Джек Николсон: «Я врал только полиции и женщинам!»

Самый знаменитый из небожителей Голливуда живет в шикарном особняке в окружении бесценных полотен Пикассо, Магритта, Матисса. Его донжуанский список насчитывает 2000 женских имен, но сейчас рядом с ним нет ни одной из этих дам. Ушел из жизни и его бывший сосед и лучший друг Марлон Брандо. Как же случилось, что 73-летнему актеру на склоне лет не с кем перекинуться словом?

— Джек, вас не видно было на экране уже три года. Что, утомились?

— Мне просто нравится бездельничать. Отовсюду только и слышишь: ох, старик, я без работы не могу. А я доказываю, что это ошибка. Еще как можно жить без работы! Мне шлют горы сценариев, и все похожи друг на дружку как близнецы-братья. Ну стоит ли ради них вставать с постели или с дивана? Я люблю поваляться до полудня. Потом поиграть в гольф, потрепаться по телефону. Встретиться с приятелями, поволочиться за женщинами. Побеседовать со знакомым конгрессменом о политике.

— И что же вас заставило согласиться сниматься в комедии «Как знать…»?

— Ну как было не согласиться! Позвонил мой старинный дружок Джим Брукс, лучший сценарист и режиссер в мире.

Я у Джима снимался трижды, и нашу дружбу надежно скрепила пара «Оскаров» за фильмы «Язык нежности» и «Лучше не бывает». Джим сочиняет такие диалоги, что их можно произносить на тысячу разных ладов — чистое удовольствие для актера. Да и сюжеты у него замечательные, все серьезно и в то же время забавно — про жизнь, про смерть, про жульничество деляг, про отцовство.

— Кстати об отцовстве. За 55 лет работы в кино вы не часто играли роли отцов. Каково вам было в этой «шкуре»?

— Вполне комфортно, хоть папаша я тут неважнецкий. Волчара, а не отец — минуту назад он сына целовал, а сейчас готов отправить его за решетку. А при всем при том он свое чадо любит. Хотя сын ему дорог, но бизнес дороже. В общем, мне тут было где развернуться.

— В реальной жизни у вас пятеро детей, которым сейчас от 19 до 47 лет.

— Ну, даже я точно этого не знаю! По моим приблизительным подсчетам, их у меня должно быть. около девяти тысяч.

— Давайте уточним этот список. Ваши законные дети — это: Дженнифер от вашей первой и единственной жены Сандры Найт, Калеб Джеймс от преподавательницы актерского мастерства Сьюзен Анспак, Хани от датской супермодели Винни Холлман и, наконец, Лоррейн и Рэймонд от официантки ночного клуба, благодаря вам ставшей артисткой, Ребекки Бруссар.

— Да. Это они. Правда, старшие уже давно живут сами по себе и видимся мы редко, а вот с Лоррейн и Рэем встречаемся часто, вместе отдыхаем на морях и океанах.

Они знакомят меня со своими друзьями-подружками, и это мне ужасно льстит.

— Вы всегда были хорошим отцом?

— По молодости, конечно, вряд ли. А вот с этой последней парочкой я вел себя как образцовый папа. И теперь по мере сил пытаюсь наладить отношения со старшими тоже. Если бы меня попросили назвать самые главные события моей жизни за последние годы, я бы в первую очередь вспомнил моменты, связанные с детьми. Они подарили мне любовь, которой я раньше не ведал. Знаете, такую любовь, от которой у вас при взгляде на любимого ребенка сердце сжимается от нежности. Я горжусь их успехами так, как никогда не гордился своими «Оскарами». Вот команда Лоррейн выиграла футбольный матч — у меня праздник!

Она, кстати, стала дизайнером, а моя старшая дочь Дженнифер тоже пошла по этой стезе, открыла бутик модной одежды. И я принимал большее участие в его презентации, чем в рекламе собственных фильмов! Я стараюсь не пропустить ни одной игры, в которой участвует мой любимый сын-футболист Рэймонд. Когда я впервые увидел с трибуны, что он дорвался до мяча, у меня слезы брызнули из глаз от счастья и я заорал, как ненормальный.

— А чему вы их учите?

— В первую очередь тому, что не надо терзать себя проблемами. Быть счастливым легко, надо только научиться отсеивать то, что в твоей власти, то, что ты можешь исправить или одолеть, от того, что сверх твоих возможностей, — ну и пусть все будет как будет. Знаете, я ведь только в 37 лет узнал, что Джун, которую я считал старшей сестрой, на самом деле моя мать.

Она родила меня в 17 лет, и ее мать Этель, то есть моя бабушка, взяла на себя этот грех, чтобы не ломать дочери судьбу. Другой на моем месте до конца дней мучился бы какими-нибудь комплексами и отравил бы себе всю жизнь. А я подумал-подумал и решил поставить крест на этой истории. Понимаете, что я хочу сказать? Надо сосредоточиться на позитиве. Звучит банально, но это действительно работает! В Ирландии (я ведь по крови ирландец) говорят: «Родители — пленники своих детей до конца жизни». Так что деваться некуда. Но мне повезло — у меня отличные дети. Они сами выстраивают свою судьбу, все, кроме Калеба, который работает в кинобизнесе, идут не моей дорогой и добиваются успехов. Я, конечно, помогаю им, чем могу, но когда дело касается детей, становишься суеверным, так что я уповаю на Господа.

А сам не плошаю. Хочу, чтобы все Николсоны потом вспоминали меня с теплотой за то, что я оказал на них положительное влияние. И никогда не надоедал нудными наставлениями! Вместо этого я читал им книги, с самого малолетства. Я считал это своей первейшей отцовской обязанностью. Я таскал их с собой по местам, куда они сами, может, не захотели бы пойти, — в оперу, на балет. И, конечно, на стадион — о, туда-то они бежали с восторгом!

— Чего у вас не отнимешь — это умения наслаждаться жизнью. Вы всегда вели веселую, можно сказать, легкомысленную жизнь. Да и сейчас говорят, что вы заядлый тусовщик и дамский угодник.

— Как вы изящно выразились! Ну что ж, для моей профессиональной репутации только плюс, если меня считают бабником.