Новомученики и исповедники Православной Церкви XX века каждый день

Каждый день публикуем информацию о новомучениках и исповедниках XX века.

• Лента
• |
• Участники
• |
• Фото 373
• |
• Видео 8
• |
• Мероприятия 0

Болью отозвалось в сердцах членов общины известие об аресте Владыки Игнатия. Известие это вовсе не было неожиданным. Белевская паства почувствовала себя осиротевшей. В органы ГПУ, уисполком стали поступать заявления с просьбой освободить Владыку.

«В Белевский уисполком верующих крестьян Жабынского прихода

Мы, верующие крестьяне, любим и уважаем Преосвященного Епископа Белевского Игнатия, желаем иметь именно его своим церковным и духовным наставником и Архипастырем и никого другого не приемлем и просим Белевский уисполком. защитить нас и нашего Епископа Игнатия от всякого насильственного воздействия. ».

«В Белевское ГПУ членов Белевской Спасо-Преображенской общины Заявление. Принимая во внимание, что арестованный Игнатий Садковский в настоящее время страдает катаром. и правосторонним плевритом на туберкулезной почве ( приложена справка врачей - авт.) и что содержание в тюрьме может крайне вредно отразиться на его здоровье. просим ГПУ. освободить его из-под стражи и отдать на поруки верующим общины». Тогда люди еще верили в справедливость и закон.

Буквально все, кто подписал письма и заявления в защиту Владыки Игнатия, тоже подверглись допросам. Были ли применены к ним карательные меры - неизвестно. А Владыку судили по нескольким статьям, главными из которых, согласно делу 232 были:

«Является ярым сторонником бывшего Патриарха Тихона, а именно: во время приезда в Тулу члена ВЦУ прот. Красницкого, когда большинство тульского духовенства признало ВЦУ, он остался с меньшинством, не признавшим таковое;

в сентябре месяце 1922 года в городе Белеве собрался уездный съезд духовенства, на который приехал где-то скрывавшийся до того времени Игнатий и своими выступлениями подействовал на духовенство и мирян, которые не только не признали ВЦУ, но и, было, избили уполномоченного;

рассылал воззвания духовенству и мирянам, в которых предлагал считать недействительными все распоряжения тульского епархиального управления, а так же - поминать при богослужении патриарха Тихона и его, Игнатия. Когда после долгих колебаний белевское духовенство постепенно признало ВЦУ, то епископ Игнатий откололся и перенес свою деятельность в Спасо-Преображенскую общину при Белевском мужском монастыре. Вся община до момента ареста руководимая епископом Игнатием, осталась сторонницей Тихона и не подчинялась распоряжениям Тульского епархиального управления. ».

Епископ Игнатий и его младший брат иеромонах Георгий были осуждены каждый на три года заключения в лагерь, Татьяна Стогова осуждена на 1 год. Дальнейшая ее судьба неизвестна. Они отбывали наказание в небезызвестном СЛОНе (Соловецком лагере особого назначения). Подробности их лагерного существования неизвестны, но мы можем себе представить их быт по впечатляющим воспоминаниям О. Волкова в его «Белой книге». Суровый климат севера тяжело сказался на здоровье епископа Игнатия. У него открылся туберкулез и еще ряд болезней. И несмотря ни на что, он остается верным своим принципам, стойким архипастырем и вновь возвращается в Белев, где его ждет с нетерпением православная паства.

С приездом Владыки возрождается православная жизнь в Белеве, храмы снова не вмещают молящихся, в то время как обновленческие храмы даже в праздники стояли полупустые. И это несмотря на то, что богослужение в так называемых «Тихоновских» храмах проводилось по монастырским уставам - строго, полностью. Попытки обновленцев склонить на свою сторону немощного, больного архипастыря опять не увенчались успехом. Вот как писали о нем обновленческие «Тульские епархиальные ведомости» в №1 за 1927 год:

«Белевская тихоновщина в лице пребывающего там их епископа отличается своей замкнутостью, нетерпимостью к обновленцам. Один обновленческий священник пожелал недавно, в бытность в Белеве, повидать старого знакомого - епископа Игнатия; доложил о себе - и не был принят Владыкой Игнатием, так как последний не хочет иметь общение с «неправославными».

Продолжают поступать доносы на Владыку Игнатия от обновленцев. Они имеют свое действие - Владыку арестовывают вторично в 1926 году, и он находится в заключении полтора месяца. В 1927 году он снова провел два месяца в тюрьме, но оба раза был освобожден за недостаточностью улик.

В эти годы окончательно сформировались так называемые «подпольные монастыри» из преданных, глубоко православных людей, монахов и монахинь, которые жили в городе на квартирах. Они работали то на дому, кто в мелких конторах и артелях, но все были объединены одним делом - служением Богу.

В эти годы епископ Игнатий, несмотря на преследования властей, совершает несколько тайных постригов, в том числе Сорокина Сергея Сергеевича (Софроний), Зощук Лидии Васильевны (Августа), Кобякова Алексея Ивановича (Макарий) и др. По всей видимости, в это же время им были назначены настоятели «подпольных монастырей» - архимандрит Игнатий ( Жуков Игнатий Иванович) , а после его ареста иеромонах Софроний (Сорокин Сергей Сергеевич) и игуменья Августа (Зощук Лидия Васильевна).

«Вернувшись после отбытия сроков наказания, монашеский элемент, - говорится в обвинительном заключении по делу преемника Владыки Игнатия - епископа Белевского Никиты (Прибыткова), - при полном контакте с духовенством тихоновской ориентации и в частности под руководством бывшего епископа Белевской епархии ( так в документе - авт.) - Садковского Игнатия и Прибыткова Никиты организовали при казацкой церкви (Никольская в Казацкой слободе - авт.) тихоновской ориентации в Белеве подпольный монастырь, в который вошли все монашествующие элементы города и района, численностью более 100 человек. Организация подпольного монастыря прошла по всем правилам тихоновского обряда, то есть бывшим епископом Белевской епархии Садковским Игнатием были посвящены игумены существующего подпольного монастыря: мужского - иеромонах Сафроний и женского - монашка Августа, о чем допрошена активная церковница - ктитор подпольного монастыря Сорокина Татьяна Ильинична».

Почти единственные документы, которыми мы располагаем, являются протоколы допросов обвиняемых и свидетелей, обвинительные заключения. Редкие статьи в обновленческих изданиях. Вот еще один фрагмент из обвинительного заключения по делу архимандрита Игнатия (Жукова) - верного и преданного сторонника епископа Игнатия, арестованного в 1932 г. и приговоренного к 5 годам лагерей, что в дальнейшем спасло его от расстрела. «В Белеве при Стефановской церкви в 1919 году, после закрытия монастырей, с приездом епископа Игнатия был организован нелегальный монастырь. После осуждения епископа Игнатия во главе стал архимандрит Игнатий Жуков, в содействии бывших монахинь, которые входили в двадцатки, руководившие жизнью и деятельностью Стефановского монастыря. Деятельность монастыря особенно стала заметна в 1930-31 годах. Руководители его поддерживали связь с Тульским епархиальным управлением (Тихоновской ориентации - авт.) еп. Флавианом и бывшим еп. Игнатием, находящимся в ссылке. К последнему ездил монах Алексий Журавлев. За последний текущий год нелегально монашествующая община становится авторитетной в среде верующих, в праздничные дни Стефановская церковь (ныне Богородицерождественская - авт.) многолюдна за счет молодежи города и деревни. Молодежь, в частности женщины, прибывшие из деревень, несколько дней оставались ночевать у монашествующего элемента. Церковная служба начиналась раньше, чем в других церквах. Обычно служба кончалась позднее - в десять - одиннадцать часов ночи, причем тому произносились проповеди монахами Алексием и Макарием, молодыми монахами Кобяковым, Журавлевым привлекались на свою сторону рабочие сушильного завода, учащаяся молодежь ФЗУ. Проповеди и беседы носили антисоветский характер, призывая не вступать в комсомол.

Отзывчатое отношение молодежи руководителями общины использовалось в интересах монастырских обрядов, часть молодежи одевалась в стихари и ухаживали за архимандритом Игнатием, из глубоко верующих производили подстригание ( стилистика текста сохранена - авт.) в монашество». ( Из обвинительного заключения).

Положение священнослужителей в эти годы было катастрофическим. Они лишены избирательских прав, их детям запрещено учиться. Непомерны налоги. Они не имеют ни клочка земли, чтобы получать хотя бы какие-то продукты с огорода, а ведь они лишены и карточек как «лишенцы». И архипастырь не может стоять в стороне от этих проблем.

Из обвинительного заключения на Владыку Игнатия 1929 года: «4 февраля 1927 года в Георгиевской г. Белева церкви по окончании богослужения под руководством Садковского Игнатия состоялось нелегальное собрание белевского городского духовенства в составе 17 человек, где обсуждались вопросы «О притеснении духовенства Советской властью налогами, о невыдаче им продуктов и недопущении Советской властью обучения их детей в школах». На этом собрании Игнатий Садковский, выступая, говорил: «Вы правы, ставя эти вопросы. Их надо нам разрешить и принять зависящие меры. Действительно, такое положение с налогами. Нас ими ободрали, хотят поморить с голоду. Детей выгоняют из школы».

«Господа, нам в данное время приходится жить в такой обстановке, что все население задыхается от тяжести, оно ищет выхода, но не может приступить к реальности. Что получается с хлебом и продуктами первой необходимости, их нет, да и не будет при таком правлении. Они заботятся о своем только благополучии, а до остальных им нет никакого дела».

«В начале августа 1929 года в группе крестьян, приехавших в г. Белев на базар, гр. Садковский Игнатий вел агитацию о том, что «жизнь изнурена нуждой и все это исходит от Соввласти, которая загромоздила жизнь всем. Но ничего, молитесь больше, скоро всем мучениям конец. Будьте только бережны с хлебом, так как Святое Писание предсказывает в будущем голод, а он у нас уже начинается».

Кроме этого, граждане Садковские Георгий и Игнатий вели работу среди молодежи г. Белева. Под предлогом спевок и коллективного фотографирования, они собирали детей в доме монашки Морозовой, где и проводили с ними беседы на политические темы. Например, в июле месяце 1929 г. Садковские Игнатий и Георгий в доме монашки Морозовой говорили собравшимся детям: «Дети, на вас только надежды, вас Бог отблагодарит, если вы свое верование привьете не только родителям, но и всем мирянам. Вы меньше старайтесь слушать неправдоподобных выдумок о религии, это все выдумки коммунистов, которые работают вместе антихристами. Скоро настанет всему этому жестокий конец. Советской власти не быть и коммунистам не существовать, их основания рухнут навсегда, а чтобы этого конца добиться скорее, нам нужно стараться, как можно усиленнее работать среди мирян для привлечения их к церкви. Коммунисты - это своеобразный гнойник, который стихийно расплодился на русской земле, но они недолговечны, сгинут как черви, и тогда не останется ни одной обители, где Образ Господа не был бы восхваляем. Война несет нам блаженство и счастье, мы должны воспеть хвалу Богу, чтобы он узрел все происходящее на земле и сопослал нам для замены хулиганской власти власть отечественную».

Безграмотный, косноязычный текст протоколов допросов нового ареста, последовавшего 28 декабря 1929 года, составленных на основании лжесвидетельств и оговоров. Но и из этих предвзятых, сфабрикованных документов вырисовывается образ кристально-честного, сильного духом и последовательного архипастыря Церкви Христовой.

«Начальнику Тульского ОГПУправления.

Я уже 4-й раз обвиняюсь Тульским ОГПУ по одной и той же статье. 58. обвиняюсь исключительно по лживому политическому доносу. В 1922, 1926 ( в конце его) и в 1927 годах согласно этим политическим клеветам на меня я не один раз просиживал по полтора и два месяца в тульском губернском месте заключения. В своих письменных заявлениях, а так же на допросах я просил тульское ОГПУ привлечь этих политических лжецов. к открытому и гласному суду или даже ранее этого суда очную ставку, чтобы вывести этих лжецов наружу. В своих заявлениях я указывал, что были лица (преимущественно среди главарей обновленческого раскола и подобных им отщепенцев церковных), которые даже не стеснялись предупреждать и запугивать арестами тех из нашего духовенства, которые не идут и не шли с ними по одной раскольничьей и предательской дороге. Я. теперь в четырехкратное мое сидение в последний раз взываю к вашей справедливости: прошу вас безотлагательно вызвать указанных политических лжецов и клеветников. - на очную со мною ставку и предать их открытому и гласному суду. Независимо от того, агенты ли они Тульского или Белевского ОГПУ или нет. Всякий заведомый и сознательно лживый донос. должен караться по всей строгости закона и притом для представителей или сотрудников власти гораздо строже, чем для прочих граждан.

Заключенный Игнатий Садковский.

2 января 1930 г.».

Владыку Игнатия, совсем больного, перенесшего операцию на ногах, держат в сырой холодной камере:

«Ныне благодаря четырехкратному тюремному сидению по лживому на меня политическому доносу я потерял последнее здоровье; здоровье сердца и ног ( особенно после перенесенной мною тяжелой операции ног) , сижу в сырости, в больницу за неимением мест я не принят. Ведь и уполномоченная Тульского ОГПУ Озол дала мне обещание. хотела поставить в известность тюремного врача. Итак, я остался и без лечения и без сухого помещения, так необходимого для меня». ( Из заявления начальнику Тульского ОГПУ).

Но чекистов не интересует здоровье подследственного. Главное - сфабриковать дело и избавиться от знаменитого заключенного. Этому служили и сырая камера, и строгий режим содержания.

«Москва. Секретный отдел ОГПУ. Препровождая при этом следственное дело согласно вашему указанию. 2 июля 1929 года ( вот когда уже фабриковалось дело на Владыку - авт.) нами следствие закончено, произведено и факты антисоветской деятельности Садковского подтвердились.

Со своей стороны считаем необходимым изолировать Садковских из пределов Тульского округа, как наиболее реакционно-настроенных, которые в связи с проведением кампании по закрытию церквей, своим местопребыванием в пределах нашего округа имеют большое влияние на верующих. Вр. нач. окр. ГПУ Панов. Вр. нач. СО Лисицын».

И снова заключение - на 3 года. Владыка направлен в Усть - Вымский исправительно - трудовой лагерь в Архангельском крае. О пребывании в нем Владыки Игнатия нам ничего не известно.

2 июня 1932 года епископ Игнатий на полгода раньше срока освобожден из заключения. Совсем больной, он приезжает в Тулу. С согласия настоятеля храма 12 апостолов протоиерея Петра Ивановича Павлушкова ( расстрелян в 1937 году в Тисницких лагерях под Тулой) он живет на квартире священника того же храма Александра Александровича Воскресенского ( осужден в 1933 г. на 5 лет). Дать приют освобожденному из заключения в то время было смертельным риском. По любви к Владыке они отважились на этот подвиг. Через несколько лет это будет служить обвинением вышеназванным священникам. Они это предвидели, знали, что это станет известно, знали, что обновленческое окружение им этого не простит и будет писать в ОГПУ заявления - но шли на подвиг, бескорыстно помогая больному Владыке. Сам Владыка продолжает регулярно посещать Белев.

В 1933 году архиепископ Иувеналий (Масловский), будучи правящим архиереем Рязанской епархии, берет к себе епископа Игнатия. Владыка Игнатий становится епископом Скопинским, викарием Рязанской епархии. В Белеве в это время происходит очередной разгром истинного православного духовенства (Тихоновцев). Десятки монахов и монахинь разогнанных монастырей, простых мирян, которых власти преследовали за веру, были осуждены на разные сроки ссылок. Некоторые смогли избежать ареста, скрыться и пробраться в Скопин к своему наставнику списков Игнатию. Там они устроятся жить и работать. Потом их арестуют, отправят этапом в Тулу, осудят как состоявших в подпольных монастырях г. Белева и расстреляют 3 января 1937 года.

Мало что известно о Скопинском периоде жизни Владыки Игнатия. Но связь его с Тульской епархией не прерывалась. Во многих делах ОГПУ тех лет обвиняемым священнослужителям ставится в вину связь с епископом Игнатием. В частности, в деле Тульского епископа Онисима Пылаева, который не принадлежал к обновленческому расколу, сообщается, что Владыка Игнатий часто посещал Тулу в 1933, 1934 и в 1935 годах.

Из показаний ранее упоминавшегося протоиерея А. А. Воскресенского:

« В ноябре 1935 года епископ Игнатий приезжал в г. Тулу, заезжал ко мне на квартиру и рассказывал, что недавно над ним был суд за участие в богослужении юноши, и за это якобы нарсуд приговорил его к 1 году принудительных работ».

26 января 1936 года арестован архиепископ Рязанский Иувеналий. А вслед за ним его викарий епископ Скопинский Игнатий. Особым совещанием НКВД СССР 16 марта 1936 года он осужден на 5 лет лишения свободы. Отбывал срок заключения в Кулойлаге недалеко от г. Вельска, родины епископа Тульского Бориса (Шипулина), расстрелянного в 1937 году. Заключенные Кулойлага использовались на строительстве железной дороги Вельск-Котлас. Известно так же, что «тройкой» УНКВД Архангельской области 15 октября 1937 г. епископ Игнатий дополнительно осужден на 10 лет лишения свободы.

В справке УФСБ по Тульской области, полученной Тульским епархиальным управлением, говорится: «Садковский Игнатий Сергеевич умер 9 февраля 1938 года в Кулойлаге. Причина смерти неизвестна. Захоронен на территории лагеря».

О кончине Владыки Игнатия сохранилось интересное свидетельство архимандрита Макария Кобякова, написанное из заключения: «Как-то утром зимой, писал архимандрит Макарий, - я свесил ноги с нар, волосы моей главы примерзли к стене, оторвал волосы от стены, вижу, что приближается ко мне облако и три святителя: Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, а впереди святитель Игнатий. Я упал на колени и хотел обнять его ноги, но святитель Иоанн Златоуст говорит: теперь он наш и отодвигает Владыку Игнатия. Облако стало удаляться. У меня осталось впечатление горести и радости. Радости от того, что видел Владыку и горечи от того что Владыка скончался. Через некоторое время я написал письмо на родину и в нем описал это видение. Через 6 месяцев или более я получил ответ, что Владыка Игнатий скончался на Севере на праздник Трех Святителей. Мои адресаты были удивлены тем, каким образом я узнал о блаженной кончине Владыки Игнатия».

Архимандрит Макарий вспоминал также, что Владыка Игнатий был нищелюбив, во времена лихолетья раздавал еду и одежду нищим, таково было его милостивое и жалостливое сердце. Кроме того, архимандрит Макарий рассказывал, что прихожане настолько глубоко почитали Владыку, что даже молились ему в особых обстоятельствах жизни (подобно тому, как молятся святителю Николаю) и обретали просимое. Воспоминания архимандрита Макария (Кобякова) о Владыке Игнатии Садковском передал архимандрит Пантелеимон (Якименко), клирик Всехсвятского кафедрального собора г. Тулы. Сам архимандрит Макарий избежал расстрела в числе Белевских мучеников по причине того, что отбывал в это время заключение в одном из сибирских лагерей.

В своей книге «Русские Православные иерархи. » митрополит Мануил (Лемишевский) пишет о Владыке Игнатии: «Это был епископ с добрым сердцем. Всегда прост в обращении с людьми, милосерд и всем доступен. Никого не осуждал, был ко всем снисходителен и только строг к обновленцам. К монашествующим относился с любовью, особенно любил свою мать. Обладал даром рассуждения и в некоторых случаях был прозорлив, любил сам петь и читать на клиросах в церкви. Любил проповедовать, но красноречием не обладал. Содержание же поучения было насыщено назидательным элементом. Говорил о молитве, о борьбе со страстьми и внутреннем делании. Любил повторять изречение Псалмопевца: «Предзрех Господа предо мною выну. да не подвижуся». Почитал старцев подвижников и праведников, и нередко в молодые еще годы посещал протоиерея Георгия Чекряховского. Болезни переносил с большим терпением и преданностью воле Божией».

Имя священномученика епископа Игнатия (Садковского) занесено в хронологический список канонизированных святых, почитаемых подвижников благочестия и мучеников Русской Православной Церкви (1917-1997 годы), как почитаемого в народе подвижника веры и благочестия.