Георгий Данелия: Я отказался продавать американцам права на «Кин-дза-дза»

Георгий Данелия относится к той категории режиссеров, которых принято называть живыми классиками. При этом, в отличие от многих своих коллег, своим положением он никак не пользуется.

Он не просит 50 миллионов долларов на экранизацию русской классики, не вступает в схватку за очередной высокий пост. Он вообще не любит публичности — чтобы уговорить его на это интервью, у меня ушел месяц.

«Знаешь, я как прочитаю то, что говорил, всегда ужасаюсь — так коряво, что сразу же хочется взять ручку и все переписать! — скромничал автор «Осеннего марафона» и «Мимино». — Я поэтому в телевизор не хожу, потому что там-то уж точно ничего исправить не получится!» Последние семь лет Данелия работал над выходящей в прокат 11 апреля анимационной лентой «Ку! Кин-дза-дза». И в конце концов все же согласился рассказать о своем возвращении на планету Плюк.

«ГОЛЛИВУДСКИЙ РЕМЕЙК НЕ ПО МНЕ»

Георгий Николаевич, как вообще возникла идея вернуться к этой истории?

— Мне американцы лет десять назад предложили продать им права на экранизацию и стать режиссером голливудского ремейка «Кин-дза-дзы». Я им сказал, что не могу себе представить кого-то вместо Леонова и Яковлева в ролях чатлан. То есть фильм без них просто не может состояться. Тогда они выдвинули встречное предложение — пусть землян играют живые люди, а инопланетяне будут трехмерными, фактически они хотели создать анимированные копии Леонова и Яковлева. Технологии тогда уже позволяли это сделать. Я как-то со скепсисом к этой идее отнесся. Ну и спросил их: «А зачем вам вообще понадобилось переснимать этот фильм сейчас?» Они мне ответили, что фильм с конца 80-х не только не устарел, но стал еще более актуален. Я подумал-подумал и понял, что никаким американцам права продавать я не хочу. Но их предложение все-таки сыграло важную роль — все эти разговоры про анимированные копии людей застав или мен я сделать мультфильм. И он получился рисованным, но с трехмерными вставками — такой интересный синтез.

Что в итоге произошло с Уэфом и Би — героями Леонова и Яковлева?

— В фильме есть эти персонажи, и они, по-моему, совершенно не похожи на Леонова и Яковлева. По крайней мере, когда я их придумывал, такой задачи себе не ставил. Но все равно все говорят: «Да брось ты, очень похожи!» Ну, похожи и похожи, для меня нет в этом никакого минуса. Дело ведь в том, что я до сих пор нахожусь в диалоге с теми, кто уже ушел. И проблема для меня заключалась в том, что я долго не мог понять, кто должен озвучивать нового Уэфа. Чей голос будет звучать вместо голоса Леонова? И когда я сообразил, что он должен говорить голосом его сына Андрея, окончательно успокоился. Уверен, Жене приятно, что я принял именно такое решение.

«Я НИКОГДА НЕ СНИМАЛ КОМЕДИИ»

«Кин-дза-дза» — наверное, самый неоднозначный, с точки зрения ваших поклонников, фильм. До сих пор ведь часть публики уверена, что зря вы зашли на несвойственную вам территорию фантастики. Вы что обычно отвечаете на такие заявления?

— А я вообще не понимаю людей, которые рассуждают о том, что свойственно Данелии, а что нет. Я снял мелодраму «Сережа» про маленького мальчика и его отчима, затем драму «Путь к причалу» об одиноком пьянице-моряке с трагическим финалом. Потом была лирическая идиллия «Я шагаю по Москве», которая ничего общего не имеет ни с «Сережей», ни с «Путем к причалу». И так — всю жизнь. Раньше вот писали, что я никак не могу найти свою тему. Сейчас, когда в народной памяти остались 15 моих фильмов, всем кажется, что я все время одну и ту же картину делал. Хотя и эти 15 тоже очень разные — не будете же вы искать сходство между «Мимино» и «Осенним марафоном»?

Если говорить о режиссерской интонации, то ваши фильмы похожи друг на друга.

— Интонация — совсем другое дело. Значит, я режиссер-автор. Есть же писатели, которых литературовед вычислит, даже если они напишут вместо романа памфлет, да еще и под псевдонимом. В этом смысле все мои фильмы похожи на меня, они — это и есть я. И «Кин-дза-дза» вовсе не исключение. А про реакцию части зрителей я, конечно, знаю. Но это реакция как раз не на интонацию, а на форму, в которую облечено высказывание. Да, она вот такая — смесь абсурда, иронии и фантастики. Но все-таки «Кин-дза-дзу» до сих пор помнят, и я могу спокойно относиться к тому, что часть поклонников других моих фильмов не хотят ее принимать.

Какие еще стереотипы о самом себе вам кажутся ошибочными?

— Уже устал говорить, что я, к сожалению, не комедийный режиссер. Во многих моих лентах есть юмор, но комедию я за 50 лет снял всего одну — «Тридцать три». И она не считается моей главной творческой удачей. Чистым комедиографом у нас только Гайдай был. Если не верите мне, предлагаю вам устроить такой эксперимент — покажите одной и той же аудитории «Калину красную», а затем мой «Осенний марафон». И запишите реакцию зрителей на обе картины на диктофон. Я вас уверяю, что смеха на фильме Шукшина будет как минимум в два раза больше. Комедийный режиссер специально снимает эпизод так, чтобы он был смешным — он заранее знает, на какие кнопки нужно нажать. Мне же очень приятно, когда на моих фильмах люди смеются, но я всегда с удивлением наблюдаю за их хохотом. Потому что вроде бы я всегда рассуждаю о серьезных вещах. Если вы задумаетесь, то обнаружите, что тот же Фрунзик Мкртчян ничего смешного не делает в сцене суда в «Мимино». Просто смех рождает сам характер Фрунзика, настолько он трогательный.

«ВСЕ БАНДИТЫ В ФИЛЬМАХ — ГРУЗИНЫ»

Но то, что «Кин-дза-дза» была довольно злой сатирой, вы же не будете отрицать?

— Наверное, так можно сказать. Ко мне ведь многие после премьеры подходили и шепотом говорили: «Как смело!» Но я ничего такого не имел в виду. Это был рассказ о пути человечества. Что мы делаем с культурой, языком, планетой? Зачем мы уничтожаем все живое? Именно эти вопросы я себе задавал.

А сейчас?

— Американцы не зря говорили, что фильм с годами стал еще более злободневным. Ничего ведь не изменилось, разве что к старым проблемам новые добавились. Например, национализм. У нас до сих пор делают вид, что не поняли очень простую вещь — столкнуть народы лбами ничего не стоит, а вот помирить их невероятно сложно. Мне больно наблюдать все то, что у нас происходит. Как не хай Советский Союз, открытого национализма там не было. По крайней мере я как грузин никогда его не замечал. С другой стороны, я на себе и сейчас не замечаю, но нельзя же не обращать внимания на то, что вокруг. Своих детей кавказские семьи боятся отпускать одних в город. Да вы сами все это знаете. И когда говорят, что это проблема в принципе трудно решаемая, я не верю. Нужно просто строго наказывать за любое проявление национализма. В СССР так и было. Если кто-то позволял себе идиотское высказывание в адрес другой нации, его тут же забирали в милицию.

То есть вы верите, что можно все поправить исключительно карательными мерами?

— Нет, конечно. Нужно и объяснять людям, что такое хорошо. В американских фильмах на протяжении многих лет культивировался образ хорошего негра. Когда я в первый раз был в США, там негров еще не пускали в рестораны. А теперь у них президент черный. Значит, кино сыграло свою роль? А у нас что? Если вы включите какой-нибудь современный российский криминальный фильм, там все бандиты будут грузинами, которых играют армяне. Неправильно все это…

Георгий Николаевич Данелия родился 25 августа 1930 года в Тбилиси. После окончания школы поступил в Московский архитектурный институт, окончив который в 1955 году, поступил на Высшие режиссерские курсы. Известность пришла к режиссеру в 1964 году, после выхода на экраны комедийной мелодрамы «Я шагаю по Москве». 11 апреля на экраны выходит мультфильм «Ку! Кин-дза-дза», в основе которого лежит литературный сценарий оригинальной ленты.

Данелия: «И через 50 лет «Кин-дза-дза» останется актуальной»

Режиссер Георгий Данелия — о мультфильме «Ку! Кин-дза-дза», и о чем нельзя думать, и о чем говорили у памятника Абаю

Классик советского кино, автор «Мимино», «Осеннего марафона» и «Афони» терпеть не может интервью, но, учитывая масштаб грядущей премьеры, сделал для корреспондента «Известий» исключение.

Это правда, что идея ремейка «Кин-дза-дза» возникла благодаря американцам? Что это был за проект?

— Я об этом уже рассказывал. Они предлагали мне постановку на английском языке с американскими актерами и бюджетом в несколько десятков миллионов.

А кто должен был играть?

— До этого не дошло. Я сразу отказался. Не могу снимать других актеров вместо Леонова, Яковлева, Любшина и Габриадзе.

А как вы относитесь к шутке про Барака Обаму, который смотрел в детстве якобы «Кин-дза-дзу»?

— Я читал об этом в интернете. Кто знает — может быть, и смотрел. Его удачно продавал «Совэкспортфильм». Он с успехом прошел в Японии — у меня где-то есть реклама на японском. Фильм получал призы на фестивалях в Мадриде и Рио-де-Жанейро.

Самое удивительное, что за 30 лет «Кин-дза-дза» совершенно не устарел.

— Разве только «Кин-дза-дза»? А «Мимино»? Регулярно показывают по телевизору.

Конечно. Но в «Кин-дза-дза» вы дали развернутую метафору страны накануне перестройки. И эта метафора оказалась вполне актуальной и для новой картины.

— Человечество не перестает совершать одну глупость за другой. Оно будто бы намеренно уничтожает собственную планету. И через 50 лет, если человечество доживет, «Кин-дза-дза» останется актуальным. Потому что идиотизм вечен, он появился на свет вместе с человеком.

У «Кин-дза-дза» есть армия поклонников, которая упражняется в поисках скрытых смыслов и дешифровке скрытых метафор. В Ку, например, неизменно пытаются увидеть инициалы Черненко.

— Когда мы снимали фильм, никто вообще понятия не имел, кто такой Черненко. За то время, пока мы писали сценарий, умер Брежнев, появился сначала Андропов, а потом и Черненко.

Вы это подробно и очень смешно описывали в книге «Тостуемый пьет до дна».

— Я во всяком случае никаких перестроечных реалий в виду не имел. Давайте договоримся: «Ку!» это другой фильм. И не надо их сравнивать. Фабула одна и та же, герои другие. И меня больше всего как раз интересовали герои, а не история. И я хочу говорить только об этой картине. О том фильме я все уже знаю — за него получил и шишки, и пряники, и призы, он стал культовым. Эту картину мы снимали с режиссером Татьяной Ильиной и художником Александром Храмцовым. Она современная, потому что современные персонажи, взятые из сегодняшнего дня. А там — 30-летней давности с другой ментальностью, другими мыслями.

Вы намеренно сделали голоса анимационных Уэфа и Би похожими на голоса Леонова и Яковлева?

— Это получилось интуитивно. Я не хотел ничего повторять, но актеры настолько ярко сыграли, их образы настолько врезались в память, что никак не удалось от этого уйти. И характеры получились похожими. Уэфа озвучивает Андрей Леонов. Жене было бы приятно, если он нас видит. Ну и потом, он оказался очень талантливым актером — блестяще справился с ролью.

Кто ваш любимый персонаж в мультфильме?

Насколько я знаю, этот персонаж должен был появиться еще в игровой картине.

— У меня было много разных вариантов сценария. От очень многих эпизодов пришлось отказаться. Была Люська из Гомеля — герои встречали ее в торговом центре. Роботы пели ей «Мыла Марусенька белые ножки». Замужем Люська была за эцилоппом Федей, поэтому пользовалась на Плюке большим авторитетом. Она помогала нашим героям получить гравицапу.

Почему же вы решили отказаться от Люськи?

— Надо было уложиться в полтора часа.

Для кого вы делали «Ку!»?

— Считается, что это фильм для интеллектуалов. А мне бы хотелось, чтобы главным был не смысл, а действие, характеры, приключение. Чтобы не было скучно смотреть. Это особый труд, а меня все спрашивают о том, что это напоминает реальность. Это как раз очень просто. Велосипедист, который не любит акрофобов — всех бы задушил, из-за них весь бардак. Ну понятно, кого он напоминает.

«Кин-дза-дзу» посмотрели 16 млн. По сборам он шел на уровне приключенческих картин. Больше всего фильм смотрели дети — 6–7-классники и студенты. И интеллигенция. Академик Лихачев прислал мне письмо — поздравил с картиной. Очень понравился фильм Тонино Гуэрра. Поэтому, несмотря на разгромные рецензии и отзывы коллег, я был доволен — мне самому фильм очень нравился. Хотя, считаю, что самая удачная моя работа — это «Не горюй!».

А кто ваш самый любимый герой?

— Когда я снимаю фильм, я живу двумя жизнями. И одна моя жизнь там. Герои для меня живые. И они ассоциируются у меня с актерами. Все любимые: и Афоню я любил не меньше, чем Мимино.

Есть какие-то сюжеты, которые сегодня просто просятся на экран?

— Считаю, что очень хороший сюжет для анимации придумал Михаил Булгаков в «Мастере и Маргарите». Только в анимации можно воссоздать всю ту фантасмагорию, которая присутствует в романе. В художественном кино это сделать невозможно. Например, Бегемот никак не получается. А если нет обаятельного кота, нет фильма.

Вы видели экранизацию Бортко?

В разные годы вы мечтали ставить «Хаджи Мурата» и «Сто лет одиночества». Почему же в результате остановились на ремейке собственной картины?

— И «Преступление и наказание» планировал. Но что значит почему? Меня спрашивают, а почему вы сняли «Мимино». Захотелось и снял, если честно. Зачем мне разглагольствовать: «потому что в это время в мире началось бла-бла-бла». Терпеть этого не могу. Захотелось сделать анимационный фильм по фабуле фильма «Кин-дза-дза». Наверное, потому что многое, что происходит с земным шаром вообще и с нашей страной в частности, мне все больше напоминает этот сюжет. За 30 лет, которые прошли с первого фильма, мы еще больше приблизились к той модели, которая была в фильме. Может, именно поэтому.

Что вы имеете в виду?

— После перехода от социализму к капитализму общество еще больше разделилось на чатланов и пацаков — тогда, в 1986-м, эта разница была все-таки менее заметной. Сейчас она вопиющая. И никогда чатлане так нахально и наплевательски не относились к пацакам. Может, завуалированно это где-то и было, но все-таки они их побаивались.

Кстати, не раскроете этимологию этих слов?

— Пацак — это, может быть, кацо, кацап, поц.

А чатлане?

— Есть такое кавказское ругательство — чатлах. Это очень нехороший человек.

Когда здесь, на Чистых прудах, оппозиция разбила лагерь, вы выходили посмотреть?

— Открывал окно послушать.

Это интересно или всё это уже где-то когда-то было?

— Когда в первый раз выходили — это было очень интересно и даже приятно — люди вышли бороться за справедливость. Потом это все превратилось в профанацию. Никаких предложений нет — одна критика. Но она и дома критика. А всё, что они требовали, — это абсурд. Убрать правительство. Ну убрали — дальше что? Завтра не будет воды, света, самолеты перестанут летать, поезда ходить. Очень неконструктивно.

Если бы вам было сейчас лет сорок — за какой сюжет вы бы взялись?

— Сложно сказать. Думаю, я вел бы совсем другую жизнь, чем сейчас. Наверное, не сидел бы дома, а как-то больше взаимодействовал с внешней средой. А так основной источник информации для меня телевизор.

Что смотрите?

— В основном спорт. Иногда залезаю куда-то и тут же оттуда бегу. Потому что появляется сразу очень отвратительные люди, часто глупые и злые. Когда затонула «Булгария» и в новостях показали капитана судна, которое спасало тонущих людей, у меня на глаза даже слезы навернулись — наконец-то какой-то более-менее нормальный человек. Его преподносили как героя, хотя мне и в голову не могло прийти, что в этом может быть что-то исключительное. Настолько исковеркано сознание, что человек, бросивший утопающему спасательный круг, считается героем! Это же абсурд.

От замысла до премьеры «Ку! Кин-дза-дза» прошел мучительный путь — сколько лет заняло производство?

Вы предполагали, что производство займет столько времени?

— У нас по плану было три года. По смете нам нужно было намного больше денег, чем могло выделить Министерство культуры. Это понимали все — и мы, и чиновники. Нам дали первую порцию денег, пообещав через некоторое время выделить вторую половину. Их нам не дали, и производство остановилось. Затем мы пять раз переезжали со всеми компьютерами. Несколько раз распускали группу. Но продолжали работать. Какое-то время над фильмом работали всего шесть-семь, все без зарплаты. Мы сидели в какой-то маленькой комнате. Приезжал Тонино Гуэрра, я рассказал ему о нашем положении. И каждому, кто работал над фильмом, Тонино написал и подарил по картине.

Был момент, когда вам казалось, что фильма может и не быть?

— Если бы я так подумал, его бы не было.

Это как на Плюке — думать нельзя.

— Как на Плюке. Мы сделали то, что обычно не делают. Взяли раскадровку, сместили с фонами, покрасили и смонтировали. И с этим «товаром» мы отправились на поиски спонсора. Показали Ярмольнику, Сельянову и Эрнсту — они нас поддержали, и мучения закончились.

Что делать сложнее — игровую картину или анимацию?

— Художественный фильм делать легче, чтобы что-то поправить в актерской игре, достаточно трех слов. А здесь, чтобы что-то исправить, нужен месяц. Но вообще я никогда не думал о сложностях. Считается, что «Путь к причалу» была сложной картиной, потому что снимали поздней осенью в Баренцевом море в шторм. Для меня главной сложностью было выстроить характер боцмана. Также, когда мы снимали в пустыне «Кин-дза-дзу». Есть было нечего, жара стояла в 50 градусов, но самым сложным для меня было найти стилистику. Все-таки инопланетяне.

У вас были творческие «затыки»?

— У меня обычно другая проблема. Есть сразу двадцать вариантов, и я не знаю, на каком остановиться.

Георгий Николаевич, вы автор двух замечательных книг. Скажите, будет третья серия?