Роман про «Звёздные войны» получился даже лучше фильма

Когда экранизация выходит лучше или хуже литературного первоисточника, хвалят-ругают, как правило, режиссёра: мол, именно он расставил (или не расставил) акценты, сорганизовал (или разобщил) актёров. Обратный результат — когда лучше фильма оказывается его новеллизация, столь редок, что его не всегда даже замечают. Критики — да и большинство из читателей — закономерно полагают данную форму чем-то глубоко второстепенным: зачем нужен роман, основанный на уже хорошо известном сюжете, зачем тратить время на четыреста страниц, когда ты видел уже всё то же самое в двухчасовой ленте.

Но раз своих покупателей такие книги находят, стало быть, это кому-то да нужно. Сага про «Звёздные войны» в этом отношении давно и уверенно занимает лидирующие позиции, что объясняется, разумеется, как популярностью, так и необъятностью придуманной Джорджем Лукасом вселенной. Фильмов на всех фанатов не напасёшься, дорого очень, а вот литературные произведения с лихвой восполняют множественные пробелы в истории противостояния Альянса и Империи, да и не только. Благодаря писателям «Звёздные войны» стали не только кинематографическим феноменом, и естественно, таким образом, появление не только оригинальных повестей, но и пересказанных для чтения кинолент — тех самых новеллизаций.

Авторы подобного рода романов поставлены, конечно, в заведомо невыигрышное положение: по сути, им нужно насытить «словесным мясом» придуманный другими людьми «сценарный скелет» (а сколь скупыми бывают американские сценарии — мы могли совсем недавно узнать благодаря, например, «Фантастическим тварям»). Задача не то чтобы архисложная, но специфическая и заведомо неблагодарная. Тем не менее, раз уж взялся — и с ней необходимо справиться на высоком, а то и на высочайшем уровне, и вот Александру Фриду с романом «Изгой-один» это, несомненно, удалось.

Фильм Гарета Эдвардса сам по себе получился неординарным: будучи ответвлением от основной сюжетной линии, связанной с именами Скайуокеров («спин-оффом», если по-киношному), он ушёл от принятой в культовой космической саге приключенческой романтики в сторону по возможности реалистичной военной трагедии. Кино получилось весьма далёким от привычного оптимизма: да, миссия выполнена, но герои если и были награждены, то только посмертно.

Трейлер фильма «Изгой-один: Звёздные войны. Истории»

В свою очередь Александр Фрид также подошёл к заданию не как к фантастической беллетристике (чего вполне можно было бы ожидать), а как к психологически точно проработанному роману. Своей целью он видел не столько объяснение «непонятных» моментов, сколько добавление и действию, и диалогам глубины да мотивировок, проникновение в характеры и их разработку. В результате его «Изгой-один» — это не дополнение к известной кинокартине, а чуть ли не самостоятельное произведение; во всяком случае, со своими нюансами, а главное — со своею пронзительностью. Тот самый случай, когда не фильм зовёт за книгой, а напротив: книга — за фильмом.

В центре внимания, что неудивительно, — Джин Эрсо, она же Леана Халлик, она же Таанит Понта, она же Кестрел Дон, «запачканная кровью воительница, воровка и узница», которой в четырнадцать или в пятнадцать лет «уже доверяли бластер», которая «едва не погибла» в «сотне кровавых конфликтов», которой «довелось испытать на своей шкуре всё, на что были уполномочены имперские штурмовики». «Незаконное хранение оружия, подделка имперских документов, насилие при отягчающих обстоятельствах, побег из-под стражи, сопротивление аресту» — всё это вылилось практически в смертный приговор: к двадцати годам в трудовом лагере на Вобани (а там и дольше пяти лет не выживают).

Ролик, посвящённый главной героине фильма «Изгой-один: Звёздные войны. Истории»

Но она — так вышло — понадобилась Альянсу. Что дало возможность отчаянию в её глазах смениться на бушующий в её сердце огонь и внутреннее сияние. Уверяя других поначалу, что «политические суждения не по моей части», под влиянием обстоятельств она стала другой («Если уж умирать, то действуя, а не осторожничая») — и своей волей, своим неистовым напором повела за собой остальных, сделав «частью личного восстания».

Как мы помним, Джин Эрсо — дочь Галена Эрсо, которого автор характеризует и как «винтик в имперской военной машине», и как «давнего пособника Империи в деле разработки оружия», и как «ключевую фигуру имперской военной программы». Учёного, которого одни приказали найти и доставить на суд, а другие — найти и немедленно уничтожить («…Разведчика ничуть не беспокоило противоречие между приказами Мон Мотмы и генерала Дрейвена. Всё это попахивало абсурдом, с какой стороны ни посмотри»), мы также видим в первую очередь глазами его дочери — которая, впрочем, знала его только в детские годы, а потому…

«Мой отец жив. Мой отец — предатель. Мой отец создал оружие, способное уничтожать целые миры», — думает она в один момент. «Гален Эрсо не мой отец. Не Гален Эрсо вырастил меня», — меняется направление её мыслей в следующий. И лишь потом, когда ей приоткрывается большее, Джин признаёт, что её отец сделал, вероятно, единственный в его ситуации верный выбор: «Он пожертвовал собой во имя Восстания. Он сделал „Звезду Смерти“ уязвимой».

Фрагмент из фильма «Изгой-один: Звёздные войны. Истории»

«История оправдает меня или осудит. Я же надеюсь, что она меня забудет», — Галену поздно убегать от самого себя. Фрид объясняет его сотрудничество с Империей так: директор по разработке перспективного вооружения Орсон Кренник, отец «Звезды Смерти», поначалу лгал своим сотрудникам, что именно они строят, а затем — рано или поздно — и сам бы догадался, что в услугах главного инженера более нет нужды. После того как местонахождение сбежавшего Галена было обнаружено, вариантов оставалось лишь два: либо героически погибнуть, ничего не достигнув, либо принять на себя всю ответственность со всем её позором, но внести в чертежи станции — «абсолютного оружия» «из восьми миллиардов компонентов» — «заурядную корректировку»: незаметную «единственную теплоотводную шахту», ведущую прямиком к основному реактору.

Именно её существование и дало толчок всей этой истории, именно она — главная цель миссии Джин Эрсо и тех, кто отчаянно и храбро пошёл вслед за нею. Именно она даёт Восстанию новую надежду.

Ролик фильма «Изгой-один: Звёздные войны. Истории», посвящённый жизни в далёкой Галактике

К чести Фрида, он не увлекается описанием непонятного нам межгалактического быта: потерянный девочкой Штурми, присказка информатора «Всё катится ранкору под хвост», игра в «дежарик», на которой сосредоточилась охрана, мерцающая неподалёку «голограмма имперской пропаганды» — подобные детали не отвлекают внимания от главного.

Дозированы и «красивости». Джин «ощутила, как от взрывной волны заныли зубы», «почти улавливала запах смазки его любимой винтовки», «почувствовала жжение в лёгких и запах смерти вокруг себя» — такого рода обороты не то что бы редки, но расставлены по тексту так, что добавляют нюансов, не выглядя при этом перебором.

Причём иногда это и правда весьма выразительные описания: «Казалось, будто Джин вырвалась с собственной кремации, чтобы отомстить так жестоко обошедшемуся с ней миру», — а порой, ммм, немножечко спорные: «Выглядел он как человек, который пролетел вниз десяток этажей, а потом вскарабкался обратно наверх. Сейчас он был прекрасен, как никогда» (это про Кассиана Андора в самом финале).

Хотя бывает, что автор всё-таки отвлекается, позволяя себе излишне ярко охарактеризовать секундного персонажа: «…Первой заговорила капитан Найома, аналитик и технический консультант Разведслужбы Альянса, витающая в облаках гениальная особа, которая потеряла сон, едва до неё дошли слухи о разрушителе планет».

Или вот Бейз смотрит на штурмовиков, отмечая «молодого капитана, который спесиво усмехнулся на какое-то замечание стоявшего рядом сослуживца. Это было лицо человека, который мог позволить себе думать о чём-то ином, кроме смерти. О чём-то, помимо гибели всего, что было дорого и любимо».

Но подобное всё же не правило, а исключение.

Ролик фильма «Изгой-один: Звёздные войны. Истории», посвящённый космическим созданиям

Куда более оправданы вставки, в которых писатель описывает последние мгновения жителей уничтожаемой «Звездой Смерти» Джеды и застрявших там рядовых имперцев: фильм сделать на этом акценты не успевает — и тут книга существенно и по делу его обогащает: «Ларн и Пендра Силлу не видели изумрудного сияния и не слышали грохота перед смертью. Пендра навсегда осталась в объятиях своего отца»…

Для того чтобы отличия от фильма стали ещё более существенными, основное повествование автор разбавляет целым рядом «приложений» — в числе которых и отчёты разведслужбы Альянса повстанцев («Нет никаких объективных доказательств существования инженерного проекта, потребляющего значительные ресурсы Империи (живые, финансовые и материально-технические)»), и «Официальная позиция по вопросу стратегической концепции боевой станции ЗС-1» («Грубое, но эффективное оружие — думаю, это подходящий девиз»), и «Краткие заметки об истории военного флота Альянса Повстанцев» за авторством главы Альянса Мон Мотмы, и текст «из архивов Ордена мистического пульсара», и «вечерняя молитва хранителей уиллов»…

А главное — «Переписка по вопросам проектирования боевой станции», та самая, в которой Гален Эрсо не мытьём, так катанием добился осуществления задуманного. Кино — при всём желании — таких подробностей предоставить фанатам легендарной космической саги попросту не в состоянии.

Фрагмент из фильма «Изгой-один: Звёздные войны. Истории»

Конечно, роман Александра Фрида «Изгой-один» из цикла «Звёздные войны. Истории» привлечёт в первую (если не единственную) очередь тех, кому понравился сам фильм, кто вновь — но уже на новом уровне — захочет встретиться с его героями и вместе с ними пройти весь их путь от начала и до конца. Таких читателей наверняка ждёт ни с чем не сравнимое удовольствие — после которого, разумеется, сразу же захочется пересмотреть картину ещё раз.

Но, если честно, порекомендовать данную книгу можно и совершенно стороннему человеку, знакомому с воссоздаваемой здесь вселенной очень даже поверхностно (а такие люди живут среди нас, пусть это и покажется кому-то странным). Здесь есть, за что зацепиться не только любителям кино, но и ценителям настоящей литературы. К поставленной перед ним задаче писатель подошёл не просто ответственно: он определённо перевыполнил её, создав не очередной бумажный клон уже существующей ленты, а наполненное собственной Силой произведение.