Усыновить ребенка легко, когда ты сам усыновленный

Два инсульта. Десять дней комы. После тяжелых родов Марина боролась за жизнь на протяжении двух недель. Ей было всего 17 лет. О том, что рожать ей категорически нельзя, узнала слишком поздно: на седьмом месяце беременности. Врачи её спасли, ребенка – нет.

Родители не отходили от Марины, пока она не выздоровела. И уже второй раз спасли её жизнь. Первый раз – когда усыновили её почти тридцать лет назад. Отец шел по улице, услышал, что плачет ребенок, присмотрелся – младенец на обочине. Принес домой. Жена обрадовалась – девочка. Усыновили.

Теперь и Марина воспитывает усыновленного мальчика. Родителям безмерно благодарна, сына любит больше всего, а «Сиротству нет» рассказала свою уникальную историю. Правда, попросила не называть её настоящее имя: не хочет лишний раз привлекать внимание знакомых. Её право.

Все равно ты будешь моей мамой.

Врачи меня еле спасли, из того света вытащили. Когда пришла в сознание и узнала, что ребенок умер, не видела смысла жизни. Я очень благодарна своей матери, которая все время была рядом и не дала впасть в полную депрессию.

Врачи запретили мне рожать, но мама научила ценить жизнь такой, как она есть, и я подумала: «Ничего. Выживу. Если жизнь со мной так обошлась, все равно я смогу подарить кому-то свою любовь».

Семь лет с тех пор прошло. Сначала увидела фотографию Артема. Мне он понравился. Почему нет? Красивый мальчик. Усыновлю.

Когда его вывели ко мне в первый раз, Артем спросил: «Мама, ты за мной?» Во мне все затряслось, заплакала, но выдавила из себя: «Нет, только проведать, поиграться». Было Артемчику 3 года». Рос он в детском доме буквально с рождения, пока мы не встретились. Я бы его и сразу забрала, но правила есть правила.

Вручила ему гостинцы, игрушки, одежду. Он сразу начал есть конфеты, прямо запихивался ними. Спрашиваю:

- Нет, не хочу ни с кем делиться, это же мне мама принесла. Буквально за 10 минут съел килограмм шоколадных конфет. Я в шоке. Звонила потом нянечкам – не плохо ли ему. Сказали, что с ребенком все нормально.

После суда ждала еще десять дней, а потом поехала за Артемом. Меня снова всю трусило, а он выбежал: «Ты уже за мной?» - «За тобой. Собирайся».

Сели в машину, и он буквально за пять минут уснул у меня на руках. Это была такая радость, я даже передать не могу. Запомнила этот миг на всю жизнь. Я почувствовала, что у меня есть сын.

Приехали к нам в село. Месяц Артемчика никуда не водила. Оформляла документы в садик, прошли больницу, и нас приняли в младшую группу. В первый раз, как привела сына, он спросил: «Мама, ты меня здесь не оставишь?»

«Нет, говорю, ты днем будешь с детками играться, а вечером буду забирать тебя домой. Будем с тобой вместе спать, будешь с мамой. Каждый вечер приезжала за ним на велосипеде. Он выбегал навстречу: «Мама, мы домой?» - «Домой». Он прыгал ко мне на велосипед, и мы уезжали, счастливые.

В школу Артем пошел в пять с половиной лет. Уже знал буквы, умел читать по слогам, писать. Мы все это с ним учили. Занимались с ним, к логопеду обращались. Некоторые буквы он не выговаривал. Но со временем научился.

Я ему приобрела компьютер. Пришлось продать все хозяйство, но мне хорошо, когда ему хорошо. Ему нравится учиться. У нас в классе два отличника – он и еще один мальчик.

Но как-то Артем пришел из школы заплаканным. Думала, что кто-то его побил.

«Мне сказали в классе, что я тебе не родной, и что ты со мною только играешься и все» - услышала. Вышла на свежий воздух. Перевела дух. Вернулась в комнату.

- А теперь послушай меня. То, что тебе сказали, что ты мне не родной – да. Это правда. Но ты знаешь, что мама у тебя болеет, постоянно по больницам ездит.

- Я искала тебя, и ты это знаешь. Ты для меня самый родной. Ты мне нужен, чтобы я тебя любила. А это разве игра?

- Ты никогда на меня не обижаешься, и я никогда не злюсь. Мы живем, как семья. И это разве игра? Хочу быть твоей самой родной мамой и от тебя не откажусь никогда. Потому что я тебя люблю.

Он расплакался, и у меня потекли слезы.

Когда у нас было родительское собрание, я подняла этот вопрос. «Хочется вам кого-то осудить, говорите шепотом и не при детях. Я сама должна была сыну все рассказать, а вы лезете не в свое дело. Родители головы опустили, но уже все сделано. И это хорошо, что обошлось так, и сын меня понял.

Родители не те, что родили, а те, что воспитали.

Иногда Женя спрашивает: «Мама, а почему ты мне ни в чем не отказываешь?» Я покупаю ему игрушки, одежду, которые он сам выбирает. Может, и балую, но деньги, которые я получаю, как мать-одиночка – это для него.

Кроме сына и родителей, у меня никого нет. Муж меня сразу бросил, а потом жизнь ни с кем так и не сложилась. Тяжело, когда нет поддержки, когда нет человека, который бы тебя понимал, с которым бы можно было поделится, посоветоваться.

Подруги со мной не особенно общаются. Я все время то на работе, то с сыном – уроки, концерты. Он занимается танцами. Отличник, хвалят его постоянно, и мы постоянно занимаемся с ним – зарабатываем грамоты.

С мамой мы можем поговорить, о чем угодно. Она понимает меня, как никто другой. Я не считаю её чужой, она мне родная. Я им так и сказала: «Вы спасли мне жизнь, когда мне было три недели, потом в семнадцать лет - я никогда этого не забуду.

Родители меня удочерили, но я только сейчас об этом узнала. Искала другие бумаги, нужно было ксерокопию сделать для школы – и случайно увидела документы на усыновление девочки. Они плакали, извинялись, что раньше не сказали. Я овладела собой быстро, обняла их и сказала так же, как и мой сын сказал мне: родители не те, что родили, а те, что воспитали.

Они меня вырастили, воспитали, дали все лучшее, что могут дать родители. У меня есть старший брат, их родной сын, и родители даже о нем так не заботились, как обо мне. Растили с любовью и радостью. А мой сын так похож на моего старшего брата, особенно каким он был в детстве.

Только теперь понимаю, как помогла мне мама при усыновлении Артема. Она меня понимала. Ясно, что понимала.

И я уверена, что в дальнейшем мы будем поддерживать друг друга, потому что мы – одна семья.