Саранск увековечил визит великого князя Дмитрия Романова

На здании Мордовской митрополии в Саранске 2 октября появилась мемориальная доска о посещении города великим князем Дмитрием Константиновичем. В этом году со дня визита представителя царствующего рода Романовых исполнилось 120 лет. Инициатором акции выступил саранский отдел Российского имперского союза-ордена (РИС-О). Доска воспроизводит аналогичный памятный знак на стене Спасского кафедрального собора, который находился поблизости и был разрушен в 1930 году. Что привело внука императора Николая I в уездный Саранск, как его встретили и чем он запомнился современникам — в материале ОЛЬГИ СТАРОСТИНОЙ.

«За годы богоборческой власти было сделано все, чтобы память народа о визите князя Дмитрия Константиновича в Саранск стерлась, — сказал на церемонии руководитель местного отдела РИС-О Дмитрий Сысуев. — Но справедливость восторжествовала…» В 2006—2012 годах эта доска уже висела на стене часовни, возведенной в память о Спасском соборе. Ее снесли при строительстве нового здания управления Мордовской митрополии. И вот теперь доска снова заняла свое место. «Бог любит Троицу!» — заметил Дмитрий Сысуев.

Саранск

Историю пребывания Дмитрия Константиновича в Саранске установила сотрудница Мордовского краеведческого музея Светлана Телина около 15 лет назад. «Однажды в архиве я натолкнулась на документ 1930-х годов, на обороте которого обнаружила интересную запись, — говорит исследовательница. — Там говорилось о конфискации имущества у местного купца. Среди прочих вещей упоминалась мраморная доска, ранее висевшая на стене Спасского собора. Позже я натолкнулась на воспоминания жительницы Саранска, которая рассказывала, что самым памятным событием ее детства стал приезд в город представителя рода Романовых. Но ни имен, ни дат женщина не называла. Эти два факта сначала не связывались воедино. Историю прояснила заметка в «Пензенских епархиальных ведомостях» от 1 сентября 1895 года».

Там говорилось, что внук Николая I останавливался в Саранске 19 августа по дороге в село Починки Лукояновского уезда и на обратном пути 22-го числа. «Его высочеству была устроена самая торжественная встреча. Великий князь посетил соборный храм. Протоиерей Секторов встретил его с крестом в руках и святою водою и приветствовал речью: «Богоспасаемый град наш не знатен и не богат, но у него есть другое многоценное богатство — любовь к православной церкви и ее святым храмам, выражением которой служит многочисленность церквей в нем, отличающихся дорогою стариной и вообще благолепием… Он богат заботою о просвещении детей своих в духе православия и особенно богат любовью и преданностью к царю-батюшке и всему царствующему дому. Вот все то ценное, чем мы можем порадовать вас… Да хранит Господь Бог драгоценную жизнь вашу на долгия и долгия лета!»

В первый день визита князь отстоял всенощную в Спасском соборе и почтил главную святыню города — чудотворную икону Спаса Нерукотворного. На следующий день присутствовал на благодарственном молебне в храме. 22 августа высокий гость посетил несколько церквей и Петропавловский монастырь. Это событие для маленького провинциального городка было настолько грандиозным, что вскоре на соборе появилась мемориальная доска.

История умалчивает, как она оказалась у купца, который использовал ее в хозяйственных нуждах, и что с ней стало после изъятия. Но благодаря стараниям краеведа Светланы Телиной ее текст воссоздан на новой плите, которую в 2006 году саранские монархисты установили на часовне: «…въ ознаменованiе дня посещенiя Спасскаго собора Его Императорскимъ Высочествомъ благовернымъ Великiмъ Княземъ Димитрiемъ Константиновичемъ».

Князь

«Дмитрий Константинович — отзывчивый, скромный и разумный человек, — вспоминал в своей книге придворный чиновник Александр Мосолов. — Не боясь противоречить самому себе, могу заявить, что он никогда не принимал участия в делах государства — из принципа и по убеждению, основанному на благоразумии. Как-то в порыве откровенности он мне сказал, что великие князья должны начинать свою карьеру простыми лейтенантами и инкогнито. И если они проявят склонность к службе, тогда их можно продвигать в соответствии с общими правилами и наравне со всеми. Но им никогда нельзя доверять командные посты с большой степенью ответственности. Любая их ошибка коснется царя, и это нанесет урон его престижу».

Главной страстью Дмитрия были лошади, поэтому он с детства мечтал служить в кавалерии. Но его отец, адмирал Российского флота, отправил сына учиться в Морской корпус. К службе на корабле юный князь оказался совершенно непригоден. «Страдания его были ужасными, — писал Мосолов. — По возвращении он долго молился перед иконой, а затем, собрав все свое мужество, пошел к отцу. Бросился к его ногам и стал умолять освободить от морской службы. Тот ответил, что адмирал Нельсон тоже страдал от морской болезни, но это не помешало ему стать великим флотоводцем».

Добиться своего внуку Николая I удалось только благодаря заступничеству матери. Но прежде, чем отправиться на разговор с мужем, она заставила сына поклясться, что он не выпьет ни одного стакана вина. Дело в том, что старший брат Дмитрия к тому времени сильно подорвал здоровье чрезмерными возлияниями. Несостоявшийся моряк согласился, но позже, став командиром гвардейского гренадерского полка, попросил родительницу освободить его от данного слова. Зарок трезвости мешал доверительным отношениям с офицерами…

Дмитрий Константинович предсказал Первую мировую войну за пятнадцать лет до ее начала, но сам в ней не участвовал. Слабость зрения заставила его остаться в тылу и заниматься подготовкой кавалерии. А после Февральской революции князь вовсе снял военный мундир.

Конезавод

Путешествуя в 1888 году по Полтавскому краю, Дмитрий Константинович присмотрел себе землю, купил ее и основал Дубровский конный завод. Он стал любимым детищем великого князя. Там разводили орловских рысистых, а также верховых лошадей орлово-ростопчинской породы. Выращивали и тяжеловозов «горный арден». Князь не жалел средств на организацию дела. Построил маточные и тренерские конюшни, манежи, ипподром и крытую дорожку для тренировок молодняка в плохую погоду. Для подготовки кадров были созданы ветеринарно-фельдшерская, кузнечная и шорная школы, а также школа верховой езды. На рубеже XX веков это было самое передовое хозяйство в стране. Технологии разведения лошадей, разработанные дубровскими специалистами, успешно используются и сегодня.

К 1917 году общее поголовье конного завода приблизилось к шестистам. К тому времени он уже полностью окупал себя. Питомцы блистали на ипподромах. На всероссийской выставке 1890 года жеребец Яшма Приятный орлово-ростопчинской породы получил большую серебряную медаль. Его сын признан лучшим конем в Чикаго в 1893 году и продан за небывалую по тем временам цену — 10 тысяч рублей. В том же году орловский рысак Бывалый победил на Всероссийском дерби, установив рекорд на две версты — 3,21 минуты.

Успешная карьера питомцев Дубровского завода принесла хозяину больше 1,4 миллиона рублей. Неудивительно, что авторитет Дмитрия Константиновича был огромен: его приглашали главным экспертом на конские выставки по всей стране и за границей. Все изменила революция. Чтобы сохранить предприятие, великий князь решил добровольно передать его новой власти. «…На каких угодно условиях и тем спасти его и разводимые в нем породы русских лошадей, в других местах исчезнувшие, от неминуемого уничтожения», — говорится в его письмах за 1917 год. В отличие от своего создателя, завод выжил в советское время…

В марте 1918 года внук Николая I был сослан в Вологду, а через несколько месяцев переведен в дом предварительного заключения в Петрограде. В январе 1919-го его вместе с другими великими князьями расстреляли в Петропавловской крепости и там же похоронили. Последними словами Дмитрия Константиновича стало изречение Христа: «Прости их, Господи, ибо не ведают, что творят…»

1 ноября 1981 года великий князь был канонизирован Русской православной церковью за границей в сонме новомучеников российских.