Сьюзен Сарандон: «Чтобы найти хорошую женщину, мужчина должен уметь слушать и готовить»

Ее 21-летний гражданский брак с актером Тимом Роббинсом считался в Голливуде образцово-показательным, но в 2009 году, к изумлению публики, они расстались. Но Сьюзен была бы не Сьюзен, если бы позволила себе погрязнуть в депрессии. У нее есть работа, взрослые дети, внучка и бизнес с молодым любовником — на 31 год ее моложе.

— Сьюзен, вы с Тимом Роббинсом считались образцовой парой, хотя и не состояли в официальном браке никогда…

— Да, и ко мне до сих пор подходят на улице и спрашивают: «Как же так? Неужели конец света все-таки наступил?»

(Улыбается.) Выражают свою печаль и досаду, поклонникам грустно, оттого что мы словно бы разрушили их представление об идеальном союзе. Конечно, это немного сюрреалистично, но все, что касается славы, именно таково. Когда мы расстались, оба чувствовали давление общественного мнения: мол, люди радовались, глядя на нас, а мы их так подвели… Что ж, одно могу сказать — нашим поклонникам все равно не было так грустно, как мне. Такое отношение еще связано с тем, я думаю, что я никогда не лгала в интервью о своих ошибках, жизненной философии, всегда правду говорила, а теперь уж и поздно начинать лгать. (Смеется.) Но, с другой стороны, когда тебе с утра пораньше незнакомцы или незнакомки говорят: «Мы вас очень любим!» — разве это плохо? По-моему, прекрасное начало дня. (Улыбается.) — Выходит, вы в брак вообще не верите?

Это прекрасная штука. Но, наверное, просто не для меня. Я действительно никогда не верила в этот институт, своего рода религиозный по степени веры в него и почитания. Первый и единственный раз я вышла замуж за Криса Сарандона в 20 лет только потому, что иначе бы мы не смогли с ним вместе жить в одной квартире в университетском кампусе. Я поступила в Католический университет Америки, где все было очень строго. Крис стал моим первым мужчиной и лучшим другом. Я ему была очень благодарна за терпение и доброту. Родственники, узнав о том, что я потеряла невинность, тоже оказали на нас немалое давление. Но я очень серьезно отнеслась тогда к браку — а ведь это были 60-е годы! Свободная любовь, хиппи.

Впрочем, что касается последнего, то меня и сейчас, наверное, можно назвать хипповой девчонкой! (Смеется.) Но все равно мы каждый год подвергали наши с Крисом отношения проверке — обновляли их. То есть спрашивали друг друга, стоит ли еще один год прожить вместе, в браке, по-прежнему мы на одной волне, на той же странице или нет. Особенно это полезно, когда еще нет детей. Если не раз в год, то как минимум раз в пять лет такое проделывать. Не церемонии устраивать и клятвами обмениваться на публику, а просто сесть и серьезно поговорить. Ведь отношения — растущий организм. Благодаря мужу я стала актрисой. Однажды Крис пошел на прослушивание, а я за ним увязалась. Ну и получила тоже роль — свою первую.

— И все-таки, почему вы приняли решение порвать с Тимом, отцом двоих ваших сыновей?

— Возможно, потому, что не следовала своему старому правилу. Рядом с Тимом я всегда чувствовала себя глубоко замужней женщиной. Незадолго до расставания я играла в спектакле на Бродвее по пьесе Эжена Ионеско «Король умирает». И очень много тогда размышляла о смерти, скоротечности жизни… Тогда я начала задавать себе вопросы, и мы стали обсуждать статус и качество нашего с Тимом союза… Ловушка долгих браков, долгих отношений заключается в том, что человека и свои с ним отношения начинаешь воспринимать как должное. Все — договор подписан, контракт заключен, сделка состоялась. Можно спать спокойно. А я не люблю такое сонное существование.

В длительных союзах люди исходят из сложившихся с самого начала допущений, гипотез, вырабатывают твердые привычки, как именно нужно себя вести со своим партнером или партнершей. Чаще всего такой подход не идет отношениям на пользу. Если, несмотря на официально заключенный брак, вы продолжаете работать над собой и отношениями — чудесно, значит, замужество — ваша тема. Если нет — не уверена…

— У ваших родителей девять детей, вы были старшей. Как повлияло на вас такое детство?

— Я сбежала из дома в 17 лет! (Смеется.) Нет, если всерьез, то образ матери во мне живет, наверное, до сих пор. Я много возилась с братьями и сестрами, нянчила их, часто выполняла материнские обязанности.

И много воды утекло, прежде чем я в своих романтических отношениях с мужчинами научилась не брать на себя такую роль. Одно дело на площадке — там я всем готова быть матерью. Вечно устраиваю праздники, дни рождения, вечеринки, сюрпризы, готовлю с удовольствием для всех. Но с мужчинами все должно быть иначе… Проклятие самодостаточной и компетентной женщины в том, что никто уже не станет придерживать перед ней дверь и пропускать вперед. Все детские проблемы всегда были только на мне. Недаром говорят, что мама — это основное блюдо, а отец — десерт. Я всегда старалась оградить своих сыновей от насилия и секса на экране. Учила понимать, что ни в коем случае нельзя разрушать репутацию девушки. В любом случае виноват мужчина.

Ну и конечно, очень строго требовала, чтобы дети были всегда друг у друга на подхвате, умели помочь, поддержать, проявить доброту, быть на связи, где бы ни находились.

— Может, это не случайно, что и Тим Роббинс был вас моложе на 12 лет, и нынешний ваш бойфренд Джонатан Бриклин в общем-то в сыновья годится. (С Джонатаном Сьюзен познакомилась на вечеринке у друзей, посвященной игре в пинг-понг, еще до разрыва с Тимом Роббинсом. Джонатан был разведен, уверяя, что расстался с женой из-за его страсти к пинг-понгу. Зарабатывал, снимая короткометражки для семейных праздников, ему их заказывали и известные актеры. Сьюзен тоже заказала фильм на 50-летие Тима Роббинса.

После того как она рассталась с Тимом, Джонатан вовлек Сьюзен в увлечение пинг-понгом, и они стали совладельцами клуба-бара со столами для игры. — Прим. ред.)

— Эка невидаль — разница в возрасте. Но мы, женщины, по-прежнему должны четко знать границы, чтобы не попасть под осуждающее общественное мнение. Я верю, что и мужчины, и роли, все абсолютно, без исключения, появлялись в моей жизни неспроста. Значит, так должно было быть. Да, мы с Джонатаном много времени проводим вместе. Мы с ним сотрудничаем, так бы я выразилась, во всех сферах жизни. Он мой партнер и человек, которому я безоговорочно доверяю.

— Забавно, что вы, знаменитая актриса, увлеклись пинг-понгом и активно расширяете этот бизнес вместе с Джонатаном…

— Если бы еще несколько лет тому назад мне сказали, что я стану совладелицей клубов по игре в пинг-понг, я бы упала на пол от смеха. Но меня так хорошо уговаривали, что вот оно — наш клуб в Нью-Йорке процветает, и мы открываем их в других городах и даже странах. А все потому, что это такая игра, в которую могут играть все — и женщины, и мужчины, и дети, и старики. В нашем клубе в Нью-Йорке кого только не бывает — от детишек, мечтающих об участии в Олимпийских играх, до полицейских из отдела по борьбе с наркотиками, работающих под прикрытием! (Смеется.) И я нисколько не жалею, что дала себя уговорить и вложила в это дело свои деньги.

Но все равно, конечно, неожиданное развитие событий. Я ничего не понимаю в цифрах и всякий раз, когда собираются члены нашей команды, опаздываю, чтобы пропустить финансовую часть.

— У вас в кино репутация актрисы, способной играть женщин смелых, открытых, так сказать, сексуальных авантюристок…

— Ну да, если по сюжету стареющая женщина вступает в отношения с мужчиной ее моложе, все бегут прямиком ко мне. (Смеется.) Так было после каждой подобной роли, например, после фильма «Белый дворец», где Джеймс Спэйдер играл моего молодого любовника. Но мне нравится, что во мне видят женщину, которая в самых разных ситуациях и в самом разном возрасте может быть и желанной, и умной, и смешной одновременно.

Не то чтобы я верила в судьбу или гонялась за ролями, но вот один раз это сделала и познакомилась с Тимом. Я была в Европе, но очень хотела сыграть в фильме «Дархэмские быки», хотя знала, что меня даже на пробы не пригласят. Это было очень унизительно — они мне открытым текстом сказали, что я им не нужна. Тогда я сама прилетела на эти пробы. И получила роль. Но только по одной причине — те актрисы, кого они хотели, не сочли нужным даже явиться на пробы. (Смеется.) И вот тогда-то я, выходит, не только роль заполучила, о которой мечтала, но и любимого мужчину. Тим Роббинс играл моего, ну естественно, молодого любовника! (Смеется.) — Но вряд ли вы сами были бы рады, если бы ваша дочь, когда ей, скажем, было всего 15 лет, влюбилась в 50-летнего мужчину…

— Я бы хотела, чтобы моя дочь в 15 лет еще вообще не занималась сексом — ни с кем!