Максим Коган: «Секрет успеха в добрых намерениях»

Я пошел в бизнес в начале 90-х, когда мне было 17-18 лет. Собирался поступать в мединститут, занимался с репетиторами, два года отработал санитаром, а в мае решил, что это не мое. Не захотел вступать в тяжелую конкуренцию с отцом, знаменитым врачом, или быть после него «вторым номером».

Поступил в единственный в городе экономический вуз – РИНХ. А уже со второго курса перевелся на заочное отделение, потому что работал. Поначалу ни о каком ресторанном бизнесе не было и речи. Первое место работы – компания «Дерменджи», которая занималась переработкой зерна и подсолнечника. Меня отправляли на заводы, где были проблемы с отгрузкой, а я должен был их решать. Много поездил по югу страны, получил мощный опыт.

Потом начал развивать направление угле-шахтного оборудования. Это был период бартеров, я до сих пор сохранил свои таблицы, где было по 50 обменов, взаимозачетов. Начались командировки на Урал, в Чувашию — география поездок для 20-летнего парня была сумасшедшая.

Сложно было в то время? Как отец относился к вашим начинаниям?

Отец просто наблюдал со стороны, не вмешивался. Вообще, тогда в бизнесе никто ничего не понимал, включая преподавателей вуза. Помню, как встречал их в очереди в Доме книги за учебником Филипа Котлера по маркетингу, а наутро они нам уже лекции по этому предмету читали.

Когда организовал свою компанию с партнерами, получил первый горький опыт. Один из партнеров «надурил» всех, переоформил все на себя, а остальные остались с нулем. Хорошо, что этот урок я получил в 25 лет, а не в 50. Еще был первый в Ростове магазин сотовых телефонов – «Билайн Солнышко», была работа с Дмитрием Грачевым в мебельной компании, которая стала лидером в стране по продаже гардеробных комнат.

В одном из интервью вы назвали себя «ресторатором поневоле». Что вы имели в виду?

Когда закончилось время работы в мебельной компании, я со своими друзьями детства Вадимом Калиничем и Дмитрием Нечаевым запустил первый ресторанный проект – кафе «Ла Прима». Думал, что буду просто инвестором, а управлять будет Вадик. Но он, будучи творческой личностью, увлекся другим проектом, Дима тогда влюбился, поэтому заниматься заведением пришлось мне. Тогда мне все давали советы, какого размера должны быть сухарики в «Цезаре» или как надо сварить овощи альденте, и я был счастлив. А позже мы с Нечаевым построили сеть ресторанов «Ассорти», где первые в Ростове совместили итальянскую и японскую кухни, что потом повторили практически все заведения города.

Как вам удается совмещать дружбу и бизнес? Может ли быть друг хорошим бизнес-партнером?

Во-первых, надо уметь дружить. Во-вторых, люди должны быть добрыми и хорошими, тогда все получится. Нельзя быть жадными, скупыми. Такого про нас с Димой никто не скажет. У нас все удачно, все обязанности делегированы. Кроме того, у нас, например, один из сотрудников, Оксана Ильяшенкова, выросла до специалиста высокого класса, и я предложил ей стать партнером в других проектах.

Есть ли табу в вашем «вкусном» бизнесе?

Все очень просто: не укради и не предай. А вообще, я терпеть не могу тупость. Могу простить даже когда что-то украли: могу оправдать, что человеку очень надо. А вот отсутствие интеллекта простить не могу. С этим надо родиться, как с чувством такта, например. Еще меня раздражают неэтичные поступки. Есть очень хорошее слово, придуманное в Советском Союзе, — интеллигентный. Может ли рабочий без высшего образования быть интеллигентом? Может! А может ли врач не быть интеллигентом? Конечно! Нет никакой формулы, это состояние души, набор определенных качеств.

Какой момент в бизнесе вы можете назвать самым рискованным?

Не могу выделить что-то одно, у нас каждый шаг рискованный. Вообще, ресторанный бизнес – самый рисковый бизнес в мире, вместе с торговлей одеждой. А в России, при столь часто меняющемся законодательстве, он выходит на первое место. Нашему ресторанному бизнесу 20 лет, а в Европе — 200-300 лет, мы находимся на стадии зачатия.

В последнее время постоянно говорят о кризисе, но, например, в Ростове не перестают открываться новые заведения. Почему?

На самом деле заведения чаще закрываются, чем открываются. Мы напрямую зависим от объектов недвижимости, есть помещение – есть трафик. В Ростове сейчас умер стрит-ритейл, Большая Садовая похожа на поминальную улицу, на ней нет ничего. Люди перестали ходить по городу и есть в заведениях. Кризис кризисом, но надо менять что-то.

Я три года назад открыл сеть уличного питания «Стардогс». Предполагал, что будет кризис, что рестораны начнут проседать, и купил эксклюзивную франшизу на Ростовскую область. Во всем мире 90% уличной еды — это хот-доги. Это понятная и безопасная еда, которой могут перекусить и студенты, и бизнесмены.

• Хочется, чтобы мы гордились нашим Ростовом — шикарным, аутентичным, комфортным, таким, про который Баста поет в своих песнях. Какой еще ресторан может это обеспечить, как не тот, что стоит прямо на воде? Сейчас «Понтон» — это мой проект для души, я буду здесь буквально жить до 30 сентября. Потом его законсервируем до следующего сезона, а в осень запустим кое-что новое, но пока сохраним интригу.

• О семье

Стив Джобс не давал своим детям айфоны. А ваши дети едят в ваших ресторанах?

Да, мои дети всегда едят в моих ресторанах. При том что, например, в «Понтоне» нет отдельного детского меню. Слушайте, ну мы же дома не готовим детям отдельно – даем тот же супчик, котлетки или кабачковую икру. Или когда шашлык жарим, мы же детский шашлык не придумываем отдельно. Так же и у нас. Мой 9-летний сын работает здесь хостесом – помогает мне встречать гостей, очень рвется на работу, ему это очень нравится. Старший сын занят в другом проекте, он «ревизорро» на теплоходах, которые ходят по Дону — занимается контролем качества и персонала. Дочери 3 года в сентябре, пока еще со мной не работает, но я думаю, что скоро начнет.

Преемственность поколений: Максим Коган с сыном

Вы прислушиваетесь к мнению вашей семьи относительно бизнеса?

Для ресторатора, да и для предпринимателя, очень важна среда, в которой он находится, и атмосфера, которую создают близкие. Моя семья помогает мне тем, что не мешает и с пониманием относится к моей занятости.

Есть ли у вас какая-то мечта, как у ресторатора? Может, хотели бы когда-нибудь открыть ресторан в Париже или в Риме?

Нет, у меня, как у бизнесмена, нет мечты. Есть планы развития, есть экономически целесообразные проекты. Разницы не существует, чем заниматься в этой жизни, чем торговать, что творить, что создавать. Моя главная мечта – чтобы мои дети добились максимального успеха в жизни. Чтобы они были независимые, неуязвимые от этого мира, эдакие универсальные солдаты. Дети – это самый главный твой проект. У меня, например, было замечательное детство, я бы хотел, чтобы у моих детей была часть тех положительных эмоций. Современные дети лишены материальных мечтаний, им сложно купить подарок, у них все есть. Но они понимают, что нужно хорошо работать и купить себе все, что хочется. А мы этого не понимали.

О сотрудничестве с «Я Покупаю»

Расскажите о сотрудничестве с «Я Покупаю».

Очень хорошо помню начало вашей деятельности, был шикарный старт, мощно зашли в город. Мои знакомые до сих пор первым глянцем в Ростове называют «Я Покупаю». Ваш бренд уже стал именем нарицательным – что, безусловно, хороший признак. О сотрудничестве могу сказать, что это всегда качественная работа на результат.

В чем вы видите секрет успеха и что могли бы пожелать журналу и читателям?

Формула успеха заключается в добрых намерениях. Важен путь, по которому ты идешь. Надо быть честным, не лукавить, тогда добьешься успеха.

В последнее время, если мне нужно арендное место для «Стардогса», я прихожу к собственнику земли и говорю: «Слушай, я развиваю тему, она не приносит мне денег, помоги мне». Человеку приятно мне помочь, а потом и я помогу ему. Считаю, что это нормально, это наш город, и в наших силах сделать его лучше.

А еще я уверен, что нельзя стоять на месте, нужно идти вперед и развиваться. Чего я всем и желаю. Посмотрите, жизнь настолько многогранна, хочется бегать, играть в волейбол, настольный теннис, уметь плавать и танцевать. Человек — многофункциональный организм, и когда мы занимаемся различными видами бизнеса, у нас работают разные полушария и мы дольше остаемся на плаву.