Как подраться с горным львом и познать истину

Я вырос в Миннесоте, родители развелись, когда я был крошкой. Никогда в моей жизни не было дружных семейных обедов. Я выпил свое первое пиво в садике — стащил с кухни. Выкурил первую сигарету в шестом классе — купил у брата за десять центов. Выкурил первый косяк в седьмом классе. Кокаин пошел в старших классах. Мама из-за меня плакала, папа кричал. Жизнь была невыносимой. Я тоже был так себе — помню, как у сестры выпали из кармана 20 долларов, а я, вместо того чтобы сказать ей об этом, тихо взял их и купил себе травы.

Я закончил школу и решил переехать в Колорадо — подальше от рыдающей мамы. Пришел к бабушке, попросил денег на дорогу. Знал, что у нее денег много, и не ошибся. Бабушка выписала любимому внуку чек на 10 тысяч долларов. Мне был 21 год, у меня не было никаких целей, только куча денег и пакет травы. Я был мертвый внутри.

Первые пару недель в Колорадо прошли на ура. Но потом пришло письмо из банка — денег не осталось. Я все прокурил. Я устроился уборщиком — убирал дома, убирал стройки. Но уборка мне быстро надоела, я придумал трюк. Сказал маме, что хочу учиться, даже поступил на инженера, и попросил прислать денег на образование. Из школы я быстро вылетел, а деньги оставил себе.

Когда кончились и эти деньги, я устроился охранником в национальный парк к югу от Денвера. Парк был крутой — горные хребты повсюду, дух захватывает! Каждое воскресенье я отправлялся на прогулку. Там нет собак, нет велосипедов — только ты и твои ботинки. Оружие тоже нельзя было носить.

Когда такой могучий зверь так на тебя смотрит, кажется, что он видит тебя насквозь. Все твои пороки, грязные радости и страхи — он все про тебя знает

30 апреля 1998 года в полдень я, как всегда, вышел на прогулку. Был жаркий день, ни ветерка, ни облачка. Я снял футболку и пошел. Поздоровался со знакомым охранником на входе, а с тетками, которых встретил при подъеме, здороваться не стал — таким я был эгоистом.

Я добрался до своей горы, полюбовался видом, съел апельсин, закинул шкурки в рюкзак, выпил полбутылки воды и собрался вниз. На секунду притормозил — заметил бело-фиолетовый цветочек. Я таких раньше не видел. Постоял, подумал «клево», а когда поднял глаза, увидел, что метрах в двадцати под сосной стоит кто-то с хвостом и коричневой шкурой. В парке уже год не видели горных львов. Поэтому я не сразу понял, кто передо мной. А когда наконец понял — напрягся. Я стоял неподвижно и пять минут слушал, как лев грызет какую-то кость.

Я подумал, что из оружия у меня только мой швейцарский нож, и стал потихоньку открывать лезвия. Довольно быстро я понял, что они слишком маленькие и не спасут — и начал так же тихо складывать их обратно. Все было хорошо, пока я не дошел до отвертки. Она громко щелкнула. Я взглянул под сосну, чтобы проверить реакцию льва — думал, скажу ему: «Слушай, ладно, гора твоя, забирай себе, а я пошел отсюда», — но льва там не было. Я сжался. Повернул голову — лев был в двух шагах от меня. Он смотрел на меня в упор, и, похоже, я не слишком ему нравился: шерсть на загривке стояла дыбом, пасть приоткрылась.

Когда такой могучий зверь на тебя так смотрит, кажется, что он видит тебя насквозь. Все твои пороки, грязные радости и страхи — он все про тебя знает. Я смотрел на него и думал только: «Какой большой».

Лев набросился на меня, и мы кубарем покатились с дорожки, снося кусты, ломая их на своем пути, как зубочистки

Мы простояли так минут семь. Потом я сделал аккуратный шаг в сторону и уже через секунду он на меня набросился. Его лапы были на моей голове, груди, шее и коленях. Я не знаю, как это получилось, но я высвободился и побежал по дорожке вниз с криком: «Уйди от меня!» Я бежал изо всех сил и успел пробежать метров тридцать, пока он меня не нагнал.

Кругом ни души. Я кинул в льва рюкзак. Мимо. Он снова набросился на меня, и мы кубарем покатились с дорожки, снося кусты, ломая их на своем пути, как зубочистки. Лев схватил меня зубами за голову. Его нижняя челюсть сжимала мне лоб, а верхняя — затылок. Мы врезались в куст. Я был на коленях. Его лапы на моей шее. Я чувствовал, как его когти впиваются мне в шею. Из его пасти пахло гнилью, смертью.

Лев заехал мне лапой по лицу и оставил над левым глазом рану сантиметров 12 длиной. Потом по шее. Он четыре раза укусил меня за голову, и она превратилась в кровавый водопад — как будто кто-то включил кран и забыл закрыть, и я ничего не видел, потому что глаза заливала кровь.

«Да где же все? Помогите мне! Я не хочу умирать!» Это было намного серьезнее, чем умереть в видеоигре. Я никогда не чувствовал себя таким живым, как тогда в пасти льва. В это время я вспомнил все: бабушку, у которой вымогал деньги, сестру, у которой стащил 20 долларов, рыдающую маму, накуренных друзей. Я думал: если я сейчас умру, то меня запомнят только как «того никчемного парня» и все — пустое место. В пасти у льва мои игрушки, машина, мой дом — все это как-то стремительно обесценивалось.

Потом Опра Уинфри и Ларри Кинг спрашивали меня на интервью: как ты понял, что это был Иисус?

Я закричал: «А ну слезь с меня, я убью тебя!» У меня в руках все еще была та самая отвертка, которая не защелкнулась. Я несколько раз ударил льва по голове, и он чуть разжал челюсти. Я стал своей отверткой долбить по льву и проткнул ему глаз. Он ослабил хватку, и я выскочил на дорожку. Взглянул на него — на месте глаза была кровавая жижа. Я кинул в него камень размером с бейсбольный мяч. «Не трогай меня», — орал я. Потом схватил камень побольше, запустил ему в голову и побежал изо всех сил.

С того момента, как я увидел льва под сосной, прошло около 30 минут. Представьте, каково это — полчаса сражаться за свою жизнь с одним из самых могучих животных на земле. Я взял горсть снега, приложил к голове, но понял, что сейчас не время этим заниматься — надо бежать, не оглядываясь. Через милю я все-таки оглянулся. Лев снова был прямо за моей спиной и смотрел на меня.