С. 38, 41).

12 12 Г. Е. Аляев, Т. Н. Резвых чисто личных, интимных переживаний и эмоций, хотя одновременно дневник для 25 летнего Франка это, прежде всего, способ внутренней самоорганизации, преодоления душевной и умственной расхлябанности, обретения смысла собственной жизни и выстраивания целенаправленной научной работы. Лейтмотивом звучат в нём пушкинские строки: «Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать». Нужно подчеркнуть, что идея страдания, заложенная опытом личных отношений и отрефлексированная первоначально в формулах Ницше, безусловно, является той нитью, которая связывает «Дневник» Франка 1902 года с его поздними религиозно-философскими работами и его зрелым мировоззрением. Более 30 лет спустя, в «Непостижимом», он напишет о «чистом страдании» в противовес «бессмысленной мучительности» как о таком, которое «открывается нам в той форме его преодоления, которая заключается в духовном приятии или претерпевании страдания в нашей способности выстрадать и перестрадать страдание. Тогда страдание испытывается и открывает себя не как бессмысленное зло, не как нечто безусловно недолжное, даже не как извне наложенная на нас кара, а, напротив, как исцеление от зла и бедствий, как желанный Богу и в этом смысле уже сущностно божественный возвратный путь на родину, к совершенству реальности» 13. Роман с Фаней Ельяшевич был как раз «бессмысленным мучительством», к тому же отягощённым нерешительностью характера Франка. Из некоторых замечаний «Дневника» можно сделать вывод, что инициатором отношений была Фаня. Переживая в крымском далеке то, что произошло в Берлине (а произошла, в том числе, и попытка разрыва: «Я невольно совершил гнусность, наговорив с ней столько резкостей» 14 ), Франк пишет: «< > Привязанность 13 С. Л. Франк. Непостижимое. Онтологическое введение в философию религии // Сочинения. М., С С. Л. Франк. Дневник. С. 38.

13 Дружба, испытуемая жизнью 13 ко мне Ф. меня трогает, умиляет. < > Как бы много она мне ни принесла горя, я с ней примирён и не могу относиться иначе, как с глубоким чувством благодарности за такую незаслуженную привязанность (если бы я и делал что для неё, так ведь не за это же она привязалась, и слишком это большая награда). Это чувство трогательности её отношения ко мне во мне в тысячу раз сильнее и моего собственного чувства к ней, и моих страданий, и всего, что было против неё» 15. «Примирение» сочеталось, однако, с ясным пониманием того, что «вся её дружба в том, что она не может жить без меня и не может не мучить меня»; желание «выкарабкаться» из этого тупика растворялось в понимании того, что «оттолкнуть её сейчас у меня нет силы» 16. Ялтинский «Дневник», однако, отражает стремление молодого Франка преодолеть бессмысленность этих страданий, и наоборот прийти к тому, «чтобы этими страданиями очищаться и научаться истине» 17. О том, как завершился этот «затянувшийся роман» Франка, повествует уже в своих воспоминаниях его жена Татьяна Сергеевна. Влюбившись в молодого преподавателя Стоюнинских курсов с первого взгляда, но не сразу сумев обратить на себя, юную студентку, его внимание (она была моложе на девять лет), Татьяна Барцева поначалу вынуждена была мириться с тем, что Франк вместо студенческого бала шёл на концерт с другой «дамой в зелёном платье», что он часто проводил воскресенья «у своих 15 Там же. С Там же. С. 39. Через 40 лет Франк воспроизводит эту ситуацию в письме своему другу Л. Бинсвангеру: «В юности я много лет потратил на бессмысленный роман, не имея даже того оправдания, что действительно был ослеплён, потому что прекрасно чувствовал, что я на ложном пути, и не мог набраться смелости свернуть на правильный» (письмо от 28 апреля 1942 г. см.: Ф. Буббайер. С. Л. Франк. Жизнь и творчество русского философа / Пер. с англ. М., С. 41). 17 С. Л. Франк. Дневник. С. 33.

14 14 Г. Е. Аляев, Т. Н. Резвых друзей в Сосновке, у профессора Ельяшевича» 18, и даже ездил «с семьёй Ельяшевича» летом в Швейцарию; наконец, что он просто, разговаривая с ней, нёс коробку конфет но это были «конфеты не для меня» 19. «У меня в душу давно уже запало какое то чувство не ревности, я не имела на это право, а скорее беспокойства, что он кого то любит и вот сегодня он как раз идёт туда, я даже конкретно отдавала себе отчёт, кто это была, она всегда слушала его лекции, это была жена проф. Ельяшевича, женщина с седыми волосами» 20. Перелом в отношениях наступил в начале декабря 1907 г., когда Семён Франк признался Татьяне в любви, после чего это трепетное чувство было бережно пронесено ими через всю жизнь. Он не скрывал от неё своего предыдущего восьмилетнего увлечения как вспоминала Татьяна, «потом он мне сам говорил, что любовь эта была надуманная, или, вернее, выдуманная его потребностью любить, что ни к чему не привела, только измучив его, доказав, что это не истинная любовь» 21. Дневник Франка, о котором шла речь выше, подтверждает, что он не лукавил и не пытался себя оправдать. Его искренность отражает и такой рассказ Татьяны о первых месяцах их любви: Фаина как раз в это время «ждала ребёнка, и С. Л., уже совершенно отошедший от неё и весь поглощённый своей любовью ко мне, волновался и боялся её родов, думая, что она тяжело перенесёт его уход и его любовь ко мне. Мне это было трудно понять, но, веря абсолютно в его любовь ко мне, меня это 18 Ельяшевичи жили в посёлке Сосновка на окраине Санкт-Петербурга, где располагался Политехнический институт: «Лесн. уч. Сосновка 1 3» (см.: Весь Петербург. Адресная и справочная книга г. С. Петербурга. На 1907 г. СПб., С. 242; Весь Петроград. Адресная и справочная книга г. Петрограда. На 1917 г. Пг., С. 233). 19 См.: Воспоминания Татьяны Сергеевны Франк // С. Л. Франк. Саратовский текст / Сост. А. А. Гапоненков, Е. П. Никитина. Саратов, С Там же. С Там же. С. 201.

15 Дружба, испытуемая жизнью 15 ни в какой мере не смущало, а только подчёркивало его благородство» 22. Тут же мельком Татьяна признаёт и возможность параллельной, хотя бы пунктирной, линии отношений: «Ельяшевич хорошо знал меня по курсам, и я знала, что я ему нравилась» 23. Однако теперь эти линии однозначно остались в прошлом: «С того момента, как они, т. е. Ельяшевичи, узнали о нашей любви, они как бы раззнакомились с С. Л.» 24. Подтверждение этому повороту находим в открытке Франка Ельяшевичам от марта 1935 г., где он, между прочим, упоминает, что прошло «более четверти века с конца нашей близости» 25. Таким образом, примерно с 1908 по конец 1922 года (начало публикуемой переписки) Франки и Ельяшевичи не поддерживали дружеских отношений. Однако и не «раззнакомились» совсем, и не теряли друг друга из виду даже в грозные годы революции, о чём свидетельствуют уже первые из публикуемых писем. Не следует забывать, что до 1917 г. они жили в одном городе, а С. Франк и В. Ельяшевич преподавали в одних и тех же учебных заведениях 26. Позднее, в Саратове, Франк также общался с братом Василия Александром (и, очевидно, был обязан ему какой то поддержкой скорее всего, материальной) и с их отцом Борисом Акимовичем Там же. 23 Там же. В годах надворный советник В. Б. Ельяшевич числился преподавателем «СПб. Политехнического института и Женской гимназии Стоюниной» (Весь Петербург. Адресная и справочная книга г. С. Петербурга. На 1907 г. СПб., С. 242). 24 Воспоминания Татьяны Сергеевны Франк. С Письмо 7 (здесь и далее указываем номера писем в нашей публикации). 26 Дополнительным «связующим звеном» между ними был Струве. Вспоминая о приезде Петра Бернгардовича на рождественские каникулы года в Мюнхен, Франк пишет: «Мы дружно и весело встретили русский Новый год в моей семье (при участии моего старого товарища, коллеги П. Б. по Политехническому институту, проф. В. Б. Ельяшевича)» (С. Л. Франк. Воспоминания о П. Б. Струве. С. 471). 27 См. письма 1, 3.

16 16 Г. Е. Аляев, Т. Н. Резвых Василий Ельяшевич крестился, ещё работая в Германии, в Веймарском православном храме 28 в 1903 году (Франк только в 1912), после чего ему открылись возможности преподавательской карьеры на Родине. Ельяшевичи переехали из Берлина в Петербург 29, и с 1903 по 1917 год Василий Борисович занимал должность преподавателя, доцента и экстраординарного профессора по кафедре гражданского права Санкт-Петербургского политехнического института 30 (Франк преподавал в этом институте в гг.). По совместительству он работал (как и Франк) в Стоюнинской гимназии и на Высших Бестужевских курсах. В 1910 г. защитил магистерскую диссертацию на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета, где состоял приват-доцентом по кафедре гражданского права в гг. (на университетской кафедре философии с 1912 г. работал и Франк). В. Ельяшевич был произведён в статские советники, и в предреволюционные годы совмещал преподавательскую деятельность с административной в Министерстве финансов и Министерстве торговли и промышленности («чиновник особых поручений при министре и юрисконсульт правительственного надзора за торговопромышленными предприятиями» 31 ). Фаина Осиповна за- 28 Церковь Святой Равноапостольной Марии Магдалины в Веймаре, построенная в 1860 е годы, но ведущая свою историю от домовой церкви, устроенной для дочери императора Павла, принцессы Саксен-Веймарской Марии Павловны в 1804 году, в стенах которой часто бывал Гёте, интересовавшийся древнерусской иконописью и церковным пением. 29 В. Б. Ельяшевич был зачислен в штат С. Петербургского Учебного Округа 15 мая 1903 г. (см.: Список лиц, состоящих на службе в С. Петербургском Учебном Округе к 1 апреля 1913 года. СПб., С. 23). 30 О работе В. Б. Ельяшевича в институте см.: Архимандрит Константин. Памяти Василия Борисовича Ельяшевича // Санкт-Петербургский Политехнический институт. Сборник 2. Париж Нью-Йорк, С ; П. Е. Ковалевский. Профессор В. Б. Ельяшевич // Там же. С ; Евг. Вечорин. Надгробное слово // Там же. С Весь Петроград. Адресная и справочная книга г. Петрограда. На 1917 г. С. 233.

17 Дружба, испытуемая жизнью 17 нималась переводами немецкой юридической литературы на русский язык она перевела, в частности, «Учебник уголовного права» Франца фон Листа (1903) и двухтомник «Английское местное управление» Иосифа Редлиха ( ), публиковала рефераты иностранных переводов и рецензии на иностранные книги по праву в «Журнале Министерства Юстиции» 32. Неприятие Октябрьской революции и служба по ведомству Министерства финансов привели Василия Борисовича в Вооружённые силы Юга России. После ряда серьёзных поражений деникинской армии и после смерти служившего в ней сына 33 Ельяшевич эвакуировался из Новороссийска 22 февраля 1920 г. на пароходе-крейсере «Саратов» 34. Пробыв некоторое время в Константинополе, он с женой и дочкой добрался до Парижа. В начале эмигрантского периода В. Ельяшевич участвовал в работе «Делового Комитета» по помощи Русской Армии ( гг.) 35, однако научные интересы всё таки 32 См.: Ф. О. Ельяшевич. [Из иностранных журналов] // Журнал Министерства Юстиции. СПб., (Февраль). С ; Ф. О. Ельяшевич [Из иностранных журналов] // Журнал Министерства Юстиции. СПб., (Май). С ; Ф. О. Ельяшевич. [Из иностранных журналов] // Журнал Министерства Юстиции. СПб., (Сентябрь). С ; Ф. О. Ельяшевич. [Из иностранных журналов] // Журнал Министерства Юстиции. СПб., (Ноябрь). С По свидетельству Е. Миллер, он «умер в Белой Армии от дифтерита» (Е. Л. Миллер. Женщины русской эмиграции / Публ. О. Р. Демидовой // Благотворительность в истории России: Новые документы и исследования. СПб., С. 74). Татьяна Франк пишет в воспоминаниях, что он «был убит, будучи в белой армии» (Воспоминания Татьяны Сергеевны Франк. С. 188). 34 Это был один из первых рейсов, эвакуировавший преимущественно гражданских беженцев. На этом же пароходе покидал Россию, например, художник Иван Билибин, а также Донской кадетский корпус. В эти же дни из Новороссийска в Крым эвакуировался Пётр Струве. 35 В дневнике Веры Буниной есть запись от 1 января (н. с.) 1921 г.: «Вечером у нас был Ельяшевич. [ ] Струве он считает одним из крупных людей нашего времени. Говорили о Деловом комитете. Его формула: Мож-

18 18 Г. Е. Аляев, Т. Н. Резвых преобладали в нём над военно-политическими. Он стал профессором Парижского университета, где в Институте русского права и экономики при юридическом факультете читал курс лекций «Русское гражданское право». «Основанный в 1921 г. юридический факультет был совершенно исключительным и своеобразным научным центром. Французское правительство пригласило для чтения лекций лучших русских юристов и экономистов, а количество слушателей было ограничено. Их было не тысячи, не сотни, и даже не десятки, как на факультетах всего мира, а небольшая группа, и профессора могли с каждым заниматься почти индивидуально, разрабатывая отдельные вопросы совместно со своей аудиторией в дискуссионном порядке» 36. Последующее общественное участие тоже было связано, в первую очередь, с научной деятельностью: член Совета Российского торгово-промышленного и финансового союза, сотрудничество с Экономическим кабинетом профессора С. Н. Прокоповича. В апреле 1930 г. выступал с докладом «Социалистический сектор советского хозяйства» на Экономическом совещании в Париже 37. Также был почётным членом Общества русских студентов для изучения и упрочения славянской культуры и возглавлял общество выпускников Санкт-Петербургского политехнического института, сотрудничал с Историко-генеалогическим обществом, где выступал с докладами по истории права в России. Главной сферой научных изысканий В. Ельяшевича но войти в деловой комитет только тем, кто сумеет накормить беженцев, не растратив имущества русского. А то распродадут весь флот и, если падут большевики, не на чем будет перевезти ничего из Крыма в Одессу» (Устами Буниных. Дневники Ивана Алексеевича и Веры Николаевны и другие архивные материалы / Под ред. Милицы Грин. Б. М., Т. 2. С. 18). 36 П. Е. Ковалевский. Профессор В. Б. Ельяшевич // Санкт-Петербургский Политехнический институт. Сборник 2. Париж Нью-Йорк, С См. также отзыв Франка о выступлении Ельяшевича на Общем съезде русской торговли и промышленности в Париже в мае 1921 г. (письмо 1).

19 Дружба, испытуемая жизнью 19 была история поземельного права и земельной собственности, сельскохозяйственной экономики, аграрной государственной политики 38. Итоговым трудом стала «История права поземельной собственности в России» (тт. 1 2, Париж, ; третий том, от Екатерины II до эпохи Великих реформ, остался неопубликованным), которую он посвятил «памяти бесценного друга жены» (в апреле 1946 пишет Франку о подготовленном 1 м томе: «Это будет мой главный наследник» 39 ). Что касается Фаины, то собственные болезни и хроническое нездоровье дочери поглощали уже всё её основное время и силы 40. Известно её участие в благотворительной деятельности с 1929 г. член бюро Комитета помощи русским писателям и учёным во Франции, член правления общества «Быстрая помощь» (1930 г.). В конце 30 х годов Фаина одна из основательниц кружка «Amaur», созданного под председательством И. А. Бунина с целью оказания материальной помощи русским писателям 41. В фонде А. М. Ремизова в Доме Русского Зарубе- 38 См.: В. Б. Ельяшевич. Социальные и правовые последствия русской революции // Русская мысль Кн. VIII IX. С См.: А. А. Семёнов. Исследование профессором В. Б. Ельяшевичем истории поземельных отношений в России // Зарубежная Россия гг. Сборник статей. СПб., С Письмо Сообщая о смерти дочери С. Франку, В. Ельяшевич пишет о жене: «Последние десять двенадцать лет все часы и минуты её жизни были заняты Ирочкой» (письмо 8). Об Ирине упоминает в своих воспоминаниях Татьяна Франк «дочь полунормальная (тот ребёнок, которого ждали в 1907 м году, и тогда Семёнушка беспокоился, как всё обойдётся)» (Воспоминания Татьяны Сергеевны Франк. С. 214). Е. Миллер пишет, что Ельяшевичи помогали, в частности, русской гимназии, «где училась их дочь, умершая молодой. Она вышла замуж за хорошего человека, но скоро скончалась, будучи всегда слабого здоровья» (Е. Л. Миллер. Женщины русской эмиграции. С. 74). 41 Российское зарубежье во Франции Т. 1. С В биографических справках Елизаветы Миллер читаем о Фаине Ельяшевич: «Она заслуживает особого внимания и памяти. Еврейка по происхождению, она приняла православие и была более православна, чем многие, в этой вере

20 20 Г. Е. Аляев, Т. Н. Резвых жья имени Александра Солженицына сохранились расписки писателя «за полученные им от Фаины Иосифовны деньги (почти ежемесячное вспомоществование) в гг.» 42. Фаня Ельяшевич была корреспонденткой певицы Н. В. Плевицкой и писательницы Н. А. Тэффи. Ельяшевичи были хорошо знакомы с Иваном и Верой Буниными 43, в их доме также бывали Борис и Вера Зайцевы, Иван Шмелёв, другие известные деятели русской культурной и научной эмиграции 44. Очевидно, что материальное родившиеся, и это было не внешнее отношение к церкви, а глубокое понимание сущности вероисповедания, и без всякого ханжества. У проф. Ельяшевича были средства, и из них много шло на помощь нуждающимся соотечественникам. Многие русские писатели и учёные-эмигранты сильно нуждались, и Фаина Осиповна образовала кружок помощи им. Носил он название AMAUR, сокращённое Amicale des Auteurs Russes, по русски «Общество помощи русским авторам». Она сумела к этому делу привлечь многих, все вносили свою долю, и это распределялось между нуждающимися писателями и учёными. И делалось это так деликатно, что самолюбие измученных борьбой с нуждой людей не страдало» (Е. Л. Миллер. Женщины русской эмиграции. С. 73). И далее: «В Ф [аине] О [сиповне] и её муже не было ни тени какого нибудь святошества. Были весёлые гостеприимные люди. В их доме можно было встретить весь цвет русской интеллигенции и литературы. И самых учёных православных иереев. Он был в своё время профессором, кажется, гражданского права в СПБ. Политехническом институте, она кончила юридический факультет, кажется, в Германии. Но никакого высокомерного отношения к её менее учёным соотечественницам у неё не было» (Там же. С. 74). 42 Н. П. Белевцева. И. С. Шмелёв и Ельяшевичи в Бюси-ан-От (по материалам архива Дома Русского Зарубежья им. Александра Солженицына) // Шмелевские чтения. Алушта, С Это знакомство уходило корнями в далёкие дореволюционные времена. В конце января 1941 г. Вера Бунина писала Т. Логиновой-Муравьёвой: «10 января скончалась Фаина Осиповна Ельяшевич, у нас дружеские отношения длились больше сорока лет. У неё было что то мозговое. Сильно страдала. Муж прислал отчаянную открытку» (Письма Буниных к художнице Т. Логиновой-Муравьевой: / И. А. Бунин и В. Н. Бунина. Paris, С. 37). 44 Вера Бунина пишет в дневнике 6 января 1921: «Вечером пришли Толстые, мы уговорили их пойти с нами к Ельяшевич. Там, кроме нас, Толстых, Ку-

21 Дружба, испытуемая жизнью 21 положение Василия Борисовича было достаточно устойчивым кроме квартиры в Париже 45 у Ельяшевичей было имение на Лазурном берегу (пожить в котором Василий предлагал Франку в 1922 г., но это предложение было отклонено 46 ). А в 1935 г. ими было приобретено имение «Вишнёвый сад» в Бюсси-ан-От в Бургундии, в котором уже в годах гостили и Франки, а в летние месяцы гг. жили Зайцевы. В 1946 году, выполняя завещание своей жены, Василий Ельяшевич передал это имение в дар Покровскому женскому монастырю, существующему поныне. «Это было сестричество монахинь, отпочковавшееся в 1938 г. от Православного дела м. Марии (Скобцовой) и образовавшего общину в Музене (50 км от Парижа). Её первой игуменьей стала мать Евдокия (Куртен) < > Мать приных, были ещё Бернацкие. Его я не узнала. Теперь ни один вечер не обходится без министра, хотя бы одного. Вот время! [ ] Были разговоры и о Петре Великом, главным образом, между Куприным и Толстым. Куприн нападал на Толстого, что он не так написал Петра. Куприн был сильно на взводе, но всё обошлось благополучно. Была музыка. Бетховен» (Устами Буниных. Дневники Ивана Алексеевича и Веры Николаевны и другие архивные материалы. Т. 2. С. 18). А 30 января того же года: «Обедали у Ельяшевич. Вас. Бор. развивал планы основания здесь академии для спасения русской культуры в лице писателей и учёных» (Там же. С. 22). Между прочим, находим в этом дневнике и ещё одну запись Веры Буниной (17 марта 1929 г.), крайне интересную в контексте темы нашей публикации: «Завтракали у Ельяшевич. [ ] Гуляла по Елисейским полям с Ф. О. Она презирает себя, что не изменяла мужу. Было много, много искушений. [ ] Мне как то не представляются искусители. [ ]» (Там же. С. 162). Вот такие милые женские откровения! Можно небезосновательно предполагать, что среди первых, с кем были связаны столь сложные переживания в душе Фаины (а может, и единственным?), был Семён Франк неужели и теперь, через 20 лет после разрыва, она продолжала испытывать к нему чувства? 45 Адреса менялись: первое, несохранившееся письмо Франк писал на rue Taitbout (Paris IХ), потом Ельяшевичи живут на Pl. du Panthéon, первые письма Ельяшевича Франку идут с rue du Boccador (Paris VIII), в конце 1930 х уже с Boulevard Beauséjour (XVI e ), а последние письма сrue Cognacq-Jay, VII. 46 См. письма 2 и 3.

22 22 Г. Е. Аляев, Т. Н. Резвых Евдокия была соработницей о. Сергия Булгакова, матери Марии (Скобцовой), иконописца Ю. Н. Рейтлингер (сестры Иоанны)» 47. Иконостас в церкви Покрова был расписан сестрой Иоанной (Рейтлингер). При монастыре было устроено общежитие для больных русских 48 там 24 июня 1950 г. скончался Иван Шмелёв. Следует сказать, что внешнее относительное благополучие эмигрантской жизни Ельяшевичей омрачалось семейными горестями и трагедиями. Публикуемые письма дают представление о той душевной боли, которую переживали Василий и Фаина после гибели сына; о тяготах, связанных со слабым здоровьем Фаины и неполной дееспособностью дочери Ирины; наконец, о мучительном переживании смерти дочери в 1935 году. В предвоенные годы Ельяшевичи, по выражению Т. Франк, «в скорбях доживали свою жизнь» 49. А 10 января 1941 г., накануне её 64 летия, не стало и Фаины. Собственно, прежде всего на фоне глубокого душевного сочувствия и сопереживания со стороны Франка этим семейным бедам развивается его переписка с Ельяшевичем в эмигрантские годы, причём, как показал опыт личной встречи в начале 1938 года, в письмах это сопереживание выражалось, может быть, более откровенно 50. Ельяшевич отвечал Франку таким же искренним участием, равным образом сопереживая его семейным делам, постоянным 47 Н. П. Белевцева. И. С. Шмелёв и Ельяшевичи в Бюси-ан-От. С См.: Е. Л. Миллер. Женщины русской эмиграции. С Воспоминания Татьяны Сергеевны Франк. С См. письмо 20. Ещё ранее, в 1936 г., Франк формулировал эту «странность» в письме другому своему другу Л. Бинсвангеру: «Странно, что в письмах можно быть гораздо откровеннее, чем в разговоре. Для любящих и для друзей расстояние великое благодеяние, потому что они только тогда и могут действительно высказываться. И требуется много такта, чтобы при последующем свидании промолчать о том, о чём откровенно говорилось в письмах» (Л. Бинсвангер. Воспоминания о Семёне Людвиговиче Франке // Сборник памяти Семёна Людвиговича Франка / Под ред. прот. о. Василия Зеньковского. Мюнхен, С. 29).

23 Дружба, испытуемая жизнью 23 (и особенно обоснованным в период войны) волнениям о детях. И что было крайне важно оказывал материальную помощь. Эмигрантская жизнь для С. Франка была сопряжена с почти перманентными финансовыми трудностями. В гг. начался резкий отток русских эмигрантов из Берлина, связанный как с ухудшением экономической ситуации, так и с признанием Францией СССР. В 1923 году ситуация была такой, что «обладатели твёрдой валюты, хотя бы в незначительном количестве, могли существовать в Германии сравнительно неплохо, даже при цене буханки хлеба в 430 миллиардов марок, а килограмма сливочного масла в 6 триллионов < > Закончилась гиперинфляция кончилась и роль Берлина в качестве столицы русской эмиграции. После преодоления в конце 1923 года гиперинфляции численность российских беженцев в столице Веймарской республики начинает стремительно сокращаться» 51. Русская молодёжь массово уезжала во Францию. По словам И. Савицкого, «в годах в Берлине закрылись почти все из многочисленных русских издательств, оставшиеся резко сократили деятельность < > Создаётся впечатление, что в Берлине оставались, кроме отдельных лиц, лично связанных с немецкими академическими кругами < > только люди без связей и денег < > Русский Берлин становится малоструктурированным сообществом земляков, тратящих почти все силы на выбивание средств к существованию» 52. Борис Лосский вспоминал: «Доходили до нас и слухи о трудном материальном положении многих русских берлинцев, в частности Франков и Карсавиных. Известно было речение Льва Платоновича: Один 51 О. Будницкий, А. Полян. Русско-еврейский Берлин ( ). М., С И. Савицкий. Прага и Зарубежная Россия (Очерки по истории русской эмиграции гг.). Прага, С

24 24 Г. Е. Аляев, Т. Н. Резвых день я у Семёна Людвиговича взаймы попрошу, другой день он у меня, так и живём» 53. Непостоянный преподавательский, и ещё менее стабильный литературный заработок (случались ещё стипендии от общественных организаций например, от Всемирного Совета Церквей, благодаря епископу Чичестерскому, но это также были лишь эпизоды), далеко не всегда позволяли в достаточной мере обеспечить проживание большой семьи (с женой и четырьмя детьми, которые лишь в конце 30 х годов постепенно становятся самостоятельными). Иногда эти трудности приобретали характер жестокого и почти безвыходного безденежья особенно после 33 го года в Германии, когда исчезла всякая возможность постоянной работы, да и потом, в конце 30 х во Франции; но особенно, конечно, в период вишистского режима и немецко-итальянской оккупации юга Франции, когда Франк с женой укрывались в предальпийской деревушке. Отношение Семёна Людвиговича к таким ситуациям безденежья было, по оценке Ф. Буббайера, «своего рода стоицизмом, правда, добродушным» 54. А в письме В. Ельяшевичу 31 мая См.: Б. Лосский. Ещё о С. Л. Франке (Что вспоминается младшему современнику о нём и его семье) // Евреи в культуре Русского Зарубежья. Статьи, публикации, мемуары и эссе. Иерусалим, Т гг. С Ф. Буббайер. С. Л. Франк. Жизнь и творчество русского философа. С И в относительно лучшие времена Франк никогда не дорожил деньгами ради них самих и не заботился о материальном накопительстве. В письме Татьяне 21 августа 1923 г. он пишет: «Мой принцип всегда один: без лишнего прожить можно и счастья оно не прибавит, но беспокоиться о деньгах и дрожать над ними нельзя и всё, что существенно для жизни, без колебаний расходовать» (Архив Дома Русского Зарубежья. Ф. 4. Оп. 1. Ед. хр. 1). Показательно в этом смысле и его толкование евангельской заповеди не заботиться о завтрашнем дне, с которого начинаются в ноябре 1942 г. его записи «Мысли в страшные дни», если осмысленная человеческая жизнь и невозможна без материальных забот о будущем, то «евангельская заповедь только напоминает нам, что не следует придавать этой установке безусловное значение, как бы целиком погружаться в неё, а надлежит при всех

25 Дружба, испытуемая жизнью 25 Франк даже делает некоторые философско-богословские выводы из подобных ситуаций: «Так со мной бывало в течение всей моей эмигрантской жизни: когда уже совсем не видишь исхода и начинаешь впадать в отчаяние, вдруг, в последнюю минуту, какое нибудь чудесное избавление. Промысел Божий подтверждается как бы экспериментально» 55. Однако жить как то надо было и тут на помощь приходили друзья. Таким другом-спонсором для Франка был, например, Людвиг Бинсвангер, не только ссужавший деньгами, но и принимавший Франка в своём санатории. Денежная тема присутствует и в переписке Франка с Фрицем Либом в конце х годах 56, или, например, в письме к М. Лот- Бородиной от 23 января 1948 г. 57 В записной книжке 1944 г. Франк тщательно фиксирует денежные поступления: помогал сводный брат Лев Зак, благотворительная помощь поступала от председателя Земгора 58 Николая Долгополова, были и другие кредиторы например, пастор Турейль 59. Василий Ельяшевич оказался одним из таких друзей, и его заботах сохранять лёгкость беззаботности, доверия к Богу» (С. Л. Франк. Мысли в страшные дни // С. Л. Франк. Непрочитанное Статьи, письма, воспоминания. М., С. 347). 55 Письмо См.: В. Янцен. Письма русских мыслителей в базельском архиве Фрица Либа: Н. А. Бердяев, Лев Шестов, С. Л. Франк, С. Н. Булгаков ( ) // Исследования по истории русской мысли: Ежегодник за годы / Под ред. М. А. Колерова. М., С. 449, 480, Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, Rare Book & Manuscript Library, Columbia University, New York, S. L. Frank Papers. Box 2: Cataloged Correspondence. Lot-Borodina, Mirra Ivanovna. 58 Российский Земско-городской комитет помощи российским гражданам за границей ( ). 59 Пьер-Шарль Турейль (Toureille) в условиях вишистского режима много помогал подвергавшимся смертельной опасности евреям. Судя по записям Франка в ежедневнике, только в течение 44 го года он получил от Турейля не менее 5 тыс. франков (Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, Rare Book & Manuscript Library, Columbia University, New York, S. L. Frank Papers, Box 15: Notebooks of Semen Frank).

26 26 Г. Е. Аляев, Т. Н. Резвых помощь, особенно в годы войны, была для Франков на вес жизни («Ты меня буквально спасаешь» 60 ). Публикуемые письма (как и другая переписка Франка, где всплывает эта тема) показывают его максимальную щепетильность и порядочность в этом вопросе. Вынужденно принимая эту помощь, он не считал её безвозмездной, а надеялся в конце концов рассчитаться со своими друзьями что и происходило уже в последние годы его жизни в Лондоне, в том числе благодаря помощи детей 61. Конечно, внутри семьи такое сложное, а временами как бы безнадёжное положение могло вызывать какие то коллизии, но любовь Татьяны Сергеевны позволяла сохранять душевное равновесие. Её терпение и самоотверженность в этом отношении были почти безграничны, но всё таки, как женщина и мать, она не могла относиться к житейским проблемам столь же стоически. В воспоминаниях она признаётся, что однажды позволила себе как бы упрекнуть мужа в том, что он не пишет «для денег», на что Франк «невероятно ласково» ответил, что «он позавидовал П. Б. Струве, что его жена Н. А. 62 никогда бы этого не сделала». Этого было достаточно, чтобы Татьяна устыдилась своей минутной слабости 63. И всё таки её отношение к их перманентной бедности не могло, очевидно, быть вполне философским. О каком то чувстве горделивой, но всё таки зависти к богатым «товарищам по несчастью» говорит эпизод, рассказанный 60 Письмо 39. Судя по содержанию писем, а также данным из записной книжки Франка, в течение годов он получил от Ельяшевича 12 тыс. французских франков. 61 В июле 1943 го Франк пишет: «Могу тебя только уверить, что в случае моей смерти до конца войны дети мои будут почитать долгом чести добросовестно уплатить этот долг, как я специально прошу их это сделать в отношении всех моих долгов в моём завещании» (письмо 35). Из письма видно, что в этот тяжкий для всех период о помощи для Франка Ельяшевича попросил Струве. 62 Нина Александровна Струве. 63 Воспоминания Татьяны Сергеевны Франк. С. 222.

27 Дружба, испытуемая жизнью 27 ею в воспоминаниях и касающийся как раз её отношения к Ельяшевичам. В её словах чувствуется также, что и через тридцать лет ею не вполне было изжито, хотя и трансформировано годами и жизненными условиями, старое чувство «не ревности, а скорее беспокойства»: «< > Как всегда, в первый же день, когда приехали Ельяшевичи 64, такая каретка приехала со всякими сырами, маслами и т. д. У меня в кармане ничего, больной Семён Людвигович, она [т. е. Фаина. Г. А., Т. Р.] покупает и потом говорит мне: Татьяна Сергеевна, ну выберите, что хотите, покупайте, вот я уже купила. Ельяшевич стоит в коридоре, вот так вот, целый день. Я к нему подхожу и говорю: Василий Борисович, какие проблемы вы обдумываете? Что вас так интересует? Он, вероятно, удивился моей храбрости, мы же бедные, а он богатый, хотя он и друг Семена Людвиговича, но он богатый. Он говорит: Я обдумываю ваше положение. Я говорю: Василий Борисович, какое у нас положение? У нас в кармане ни копейки, больной Сеня, как они его называли, я должна его устроить так, чтобы он не волновался, поэтому сообразите, что я никаких денег платить вам не могу. Да, я подумаю. Потом он мне говорит: Татьяна Сергеевна, я обдумал этот вопрос. Хотите на этих условиях? Вы будете топить центральное отопление, кормить уток и кур. Я говорю: Хорошо. Ну, центральное отопление свелось к нескольким вёдрам угля. А куры, он дал такой корм, так мало, что они у меня мёртвые и мёртвые. Крестьяне мне говорили, что он такой скупой, что обязательно всех своих кур уморит» В Бюсси, где Франки гостили в конце 1938 го года, а хозяева были только наездами из Парижа. 65 Воспоминания Татьяны Сергеевны Франк. С Судя по письмам Ельяшевича (письма 25 и 26), приезд Франков в Бюсси ожидался к 20 сентября 1938 г., но 24 го их ещё не было. Впрочем, в ежедневнике Франка за 1938 г. рукой Татьяны записано на датах сентября: «Переехали в имение Ельяшевича в Bussy» (Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, Rare Book & Manuscript Library, Columbia

28 28 Г. Е. Аляев, Т. Н. Резвых Но в целом о жизни в Бюсси «в полном одиночестве» Татьяна Сергеевна вспоминала с большой теплотой эти три месяца «дали нам опять так много радости и счастья. Когда Семёнушка засыпал, я, облокотясь, лёжа с ним рядом, не спускала с него глаз, с огромной тревогой вглядывалась в дорогое лицо и с трепетом молила Бога, чтобы Он сохранил мне эту, такую дорогую для меня жизнь. В этом покое и одиночестве он отдыхал, креп и набирался сил» 66. Здесь Франк, оправившись после физического и духовного истощения, связанного с написанием и подготовкой к печати русского текста «Непостижимого», начинает думать о новой книге: «В имении у Ельяшевичей он думал над книгой Свет во тьме и читал нам с Наташей, которая гостила у нас, Евангелие от Иоанна, толковал нам слова свет во тьме, и тьма не объяла его» 67. Первая запись плана книги «Свет во тьме» в одной из тетрадей Франка датирована: «Bussy, 13.ХІІ.38» 68. Между прочим, именно в Бюсси-ан-От состоялась последняя встреча С. Франка с П. Струве, о которой он трогательно пишет в книге воспоминаний о своём друге: «Летом этого [1938] года я пережил на юге Франции довольно тяжёлую болезнь и осенью по приглашению В. Б. Ельяшевича переселился для отдыха < > в его имение Bussy (в департаменте Yonne), в двух часах по железной дороге от Парижа. П. Б. провёл это лето в Лондоне, работая в Британском Музее. Приехав в Париж на обратном пути в Бел- University, New York, S. L. Frank Papers, Box 15: Notebooks of Semen Frank). Этот ежедневник, впрочем, довольно хаотичен можно предположить, что либо было записано позже, под другой датой, либо подразумевались даты старого календаря тогда это е сентября. В Париж они вернулись, по свидетельству Татьяны, в январе 1939 го. 66 Воспоминания Татьяны Сергеевны Франк. С Там же. С Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, Rare Book & Manuscript Library, Columbia University, New York, S. L. Frank Papers, Box 15: Notebooks of Semen Frank.

29 Дружба, испытуемая жизнью 29 град и узнав о моем местопребывании, он по собственной инициативе приехал в Bussy проведать меня» 69. Встреча трёх близких друзей В. Ельяшевич тоже в это время был в Бюсси была наполнена не только личным участием, но и содержательными беседами об экономике, философии, истории религиозных идей в России, истории русского права, и конечно о приближающейся войне: «Против меня и В. Б. Ельяшевича, считавших войну всё же маловероятной, Струве решительно доказывал её неизбежность; на этот раз он, к несчастью, оказался пророком» 70. Струве пробыл в Bussy три дня. «Мы особенно нежно простились с ним. В последнюю минуту моя жена накинула на его согбенные старческие плечи плед, чтобы уберечь его от холодной осенней погоды. Больше мне не суждено было его видеть» 71. Письма В. Ельяшевичу свидетельствуют об искренних дружеских чувствах Франка к Струве, пронесённых через всю жизнь, несмотря на временные разногласия начала 20 х годов, и о желании помочь другу, которого он очень высоко ценил как мыслителя и учёного, несмотря на собственные тяжёлые житейские условия. В «Воспоминаниях» Франк пишет об организации вместе с Ельяшевичем кампании помощи Струве в 1939 году, которая фигурирует в публикуемых письмах как «дело Струве» 72 : «В мае того же года [1939] мы, друзья П. Б., были встревожены одной фразой его письма. По поводу организованной тогда подписки в пользу престарелого и больного Бальмонта Струве в письме к В. Б. Ельяшевичу написал: Я жалею, что не разбит па- 69 С. Л. Франк. Воспоминания о П. Б. Струве. С Там же. С Там же. По словам Франка, встреча была «в конце сентября 1938 года», но при этом уже вскоре после «мюнхенского соглашения», которое, как известно, было подписано 30 сентября. Так что скорее это свидание в Бюсси следует отнести к началу октября. 72 См. письма 29, 30, 31. А в письме 5 находим подобную его инициативу, относящуюся ещё к 1928 году.

30 30 Г. Е. Аляев, Т. Н. Резвых раличом, не сошёл с ума может быть, тогда русская эмиграция вспомнила бы обо мне» 73. Дальнейшая переписка засвидетельствовала, что Струве в Белграде жил не только в «моральной заброшенности», но и в крайне сложном материальном положении. «Мы забили тревогу. В. Б. Ельяшевич предложил план заинтересовать П. Н. Милюкова, несмотря на его давнишнее и постоянное разногласие с П. Б., если Милюков согласится написать в Последних новостях статью о П. Б., напомнив о его заслугах, можно будет, опираясь на большую влиятельность Милюкова, успешно организовать сбор в пользу Струве» 74. План этот, однако, не сработал (Милюков ничего не написал), а на последующих усилиях Франка по сбору средств поставила крест разразившаяся война. Безуспешными были и попытки хоть как то отметить 70 летие Струве, о чём свидетельствует письмо 32 и о чём Франк также пишет в воспоминаниях 75. Публикуемые письма 1944 го года отражают также инициативы С. Франка по сохранению памяти о Петре Бернгардовиче Струве, скончавшемся 26 февраля этого года, в том числе его собственную работу над воспоминаниями о своём друге 76. Эта работа отражена также в записной книжке С. Франка за 1944 год. Судя по записям, Франк написал эту книгу (увидевшую свет только после его смерти) всего за три месяца уже 25 мая он записывает: «Наконец, завершил окончательно редакцион<ную> правку воспоминаний и очерк личности П. Б. Не вполне доволен, кое-что многословно и недостаточно энергично выражено, но лучше не могу. Мысленно вторично простился с ним» С. Л. Франк. Воспоминания о П. Б. Струве. С Там же. С Там же. С См. письма 40, 41, 42, Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, Rare Book & Manuscript Library, Columbia University, New York, S. L. Frank Papers, Box 15: Notebooks of Semen Frank.