Троя. Вокруг да около. Пьеса в шести действиях. Действие 5. Сцена 1
К воротам Трои шатаясь подходит Ахиллес, срывающимся голосом начинает выкликать Гектора на поединок. Выходит Гектор, его тоже раскачивает из стороны в сторону. С трудом сохраняя равно-весие противники меряют друг друга недружелюбными взглядами. Появляется Гомер, который тайком следовал за Ахиллесом. Пря-чется в выгребную яму неподалёку от места поединка, достаёт перо и свиток, готовится записывать.
Зачем припёрся? Я тебя не трогал
Ахиллес (хмуро усмехаясь):
Ещё бы! Распрощался бы с рукой!
От твоего меча погиб Патрокл!
Скажи на милость: кто это такой?
Я о Патрокле никогда не слышал
С рожденья и до нынешней поры
Из всех лжецов гораздо прочих ниже
Троянцы, приносящие дары
А у Гомера сказано – данайцы
Ахиллес (с угрозой):
Гомер напрасно лезет на рожон
Ему, как видно, жмут в хитоне яйца
Гомер (злобно шипит из ямы):
А ты, как видно, вовсе их лишён
Ахиллес и Гектор украдкой оглядываются по сторонам, никого не увидев, пожимают плечами.
Гомер – историк, и не без таланта
А также враль, пачкун и щелкопёр
Его поэмы затмевают Канта
Ахиллес (с удивлённым восхищением):
Смотри-ка, на кого старик попёр!
Его труды читает вся Эллада
Его упорство – молодым пример
Соплей о гениальности не надо
Гомер – оно и в Африке Гомер
А посему забудем про урода
Другие ж в полный голос говорят
Что нет на свете лживее народа
Чем выводок троянского царя
За это можно палицей да в ухо!
Что, истина острее, чем стрела?!
Бесплотные когорты нищих духом
Пополнила троянская шобла!
Ведь мы лжецов клеймили век от века.
От предков переняли мы закон,
Что нет бедней на свете человека,
Который ложь возводит в эталон,
А чтящий правду - тот богаче Креза
Провозимся мы так до темноты
Я одного хорька вчера зарезал
И был уверен в том, что это ты
Но ты, как видно, хитрая лисица
Не надо комплиментов, я прошу
(снимает шлем, картинным жестом отбрасывает его в сторону):
Теперь узнаешь, с кем решил сразиться!
Гомер (из ямы, радостно):
Отличная цитата! Запишу!
Ахиллес и Гектор, теперь уже не особо таясь, снова оглядываются по сторонам.
Кончай юлить! Теперь поздняк метаться!
Ты лучше про Патрокла расскажи
Патрокл – это… в общем… если вкратце…
Короче не чета тебе мужик!
Еще вчера смеялся и шутил он
Пока не сдох от твоего меча
Послушай, ты, трамвайное чудило
Я никогда Патрокла не встречал!
Я огорчён такой нескладной речью
Ты лгать решил, как видно, до конца
Вчера была твоя с Патроклом встреча
Последней став для бедного юнца
………………..Не дуй мне в уши, дятел
Юнец давным-давно заматерел!
Там был, вообще то, двухметровый дядя
Гомер (фыркает из канавы):
Ты на себя то в зеркало смотрел?!
Ахиллес с Гектором оглядываются по сторонам в третий раз, подозрительно смотрят друг на друга.
Я повторяю: твой навет облыжен
Тебя же обдурили, как лоха
Я про Патрокла никогда не слышал
Я тоже, если честно, не слыхал
Но ты взгляни на всё в таком вот свете:
Был грек Патрокл – теперь Патрокла нет
За это должен кто-нибудь ответить?
Твои слова – маразматичный бред!
Ну, извини. Работа есть работа
В бесцельных препираньях что за прок?
Сказали мне, что ты убил кого-то
А значит, это мог быть и Патрокл
И я, как справедливости заступник
Освободитель Дунь, Матрен и Фёкл
Тебе щас повыдёргиваю ступни
Гектор (в сердцах):
Да провались он в Тартар, твой Патрокл!
Ведь ты готов расправиться со мною
Из-за вранья завистливых людей
Ахиллес (с деланным удивлением):
А ты хотел талоны на спиртное?!
Едва лишь улеглась вражда былая
Как нас опять столкнуть хотят в бою
Зачем плясать под дудку Менелая?
Но нет нужды плясать и под твою
Не гоношись, раскаиваться поздно
Не время выпендрёжничать сейчас
(описывает рукой полукруг)
На небо посмотри, взгляни на звёзды
Ты видишь это всё в последний раз
Одна гетера тоже мне грозила
Пока не повернул её спиной
Угомонись! За мной большая сила!
А аргументы с фактами – за мной!
Ты моего отведаешь кастета!
Ты моего отведаешь пера!
Молись, дружок! Твоя соната спета
Хотелось бы закончить до утра
А потому – ну если ты не против –
Давай скорей продолжим тет-а-тет
Мне кажется, торопишься ты вроде?
Я тороплюсь к жене
И к бою я готов!
Ахиллес (с деланным восхищением):
Ну, остроглазый! Прям как твой отец!
Ты у меня идешь вторым по смете
Гектор (c любопытством):
А кто был первым?
Ты некрофил?! Дерёшься с мертвяками?!
Он мертвецом совсем недавно стал
Когда его я этими руками
Как рыбу на жаровне распластал
И я отсюда не уйду, покуда
В крови не перепачкаю меча
Из-за тебя всем грекам будет худо!
А всех троянцев надобно кончать!
Достают из ножен мечи, прикрываясь щитами начинают приближаться друг к другу.
Гомер (торопливо записывает, бормоча под нос):
Сошлись, блистая сталью, два героя
И твердь земная сотряслась вокруг
Со стороны казалось, что их трое
А может даже целых десять штук
Увенчанные мускулами руки
Бьют так, что проминается броня.
Ахиллес (опуская меч):
Скажи: ты тоже слышишь эти звуки?
Конечно слышу, я же не глухня!
Гомер (не чувствуя беды):
Изломанные ненавистью лица
Глаза – огни и волосы вразлёт.
С ума схожу я или мне всё снится?!
Гектор (замечает Гомера, указывает на него кончиком меча):
А ну-ка глянь! Ваш лысый виршеплёт!
Ахиллес и Гектор удивлённо смотрят на выгребную яму, из которой торчит голова Гомера. Вкладывают мечи в ножны, направляются к нему.
Какое-то знакомое едало
Как пугало над ямой выгребной
Здесь только лишь поэта не хватало
Чтоб в мусоре завёлся перегной
Откуда он тут взялся?
Он, видимо у вас большой ловкач!
Забился и сидит как мышь лесная
Ты погляди! Забрался в самый срач!
А главное – так дьявольски спокоен
И всё ему, бродяге, нипочём!
Он, видно, не поэт у вас, а воин
Давай его потыкаем мечом!
А ну не подходите, отморозки
Вам за Гомера отомстят друзья!
Он с виду апатичный и неброский
А борзоты – как в стаде обезьян!
Кричать я буду самым громким криком
Предупреждаю вас как на духу!
Да ладно, успокойся, горемыка
Ну что, обрубим крылья петуху?
Охотно в дровосека поиграю!
Ведь ты же восхвалял меня, подлец!?
На помощь! Помогите! Умираю!
Сумей достойно встретить свой конец
Ахиллес пытается схватить Гомера за шкирку, тот с ловкостью при-пёртого к стенке выворачивается и неожиданно кусает Ахиллеса за пятку. Ахиллес падает, катается по земле, воя от боли, Гомер со всех ног улепётывает в направлении греческого лагеря.
Ну, может быть, закончим беспорядки?
Не трогал я Патрокла! Зуб даю!
Ахиллес (в бешенстве):
К чертям Патрокла! Я лишился пятки!
И как ещё я на ногах стою?!
Ведь знают все, от Питера до Вятки
Без пятки Ахиллесу жизни нет
Не может он существовать без пятки!
Гектор (почёсывая затылок):
Похоже, не сложился наш дуэт
Какой пассаж! Не получилось блица
Вот если б был я Дэвид Коперфилд
Я б мог тогда из лука застрелиться
Ты застрелись об стену, копрофил.
С тобою разговор ещё не кончен
Твои увижу вскоре потроха!
Ты глянь! Распетушился словно кочет
Ахиллес (кидая в Гектора камень, который со звоном отскакивает от доспехов):
Ты думаешь, раз влез в стальную тару
Всё нипочем? И хоть земля гори?
Да я тебя убью одним ударом!
Гектор (вынимая меч из ножен):
Сперва убей – потом поговорим!
Вновь сходятся, потрясая мечами. Гомер, тем временем, сверкая пятками, мчится в греческий лагерь.
Телефонные звонки
Мальчишке восемь лет. Он ждёт звонка. В субботу, где-то около полудня, ему звонит отец. Не знаю, как он ради тех звонков идёт сквозь будни, но твёрдо верит - папа позвонит. А мама каждый раз зачем-то плачет.
Отец пять лет, как холмик и гранит. Врачи сказали, что утрату мальчик еще не в полной мере осознал. Пусть говорит с гудками, раз так легче, от этого ему не будет зла. Не сможет это длиться бесконечно.
Ему двенадцать, во дворе - футбол. Суббота, полдень, он у телефона. И с улицы мальчишки крикнут: "гооол!", но трубка дрогнет догожданным звоном, и он захлопнет форточку, с отцом болтая про прошедшую неделю. У матери нахмурится лицо, давно пора бы что-то с этим делать. Врачи пропишут капли и покой, он убедит, что их рецепт сработал. Теперь в кладовке будет он тайком сидеть с гудками в трубке по субботам.
Мальчишке двадцать два. Его жена и мать решили разменять квартиру. Теперь ему придётся выживать без папиных звонков. Гудят пунктиром короткие бездушные гудки. Последняя суббота дома, полдень. Коробки, чемоданы и тюки, присядем на дорожку, ну и, вроде, похоже, всё. Но вот звонит звонок. И он в последний раз хватает трубку, и слышит там знакомое "сынок!", и хочет плакать, от того, как хрупко всё то, что невозможно разлюбить. Как слово "навсегда" невыносимо.
Его затянет ежедневный быт, и в будни и субботы - игры с сыном. Сын вырастет, умчит от них вперёд, найдёт жену, квартиру и работу. А постаревший мальчик наберет зачем-то детский номер свой в субботу.
А там ответит детский голосок:" я знал, ты позвонишь! Я ждал, я верил!" И сам себе ответит он: "сынок. ", и там, в квартире, стоя возле двери заплачет тихо молодая мать. Подумает: пора бы что-то делать.