Таркан: мачо я могу быть только в спальне

По узким улочкам древнего города девушки преследуют жгучего брюнета с ярко-зелеными глазами. А тот, скрываясь за очередным поворотом, лишь посылает им воздушные поцелуи… 20 лет назад, когда подвижного паренька с красивым голосом стали приглашать петь на свадьбах, никто и предположить не мог, что из него вырастет национальное достояние Турции. Кроме самого Таркана.

— С юных лет я бредил Элвисом Пресли, он был моим кумиром, — вспоминает певец. — Вся моя квартира была завешана его плакатами. Однажды я сказал отцу: «Вот посмотришь, я вырасту и стану таким же знаменитым!»

Череда роскошно украшенных лимузинов медленно катила по улицам Стамбула. Из открытых окон машин доносились веселые звуки барабанов и бубнов, пронзительное гудение зурны и тонкое пение саза. В каждом автомобиле, помимо нарядных гостей, — еще и по маленькому оркестру народных инструментов. Прохожие сразу понимали: это свадебный кортеж, невесту везут в дом жениха. Сама новобрачная, теребя дрожащими от волнения руками складки белоснежного платья, сидита в первом лимузине рядом с двоюродной сестрой Бильге и ее молодым человеком, знаменитым певцом Тарканом. Эти двое недавно приехали в Стамбул из Нью-Йорка — у Таркана запись на местном телевидении — и угодили как раз на пышную свадьбу.

— Если бы мы гуляли где-нибудь в деревне, — шепнула возлюбленному Бильге, — перед сестрой сейчас положили бы барана со связанными ногами. Сумеет отбросить его прочь — значит, не боится работы и готова вести собственное домашнее хозяйство. Не сумеет — отцу невесты придется заплатить за этого барана тем, кто положил его на дорогу.

— Не лучшая традиция для Стамбула, — заулыбался Таркан. — Со здешним-то движением! Тем временем красавица-невеста подошла к дому суженого. Стоя рядом с Бильге, Таркан с интересом наблюдал за разворачивающимся на его глазах действом. Вот кто-то из родных жениха льет на порог воду из глиняного кувшина. Это должно уберечь молодых от дурного глаза. А сейчас двери дома обмазывают маслом и медом.

— Это чтобы моя сестренка всю жизнь словно сыр в масле каталась, — сказала Бильге на ухо Таркану. Отец невесты повернулся к гостям, собравшимся на пороге, и начал бросать в толпу пригоршни мелких монет, кусочки сахара, зерна риса.

— Ну а это? — Таркан повернулся к подруге.

— Каждый должен получить свою толику счастья и благополучия в благодарность за добрые пожелания молодым, — объяснила Бильге.

Таркан смотрел на сосредоточенные лица стариков, придирчиво следящих за соблюдением старинных обрядов — насколько это возможно в современном Стамбуле, на радостные лица молодых гостей, на взволнованных новобрачных. Он вдруг представил себя на месте жениха — и это показалось ему совершенно естественным. Значит, мысль о браке больше не пугает его и он наконец созрел для женитьбы?

Все сводится к вопросу, гей ли я

Нью-Йорк. Таркан только что проснулся в своей квартире в престижном районе Мюррей-Хилл. Потянулся, скинул одеяло, поднялся и отправился в душ. Потом прошел на кухню, включил кофеварку. Достал из шкафа чашку. Одну. Уже больше года прошло с тех пор, как его квартира снова стала холостяцкой.

А когда-то он думал, что вскоре придется подыскивать жилье побольше: ведь Бильге в любой момент могла сообщить ему, что ждет ребенка. «Раньше я отзывался об институте брака весьма отрицательно. Мне не нравилось даже само слово «брак», — говорил он в интервью около трех лет назад. Тогда Бильге была рядом, они были счастливы и ничто не предвещало расставания.

— Я думал, что человек должен жить и наслаждаться жизнью, любить и не иметь никаких ограничений. Ведь брак — вовсе не лекарство от одиночества. Но теперь я настроен не столь категорично. Не исключено, что скоро вы узнаете дату нашей с Бильге свадьбы. И я уже не прочь стать отцом. Да, я бы очень хотел одного ребенка или двух. Я бы относился к своим обязанностям весьма серьезно и хорошо присматривал бы за детьми и их матерью».

Молодая турецкая адвокатесса Бильге Озтюрк появилась в жизни Таркана в сложный момент. Имя молодого певца оказалось в центре сексуального скандала. В 2001 году кто-то из рабочих, занимавшихся ремонтом в стамбульском доме Таркана, выкрал из его личного архива несколько снимков. На них Таркан был запечатлен в обществе молодого мужчины, кто он — прессе так и не удалось выяснить, поэтому его назвали просто: любовник Таркана.

«В течение нескольких месяцев меня шантажировали, — рассказывал певец. — Человек, в руки которого попали украденные у меня фотографии, требовал большие деньги за их возвращение. Потом шантажиста арестовали, но фотографии все-таки попали в прессу. Мне кажется, это был заговор с целью опорочить меня. Но те, кто его затеял, еще будут раскаиваться. А мне совершенно нечего стыдиться. Мне все равно, что подумают люди. Это моя жизнь. И я знаю, кто я такой. Вместо того чтобы чувствовать себя виноватым, я чувствую себя разъяренным. Снимки действительно настоящие, не фотомонтаж, не фикция. На них я с немецким приятелем — мы знакомы с детства. И я от них не отказываюсь. Но если бы я боялся их публикации, я бы выкупил их несколько месяцев назад».

Это был не первый случай. Имидж певца — гламурные стрижки, серьга в ухе, откровенные наряды, нарочито сексуальные телодвижения — приводил в восторг его молодых слушателей и заставлял ворчать тех, кто постарше. На сцене Таркан вел себя слишком раскованно — вразрез с многовековыми устоями мусульманской страны. Но ведь он вырос в другой среде: до 13 лет Таркан жил с родителями в Германии. Излишнюю свободу, которую позволял себе Таркан, сочли проявлением его нетрадиционной сексуальной ориентации. После публикации скандальных снимков на певца немедленно ополчились поборники морали, а турецкая желтая пресса сделала его одним из главных героев. «Налицо кризис доверия в отношениях между мной и средствами массовой информации, — говорил Таркан. — Я сыт по горло тем, что мои слова постоянно выворачивают наизнанку. Не желаю больше этого. И это уже совсем не смешно. Они целят мне прямо в голову… Когда я впервые приехал в Америку, я страшно завидовал их ток-шоу. В Турции ничего подобного нет. С кем бы я стал говорить здесь в таких шоу? Они показывают меня заведомо не таким, какой я есть на самом деле. И, в конце концов, все эти передачи скатываются к одному и тому же вопросу: «Вы гей?»

В тот период он избегал общения с прессой. И лишь для журналистки Айсе Арман сделал исключение. Она слыла бескомпромиссным профессионалом, Таркан согласился поговорить с ней на самую «неудобную» тему.

— Слушайте, Таркан, давайте начистоту… — Айсе расположилась в кресле напротив Таркана и внимательно посмотрела ему в глаза. После того, как злосчастные снимки были обнародованы, прошло несколько месяцев. — Что было бы, если бы вы признались: «Да, я гей!»? Девочки-фанатки тут же отвернулись бы от вас?

— Как раз наоборот, — Таркан закинул ногу на ногу. — Они бы никуда не исчезли. Они стали бы еще ближе ко мне. Но штука в том, что я ничего подобного не скажу. Я повторю: «Это моя жизнь».

— Но вы одобряете людей, которые открывают правду о себе?

— Да, при условии, что они действительно нашли себя. Ну а если они еще не изучили себя как следует, если не уверены до конца, не стоит это выпячивать, мне кажется…

— Как вы думаете, кто распускает слухи о вашей гомосексуальности?

— Мужчины. Определенно. Женщины просто не обращают внимания на подобные глупости. А этих сразу насторожили мои серьги, рваные джинсы…

— Но зачем мужчинам все это?

— Ответ известен нам обоим, — Таркан усмехнулся. — Я угроза для мужчин. Я — со своими танцами, нарядами, прическами — уничтожаю все то, что они пытаются выдать за истинную мужественность.

— Пока все ждут ваших фотографий с полуобнаженными мужчинами, не кажется ли вам несколько смешным и фальшивым выходить в свет с девушкой? — Арман явно намекала на только-только начинавшийся роман Таркана с Бильге Озтюрк. Некоторые газеты даже писали, будто оскандалившийся певец приплачивает девушке, чтобы та выдавала себя за его возлюбленную.

— Зачем делать такие выводы? Многие говорят, будто все, что делает Таркан, заранее спланировано. Это не так.

Я не взгляну ни на одну женщину

«Мы вдвоем, но мы не даем имен тому, что между нами происходит, — рассказывал Таркан о чувстве, которое связывало их с Бильге в самом начале отношений. — Мы не говорим: «Мы любовники. Мы встречаемся». Или: «У нас свидание». Мы просто говорим: «Это длится, пока не закончится». У меня нет никаких ожиданий. Мы можем распрощаться уже завтра. Но странно, каждый день мы скучаем друг по другу все сильнее…»

Удивительно: то, на что поначалу не возлагалось никаких надежд, со временем переросло в большую любовь. В Бильге напрочь отсутствовало все то, что так пугало Таркана в других девушках. «Меня всегда раздражали женщины, задающие много вопросов. Женщины, вечно предполагающие самые худшие варианты развития событий. Бесчестные — те, которые не испытывают чувств, но притворяются любящими. И ревнивицы, — говорил певец журналистам. — Но Бильге совсем другая».

Конечно, она ревновала его. Но у нее всегда хватало чувства юмора, чтобы не превращать ревность в пытку. Однажды Бильге взялась приготовить романтический ужин. Таркан сидел на кухне, наблюдал, как девушка мелко режет помидоры, и напевал, постукивая в такт по столешнице.

— Хочешь, расскажу тебе одну историю? — Бильге откинула со лба непослушную прядь волос и хитро взглянула на Таркана.

— Расскажи, только не слишком увлекайся, не то переваришь мою фасоль! — На ужин было турецкое блюдо зейтиньялы — кушанье из стручковой фасоли с помидорами и луком.

— Не бойся, в этом деле я профи! — улыбнулась Бильге. Она высыпала помидоры в сковороду с обжаренным луком. — Ну, слушай. В старые-старые времена по горной дороге шла девушка — прекрасная, как сказочная фея. Вдруг она заметила, что следом за ней неотступно идет мужчина. Девушка испугалась, обернулась и спросила его: «Скажи, незнакомец, зачем ты преследуешь меня?» И тогда мужчина ответил: «О царица моей души! О повелительница моего сердца! Твои чары столь неотразимы, что повелевают мне следовать за тобой, куда бы ты ни пошла. Про меня люди говорят, будто я прекрасно играю на лютне, будто посвящен в сокровенные тайны искусства поэзии, будто умею в женских сердцах пробуждать муки пламенной любви. Но тебе я сам хочу объясниться в любви, ибо ты навеки пленила мое сердце!»

Бильге прервала рассказ и подняла крышку над готовящейся фасолью. — Кажется, готова, — она выложила в ту же кастрюльку помидоры и лук, добавила чеснок, зелень, соль и перец, накрыла крышкой и убавила огонь. — Теперь пусть закипит. На чем я остановилась? Ах, да. Красавица задумалась и молча смотрела на красноречивого путника, а потом сказала: «Но как же ты мог влюбиться в меня, незнакомец? Ведь моя младшая сестра гораздо красивее и стройнее меня. Оглянись, она идет следом за мной, посмотри на нее!»

Мужчина замедлил шаг и обернулся. Но позади он увидел только безобразную старуху в грязной заплатанной накидке. Тогда он вновь ускорил шаги, чтобы догнать уходящую девушку. Опустив глаза, он спросил у нее голосом, выражающим безмерную покорность: «Скажи мне, как же ложь могла сорваться с твоего языка?» Красавица улыбнулась и ответила ему: «Но ведь ты, сладкоречивый незнакомец, тоже не сказал мне правду, когда клялся в любви. Ты знаешь в совершенстве все правила любви и делаешь вид, будто сердце твое пылает от чувства ко мне. Как же ты мог обернуться, чтобы посмотреть на другую женщину?» Ну и как тебе моя история? — Бильге лукаво улыбнулась, раскладывая по тарелкам готовое кушанье. — Чудесная притча, — кивнул Таркан. — Только я не понимаю, о повелительница моего сердца, при чем здесь я? Ты же знаешь, пока мы вместе, я не взгляну ни на одну женщину.

— А вот это что такое? — словно фокусник, Бильге вдруг извлекла откуда-то газету и положила перед ним. На снимке, украшавшем первую страницу, была фотография Таркана в обществе красивой девушки. Заголовок гласил: «Таркан нашел новую любовь?»

Он расхохотался и пообещал завтра же познакомить Бильге со своей «новой любовью» — девушка со снимка была гримершей, которая работала с ним в Стамбуле на съемках клипа… Это была самая бурная сцена ревности, которую он мог припомнить. Подобные газетные сенсации возникали едва ли не каждый день, и Таркан уже не обращал на них внимания. Но было время, когда один только вид печатных изданий вызывал у Таркана дрожь. Он знал: стоит открыть любую газету или журнал — и на него обрушится поток грязи…

Мальчик со звездой во лбу

1994 год. В Турции нет людей известнее, чем Кемаль Ататюрк, первый президент республики, и Таркан. Первый альбом певца разошелся тиражом 700 тыс. экземпляров, следующий — более 2 млн. Турецкая редакция журнала Cosmopolitan идет на неслыханный шаг: вместо традиционной улыбающейся девушки на обложке одного из номеров появляется Таркан в распахнутой рубашке и слегка спущенных джинсах. Одно время парламент страны даже обсуждал вопрос об объявлении певца посланником национальной культуры. Правда, идея не прошла. Среди солидных парламентариев не нашлось достаточного количества поклонников молодого секс-символа.

Между тем популярный певец целыми днями сидит дома и смотрит кино — выйти на улицу невозможно. Вокруг сразу же собирается шумная толпа. «С каждым днем становится все хуже и хуже, — сокрушался Таркан, в то время как «тарканомания» набирала обороты. — Меня видят — хватают и принимаются целовать. Мне, безусловно, нравится сам факт того, что люди любят меня, но у меня уже нет жизни. Это подавляет».

Однажды после концерта, за кулисами, к нему подбежал корреспондент одной из местных телекомпаний.

— Таркан, можно задать вам несколько вопросов? Как у вас дела?

Певец мысленно проклял все на свете. Последние несколько минут он едва продержался на сцене — мучительно хотелось в туалет. Непредвиденная помеха в лице журналиста была совсем некстати.

— Приятель, мне бы отлить! — на ходу кинул Таркан и устремился прочь. Он бы вернулся через несколько минут и обстоятельно ответил на все вопросы, которые собирался задать тот парень. Без проблем. Но корреспондент не захотел ждать. Камера работала, единственная реплика Таркана была записана на пленку, и вскоре горячий сюжет, демонстрирующий истинное лицо народного любимца, вышел в эфир.

На следующее утро газеты разразились гневными публикациями. Таркана буквально распяли. «Что он себе позволяет? — писала пресса. — На каком основании этот молодой человек так зазнался и обнаглел? Неужели «мальчик со звездой во лбу» подхватил звездную болезнь?»

Историю про мальчика со звездой во лбу Таркан охотно рассказывал журналистам. А сам узнал ее от отца, Али Теветоглу. За несколько недель до рождения ребенка жена Али попала в серьезную автокатастрофу и впала в кому. Однажды доктор позвал Али в свой кабинет для серьезного разговора. «Будет лучше, — сказал он убитому горем мужчине, — если мы вызовем у вашей супруги искусственные роды. Вряд ли удастся сохранить жизнь ребенку. И даже если он все-таки родится, нельзя дать никаких гарантий, что он будет здоров: слишком много сильнодействующих лекарств мы сейчас вводим вашей жене». Али ушел домой. Весь день он пытался принять мучительное решение. А ночью ему приснился удивительный сон: седобородый старец держал на руках красивого мальчика со звездой во лбу. Ребенок громко кричал и тянулся к Али. Это был его еще не рожденный сын. Проснувшись, мужчина решил, что получил знак свыше, и решил оставить ребенка. Вскоре Неше, жена Али, пришла в сознание, ее состояние стало улучшаться. Таркан родился совершенно здоровым, красивым и очень крикливым. Это семейное предание казалось всем очень трогательным — до поры до времени. И вот в одно мгновение забавное прозвище «мальчик со звездой во лбу» превратилось в позорное клеймо…

Почувствовав себя затравленным зверем, певец решил покинуть страну. «В тот момент мне стало невыносимо, — говорил певец. — Я только и думал о том, что лучше бы мне исчезнуть. Происходящее стало отрицательно влиять на мои творческие силы. Я не мог больше писать песни — лишь сидел и читал негативные статьи о самом себе».

Он уехал в Америку. «Зарвавшийся юнец» превратился еще и в «предателя». «Чем отличаются Соединенные Штаты от вашего государства?» — спрашивали его потом о стране, которую Таркан выбрал в качестве нового дома. «Свободой, — отвечал он. — Свободой носить что хочется, свободой в полный голос выражать свое мнение, возможностью идти куда угодно и танцевать так, как нравится. Ни обвинений, ни ярлыков. А в Турции люди только и знают, что обвинять друг друга. У нас всегда нужно осторожничать. И мне грустно от этого, так как я бы хотел всегда говорить то, что чувствую. Разумеется, должны существовать какие-то рамки, но запреты создают напряженность».

Однако бегство через океан не положило конец злоключениям. Еще в 1995 году Таркана должны были призвать на службу в турецкую армию. Менеджерам певца удалось договориться с властями об отсрочке — вплоть до начала 1998 года. Срок истек, но Таркан не спешил возвращаться в Турцию. «Потратить восемнадцать месяцев моей жизни ни на что, — объяснял он в интервью американским журналистам. — Я думал, что мои мечты гораздо важнее». Он объявил себя пацифистом, сказал, что убеждения не позволяют ему брать в руки оружие, но турецкой прессе слова певца показались издевкой. Развернулась новая кампания: наиболее радикально настроенные умы предлагали признать Таркана дезертиром и лишить гражданства. Этот вопрос чуть было не попал на обсуждение в парламент. Однако в судьбу певца вмешалась стихия. 17 августа 1999 года на северо-западе Турции произошло землетрясение. Оно длилось 37 секунд и унесло жизни 17 тыс. человек. Приблизительно полмиллиона человек остались без крыши над головой. Власти страны предложил Таркану компромиссный вариант решения его проблемы: он возвращается в Турцию, отдает солдатский долг родине в течение 28 дней, а остальные семнадцать месяцев службы компенсирует материально, внеся $16 тыс. в фонд помощи жертвам землетрясения. В январе 2000 года певец дал в Турции концерт, средства от которого были перечислены в благотворительный фонд, а затем стал солдатом. «Весь месяц валил сумасшедший снег, было очень неуютно, — описывал он потом свои армейские впечатления. — И еда была отвратительная».

Верю, что все начинается с секса

«Нью-Йорк всегда будет для меня самым комфортным местом, — рассуждал Таркан в интервью. — Это очень занятой город, где живет множество знаменитостей, которые спокойно совершают пробежки в Центральном парке». Им с Бильге было хорошо здесь вдвоем. Но, увы, спустя семь лет они вдруг обнаружили, что стали друг другу просто друзьями. А вот любовь… Любовь ушла.

Это чувствовали оба, но никто не решался заговорить об этом первым. Однажды они присутствовали на репетиции свадебной церемонии — женился их нью-йоркский приятель, родители которого эмигрировали сюда из Турции. «Ну а вы когда, наконец, соберетесь?» — невеста, чудная девушка, задавая этот вопрос, совсем не ожидала такой реакции. Улыбающаяся Бильге вдруг сразу расстроилась, нахмурилась. А Таркан, не найдя что ответить, промычал: «Ну-у…» — и пожал плечами. Домой молодые люди возвращались молча. «Зайдем?» — предложил Таркан, остановившись у кофейни. Он точно знал, о чем сейчас думает Бильге, — слишком хорошо изучил эту девушку. И когда уселись за столик, взял ее за руку:

— Бильге, милая, мне кажется, пришло время принять важное решение…

Она отняла руку и посмотрела ему в глаза:

— А мне кажется, что все уже решено.

— Ненавидишь меня?

— Жалеешь о напрасно потраченном времени?

— Любовь не бывает напрасной. И когда-нибудь я наверняка пойму, почему она не бывает вечной. Не ходи за мной сейчас, хорошо?

Голос Бильге дрожал. Таркан и сам едва мог говорить — в горле стоял ком. Она ушла. А через несколько дней улетела к родным в Стамбул.

Как знать, может, их расставание было предрешено? Он верит в судьбу, кто бы что ни говорил. Таркан вспомнил о маленьком происшествии на свадьбе двоюродной сестры Бильге. Придирчиво оглядывая наряд невесты, Бильге вдруг заметила на платье нитку и попросила Таркана найти ножницы или хотя бы нож, чтобы ее обрезать.

— Вот, держи, — он протянул ей нож, который взял со стола.

— Ай-ай-ай, — вдруг покачала головой сидящая рядом старуха, дальняя родственница жениха. — Не годится ножи из рук в руки передавать. Положил бы на тарелку… Плохая примета, — старуха посмотрела на Таркана, потом перевела взгляд на Бильге, снова покачала головой. — К разлуке это…

Так или иначе, но уже больше года у него нет возлюбленной. Завидный жених — 37-летний, горячий, сексуальный. Так о нем всегда пишут. «Секс — это сама жизнь, ее главная страсть, ее источник. Быть сексуальным и чувствовать себя таким — это естественно, — рассуждал певец в интервью. — Я не делаю ничего намеренно. Моя музыка, слова песен, движения, одежда, взгляды — это все идет от чистого сердца. Просто такова моя природа… Я обожаю заниматься сексом. Верю, что все начинается именно с секса. Конечно, и эмоции тоже очень важны. Но у нас есть тела — от этого никуда не деться. И однажды случается эта химическая реакция, гармония двух тел — и все остальное рушится… В спальне я могу быть мачо. Но только в спальне. Потому что, мне кажется, строить из себя мачо в любом другом месте — довольно смешно. Знаете, как некоторые не слишком мудрые мужчины расхаживают с важным видом и демонстрируют свои мускулы. Я таким никогда не был. Но если надо, смогу быть жестким. Просто я так затейливо устроен. Не надменный, не ревнивый. Я, как доктор Джекил и мистер Хайд. Внутри меня — Таркан-знаменитость и Таркан из повседневной жизни. И мое подлинное я — где-то посередине. В один день я веду себя так, в другой — совершенно иначе. И это, безусловно, беспокоит женщин».

Допив свой утренний кофе, он встал из-за стола. Надо ехать в офис, где назначена встреча с менеджером. На повестке — обсуждение деталей предстоящих гастролей. А дальше — в танцзал, репетировать номера нового шоу. «Если перед большим концертом мне нужно много энергии, я просто больше сплю, — делится профессиональными секретами певец. — Выступать — так же естественно для меня, как дышать. Поэтому я абсолютно расслаблен. Надеюсь, что и лет через 20-30 по-прежнему буду в хорошей форме. Правда, я бы предпочел прекратить музыкальную карьеру в правильное время. Никогда не понимал, зачем стареющие звезды выходят на сцену и участвуют в дешевых телешоу, пытаясь доказать, что они еще на что-то способны. Всему свое время. Но это вовсе не значит, что я просто уйду в никуда. Возможно, я продолжу писать музыку. А может, попробую силы в архитектуре. Или займусь благотворительностью».

Перед выходом он бросил взгляд в зеркало. Одинокий? Он все-таки предпочитает слово «свободный». «Мое имя в переводе с турецкого означает «смелый», «сильный», — говорит Таркан. — Я считаю, что оно подходит мне идеально. Что до титула секс-символа, который мне когда-то присвоили, то это совсем не про меня. Искусственный мир меня совершенно не вдохновляет. Простая жизнь и умение твердо стоять на ногах — вот что по-настоящему важно».

Юлия ДЕНИСОВА, ООО «Теленеделя», Москва (специально для «ЗН»), фото AP Photo, Reuters, Stareace/FotoSA

Таркан

Полное имя: Таркан Теветоглу

Когда и где родился: 17 октября 1972 года в Альцае (Германия)

Знак зодиака: Весы

Семья: мать — Неше; сестры — Гюлай, Нурай и Хандан, братья — Аднан, Хакан

Образование: окончил музыкальную академию в Стамбуле, Baruch College в Нью-Йорке

Карьера: в 1992 году записал первый альбом «Yine Sensiz». Всего выпустил 9 альбомов. Его песню «Sikidim» перепел Филипп Киркоров («Ой, мама, шика дам»). В 1999 году получил премию World Music Award как «наиболее продаваемый певец Ближнего Востока». В том же году получил премию Cannes MIDEM Awards за самый продаваемый поп-сингл — «Поцелуй»

Вкусы: еда — «всеяден»; напиток — чай, кофе; хобби — плавание, медитация