Вызываю огонь на себя. Александр Прохоренко.

Российские СМИ со ссылкой на Министерство обороны 24 марта сообщили о гибели российского офицера спецназа в Сирии. По сообщению военного ведомства, офицер погиб во время наведения авиаударов по террористам близ Пальмиры. Российский офицер вызвал огонь на себя, после того как был обнаружен и окружён террористами. Несколькими днями позже погибший стал героем публикации в Daily Mirror - британские журналисты восхитились героическим поступком русского офицера. Погибший оказался уроженцем Оренбургской области. 25-летний Александр Прохоренко родился в селе Городки Тюльганского района. В селе и районе сегодня живут его родственники, включая родителей. Прохоренко служил в армии по контракту. В последнее время Александр вместе с женой проживал в Смоленске.

Оренбуржцу Саше Прохоренко дадут звание героя России

Александр, как рассказывают его знакомые, с детства мечтал о карьере офицера. В семье много военных, и сыновья передовика-механизатора Прохоренко - Саша и Иван решили пойти по стопам предков. Саша уже стал офицером, а младший Ваня еще учится в военной академии в Смоленске. В родной деревне Городки в Оренбуржье о Саше сегодня никто не может вспоминать без слез.

Официальный комментарий о смерти представителей российского пункта базирования Хмеймим: - При выполнении специальной задачи по наведению ударов российских самолетов на цели террористов ИГ погиб офицер российских сил специальных операций. Офицер выполнял боевую задачу в районе Пальмиры в течение недели, выявляя важнейшие объекты игиловцев и выдавая точные координаты для нанесения ударов российскими самолетами. Военнослужащий героически погиб, вызвав огонь на себя, после того, как был обнаружен террористами и окружен.

- У нас траур во всем селе. Никто же толком не знал, где служит Саша, судачили только, что в секретных войсках. Он у нас школу с серебряной медалью окончил, военную академию - с золотой. Парень - гордость родителей, - рассказывает завуч Городецкой средней школы Наталья Мешкова. - Мы только таких парней у себя из школы и выпускаем, которые в тяжелый момент не испугаются, ни о чем не пожалеют…

Просматриваем сайт сельской школы, которую в 2007 году закончил Александр. Команда Городецкой школы заняла первое место в районных соревнованиях по русской лапте, и в первых рядах значится именно Саша. Кто первым пришел к финишу на районном кроссе? Конечно, Прохоренко. Друзья худенького паренька, который, как оказалось, обладал недюжинной внутренней силой, ласково величали Прохой. Этого заводилу им уже никогда не забыть.

- С ним что ни день, то какая-нибудь история, - вспоминает сосед и лучший друг отважного офицера Александр Белов.

Трагическая весть в Городки пришла 19 марта, когда в администрацию села приехали представители из Минобороны. Толком не рассказали, что случилось, но сухо, как это принято у военных, поблагодарили родителей за то, что воспитали такого сына (умер он, скорее всего, 17 марта). Мама Саши работает техническим работником в сельсовете. И горе, словно паутина, вмиг расползлось по всей деревне… Военные сказали, что груз-200 прибудет через неделю, но неделя прошла, а тело Саши на родину пока так и не доставили. Сотни людей из самых разных городов - близкие и друзья погибшего героя - ждут официальной даты похорон, чтобы приехать в Городки и проводить его в последний путь.

- Очень прилежный ученик… был. Никогда не сможем смириться с тем, что его нет, - учителя Саши Петр и Надежда Русиновы едины во мнении, что на тот свет действительно уходят самые лучшие ребята, а ведь у их лучшего ученика вся жизнь была впереди. Но разве он мог поступить иначе? - Уверена, что хоронить его будут без помпезности, хотя военные сказали, что он получит посмертно звание героя России. А нашу школу, если, конечно, односельчане и власти не против, назовут его именем. Не каждый ведь смог бы принять огонь на себя и совершить подвиг. Будем на его примере учить подрастающее поколение, - заключила Надежда Русинова.

Константин Симонов. Сын артеллериста.

Был у майора Деева Товарищ — майор Петров, Дружили еще с гражданской, Еще с двадцатых годов. Вместе рубали белых Шашками на скаку, Вместе потом служили В артиллерийском полку.

А у майора Петрова Был Ленька, любимый сын, Без матери, при казарме, Рос мальчишка один. И если Петров в отъезде,— Бывало, вместо отца Друг его оставался Для этого сорванца.

Вызовет Деев Леньку: — А ну, поедем гулять: Сыну артиллериста Пора к коню привыкать!— С Ленькой вдвоем поедет В рысь, а потом в карьер. Бывало, Ленька спасует, Взять не сможет барьер, Свалится и захнычет. — Понятно, еще малец!—

Деев его поднимет, Словно второй отец. Подсадит снова на лошадь: — Учись, брат, барьеры брать! Держись, мой мальчик: на свете Два раза не умирать. Ничто нас в жизни не может Вышибить из седла!— Такая уж поговорка У майора была.

Прошло еще два-три года, И в стороны унесло Деева и Петрова Военное ремесло. Уехал Деев на Север И даже адрес забыл. Увидеться — это б здорово! А писем он не любил. Но оттого, должно быть, Что сам уж детей не ждал, О Леньке с какой-то грустью Часто он вспоминал.

Десять лет пролетело. Кончилась тишина, Громом загрохотала Над родиною война. Деев дрался на Севере; В полярной глуши своей Иногда по газетам Искал имена друзей. Однажды нашел Петрова: «Значит, жив и здоров!» В газете его хвалили, На Юге дрался Петров. Потом, приехавши с Юга, Кто-то сказал ему, Что Петров, Николай Егорыч, Геройски погиб в Крыму. Деев вынул газету, Спросил: «Какого числа?»— И с грустью понял, что почта Сюда слишком долго шла.

А вскоре в один из пасмурных Северных вечеров К Дееву в полк назначен Был лейтенант Петров. Деев сидел над картой При двух чадящих свечах. Вошел высокий военный, Косая сажень в плечах. В первые две минуты Майор его не узнал. Лишь басок лейтенанта О чем-то напоминал. — А ну, повернитесь к свету,— И свечку к нему поднес. Все те же детские губы, Тот же курносый нос. А что усы — так ведь это Сбрить!— и весь разговор. — Ленька?— Так точно, Ленька, Он самый, товарищ майор!

— Значит, окончил школу, Будем вместе служить. Жаль, до такого счастья Отцу не пришлось дожить.— У Леньки в глазах блеснула Непрошеная слеза. Он, скрипнув зубами, молча Отер рукавом глаза. И снова пришлось майору, Как в детстве, ему сказать: — Держись, мой мальчик: на свете Два раза не умирать. Ничто нас в жизни не может Вышибить из седла!— Такая уж поговорка У майора была.

А через две недели Шел в скалах тяжелый бой, Чтоб выручить всех, обязан Кто-то рискнуть собой. Майор к себе вызвал Леньку, Взглянул на него в упор. — По вашему приказанью Явился, товарищ майор. — Ну что ж, хорошо, что явился. Оставь документы мне. Пойдешь один, без радиста, Рация на спине. И через фронт, по скалам, Ночью в немецкий тыл Пройдешь по такой тропинке, Где никто не ходил. Будешь оттуда по радио Вести огонь батарей. Ясно?— Так точно, ясно. — Ну, так иди скорей. Нет, погоди немножко.— Майор на секунду встал, Как в детстве, двумя руками Леньку к себе прижал:— Идешь на такое дело, Что трудно прийти назад. Как командир, тебя я Туда посылать не рад. Но как отец. Ответь мне: Отец я тебе иль нет? — Отец,— сказал ему Ленька И обнял его в ответ.

— Так вот, как отец, раз вышло На жизнь и смерть воевать, Отцовский мой долг и право Сыном своим рисковать, Раньше других я должен Сына вперед посылать. Держись, мой мальчик: на свете Два раза не умирать. Ничто нас в жизни не может Вышибить из седла!— Такая уж поговорка У майора была. — Понял меня?— Все понял. Разрешите идти?— Иди!— Майор остался в землянке, Снаряды рвались впереди. Где-то гремело и ухало. Майор следил по часам. В сто раз ему было б легче, Если бы шел он сам. Двенадцать. Сейчас, наверно, Прошел он через посты. Час. Сейчас он добрался К подножию высоты. Два. Он теперь, должно быть, Ползет на самый хребет. Три. Поскорей бы, чтобы Его не застал рассвет. Деев вышел на воздух — Как ярко светит луна, Не могла подождать до завтра, Проклята будь она!

Всю ночь, шагая как маятник, Глаз майор не смыкал, Пока по радио утром Донесся первый сигнал: — Все в порядке, добрался. Немцы левей меня, Координаты три, десять, Скорей давайте огня!— Орудия зарядили, Майор рассчитал все сам, И с ревом первые залпы Ударили по горам. И снова сигнал по радио: — Немцы правей меня, Координаты пять, десять, Скорее еще огня!

Летели земля и скалы, Столбом поднимался дым, Казалось, теперь оттуда Никто не уйдет живым. Третий сигнал по радио: — Немцы вокруг меня, Бейте четыре, десять, Не жалейте огня!

Майор побледнел, услышав: Четыре, десять — как раз То место, где его Ленька Должен сидеть сейчас. Но, не подавши виду, Забыв, что он был отцом, Майор продолжал командовать Со спокойным лицом: «Огонь!»— летели снаряды. «Огонь!»— заряжай скорей! По квадрату четыре, десять Било шесть батарей. Радио час молчало, Потом донесся сигнал: — Молчал: оглушило взрывом. Бейте, как я сказал. Я верю, свои снаряды Не могут тронуть меня. Немцы бегут, нажмите, Дайте море огня!

И на командном пункте, Приняв последний сигнал, Майор в оглохшее радио, Не выдержав, закричал: — Ты слышишь меня, я верю: Смертью таких не взять. Держись, мой мальчик: на свете Два раза не умирать. Никто нас в жизни не может Вышибить из седла!— Такая уж поговорка У майора была.

В атаку пошла пехота — К полудню была чиста От убегавших немцев Скалистая высота. Всюду валялись трупы, Раненый, но живой Был найден в ущелье Ленька С обвязанной головой. Когда размотали повязку, Что наспех он завязал, Майор поглядел на Леньку И вдруг его не узнал: Был он как будто прежний, Спокойный и молодой, Все те же глаза мальчишки, Но только. совсем седой.

Он обнял майора, прежде Чем в госпиталь уезжать: — Держись, отец: на свете Два раза не умирать. Ничто нас в жизни не может Вышибить из седла!— Такая уж поговорка Теперь у Леньки была.

Вот какая история Про славные эти дела На полуострове Среднем Рассказана мне была. А вверху, над горами, Все так же плыла луна, Близко грохали взрывы, Продолжалась война. Трещал телефон, и, волнуясь, Командир по землянке ходил, И кто-то так же, как Ленька, Шел к немцам сегодня в тыл.