Бокс в жизни великих. Неизвестный Джек Лондон

Тема бокса и жизни боксеров более востребована ираспространена в мировой художественной литературе, чем можно себе представить.Но, по странному стечению обстоятельств, самые известные, качественные и яркиепроизведения о мастерах кулачного боя были написаны очень давно, на рубеже 19 и20 веков.

Пионером, пусть и со многими оговорками, можносчитать великого ирландского драматурга Бернарда Шоу, начинавшего свойтворческий путь в качестве прозаика. Его дебютные романы не произвели должноговпечатления на критиков и издателей. Первый из увидевших свет – «ПрофессияКашеля Байрона», был опубликован только спустя четыре года после того, кактекст был закончен автором.

Первое издание дебютного романа Бернарда Шоу, 1886 г.

История о неистовом отпрыске благородного семейства,решившем порвать со своими корнями и сделать карьеру на ринге, со временем былапереработана в пьесу. Примечательно то, что в одной из ее первых театральныхпостановок главную роль исполнял Джеймс Корбетт – второй официальный чемпионмира в тяжелом весе.

- Американские дамы были без ума от «ДжентльменаДмима». Каждая из них мечтала выбежать на сцену, и на два часа стать ЛидиейКарью (главной героиней – прим. авт.), - вспоминал Шоу.

При этом ироничный острослов из Дублина оценивалтворение своей молодости весьма скептически.

И все же Бернард пронес любовь к боксу через всю жизнь. Он был активным болельщиком знаменитого француза Жоржа Карпентье, который успел побывать чемпионом как в легчайшем, так и в тяжелом весе, а в дальнейшем поддерживал переписку с «Морпехом» Джином Танни.

10 лет спустя на книжных прилавках Великобританиипоявился новый исторический роман самого высокооплачиваемого писателя своеговремени Артура Конан Дойла. Знаменитый врач из Эдинбурга, будучи увлеченнымлюбителем спорта, наделил боксерским прошлым не только Шерлока Холмса и доктораВатсона…

Книга «Родни Стоун» представляет собой воспоминанияпожилого моряка, который, оказавшись в Лондоне, стал свидетелем многихисторических поединков. В тексте упомянуто около двух десятков известных бойцовначала 19 столетия: в их числе – Джон Джексон, Джим Белчер, Даниэль Мендоса иКраб Уилсон.

Конан Дойл особенно красочно и достоверно рисуетобразы «покровителей» боксеров, букмекеров и воротил, занимавшихся организациейпоединков в эпоху короля Георга третьего. За два века их нравы практически неизменились.

Но эти произведения не слишком хорошо знакомыширокому кругу российских читателей. Чего не скажешь о рассказах и повестяхуроженца Сан-Франциско Джона Гриффита Чейни, более известного под псевдонимомДжек Лондон.

За все время существования Советского Союза в нашейстране было напечатано более 80 миллионов экземпляров книг этого американскогосоциалиста, прожившего короткую, но весьма насыщенную драматическими событиямижизнь. По данному показателю из зарубежных авторов его опережает лишь датскийсказочник Ганс Христиан Андерсен.

Вынужденный с ранних лет заниматься тяжелымфизическим трудом, познавший нужду и даже отсидевший небольшой тюремный срок забродяжничество, Лондон относился к литературному творчеству, в первую очередь,как к ремеслу. Добившись определенной известности, молодой Джек установил длясебя «правило 1000 слов» (около 7000 печатных знаков), которому в дальнейшемнеукоснительно следовал. Будучи больным или здоровым, находясь в любомрасположении духа, в каждой заграничной поездке – классик американскогореализма всегда выполнял сакральную дневную норму, без малейших послаблений. Онискренне полагал, что ждать вдохновения – слишком большая роскошь длялитератора.

Итогом стали 50 томов поразительно разношерстногонаследия автора, ушедшего из жизни в возрасте 40 лет при невыясненныхобстоятельствах. Смерть Лондона была вызвана передозировкой морфия, который былему прописан в качестве лекарства от почечной болезни. Было ли этосамоубийством, несчастным случаем или же фатальной халатностью – установить таки не удалось.

Вполне закономерно, что количество текста, ежедневновыходящего из-под пера Джека, просто не могло не снизить планку качества вотдельных случаях, когда ему приходилось писать «проходную» беллетристику назаказ. К счастью, то, что мы возьмем на себя смелость назвать боксерскимирассказами - относится к золотому фонду. Этому есть простое и логичное объяснение.

Раскрытие темы противостояния: человека и природы,человека и общества, человека с другим человеком внутри канатов – визитнаякарточка писателя. И, что еще более важно, Лондон превосходно знал субкультуру,мир и людей, которых он описывал. Создать именно те сюжеты и характеры, которыеокажутся вне времени, ему помог богатый журналистский опыт. Джек былнепосредственным свидетелем многих легендарных поединков начала 20 века, а егорепортажи о боях регулярно публиковались в самых авторитетных изданиях. К тому,что они собой представляли, у нас еще будет повод вернуться.

Глядя на Сальвадора Санчеса, Хулио СезараЧавеса-старшего, Марко Антонио Барреру или Хуана Мануэля Маркеса, перед глазамисам собой встает образ флегматичного и несгибаемого «Мексиканца» Риверы, готовогоумереть на ринге ради того, чтобы хунта закупила винтовки, необходимые дляпродолжения революционной борьбы.

Прототипом главного героя рассказа «Лютый зверь»,написанного в 1913 году, вполне мог бы стать Санни Листон, Джордж Формэн илидаже Майк Тайсон. А когда болельщики в очередной раз видят именитого бойца,который оказывается не в состоянии вовремя повесить перчатки на гвоздь(Мохаммед Али, Роберто Дюран, Томас Хернс, Шейн Мозли, Рой Джонс-младший) – какне вспомнить пронзительный и депрессивный «Кусок мяса»?

Лондон пристрастился к боям с ранних лет. Онпостоянно ввязывался в потасовки, будучи школьником, а матери Джека, ФлореВеллман не раз приходилось вмешиваться в его уличные драки с соседскимимальчишками. В то время речь о систематических боксерских тренировках незаходила: у семьи просто не было для этого ни времени, ни средств.

Но молодой человек начал вдохновенно наверстыватьупущенное, когда ему исполнилось 20. Находясь в Окленде, он вступил в региональноеотделение Социалистической рабочей партии Америки, где и познакомился сХерманом «Джимом» Уитакером, дипломированным боксерским инструктором британскойармии. Во взглядах новых друзей: как на спорт, так и на литературу и политику,обнаружилось много общего.

Поступив в Калифорнийский университет (откуда Джекувскоре пришлось уйти из-за неспособности оплатить дальнейшее обучение), юныймистер Чейни дневал и ночевал в местном зале, предлагая спарринг каждомувстречному. Его рост составлял всего 173 сантиметра, но разница в габаритах спотенциальным оппонентом бесстрашного литератора никогда не смущала.

Корреспондент Джек Лондон на русско-японской войне

20-летний Джо Флеминг, краса игордость Уэст-Окленда, перед свадьбой обещает своей невесте бросить опаснуюпрофессию. Ему остается провести только один большой и кассовый поединок, доходот которого позволит будущей семейной чете обустроить новый дом.

Поскольку женщинам в ту пору категорическизапрещалось присутствовать на боях, Женевьева проникает на арену тайком и наблюдаетза происходящим через щель в подсобном помещении.

Описанию битвы любимца публикиФлеминга с мрачным и зверообразным Джоном Понтой автор посвящает две споловиной главы. Причем динамика, технические детали и драматургия бояопределенно интересуют Джека Лондона не меньше, чем переживания главных героев.

В 14-м раунде, когда победа Джо ужекажется неизбежной, он поскальзывается на брезенте и пропускает роковой удар. Молодойбоец впадает в кому и умирает, не приходя в сознание. Таких трагедий любителибокса увидят еще немало в реальной жизни.

В этом произведении тонко подмеченыи особенности психологии боксера, выступающего «на заднем дворе» у соперника.Часто данное обстоятельство придает спортсмену дополнительные силы и мотивацию.

«Во всех концах зала раздались насмешливые возгласы,презрительные смешки. Понта злобно оскалил зубы и, повернувшись, прошел в свойугол. Он и не мог рассчитывать на теплый прием у публики, безотчетно питавшей кнему неприязнь, - слишком явно проступали в нем черты первобытной дикости;это было животное, лишенное всего духовного, неспособное мыслить - опасноечудовище, внушавшее страх, как внушает страх тигр или змея, - местокоторому в железной клетке» Д. Лондон, «Игра»

Данный фрагмент также приоткрывает дверцу в иной мирДжека Лондона, о котором говорят нечасто. Знаменитый американский писатель былубежденным расистом, и этот факт регулярно находил свое отражение в творчестве.Его мировоззрение формировалось под влиянием времени, но и спустя полвека онобы не выглядело в США чем-то из ряда вон выходящим. По словам Мохаммеда Али, онвыбросил в реку золотую медаль, выигранную на Олимпиаде-1960 в Риме. Таковабыла реакция честолюбивого боксера на действия персонала ресторана в штатеОгайо, куда его не пустили из-за цвета кожи.

Стоит особо подчеркнуть, что взгляды Лондона не былипродиктованы врожденным аристократическим снобизмом или застарелыми сословнымипредрассудками: к ним Джека привел, в первую очередь, богатый жизненный опыт,включавший в себя множество контактов с самыми маргинальными представителямисоциальных низов.

Первый документально зафиксированный репортаж Лондонао статусном боксерском поединке датирован 17 ноября 1901 года (газета San Francisco Examiner). Хотя известно, что иранее Джеку не раз доводилось писать о клубных боях для Oakland Herald.

Культовый тяжеловес Джеймс Джеффрис на глазах уначинающего писателя в пятом раунде нокаутировал Гаса Ралина и защитил титулчемпиона мира.

К тому моменту «Истопник» Джеймс был известен еще итем, что он стал главным героем первого в истории полнометражного немого фильма – «Бой Джеффрис – Шарки» (Jeffries – Sharkey Contest). Съемки документальной ленты, продолжительность которой составила 135минут, проходили 3 ноября 1899 г. в Бруклине.

Спортивные заметки Лондона пользовались большимуспехом. Помимо чисто стилистических достоинств, их отличал искрометный юмор,порой граничащий с едким сарказмом. Но пришло время, когда Джеку довелосьзаочно столкнуться с незаурядным атлетом, которому удалось вывести на чистуюводу его неоднозначные убеждения и де-факто их опровергнуть.

Начало 20 века ознаменовало собой начало экспансиитемнокожих боксеров на большой ринг, но тяжелый вес по-прежнему оставался дляних неприступным бастионом. Белые чемпионы мира просто отказывались драться спредставителями «низшей» расы, и это считалось абсолютно нормальным.

Все изменилось, когда в Соединенных Штатах взошлазвезда Гальвестонского гиганта Джона Артура («Джека») Джонсона. Начавбоксировать в возрасте 16 лет, он быстро приобрел необходимый опыт, а талантэтого бойца значительно опережал свое время.

Победив Янга Питера Джексона, Сэма Лэнгфорда и БобаФитцсиммонса, Джек твердо решил, что он не будет ограничиваться априоридискриминационным титулом чемпиона среди цветных. Его целью был носительглавного пояса Томми Бернс, и ради боя с ним Джонсон был готов на все. Онискренне верил в то, что сила, упорство и настойчивость одного человекаспособна воодушевить миллионы и поколебать традиции, жизненный уклад, формировавшийся в стране на протяжении десятилетий.

Действующий чемпион мира Бернс не обладал и малойтоликой того авторитета, что имел Джеймс Джеффрис и его предшественники натроне – Джон Лоуренс Салливан и уже знакомый нам «Джентльмен Джим» Корбетт.Поэтому Томми не нашел ничего лучшего, как попросту избегать встреч с Джонсономв публичных местах. Ему казалось, что тем самым он не ставит себя вунизительное положение. Наконец, в конце 1908 года Джек настиг Бернса вАвстралии, и тому все же пришлось принять бой, проигранный до начала.

И все же власть стереотипов была по-прежнему крепка.Несмотря на колоссальную разницу как в антропометрии, так и в мастерствесоперников, Томми считался фаворитом у букмекеров (из расчета 6 к 4). Егогонорар за поединок составил 30 000 $, в то время как претендентупричитались только 5 000. Организаторы боя в Сиднее надеялись увидетьлегендарного Джеффриса в качестве рефери, но тот из принципа потребовал за своеучастие те же пять тысяч долларов! После этого с аналогичным предложениемобратились к… сэру Артуру Конан Дойлу, однако и тот в последний момент ответилотказом.

В результате, обслуживать бой вызвался сам ХьюМакинтош, являвшийся главным промоутером вечера. Незадачливый дебютантотработал из рук вон плохо. Уже в первом раунде, разводя боксеров из клинча, онпридержал левую перчатку Бернса. Джек воспользовался ситуацией и немедленно всадилоппоненту правый апперкот, от которого тот рухнул навзничь. Томми сумелподняться на счет «восемь» и продержаться до 14-го раунда.

Но это удалось ему только потому, что Джонсон решилвдоволь поиздеваться над белым чемпионом перед тем, как его прикончить.

- Бедный малыш Томми, кто же сказал, что ты можешьбоксировать? Кто учил тебя бить, твоя мамочка?, - верещал Джек елейным голосом.

За этим назидательным представлением Джек Лондон,получивший аккредитацию как репортер New York Herald, наблюдал из рингсайда, а егосупруга была единственной женщиной на 20-тысячной арене (допущенной в видеисключения). Австралийская командировка писателя растянулась на долгих четыремесяца.

«Это было что угодно, только не бой. Никакаяармянская резня (имеется в виду геноцид армянского населения на территорииОсманской империи в начале 20 века – прим. авт.) не может сравниться с тембезнадежным зрелищем, которому мы стали свидетелями. Огромный танцующий эфиоппросто игрался с маленьким и беспомощным белым парнем. Это было противостояниепигмея и колосса.

И только одна вещь сейчас по-настоящему важна. ДжимДжеффрис должен покинуть свою ферму, вернуться на ринг и выбить Джонсону егозолотые зубы. Решение за тобой, Джефф! Репутация белого человека должна бытьспасена», - писал Лондон в своем отчете.

Отметим, что новый чемпион мира специально заказалдантисту именно такие коронки. Немыслимая для афроамериканца той эпохи гримасабыла немаловажной составляющей его вызывающего образа.

Ответ «Истопника» Джеффриса на призыв выдающегосялитератора заслуживает того, чтобы воспроизвести его целиком:

«У Томми Бернса была своя цена – 30 000 $. Этотканадец продал за сребреники свою гордость, как и честь белой расы. Публика никогда непростит ему того, что он позволил африканцу завладеть регалиями самого сильногочеловека в мире. Я всякий раз отказывался драться с Джонсоном, когда былчемпионом мира, хотя знал, что легко могу побить его. Но я никогда не дал бышанса негру бороться за титул, и советовал поступать так всем чемпионам. Сейчасменя ночами напролет бомбардируют телеграммами. Болельщики жаждут моеговозвращения. Но я повторил уже сотни раз – мой последний бой уже состоялся».

4 июля 1910 года Джеймс Джеффрис выйдет на рингпротив Джонсона и потерпит сокрушительное поражение (технический нокаут в 15-мраунде). Призовой фонд этого боя, прошедшего в Неваде, составит беспрецедентнуюсумму – 101 000 долларов, 60% которой по взаимной договоренности получалпобедитель.

Джек Лондон, внесший свою лепту в бытованиетермина «Большая белая надежда», поддерживал Джеффриса до последнего. Но за полгодадо этого исторического поединка писатель безошибочно спрогнозировал его ход иитог в прекрасном рассказе о боксере, лучшие годы которого остались далекопозади.

Первый темнокожий чемпион мира в тяжелом весе неожиданно проиграл Джессу Уилларду

Но были ли догмы писателя на тот момент по-прежнему стольбезапелляционными? В конце концов, он позволил «маленькой мексиканской крысе»Фелипе Ривере побить любимца белой Америки, легковеса Дэнни Уорда в своемпоследнем боксерском рассказе (1911 г.). И вопрос о том, на чьей стороне в данном случае были симпатии Лондона, никаких сомнений не вызывает.

В начале 1930-х годов идейный борец за праватемнокожих в родной стране Джек Джонсон вполне лояльно воспринял приход квласти в Германии НСДАП, а Джек Лондон посмертно стал культовым автором в СССР,на произведениях которого выросли миллионы детей. Это в очередной раздоказывает, что любое деление на белое и черное в нашем мире весьма условно.

С точки зрения советской цензуры, бунтарский духотважного калифорнийца и его социалистическое прошлое перевесили спорныерасовые доктрины. Определенно помогло делу и то, что его лучшими произведениямис упоением зачитывался В.И. Ленин.