Александр Любимов о чтении и будущих книгах
– Одну не смогу. Я читал все, что входило в школьную программу, кроме того, всегда увлекался зарубежной литературой – американской и европейской. Интересные повести и рассказы чаще всего я находил на страницах журнала «Иностранная литература». Ближе к шестнадцати годам мои литературные пристрастия сформировались полностью. Надо сказать, что художественные книги в них занимают одно из последних мест.
– А что Вы предпочитаете читать сегодня?
– С детства я привык больше времени тратить на чтение нехудожественной литературы. Обычно это интересные исследования по гуманитарным наукам. Сейчас, например, читаю книгу немецкого политика, члена правления «Бундесбанка», социал-демократа Тило Сарацина «Германия – самоликвидация».
– Как Вы считаете, в современном мире смогут ли Интернет и электронные книги вытеснить книгу бумажную?
– Мне безразлично, с какого носителя читать тексты. Что-то я читаю на бумаге, что-то с экрана. К моему сожалению, мне приходится знакомиться с большим количеством сценариев (к сожалению – потому что среди них встречается мало по-настоящему хороших текстов, а на ознакомление с плохими уходит много времени). Так вот, если я вижу в присланном сценарии какое-то интересное зерно, я его распечатываю и читаю с бумаги. Мое сознание (у моих детей, наверное, уже иначе) требует для погружения во внутренний мир писателя знакомство с его текстом производить с бумажного листа, а не с экрана того или иного устройства. А потом, и в будущем останутся места, где технические средства будут недоступны, – за городом, на природе, например. Здесь вы сможете ощутить самую прелесть книги – посидеть с ней в руках на берегу реки, в тишине… Этот спор равносилен рассуждениям на тему: вытеснит ли кино театр. Как мы видим, ничего подобного не произошло.
– Что можно сделать для того, чтобы подружить ребенка с книгой?
– Ничего экстраординарного в проблеме чтения я не вижу. В моей семье, например, ее нет. Конечно, мои дети читают меньше, чем я в их возрасте. Намного меньше, потому что лет в 12–13 я читал минимум по сто-двести книжных страниц в неделю. Но информационный мир того периода базировался исключительно на литературе. Сегодня же информационная картина мира иная. И возможно, что результаты развития личности, тогда достигавшиеся посредством чтения, сегодня формируются другими способами. Современные дети даже читают совсем иначе, к примеру, «Мастера и Маргариту» они прочли намного раньше, чем я. Причем я об этом узнал случайно, из отвлеченных разговоров, в которых дети стали использовать цитаты из прочитанного романа. Не уверен, что, читая эту книгу в двенадцатилетнем возрасте, они понимали ее так же, как понимал в свое время я. Так что то, что дети стали меньше читать, мало сказалось на их развитии, которое теперь идет быстрее, чем раньше.
– Отражаются ли каким-либо образом экранизации литературных произведений, аудиоспектакли, театральные постановки на процессе приобщения детей к книге и чтению?
– Эти вещи между собой абсолютно не связаны. Талантливое кино можно сделать и на основе литературного произведения и без него. Если фильм делается по популярному литературному произведению, то в его производстве можно сэкономить на маркетинговой компании, но это не гарантирует высокого качества самого фильма. Часто люди, читавшие первооснову фильма, смотрят его и остаются разочарованными. Хотя бывает и наоборот.
– Можете ли Вы рассказать какую-либо интересную историю, произошедшую в Вашей жизни и связанную с книгой и чтением?
– В восьмом классе я был увлечен английской поэзией. Всю английскую поэзию (и в частности Озерную школу, группу английских поэтов-романтиков конца XVIII – первой половины XIX века) я считал своей собственностью. Однажды выяснилось, что девочка, которая мне нравится, может читать наизусть поэзию Вордсворта и Колриджа, и я тут же окончательно в нее влюбился.
– Если бы Вы сами решили написать книгу, о чем бы она была? И какой жанр Вы бы выбрали: художественную прозу или мемуары?
– Мне кажется, что пока мне нечего сказать человечеству, писать же плохую книгу мне бы не хотелось. Скорее всего, я бы не стал писать мемуары. Постоянно вращаясь в информационном потоке, я не раз сталкивался с ситуацией, когда участники одного и того же события вспоминают и осознают его по-разному. Человеческая память настолько избирательно запоминает прошлое, что мемуары, с моей точки зрения, исторической ценности не представляют. Это лишь приятное чтиво. Меня, например, постоянно просят, чтобы я написал книгу о программе «Взгляд». Но это будет лишь мой личный взгляд на «Взгляд», абсолютно необъективный. Так что, если я и напишу книгу, то это будет что-то авангардистское, созданное в новом жанре. Я люблю придумывать и воплощать в жизнь то, что не делает никто иной.
– Но Вы пока не готовы к такой работе?
– Думаю, нет. К тому же, если я и напишу когда-нибудь книгу, то только одну. Хотя мой папа, уйдя из разведки, стал известным писателем. Он написал уже больше десятка книг и совсем недавно презентовал еще одну. Так что я тоже не буду зарекаться.