Мощнейшее танковое сражение в районе Курска стало началом конца для вермахта в России.
Когда 6-я немецкая армия была уничтожена в Сталинграде, советская военная армада устремилась на запад и юго-запад через реку Донец. Советские войска казались непреодолимой силой. 14 февраля 1943 года они освободили от немцев крупный город Харьков. Но фельдмаршал Эрих фон Манштейн просто ждал, когда русские перенапрягут свои силы.
Когда у советских танков кончилось топливо и начались перебои с боеприпасами, Манштейн нанес ответный удар силами группы армий «Юг». Свежие танковые формирования разрезали фланги изумленных русских, разорвав на части два советских фронта. Своим блестящим контрнаступлением Манштейн восстановил южный фронт, кульминацией чего стало фронтальное наступление СС и новое победоносное взятие Харькова.
Тем временем, севернее Донца зимнее наступление советских войск сдерживал перед Орлом фельдмаршал Гюнтер фон Клюге со своей группой армий «Центр». На других участках боевые действия приостановились, поскольку весной земля оттаяла и превратилась в грязь. Эта грязь липла к гусеницам танков, к колесам грузовиков, к копытам уставших лошадей и к солдатским сапогам.
На фронте образовался гигантский советский выступ длиной 240 и шириной 160 километров, дугой окруживший город Курск между двумя немецкими группами армий. Эта Курская дуга и стала целью последнего крупного летнего наступления немцев, которое закончилось легендарными танковыми сражениями в окрестностях Обояни и Прохоровки.
Приближалось третье лето германо-советской войны, и военная машина Красной Армии стала более мощной, в то время как немецкий вермахт соответствующим образом ослаб. Хотя фон Манштейн одержал победу под Харьковом, только самые фанатичные германские военачальники вместе с Гитлером верили в то, что Советскому Союзу можно нанести решительное поражение. Ситуацию еще можно было загнать в мертвую точку, но лишь в том случае, если бы немцам удалось удержать инициативу. В этих целях генерал-полковник Курт Цейтлер, командовавший штабом сухопутных войск, предложил ликвидировать Курский выступ.
В ходе операции «Цитадель» 9-я армия из состава группы армий «Центр» фон Клюге должна была нанести удар по Курску с севера, а его 2-я армия — оборонять западную часть дуги. В то же время, группе армий «Юг» под командованием Манштейна предстояло перейти в наступление в направлении Курска с юга совместно с 4-й танковой армией генерал-полковника Германа Гота и армейской группой генерала Вернера Кемпфа. После соединения двух групп армий советские войска на Курской дуге оказались бы в окружении и впоследствии были бы уничтожены. Это позволило бы выровнять линию Восточного фронта, перебросить часть немецких войск на запад и взять в плен тысячи военнопленных, чтобы те трудились на заводах и фермах рейха.
Таковы были плоды победы, и чтобы получить их, Цейтлер сделал ставку на новые хваленые танки «Пантера» и на тяжелую самоходно-артиллерийскую установку «Фердинанд» из класса истребителей танков, которую также называли «Элефант».
Гитлер представил разработанный Цейтлером план командующим армиями 3-4 мая. Фон Манштейн заявил, что «Цитадель» могла принести успех в апреле, когда Гитлер подписал боевой приказ, однако теперь «ее успех сомнителен». Командующий 9-й армией фельдмаршал Вальтер Модель заявил, что этот план опасно очевиден, и что Советы уже наращивают оборону в глубину, создавая мощные оборонительные позиции.
Фон Клюге, известный своим стремлением выслужиться перед Гитлером, но всегда старавшийся занять выжидательную позицию, поддержал операцию, однако выступил против любых дальнейших задержек, сделав это на тот случай, чтобы его не обвиняли в случае ее провала. Генерал-полковник Гейнц Гудериан, занимавший должность генерал-инспектора бронетанковых войск, назвал замысел бессмысленным, заявив, что операция непременно приведет к тяжелым танковым потерям. Далее он указал на то, что ни «Пантеры», ни «Фердинанды» к боевым действиям пока не готовы.
Когда Вильгельм Кейтель, занимавший должность начальника штаба Верховного командования вермахта, высказался за наступление по политическим соображением, Гудериан резко возразил ему: «Как вы считаете, сколько людей вообще знает, где находится Курск?» Гитлер признавал, что идея наступления тоже вызывала у него «расстройство», однако в итоге он не только принял решение в пользу проведения «Цитадели», но и отложил ее на два месяца до готовности новых танков.
Историк Чарльз Винчестер (Charles Winchester) метко замечал: «Идея о том, что судьбу наступления с участием миллионов человек, сражающихся на поле битвы размером с половину Англии, могут решить несколько сотен танков, демонстрирует трогательную веру в технику».
Гитлеровская отсрочка была на руку Советам. Сталин внял рекомендациям заместителя верховного главнокомандующего Красной Армией Георгия Жукова и начальника Генерального штаба Александра Василевского, которые хотели отложить советское наступление до тех пор, пока немцы не истощат свои силы под Курском, наступая на подготовленную советскую оборону. А эта оборона внушала благоговение и страх. На Курский выступ прибыло полмиллиона железнодорожных вагонов, которые доставляли туда дивизию за дивизией. Были эвакуированы целые города и передовые районы. Триста тысяч человек из числа гражданского населения, в основном женщины и дети, помогали рыть окопы и оборонительные сооружения. На одном только южном плече выступа было вырыто более 4 тысяч километров траншей. Плотность минирования составляла 3 100 мин на километр фронта, а расположены эти минные поля были так, чтобы направлять танки противника под перекрестный огонь противотанковых укреплений.
Начальник штаба 48-го танкового корпуса генерал-майор Фридрих Вильгельм фон Меллентин очень проницательно сказал о затруднительном положении немецких войск: «Русские знали о том, что будет, и превратили Курский фронт во второй Верден. Немецкая армия отбросила все свои преимущества мобильной тактики и встретилась с русскими на той местности, которую они сами выбрали. Вместо того, чтобы создавать условия для маневра… германское Верховного командование ничего лучше не придумало, кроме как швырнуть наши великолепные танковые дивизии на Курск, который стал самой мощной крепостью в мире». В дополнение к этому, у русских было в два раза больше живой силы, в два с половиной раза больше артиллерии и минометов, их авиация на 900 самолетов превосходила немецкую, а танков у них было на 750 больше, чем у германской армии.
Накануне сражения солдат СС думал в кромешной тьме возле командного бункера: «Грязь может замедлить наше продвижение, но она нас не остановит. Нас ничто не остановит». Такого же мнения придерживался солдат из дивизии «Великая Германия» Альфред Новотный: «Мы как солдаты были абсолютно уверены в том, что Курск снова изменит ход войны в пользу Германии. И это сделаем мы, стрелки и гранатометчики!» Высокий моральный дух отчасти объяснялся тем, что солдаты не понимали, какая перед ними стоит группировка. Войска были готовы «нести любые потери и выполнять любые поставленные им задачи», однако «русские мастерски владели искусством маскировки. Естественно, их силы были серьезно недооценены», отмечал Меллентин.
Два безжалостных тоталитарных режима ввели в бой друг против друга свыше двух миллионов человек, 35 тысяч артиллерийских орудий, 6 250 танков и самоходно-артиллерийских установок. Каждый из них был полон решимости наголову разгромить своего противника. Немецкое наступление на юге началось в три часа утра 4 июля 1943 года, а спустя 12 часов последовал удар с севера. Предупрежденные агентурной разведкой о точном времени начала наступления советские командиры приказали своим артиллеристам начать обстрел передовых позиций Моделя до того, как приступит к огневой подготовке немецкая артиллерия. Немцы ответили авиаударами и коротким, но интенсивным артобстрелом.
Танки «Тигр», истребители танков «Фердинанд» и батальоны самоходных артиллерийских установок «Бруммбэр» (Медведь) из состава 9-й армии пробили бреши в советской обороне и отразили контратаки советского Центрального фронта. В эти бреши двинулись танки и пехотные дивизии, которые, однако, обнаружили, что перед ними очередной из восьми тщательно и умело подготовленных рубежей обороны.
Советская оборона оказалась намного глубже, чем ожидалось, а любимые «Фердинанды» Гитлера, приданные группе армий «Центр», не оправдали возложенных на них надежд. Хотя их мощные и длинные 88-миллиметровые пушки L/71 оказались смертельными для советских танков, 67-тонным «Фердинандам» не хватало мощности двигателей, и у них не было пулеметов для защиты от пехоты противника. Когда советские противотанковые подразделения из состава пехоты атаковали в ближнем бою «Фердинанды», некоторые экипажи пытались отразить их атаки, ведя огонь из своих пулеметов MG-42 через орудийные стволы.
Еще одной неприятной неожиданностью стали самоходно-артиллерийские установки Су-152, прибывшие на Центральный фронт. Фронтовое подразделение в составе 12 152-миллиметровых установок уничтожило семь «Фердинандов» и 12 «Тигров» из числа наступавших частей Моделя, благодаря чему получили прозвище «Зверобой». Спустя неделю непрерывных боев измотанная 9-я армия Моделя так и не смогла выйти на оперативный простор, продвинувшись лишь на14 километров.
Советы несли тяжелые потери, но это не помешало Жукову начать 11 июля наступление на северный фланг Моделя в районе Орла. С того момента Модель был вынужден сдерживать советский прорыв. Жуков, которому не удалось уничтожить группу армий «Центр» в ходе двух предыдущих зимних наступлений, просто зациклился на необходимости ее разгрома. Ему надо было уделить больше внимания южному флангу Курского выступа, где Манштейн успешно и весьма опасно продвигался вперед.