"Афганцы" о лживой книге Алексиевич "Цинковые мальчики"

Отмечу странную деталь из биографии писательницы. Во всяком случае, так преподносится:

Позвольте, «побывать на войне» и «слетать в Афганистан» - это разное.

Вот как представляется книга «Цинковые мальчики»:

Как много желающих владеть правдой, истиной. Но, зачастую, под белыми одеждами можно найти ложь.

Структура книги – откровения тех, кто побывал в Афганистане. Но можно ли доверять им? Нередко воспоминания приукрашиваются или, наоборот, очерняются. Когда-то я, направляясь домой после демобилизации (срочная служба в десантной бригаде спецназа в ГСВГ), наблюдал в автобусе, как мой сослуживец хвастался девчатам своими подвигами. А был он на самом деле каптёром: выдавал портки, постельное, обувь, одежду солдатам и офицерам. На учениях не участвовал.

В заключение я расскажу, как автор создавала свое творение, а пока прокомментирую отдельные фрагменты книги.

С 5 по 25 сентября 1988 года, согласно записям, Алексиевич находилась с группой корреспондентов в Афганистане. Оставалось пять месяцев до вывода советских войск. Сразу же начинается с казусов. Как хочется рассказать, что ты побывала на настоящей войне:

Мне трудно даже предположить, что за канонада была в Кабуле? Не думаю, что командование армии разрешило бы посадку самолета (и вообще вылет его из Ташкента) при активных боевых действиях. Вообще, противостояние советских войск и муджахедов (духов) трудно назвать «настоящей войной».

Далее получается, что журналисты побрели пешком из аэропорта в Кабул: «патрули требуют пропуска». Да их, скорее всего, организованно отвезли в город. Правда, далее раскрывается секрет таких фантазий:

Следует согласиться. Вот только эти сказочники могут испортить судьбу не одного человека.

Периодически С. Алексиевич прерывает свои воспоминания вставками из подслушанных рассказов. Они так и обозначаются «Из рассказов. ». Вот первая байка (сказка):

Представляю «духов», которые знают свою местность с высоты полета вертолета. Да и о каких складах идет речь? Как будто они там были при каждом кишлаке. Я помечу этот эпизод цифрой (1).

Мне трудно поверить и в следующее:

Познакомилась с кинооператорами из Москвы.

Вот еще сказка: «Видела бой. Три солдата убиты. ».

Это как по телику, получается. Кто ее, корреспондента, брал на боевые? Уму непостижимо.

Это что же, ее над Кабульским аэропортом катали на вертолете? И что это за «сотни цинковых гробов»? А чуть ранее она пишет: «старые доски, ржавые гвозди». Так там деревянные или цинковые гробы?

В рассказах участников афганских событий часто указывается период 80-81 годов. И вот что рассказывает один из солдат:

Те, кто служил в армии (не обязательно был в Афганистане), могут представить себе, что такое капот военного автомобиля. Это же не легковой: поднял капот и нагнулся над мотором. Десятилетний пацан только и ожидал днями колонну, чтобы всадить нож шурави сзади в область сердца. Если бы вдруг такое событие произошло, то солдат не «лег» бы на двигатель, поскольку он расположен высоко, а упал бы у автомобиля. В общем, очередная сказка.

Или вот из рассказа мотострелка:

Где этот мотострелок находился, что в него каждый день стреляли? Даже в Кандагарской зоне такого не было. Или в Кундузе перед выводом войск. Ну а «сидело много осколков из миномета» - это для несведущих. Разве только, если мина разорвалась совсем рядом. Так она и очевидца бы уничтожила. Много осколков может поразить одного человека от взрыва кумулятивной мины направленного действия. А от мины из миномета осколки разлетаются во все стороны, и на расстоянии может достаться один, или пару осколков.

Единственное точно сказал этот мотострелок: «Лежит убитый крестьянин – тщедушное тело и большие руки...». Крестьяне везде трудолюбивые, а у афганских крестьян тяжелый труд, поскольку механизации практически никакой.

Ну и опять-таки, «вернулся в восемьдесят первом году». Т.е., был в самом начале, когда еще не было активных боевых действий.

Медсестра наговорила вообще с три короба. Понятное дело, женщина. Божится, что не «чекистка» (о «чекистках» ниже расскажут говорливые). Восьмидесятый год, заметьте, активных боевых действий не было. Аль-каиды так же.

Это в Кабуле. Мрак. Так могут врать только женщины. А вот следующее откровение вполне достоверное, такие случаи (единичные), похоже, были:

Этот эпизод помечу цифрой (2). Вот еще страшилка от медсестры с невероятным обобщением:

Что делает рядовой артиллерист на войне? Да находится постоянно вблизи своего орудия. А вот что рассказывает рядовой артиллерист, служивший в Афганистане:

Балаган какой-то, а не армия, получается. Рядовой оставил свой пост и пошел перекусить в кишлак. Трогательная история. А в мечеть зачем он поперся?

Но переплюнула всех служащая. Пожалуй, на ее откровениях и закончу это неприятное занятие: читать бред. Процитирую блоком с короткими комментариями.

Это похоже на какой-то концлагерь. Сколько же самолетов доставили столь ценный груз для армии – сотни женщин? У меня создалось впечатление, что у служащей не все в порядке с психикой, но ее рассказ аккуратно записала С. Алексиевич и переложила лапшу на уши читателей.

Это в Кабуле-то! Бывает ли в Сахаре такая жара?

Сразу же служащую комбат склонял к сожительству, но она активно отбивалась, в том числе и от других. Но, в конце концов, стала «чекисткой» - отдавалась военнослужащим за деньги - чеки. Правда, говорит, что только одному, во что я слабо верю.

Следующее похоже на бред:

А это подробности к вопросу о психике служащей:

Так врать могут не все женщины. А вот подробнее о «чекистках». Это не касается всех женщин, находившихся в Афганистане.

На этом я прекращаю анализировать отвратное чтиво от Светланы Алексиевич. Почему оно было популярно в 1989 году, думаю понятно. Так же, как и ее книга «У войны не женское лицо». Только в начале перестройки можно было издавать подобную муть миллионными тиражами.

Светлана Алексиевич опрометчиво опубликовала фрагменты судов, которые проходили в Минске в начале девяностых годов. Нашлись все же смельчаки (и совсем не важно, подтолкнул их к предъявлению иска кто-либо или нет), которые потребовали возмещения морального ущерба от такой писанины. Из опубликованного видно, как автор нашумевшего, не знаю, романа или документальной повести, хотя это не то и не другое, фальсифицировала рассказы и россказни доверившихся ей людей.

Из судебного иска Ляшенко Олега Сергеевича, бывшего рядового, гранатомётчика:

В пылу, в суде, Алексиевич признается Олегу:

Как ловко все повернуто. Так при чем здесь вообще очевидцы, если из них сделали собирательный образ, и автор вложила свои фантазии?

Вот что говорит документалистке мать погибшего офицера в Афганистане:

Из судебного иска Екатерины Никитичны Платициной, матери погибшего майора Александра Платицина:

А это причиненная боль лишь одной из матерей:

Однако напрасно обращение к бесстыжей «писательнице», собравшей слухи и опубликовавшей их в смутные времена. Это был ее выстрел в спину афганцам, которые не могли не служить Родине в то время.

Следующим эмоциональным выступлением я заканчиваю анализ этой фальшивой книги:

Из выступления Т. М. Кецмура

"Я не готовился выступать, я буду говорить не по бумажке, нормальным языком. Как я познакомился со знаменитейшей писательницей мирового уровня? Нас познакомила фронтовичка Валентина Чудаева. Она мне сказала, что эта писательница написала книгу «У войны не женское лицо», которую читают во всем мире. Потом я на одной из встреч с фронтовиками разговаривал с другими женщинами-ветеранами, они мне сказали, что Алексиевич сумела из их жизни сколотить себе состояние и славу, теперь взялась за «афганцев». Я волнуюсь. Прошу прощения. Она пришла к нам в клуб «Память» с диктофоном. Хотела написать о многих ребятах, не только обо мне. Почему она после войны написала свою книгу? Почему эта писательница с громким именем, мировым, молчала десять лет? Ни разу не крикнула?Меня туда никто не посылал. Я сам просился в Афганистан, писал рапорты. Придумал, что у меня там погиб близкий родственник. Я немножко поясню ситуацию. Я сам могу написать книгу. Когда мы встретились, я с ней отказался разговаривать, я так ей и сказал, что мы сами, кто там был, напишем книгу. Напишем лучше её, потому что она там не была. Что она может написать? Только причинит нам боль.Алексиевич теперь пишет книгу о Чернобыле. Это будет не меньшая грязь, чем та, что вылита на нас. Она лишила моральной жизни все наше «афганское» поколение. Получается, что я – робот. Компьютер. Наёмный убийца. И мне место в Новинках под Минском, в сумасшедшем доме. Мои друзья звонят и обещают набить морду, что я такой герой. Я взволнован. Прошу прощения. Она написала, что я служил в Афганистане с собакой. Собака по дороге умерла. Я сам в Афганистан просился. Понимаете, сам! Я не робот. Не компьютер. Я взволнован. Прошу прощения. "