И снова забытая польская шляхта на Восточной Беларуси.

Я не раз бывала в Могилёве, большом шумном промышленном городе, немного романтики которому добавляет река. Мне казалось, что Могилёв снивелирован, лишён истории за годы войн и лихолетий. Но корни моих предков – отсюда, а мне так хотелось отыскать эти корни! И вот я смотрю фотографии, видео, заново открывая для себя Могилёв. То, что вижу – потрясает: величественное здание костёла, католическое кладбище с великолепными памятниками. И самый, пожалуй, скромный из них: надгробие ксёндза Габриеля Оношко. Однако, это именно то, что я ищу здесь…

Моя бабушка, Оношко Алина Альбертовна родилась в деревне Поплавщина под Могилёвом, несколько лет жила в самом городе. В школьные годы я не очень интересовалась историей, и то, что в документах у бабушки значилась национальность «полька», удивляло, но не заставляло задуматься. Года три назад на глаза мне попалась крошечная, в несколько строк статья о том, что потомки древней шляхты живут среди нас. И тут сразу почему-то вспомнилась бабушка: статная, гордая, властная. Начались поиски: Интернет, архив, переписки, встречи, воспоминания. Результат ошеломил всех родственников - род Оношко, как род воинов-рыцарей, начал формироваться ещё в языческие времена на территории современной Польши в районе Кракова. Многочисленные битвы и захваты новых земель привели его сначала на Волынь, а затем и в Великое Княжество Литовское. Фамилия произошла от названия имения – Оношковичи, а официальный статус шляхетной она получила в 1547 году. Тогда король польский Сигизмунд II Август пожаловал её представителям Фёдору (Теодору) и Яцыне Оношкам родовой герб, вошедший в историю под названием «Яцына». Фёдор и Яцына были сыновьями княжны Анны Юрьевны Четвертинской – боевые заслуги хорошо вознаграждались в то время, и шляхтич по фамилии Оношко мог себе позволить взять в жёны княжну.

С годами род разветвился, а новых владений становилось всё меньше. Это вынудило обедневших наследников брать землю в аренду. Один из них – Ян сын Флориана Оношко – в конце XVII века поселился на арендованной земле в шляхетской околице Поплавщина недалеко от Быхова. В этот район стекалось множество польской шляхты, т.к. в результате длительных войн со шведами и войсками русского царя быховские земли обезлюдели. По этой причине король польский Михал Корибут Вишновецкий в 1669 г. освободил город Быхов от всех налогов и податей на 20 лет.

Когда в 1772 г. могилёвские земли от Речи Посплитой перешли к Российской Империи, новая власть потребовала от многочисленной польской и литовской шляхты подтверждения благородного происхождения. Процедура была сложной и дорогостоящей, но Оношкам удалось собрать сведения об истории рода. В 1791 г. власти приняли представителей семьи, проживающих в Поплавщине, в русское дворянство.

Статус дворянина предполагал значительные привилегии: освобождение от налогов, от воинской повинности, возможность получения хорошего образования. Мелкие дворяне активно пользовались этими привилегиями. Из их среды выходили чиновники, офицеры, священнослужители. Поплавщина не была исключением. Особую роль в истории околицы сыграли её уроженцы-священники.

Прежде всего, это - Ян сын Амброзия Оношко (1765-1848). Ксёндз Ян Оношко, профессор, ректор Главной Варшавской Семинарии, всё своё состояние и недвижимое имущество завещал жителям Поплавщины. Кроме того, на его деньги была куплена земля, которую ранее брали в аренду. Таким образом все поплавские Оношки превратились в небольших помещиков.

По стопам ксёндза Яна пошёл племянник – ксёндз, магистр теологии Габриель сын Винцента Оношко (1822-1899), но его жертвования из-за бюрократических препонов до Поплавщины так и не дошли.

Потом был ксёндз Вацлав сын Якуба Оношко (1899-1966). Люди помнят его до сих пор как очень неравнодушного, смелого, отзывчивого, бескорыстного человека. Однако почти всю жизнь ксёндз провел в иммиграции, ему не нашлось места в Поплавщине. Там была уже другая власть и другие законы. Шляхта, дворяне, поляки не вписывались в эти законы, и всё было уничтожено. Уничтожено буквально, физически: в одной только Поплавщине расстреляно и сослано в лагеря не менее двух десятков человек.

А потом была война, которая довершила уничтожение.

Недавно мы побывали в деревне. От её былой истории осталось только древнее кладбище, которое находится едва ли в лучшем состоянии, чем католическое кладбище Могилёва. А ведь там – могила ксёндза Яна Оношко. Его не знают у нас, но хорошо помнят в Польше. И сколько же ещё таких кладбищ и таких могил по всей Беларуси? Что с ними будет? У меня нет ответа.

P. S.

Прочитав статью и ознакомившись с большой подборкой документов и фотографий (смотрите ссылки указанные ниже . ) мне вспомнилась выставка фотографий «О ЧЕМ ШУМЯТ БЕРЕЗЫ» г-жи Эвы Шернер /ПАРИЖ/ которую мы проводили в апреле 2010 года из семейных архивов о жизни польских дворянских семей под Могилевом в конце XIX — начале XX века. Я специально повторяю сказанные мною тогда слова. Уж очень берет за душу когда перебираешь документы, фотографии… А ведь многое забыто, многое может быть забыто !

Многим приходилось бывать в этнографическом музее г. Могилева, где собрана интересная экспозиция о жизни белорусских крестьян и горожан. Но была еще и шляхта.

А как жили они? Меня поразили эти фотографии. Красивые мужчины, красивые женщины. Конная выездка. Охота с собаками. На месте былых маентков сейчас ничего нет, даже мусора. Но есть память.

Недавно в Могилеве побыла семейная пара Тереса и Рышард Колышко из Кракова. Эти пожилые люди, которым за 80 и которые не имеют никакого отношения к былым Крэсам, приехали только потому, что прочитали книгу Флориана Чарнышевича „Nadberezyńscy/Приберезинцы/”недавно переизданную в Польше. Это эпическое произведение, на половину авантюрное, на половину романтическое о драматических судьбах жителей польских поселений жителей польских хуторов, деревень и маентков на землях расположенных между Березиной и Днепром в 1911-1920 годах. Один из самых важных и красивых польских романов.

«Хватило одной страницы, чтобы я подвергся влиянию этого наркотика и прочитал на одном дыхании 577 страниц большого формата» Нобелевский лауреат в области литературы 1980 года Чеслав Милош.