Конь и его мальчик: Глава один. Побег (1)

Это повесть о событиях, случившихся в Нарнии и к Югу от нее тогда, когда ею правили король Питер и его брат, и две сестры.

В те дни, далеко на Юге, у моря, жил бедный рыбак по имени Аршиш, а с ним мальчик по имени Шаста, звавший его отцом.

Утром Аршиш выходил в море ловить рыбу, а днем запрягал осла, клал рыбу в повозку и ехал в ближайшую деревню торговать. Если он выручал много, он возвращался в добром духе и Шасту не трогал; если выручал мало, придирался, как только мог, и даже бил мальчика. Придраться было нетрудно, Шаста делал все по дому – стирал и чинил сети, стряпал и убирал. Шаста никогда не думал о том, что лежит от них к Югу; он бывал с Аршишем в деревне, и ему там не нравилось.

Он видел точно таких людей, как его отец – в грязных длинных одеждах, сандалиях и тюрбанах, с грязными длинными бородами, медленно толковавших об очень скучных делах. Зато его живо занимало все, что лежит к Северу; но туда его не пускали. Чиня на пороге сети, он с тоской глядел на Север, но видел только склон холма и небо, и редких птиц. Когда Аршиш сидел дома, Шаста спрашивал: «Отец, что там, за холмом?» Если Аршиш сердился, он драл его за уши, если же был спокоен, отвечал: «Сын мой, не думай о пустом Как сказал мудрец, прилежание – корень успеха, а те, кто задают пустые вопросы, ведут корабль глупости на рифы неудачи».

Шасте казалось, что за холмом – какая-то дивная тайна, которую отец до поры скрывает от него.

На самом же деле рыбак говорил так, ибо не знал, да и знать не хотел, какие земли лежат к Северу. У него был практический ум. Однажды с Юга прибыл незнакомец, совсем иной, чем те, кого видел Шаста до сих пор.

Он сидел на прекрасном коне, и седло его сверкало серебром. Сверкали и кольчуга, и острие шлема, торчащее над тюрбаном. На боку его висел ятаган, спину прикрывал медный щит, в руке было копье. Незнакомец был темен лицом, но Шаста привык к темнолицым, удивило его иное: борода, выкрашенная в алый цвет, вилась кольцами и лоснилась от благовоний. Аршиш понял, что это – тархан, то есть вельможа, и склонился до земли, незаметно показывая Шасте, чтобы и тот преклонил колени Незнакомец попросил ночлега на одну ночь, и Аршиш не посмел отказать ему.

Все лучшее, что было в доме, хозяин поставил перед ним, а мальчику (так всегда бывало, когда приходили гости) дал кусок хлеба и выгнал во двор. В таких случаях Шаста спал с ослом, в стойле; но было еще рано и, поскольку никто никогда не говорил ему, что нельзя подслушивать, он сел у самой стены. – О, хозяин!

– промолвил тархан. – Мне угодно купить у тебя этого мальчика. – О, господин мой!

– отвечал рыбак, и Шаста угадал по его голосу, что глазки у него блеснули. – Как продам я, твой верный раб, своего собственного сына? Разве не сказал поэт: «Сильна, как смерть, отцовская любовь, а сыновья дороже, чем алмазы?» – Возможно, – сухо выговорил тархан, – но другой поэт говорил: «Кто хочет гостя обмануть – подлее, чем гиена».

Не оскверняй ложью свои уста. Он тебе не сын, ибо ты темен лицом, а он светел и бел, как проклятые, но прекрасные нечестивцы с Севера. – Давно сказал кто-то, – отвечал рыбак, – что око мудрости острее копья!

Знай же, о мой высокородный гость, что я, по бедности своей, никогда не был женат Но в год, когда Тисрок (да живет он вечно) начал свое великое и благословенное царствование, в ночь полнолуния, боги лишили меня сна. Я встал с постели и вышел поглядеть на луну. Вдруг послышался плеск воды, словно кто-то греб веслами, и слабый крик. Немного позже прилив прибил к берегу маленькую лодку, в которой лежал иссушенный голодом человек. Должно быть, он только что умер, ибо он еще не остыл, а рядом с ним был пустой сосуд и живой младенец. Вспомнив о том, что боги не оставляют без награды доброе дело, я прослезился, ибо раб твой мягкосердечен, и… – Не хвали себя, – прервал его тархан.

– Ты взял младенца, и он отработал тебе вдесятеро твою скудную пищу. Теперь скажи мне цену, ибо я устал от твоего пусторечия. – Ты мудро заметил, господин, – сказал рыбак, – что труд его выгоден мне.

Если я продам этого отрока, я должен купить или нанять другого – Даю тебе пятнадцать полумесяцев, – сказал тархан.

– взвыл Аршиш. – Пятнадцать монет за усладу моих очей и опору моей старости! Не смейся надо мною, я сед. Моя цена – семьдесят полумесяцев. Тут Шаста поднялся и тихо ушел.

Он знал, как люди торгуются. Он знал, что Аршиш выручит за него больше пятнадцати монет, но меньше семидесяти, и что спор протянется не один час. Не думайте, что Шаста чувствовал то самое, что почувствовали бы мы, если бы наши родители решили нас продать.

Жизнь его была не лучше рабства, и тархан мог оказаться добрее, чем Аршиш. К тому же, он очень обрадовался, узнав свою историю Он часто сокрушался прежде, что не может любить рыбака, и когда понял, что тот ему чужой, с души его упало тяжкое бремя. «Наверное, я сын какого-нибудь тархана, – думал он, – или Тисрока (да живет он вечно), а то и божества!» Так думал он, стоя перед хижиной, а сумерки сгущались, и редкие звезды уже сверкали на небе, хотя у западного края оно отливало багрянцем.

Конь пришельца, привязанный к столбу, мирно щипал траву. Шаста погладил его по холке, но конь не обратил внимания. И Шаста подумал: «Кто его знает, какой он, этот тархан!»

– Хорошо, если он добрый, – продолжал он вслух.

– У некоторых тарханов рабы носят шелковые одежды и каждый день едят мясо. Может быть, он возьмет меня в поход, и я спасу ему жизнь, и он освободит меня, и усыновит, и подарит дворец… А вдруг он жестокий? Тогда он закует меня в цепи. Как бы узнать? Конь-то знает, да не скажет. Конь поднял голову, и Шаста погладил его шелковый нос.

– Ах, умел бы ты говорить!

– воскликнул он – Я умею, – тихо, но внятно отвечал конь.

Думая, что это ему снится, Шаста все-таки крикнул:

– Быть того не может!

– На моей родине есть говорящие животные. – Где это?

– спросил Шаста. – В Нарнии, – отвечал конь.

– Меня украли, – рассказывал конь, когда оба они успокоились.

– Если хочешь, взяли в плен. Я был тогда жеребенком, и мать запрещала мне убегать далеко к Югу, но я не слушался. И поплатился же я за это, видит Лев! Много лет я служу злым людям, притворяясь тупым и немым, как их кони. – Почему же ты им не признаешься?

– Не такой я дурак!

Они будут показывать меня на ярмарках и сторожить еще сильнее Но оставим пустые беседы. Ты хочешь знать, каков мой хозяин Анрадин. Он жесток. Со мной – не очень, кони дороги, а тебе, человеку, лучше умереть, чем быть рабом в его доме. – Тогда я убегу, – сказал Шаста, сильно побледнев.

– Да, беги, – сказал конь.

– Со мною вместе. – Ты тоже убежишь?

– спросил Шаста. – Да, если ты убежишь, – сказал конь.

– Тогда мы, может быть, и спасемся Понимаешь, если я буду без всадника, люди увидят меня и скажут: «У него нет хозяина» – и погонятся за мной. А с всадником – другое дело… Вот и помоги мне. Ты ведь далеко не уйдешь на этих дурацких ногах (ну и ноги у вас, людей! ), тебя поймают. Умеешь ты ездить верхом? – Конечно, – сказал Шаста.

– Я часто езжу на осле. – На чем?Ха-ха-ха!

– презрительно усмехнулся конь (во всяком случае, хотел усмехнуться, а вышло скорей «го-го-го. » У говорящих коней лошадиный акцент сильнее, когда они не в духе). – Да, – продолжал он, – словом, не умеешь. А падать хотя бы? – Падать умеет всякий, – отвечал Шаста

– Навряд ли, – сказал конь.

– Ты умеешь падать, и вставать, и, не плача, садиться в седло, и снова падать, и не бояться? – Я… постараюсь, – сказал Шаста.

– Бедный ты, бедный, – гораздо ласковей сказал конь, – все забываю, что ты – детеныш.

Ну, ничего, со мной научишься! Пока эти двое спорят, будем ждать, а заснут – тронемся в путь. Мой хозяин едет на Север, в Ташбаан, ко двору Тисрока… – Почему ты не прибавил «да живет он вечно»?

– испугался Шаста. – А зачем?

– спросил конь. – Я свободный гражданин Нарнии. Мне не пристало говорить, как эти рабы и недоумки. Я не хочу, чтобы он вечно жил, и знаю, что он умрет, чего бы ему ни желали. Да ведь и ты свободен, ты – с Севера Мы с тобой не будем говорить на их языке! Ну, давай обсуждать наши планы. Я уже сказал, что мой человек едет на Север, в Ташбаан. – Значит, нам надо ехать к Югу?

– Не думаю, – сказал конь.

– Если бы я был нем и глуп, как здешние лошади, я побежал бы домой, в свое стойло. Дворец наш – на Юге, в двух днях пути. Там он и будет меня искать. Ему и не догадаться, что я двинусь к Северу. Скорее всего, он решит, что меня украли. – Ура!

– закричал Шаста. – На Север! Я всегда хотел его увидеть – Конечно, – сказал конь, – ведь ты оттуда.

Я уверен, что ты хорошего северного рода. Только не кричи. Скоро они заснут. – Я лучше посмотрю, – сказал Шаста.

– Хорошо, – сказал конь.

– Только поосторожней. Было совсем темно и очень тихо, одни лишь волны плескались о берег, но этого Шаста не замечал, он слышал их день и ночь, всю жизнь.

Свет в хижине погасили. Он прислушался, ничего не услышал, подошел к единственному окошку и различил секунды через две знакомый храп Ему стало смешно: подумать только, если все пойдет как надо, он больше никогда этих звуков не услышит! Стараясь не дышать, он немножко устыдился, но радость была сильнее стыда. Тихо пошел он по траве к стойлу, где был ослик – он знал где лежит ключ, отпер дверь, отыскал седло и уздечку: их спрятали туда на ночь. Потом поцеловал ослика в нос и прошептал: «Прости, что мы тебя не берем». – Пришел, наконец!

– сказал конь, когда он вернулся. – Я уже гадал, что с тобой случилось. – Я доставал твои вещи из стойла, – ответил Шаста.

– Ты не скажешь, как их приладить? Потом, довольно долго, он их прилаживал, стараясь ничем не звякнуть.

«Тут потуже, – говорил конь. – Нет, вот здесь. Подтяни еще» Напоследок он сказал: – Вот смотри, это поводья, но ты их не трогай.

Приспособь их посвободней к луке седла, чтобы я двигал головой, как хотел. И главное, не трогай. – Зачем же они тогда?

– спросил Шаста. – Чтобы меня направлять, – отвечал конь.

– Но сейчас выбирать дорогу буду я, и тебе их трогать ни к чему. А еще – не вцепляйся мне в гриву. – За что же мне держаться?

– снова спросил Шаста. – Сжимай покрепче колени, – сказал конь.

– Тогда и научишься хорошо ездить Сжимай мне коленями бока сколько хочешь, а сам сиди прямо и локти не растопыривай. Что ты там делаешь со шпорами? – Надеваю, конечно, – сказал Шаста.

– Уж это я знаю. – Сними их и положи в переметную суму.

Продадим в Ташбаане. Снял? Ну, садись в седло. – Ох, какой ты высокий!

– с трудом выговорил Шаста после первой неудачной попытки. – Я конь, что поделаешь, – сказал конь.

– А ты на меня лезешь, как на стог сена. Вот, так получше! Теперь распрямись и помни насчет коленей Смешно, честное слово! На мне скакали в бой великие воины, и дожил я до такого мешка! Что ж, поехали, – и он засмеялся, но не сердито. Конь превзошел себя, так он был осторожен.

Сперва он пошел на Юг, старательно оставляя следы на глине, и начал переходить вброд речку, текущую в море, но на самой ее середине повернул и пошел против течения. Потом он вышел на каменистый берег – там следов не оставишь – и долго двигался шагом, пока хижина, стойло, дерево – словом все, что знал Шаста – не растворилось в серой мгле июльской ночи. Тогда Шаста понял, что они уже на вершине холма, отделявшего от него мир. Он не мог толком разобрать, что впереди – как будто и впрямь весь мир, очень большой, пустой, бесконечный. – Ах, – обрадовался конь, – самое место для галопа!

– Я еще не могу… пожалуйста, конь! Да, как тебя зовут? – И-йо-го-го-и-га-га-га-а.

– Мне не выговорить, – сказал Шаста – Можно я буду звать тебя Итого?

– Что ж, зови, если иначе не можешь, – согласился конь.

– А тебя как называть?

– Да… Вот это и впрямь не выговоришь.

А насчет галопа ты не бойся, он легче рыси, не надо подниматься-опускаться. Сожми меня коленями (это называется шенкеля) и смотри прямо между ушей. Только не гляди вниз! Если покажется, что падаешь, сожми сильнее, выпрями спину. Готов? Ну, во имя Нарнии.

To hear audio for this text, and to learn the vocabulary sign up for a free LingQ account.

Хотите изучать язык?

Учитесь на этом тексте и это понравится тысячам на LingQ.

Огромная библиотека аудиоуроков, все с сопровождающим текстом
Революционные инструменты обучения
Глобальное, интерактивное образовательное сообщество

Конь и его мальчик: Глава один. Побег (1)

The Horse and His Boy: Chapter One. Escape (1)

This is a story about the events that happened in Narnia and to the South of it when it was ruled by King Peter and his brother, and two sisters. Dit is een verhaal over gebeurtenissen in Narnia en ten zuiden ervan toen het werd geregeerd door koning Peter en zijn broer en twee zussen.

In those days, far to the South, by the sea, there lived a poor fisherman named Arshish, and with him a boy named Shasta, who called him father. In die dagen, ver in het zuiden, aan zee, woonde een arme visser genaamd Arshish, en met hem een jongen genaamd Shasta, die hem zijn vader noemde.

Утром Аршиш выходил в море ловить рыбу, а днем запрягал осла, клал рыбу в повозку и ехал в ближайшую деревню торговать.

In the morning Arshish went out to fish in the sea, and in the afternoon he harnessed a donkey, put the fish in a wagon and went to the nearest village to trade. 'S Morgens ging Arshish de zee op om te vissen, en' s middags trok hij de ezel, legde de vis in de kar en ging naar het dichtstbijzijnde dorp om te handelen.

Если он выручал много, он возвращался в добром духе и Шасту не трогал; если выручал мало, придирался, как только мог, и даже бил мальчика.

If he was helping out a lot, he would return in a good spirit and did not touch Shasta; if he was helping out a little, he found fault with him as much as he could, and even beat the boy. Als hij veel hielp, zou hij met een goede geest terugkeren en Shastu niet aanraken; als hij weinig deed om te helpen, zou hij zo snel mogelijk fouten vinden en de jongen zelfs verslaan.

Придраться было нетрудно, Шаста делал все по дому – стирал и чинил сети, стряпал и убирал.

It was not difficult to find fault, Shasta did everything around the house - he washed and repaired nets, cooked and cleaned. Het was niet moeilijk om fouten te vinden, Shasta deed alles in het huis - hij wist en repareerde de netten, kookte en maakte schoon.

Шаста никогда не думал о том, что лежит от них к Югу; он бывал с Аршишем в деревне, и ему там не нравилось.

Shasta never thought about what lies from them towards the South; he had been with Arshish in the village, and he did not like it there. Shasta dacht nooit na over wat er in het zuiden van hen lag; hij was met Arshish in het dorp en hij vond het daar niet leuk.

Он видел точно таких людей, как его отец – в грязных длинных одеждах, сандалиях и тюрбанах, с грязными длинными бородами, медленно толковавших об очень скучных делах.

He saw exactly people like his father - in dirty long clothes, sandals and turban, with dirty long beards, slowly talking about very boring things. Hij zag precies mensen zoals zijn vader - in vuile lange kleding, sandalen en tulband, met vuile lange baarden, langzaam praten over zeer saaie dingen.

Зато его живо занимало все, что лежит к Северу; но туда его не пускали.

But he was vividly interested in everything that lies to the North; but they wouldn't let him in there. Maar hij was levendig bezig met alles wat in het noorden ligt; maar hij mocht daar niet komen.

Чиня на пороге сети, он с тоской глядел на Север, но видел только склон холма и небо, и редких птиц.

Chinya on the threshold of the net, he looked at the North with anguish, but he saw only the side of the hill and the sky, and rare birds. Hij richtte zich op de drempel van het net en keek verlangend naar het noorden, maar zag alleen de heuvels en de lucht, en zeldzame vogels.

Когда Аршиш сидел дома, Шаста спрашивал: «Отец, что там, за холмом?» Если Аршиш сердился, он драл его за уши, если же был спокоен, отвечал: «Сын мой, не думай о пустом Как сказал мудрец, прилежание – корень успеха, а те, кто задают пустые вопросы, ведут корабль глупости на рифы неудачи».

When Arshish was sitting at home, Shasta asked: “Father, what is there, over the hill?” If Arshish was angry, he would tear him by the ears, if he was calm, he answered: “My son, don’t think about what is empty. success, and those who ask empty questions, lead the ship nonsense on the reefs of failure. " Toen Arshish thuis zat, vroeg Shasta: "Vader, wat is daar achter de heuvel?" Als Arshish boos was, trok hij aan zijn oren, maar als hij kalm was, antwoordde hij: "Mijn zoon, denk niet aan het lege. Zoals de wijze zei, ijver is de wortel succes, en degenen die lege vragen stellen, leiden het schip van domheid naar de riffen van mislukking. "

Шасте казалось, что за холмом – какая-то дивная тайна, которую отец до поры скрывает от него.

It seemed to Shasta that behind the hill there was some kind of wondrous secret that the father hides from him for the time being. Het leek Shasta dat er achter de heuvel een soort wonderlijk geheim was dat zijn vader voorlopig voor hem verborgen hield.

На самом же деле рыбак говорил так, ибо не знал, да и знать не хотел, какие земли лежат к Северу.

In fact, the fisherman said so, because he did not know, and he didn’t want to know what lands lay to the North. De visser zei het zelfs, omdat hij het niet wist en niet wilde weten welke landen in het noorden lagen.

У него был практический ум.

He had a practical mind. Hij was praktisch ingesteld.

Однажды с Юга прибыл незнакомец, совсем иной, чем те, кого видел Шаста до сих пор.

One day a stranger arrived from the South, quite different from those whom Shasta had seen so far. Eens arriveerde een vreemdeling uit het zuiden, totaal anders dan degenen die Shast tot nu toe had gezien.

Он сидел на прекрасном коне, и седло его сверкало серебром.

He sat on a beautiful horse, and his saddle glittered with silver. Hij zat op een mooi paard en zijn zadel schitterde van zilver.

Сверкали и кольчуга, и острие шлема, торчащее над тюрбаном.

Both the chain mail and the tip of the helmet, protruding above the turban, sparkled. De maliënkolder en de punt van de helm die boven de tulband uitsteekt, schitterden.

На боку его висел ятаган, спину прикрывал медный щит, в руке было копье.

On its side hung a scimitar, his back was covered by a copper shield, there was a spear in his hand. Een kromzwaard hing aan zijn zijde, een koperen schild bedekte zijn rug en een speer in zijn hand.

Незнакомец был темен лицом, но Шаста привык к темнолицым, удивило его иное: борода, выкрашенная в алый цвет, вилась кольцами и лоснилась от благовоний.

The stranger was dark-faced, but Shasta was accustomed to the dark-faced, he was surprised by something else: his beard, which was painted scarlet, curled in rings and shone with incense. De vreemdeling had een donker gezicht, maar Shasta raakte gewend aan de donkergezichten, hij was anders verrast: een baard, geschilderd in dieprode kleur, gekruld in ringen en glanzend met wierook.

Аршиш понял, что это – тархан, то есть вельможа, и склонился до земли, незаметно показывая Шасте, чтобы и тот преклонил колени

Arshish realized that this was tarkhan, that is, a nobleman, and bowed to the ground, quietly showing Shasta to kneel Arshish besefte dat dit Tarkhan was, dat wil zeggen, een edelman, en boog voor de grond, zachtjes tonend Shaste dat hij moest knielen

Незнакомец попросил ночлега на одну ночь, и Аршиш не посмел отказать ему.

The stranger asked for overnight stay for one night, and Arshish did not dare to refuse him. De vreemdeling vroeg om een overnachting en Arshish durfde hem niet te weigeren.

Все лучшее, что было в доме, хозяин поставил перед ним, а мальчику (так всегда бывало, когда приходили гости) дал кусок хлеба и выгнал во двор.

All the best that was in the house, the owner put in front of him, and the boy (as always happened when guests came) gave a piece of bread and drove into the yard. De verhuurder stelde al het beste dat in het huis voor hem was, en hij gaf de jongen (zoals het altijd gebeurde toen gasten kwamen) een stuk brood en reed de tuin in.

В таких случаях Шаста спал с ослом, в стойле; но было еще рано и, поскольку никто никогда не говорил ему, что нельзя подслушивать, он сел у самой стены.

In such cases, Shasta slept with a donkey in a stall; but it was still early and, since no one ever told him that he could not be eavesdropped, he sat down near the wall. In dergelijke gevallen sliep Shasta met een ezel in een stal; maar het was nog vroeg en omdat niemand hem ooit had verteld dat het onmogelijk was om af te luisteren, ging hij bij de muur zitten.

- Oh, master! - Oh, meester!

- uttered tarkhan. Zei Tarkhan.

– Мне угодно купить у тебя этого мальчика.

“It pleases me to buy this boy from you.” "Ik wil deze jongen van jou kopen."

- Oh, my lord! - Oh mijn heer!

– отвечал рыбак, и Шаста угадал по его голосу, что глазки у него блеснули.

- replied the fisherman, and Shasta guessed from his voice that his eyes flashed. - antwoordde de visser en Shasta vermoedde uit zijn stem dat zijn ogen flitsten.

– Как продам я, твой верный раб, своего собственного сына?

- How can I sell your faithful slave, my own son? "Hoe verkoop ik, uw trouwe slaaf, mijn eigen zoon?"

Разве не сказал поэт: «Сильна, как смерть, отцовская любовь, а сыновья дороже, чем алмазы?»

Did not the poet say: “Strong as death is fatherly love, and sons are more expensive than diamonds?” Zei de dichter niet: "Sterk als de dood vaderlijke liefde is en zonen kostbaarder dan diamanten?"

– Возможно, – сухо выговорил тархан, – но другой поэт говорил: «Кто хочет гостя обмануть – подлее, чем гиена».

“Perhaps,” Tarkhan said dryly, “but another poet said:“ Who wants to deceive a guest is more mean than a hyena. ” "Misschien," zei Tarkhan droog, "maar een andere dichter zei:" Wie een gast wil bedriegen, is gemener dan een hyena. "

Не оскверняй ложью свои уста.

Do not pollute your lips with lies. Vervuil je mond niet met leugens.

Он тебе не сын, ибо ты темен лицом, а он светел и бел, как проклятые, но прекрасные нечестивцы с Севера.

He is not your son, for you are dark in the face, but he is bright and white, as damned, but beautiful wicked from the North. Hij is niet je zoon, want je bent een donker persoon, en hij is helder en wit, als vervloekte maar mooie slechte mensen uit het noorden.

– Давно сказал кто-то, – отвечал рыбак, – что око мудрости острее копья!

“Someone said a while ago,” answered the fisherman, “that the eye of wisdom is sharper than a spear!” "Iemand heeft lang gezegd," antwoordde de visser, "dat het oog van wijsheid scherper is dan een speer!"

Know, O my high-honored guest, that I, due to my poverty, never married. But in the year when Tisrock (may he live forever) began his great and blessed reign, on the night of the full moon, the gods deprived me of sleep. Weet, mijn hooggeboren gast, dat ik vanwege mijn armoede nooit ben getrouwd, maar in het jaar waarin Tisrok (moge hij voor altijd leven) zijn grote en gezegende heerschappij begon, in de nacht van de volle maan, beroofden de goden mij van slaap.

Я встал с постели и вышел поглядеть на луну.

I got out of bed and went out to look at the moon. Ik stapte uit bed en ging naar de maan kijken.

Вдруг послышался плеск воды, словно кто-то греб веслами, и слабый крик.

Suddenly there was a splash of water, like someone paddling with oars, and a faint cry. Plots was er een scheutje water, zoals iemand die roeispanen roeide, en een zwakke kreet.

Немного позже прилив прибил к берегу маленькую лодку, в которой лежал иссушенный голодом человек.

A little later, the tide nailed a small boat in which a starved man lay. Even later spoelde het tij aan op een bootje waarin een man hongerig van honger lag.

Должно быть, он только что умер, ибо он еще не остыл, а рядом с ним был пустой сосуд и живой младенец.

He must have just died, for he was still warm, and next to him was an empty vessel and a living baby. Hij moet net zijn gestorven, want hij was nog niet afgekoeld en naast hem stond een leeg vat en een levende baby.

Вспомнив о том, что боги не оставляют без награды доброе дело, я прослезился, ибо раб твой мягкосердечен, и…

Remembering that the gods do not leave a good deed without reward, I shed a tear, for your servant is soft-hearted, and . Herinnerend dat de goden geen goede daad zonder beloning hebben verlaten, weende ik, want uw dienaar is goedhartig en .

– Не хвали себя, – прервал его тархан.

“Do not praise yourself,” the Tarkhan interrupted him. "Lof jezelf niet," onderbrak de Tarkhan.

– Ты взял младенца, и он отработал тебе вдесятеро твою скудную пищу.

- You took the baby, and he worked you ten times your meager food. "Je nam de baby, en hij werkte je tien keer je magere eten."

Теперь скажи мне цену, ибо я устал от твоего пусторечия.

Now tell me the price, for I am tired of your empty speech. Vertel me nu de prijs, want ik ben je dwaasheid beu.

– Ты мудро заметил, господин, – сказал рыбак, – что труд его выгоден мне.

“You wisely noticed, sir,” said the fisherman, “that his work is beneficial to me.” "U hebt wijselijk opgemerkt, mijnheer," zei de visser, "dat zijn arbeid voor mij winstgevend is."

Если я продам этого отрока, я должен купить или нанять другого

If I sell this child, I have to buy or hire another Als ik deze jongen verkoop, moet ik een andere kopen of huren

– Даю тебе пятнадцать полумесяцев, – сказал тархан.

“I give you fifteen crescents,” said the Tarkhan. "Ik geef je vijftien halve manen," zei Tarkhan.

- howled Arshish. Huilde Arshish.

– Пятнадцать монет за усладу моих очей и опору моей старости!

- Fifteen coins for the delight of my eyes and the support of my old age! - Vijftien munten voor het plezier van mijn ogen en de steun van mijn oude dag!

Не смейся надо мною, я сед.

Do not laugh at me, I'm sitting. Lach me niet uit, ik ben grijsharig.

Моя цена – семьдесят полумесяцев.

My price is seventy crescents. Mijn prijs is zeventig halve manen.

Тут Шаста поднялся и тихо ушел.

Shasta got up and quietly left. Toen stond Shasta op en ging stilletjes weg.

Он знал, как люди торгуются.

He knew how people bargain. Hij wist hoe mensen handelden.

Он знал, что Аршиш выручит за него больше пятнадцати монет, но меньше семидесяти, и что спор протянется не один час.

He knew that Arshish would save more than fifteen coins for him, but less than seventy, and that the dispute would take more than one hour. Hij wist dat Arshish hem zou helpen voor meer dan vijftien munten, maar minder dan zeventig, en dat het argument langer dan een uur zou duren.

Не думайте, что Шаста чувствовал то самое, что почувствовали бы мы, если бы наши родители решили нас продать.

Do not think that Shasta felt the same thing that we would feel if our parents decided to sell us. Denk niet dat Shasta hetzelfde voelde als we zouden hebben gevoeld als onze ouders besloten ons te verkopen.

Жизнь его была не лучше рабства, и тархан мог оказаться добрее, чем Аршиш.

His life was no better than slavery, and the Tarkhan could be kinder than Arshish. Zijn leven was niet beter dan slavernij, en Tarkhan kon vriendelijker zijn dan Arshish.

К тому же, он очень обрадовался, узнав свою историю Он часто сокрушался прежде, что не может любить рыбака, и когда понял, что тот ему чужой, с души его упало тяжкое бремя.

In addition, he was very happy to learn his story. He often lamented before that he could not love a fisherman, and when he realized that he was a stranger to him, a heavy burden fell from his soul. Bovendien was hij erg blij om zijn verhaal te leren, hij klaagde vaak dat hij niet van de visser kon houden en toen hij besefte dat hij een vreemde was, viel een zware last van zijn ziel.

«Наверное, я сын какого-нибудь тархана, – думал он, – или Тисрока (да живет он вечно), а то и божества!»

“Probably, I am the son of some kind of Tarkhan,” he thought, “or Tisroka (may he live forever) or even deities!” "Misschien ben ik de zoon van sommige Tarkhan," dacht hij, "of Tisroka (kan hij voor altijd leven), of zelfs goden!"

Так думал он, стоя перед хижиной, а сумерки сгущались, и редкие звезды уже сверкали на небе, хотя у западного края оно отливало багрянцем.

So he thought, standing in front of the hut, and twilight was gathering, and rare stars already glittered in the sky, although it was purple in the western edge. Dus dacht hij, staande voor de hut, en de schemering werd dikker en zeldzame sterren schitterden al in de lucht, hoewel het aan de westrand een karmozijnrood wierp.

Конь пришельца, привязанный к столбу, мирно щипал траву.

An alien horse tied to a pole peacefully pinched grass. Een buitenaards paard vastgebonden aan een paal vreedzaam knabbelen gras.

Шаста погладил его по холке, но конь не обратил внимания.

Shasta stroked his withers, but the horse paid no attention. Shasta streelde zijn schoft, maar het paard lette niet op.

И Шаста подумал: «Кто его знает, какой он, этот тархан!»

And Shasta thought: "Who knows what he is, this Tarkhan!" En Shasta dacht: "Wie weet, wat hij is, deze Tarkhan!"

– Хорошо, если он добрый, – продолжал он вслух.

“Well, if he is kind,” he continued aloud. "Het is goed als hij vriendelijk is," vervolgde hij hardop.

– У некоторых тарханов рабы носят шелковые одежды и каждый день едят мясо.

- Some tarkhans have slaves wearing silk clothes and eat meat every day. "Sommige Tarkhan-slaven dragen zijden kleding en eten elke dag vlees."

Может быть, он возьмет меня в поход, и я спасу ему жизнь, и он освободит меня, и усыновит, и подарит дворец… А вдруг он жестокий?

Maybe he will take me on a campaign, and I will save his life, and he will release me, and adopt, and give the palace . And what if he is cruel? Misschien zal hij me op een campagne nemen, en ik zal zijn leven redden, en hij zal me bevrijden, en mij adopteren en het paleis geven . Wat als hij wreed is?

Тогда он закует меня в цепи.

Then he puts me in chains. Dan zal hij me ketenen.

How to find out? Hoe kom je erachter?

Конь-то знает, да не скажет.

The horse knows, but do not say. Een paard weet het, maar zegt het niet.

Конь поднял голову, и Шаста погладил его шелковый нос.

The horse raised his head, and Shasta stroked his silk nose. Het paard hief zijn kop op en Shasta streelde zijn zijden neus.

– Ах, умел бы ты говорить!

- Oh, how could you talk! - Ah, je zou kunnen praten!

- he exclaimed Riep hij uit

– Я умею, – тихо, но внятно отвечал конь.

“I can,” the horse answered quietly, but distinctly. "Ik kan," antwoordde het paard zacht, maar duidelijk.

Думая, что это ему снится, Шаста все-таки крикнул:

Thinking that he was dreaming of it, Shasta still shouted: In de veronderstelling dat hij ervan droomde, riep Shasta toch:

– Быть того не может!

- It can not be! "Dat kan niet!"

- said the horse. - zei het paard.

– На моей родине есть говорящие животные.

- In my homeland there are talking animals. "Er zijn pratende dieren in mijn thuisland."

- Where is it? Waar is het?

– В Нарнии, – отвечал конь.

- In Narnia, - answered the horse. "In Narnia," antwoordde het paard.

– Меня украли, – рассказывал конь, когда оба они успокоились.

“They stole me,” said the horse, when they both calmed down. "Ze hebben me gestolen," zei het paard toen ze allebei kalmeerden.

– Если хочешь, взяли в плен.

- If you want, captured. - Als je wilt, gevangen genomen.

Я был тогда жеребенком, и мать запрещала мне убегать далеко к Югу, но я не слушался.

I was then a foal, and my mother forbade me to run far to the South, but I did not obey. Ik was toen een veulen en mijn moeder verbood me om ver naar het zuiden te rennen, maar ik gehoorzaamde niet.

И поплатился же я за это, видит Лев!

And I paid for it, sees Leo! En ik heb ervoor betaald, Leo ziet het!

Много лет я служу злым людям, притворяясь тупым и немым, как их кони.

For many years I have served evil people, pretending to be stupid and dumb as their horses. Al vele jaren dien ik slechte mensen en doe ik alsof ik dom en dom ben als hun paarden.

– Почему же ты им не признаешься?

- Why don't you confess to them? "Waarom beken je ze niet?"

– Не такой я дурак!

- I'm not such a fool! "Ik ben niet zo dom!"

Они будут показывать меня на ярмарках и сторожить еще сильнее Но оставим пустые беседы.

They will show me at fairs and watch me even harder But let's leave empty conversations.

Ты хочешь знать, каков мой хозяин Анрадин.

You want to know what my host is Anradin. Je wilt weten wat mijn meester Anradin is.

He is cruel. Hij is wreed.

Со мной – не очень, кони дороги, а тебе, человеку, лучше умереть, чем быть рабом в его доме.

With me, not so much, horses are expensive, and you, a person, better die than be a slave in his house. Het gaat niet zo erg met mij, de paarden zijn dierbaar, maar het is beter voor jou, een man, om te sterven dan een slaaf in zijn huis te zijn.

– Тогда я убегу, – сказал Шаста, сильно побледнев.

“Then I will run away,” said Shasta, turning very pale. "Dan zal ik wegrennen," zei Shasta, zeer bleek.

– Да, беги, – сказал конь.

"Ja, ren," zei het paard.

- With me together. - Samen met mij.

– Ты тоже убежишь?

- Will you run away too? "Wil je ook wegrennen?"

Shasta asked. Vroeg Shasta.

– Да, если ты убежишь, – сказал конь.

“Yes, if you run away,” said the horse. "Ja, als je wegloopt," zei het paard.

– Тогда мы, может быть, и спасемся Понимаешь, если я буду без всадника, люди увидят меня и скажут: «У него нет хозяина» – и погонятся за мной.

- Then we, perhaps, will be saved. You see, if I am without a rider, people will see me and say: “He has no master” - and will chase after me. - Dan zullen we misschien gered worden, ziet u, als ik zonder rijder ben, zullen mensen mij zien en zeggen: "Hij heeft geen meester" - en zullen achter mij aan gaan.

А с всадником – другое дело… Вот и помоги мне.

And with the rider - another thing . So help me. En met de ruiter - nog iets . Help me.

Ты ведь далеко не уйдешь на этих дурацких ногах (ну и ноги у вас, людей!

You can't get far on those stupid legs (well, and your legs, people! Je gaat niet ver op deze stomme benen (nou ja, jullie benen ook!

), you will be caught. ), ze zullen je vangen.

Умеешь ты ездить верхом?

Can you ride a horse? Kan jij rijden?

– Конечно, – сказал Шаста.

“Of course,” Shasta said. "Natuurlijk," zei Shasta.

– Я часто езжу на осле.

- I often ride a donkey. - Ik rijd vaak op een ezel.

- On what? Ha-ha-ha! "Waarover? Ha ha ha!"

– презрительно усмехнулся конь (во всяком случае, хотел усмехнуться, а вышло скорей «го-го-го. » У говорящих коней лошадиный акцент сильнее, когда они не в духе).

- the horse scorned scornfully (in any case, he wanted to smile, but it turned out rather “go-go-go! ..” The horses have a horse accent stronger when they are not in the spirit). - het paard grijnsde minachtend (hij wilde in elk geval grijnzen, maar het bleek nogal "hoo-hoo! . " Pratende paarden hebben een sterker paardenaccent als ze niet meer geschikt zijn).

– Да, – продолжал он, – словом, не умеешь.

“Yes,” he continued, “in a word, you don't know how.” "Ja," vervolgde hij, "in één woord, dat kan niet.

А падать хотя бы?

And at least fall? En ten minste vallen?

– Падать умеет всякий, – отвечал Шаста

“Anyone can fall,” answered Shasta. "Iedereen weet hoe te vallen," antwoordde Shasta.

– Навряд ли, – сказал конь.

“Hardly,” said the horse. "Nauwelijks," zei het paard.

– Ты умеешь падать, и вставать, и, не плача, садиться в седло, и снова падать, и не бояться?

- Do you know how to fall and get up, and, not crying, sit in the saddle, and fall again, and not be afraid? "Weet je hoe je moet vallen, opstaan en zonder huilen in het zadel gaan zitten en weer vallen en niet bang zijn?"

– Я… постараюсь, – сказал Шаста.

“I'll… try,” Shasta said. "Ik . zal het proberen," zei Shasta.

– Бедный ты, бедный, – гораздо ласковей сказал конь, – все забываю, что ты – детеныш.

“You are poor, poor,” said the horse, much more gently, “I forget that you are a cub.” "Arme, arme," zei het paard veel liefdevoller, "ik vergeet dat je een welp bent."

Ну, ничего, со мной научишься!

Well, nothing, learn with me! Nou, niets, je zult met mij leren!

Пока эти двое спорят, будем ждать, а заснут – тронемся в путь.

While these two are arguing, we will wait, and we will fall asleep - we will set off. Terwijl deze twee ruzie maken, zullen we wachten en in slaap vallen - we gaan verder.

Мой хозяин едет на Север, в Ташбаан, ко двору Тисрока…

My master is going to the North, to Tashbaan, to the court of Tisroka . Mijn meester gaat naar het noorden, naar Tashbaan, naar het hof van Tisrok .

– Почему ты не прибавил «да живет он вечно»?

“Why didn't you add“ May he live forever ”? - Waarom heb je niet "laat hem voor altijd leven" toegevoegd?

Shasta scared. - was bang voor Shasta.

- What for? - waarom?

The horse asked. Vroeg het paard.

– Я свободный гражданин Нарнии.

- I am a free citizen of Narnia. "Ik ben een vrije burger van Narnia."

Мне не пристало говорить, как эти рабы и недоумки.

It is not for me to say how these slaves and idiots. Ik moet niet zeggen zoals deze slaven en idioten.

Я не хочу, чтобы он вечно жил, и знаю, что он умрет, чего бы ему ни желали.

I do not want him to live forever, and I know that he will die, whatever he wanted. Ik wil niet dat hij voor altijd leeft, en ik weet dat hij zal sterven, ongeacht wat hij gewenst is.

Да ведь и ты свободен, ты – с Севера Мы с тобой не будем говорить на их языке!

Why, and you are free, you are from the North You and I will not speak their language! Wel, je bent vrij, je komt uit het noorden, jij en ik zullen hun taal niet spreken!

Ну, давай обсуждать наши планы.

Well, let's discuss our plans. Laten we onze plannen bespreken.

Я уже сказал, что мой человек едет на Север, в Ташбаан.

I have already said that my man is going to the North, to Tashbaan.

– Значит, нам надо ехать к Югу?

“So we need to go to the South?”

– Не думаю, – сказал конь.

“I don’t think so,” said the horse.

– Если бы я был нем и глуп, как здешние лошади, я побежал бы домой, в свое стойло.

- If I were dumb and stupid, like the horses here, I would run home to my stall.

Дворец наш – на Юге, в двух днях пути.

Our palace is in the South, in two days. Ons paleis ligt in het zuiden, twee dagen reizen.

Там он и будет меня искать.

There he will look for me. Daar zal hij me zoeken.

Ему и не догадаться, что я двинусь к Северу.

He did not guess that I would move to the North. Hij kon zelfs niet raden dat ik naar het noorden zou verhuizen.

Скорее всего, он решит, что меня украли.

Most likely, he will decide that I was stolen. Hoogstwaarschijnlijk zal hij besluiten dat ze me hebben gestolen.

Shasta shouted. Riep Shasta.

Я всегда хотел его увидеть

I always wanted to see him Ik heb hem altijd al willen zien

– Конечно, – сказал конь, – ведь ты оттуда.

“Of course,” said the horse, “you're from there.”

Я уверен, что ты хорошего северного рода.

I'm sure you're a good northern family.

Только не кричи.

Don't shout. Schreeuw niet.

Скоро они заснут.

Soon they will fall asleep. Binnenkort vallen ze in slaap.

– Я лучше посмотрю, – сказал Шаста.

“I'd better see,” Shasta said. "Ik zou het beter zien," zei Shasta.

– Хорошо, – сказал конь.

“Good,” said the horse. "Goed," zei het paard.

- Just be careful. "Wees voorzichtig."

Было совсем темно и очень тихо, одни лишь волны плескались о берег, но этого Шаста не замечал, он слышал их день и ночь, всю жизнь.

It was very dark and very quiet, only the waves splashed against the shore, but Shasta did not notice this, he had heard them day and night, all his life. Het was helemaal donker en heel stil, alleen de golven spatten tegen de kust, maar deze Shasta merkte het niet, hij hoorde ze dag en nacht, zijn hele leven lang.

Свет в хижине погасили.

The light in the hut turned off. De lichten in de hut waren uit.

Он прислушался, ничего не услышал, подошел к единственному окошку и различил секунды через две знакомый храп Ему стало смешно: подумать только, если все пойдет как надо, он больше никогда этих звуков не услышит!

He listened, heard nothing, walked over to the only window and distinguished between snapshots of seconds after two familiar snores.

Стараясь не дышать, он немножко устыдился, но радость была сильнее стыда.

Trying not to breathe, he was a little ashamed, but his joy was stronger than shame.

Тихо пошел он по траве к стойлу, где был ослик – он знал где лежит ключ, отпер дверь, отыскал седло и уздечку: их спрятали туда на ночь.

Quietly he walked through the grass to the stall where the donkey was - he knew where the key was, unlocked the door, found the saddle and bridle: they were hidden there for the night.

Потом поцеловал ослика в нос и прошептал: «Прости, что мы тебя не берем».

Then he kissed a donkey on the nose and whispered: "Forgive that we do not take you."

– сказал конь, когда он вернулся.

- said the horse when he returned.

– Я уже гадал, что с тобой случилось.

- I already wondered what happened to you.

– Я доставал твои вещи из стойла, – ответил Шаста.

“I took your stuff from the stall,” Shasta replied.

– Ты не скажешь, как их приладить?

“Can you tell me how to fit them?”

Потом, довольно долго, он их прилаживал, стараясь ничем не звякнуть.

Then, for quite a long time, he fitted them, trying not to jingle.

«Тут потуже, – говорил конь.

“It's tighter here,” said the horse.

Подтяни еще» Напоследок он сказал:

Pull up some more. ”Finally, he said:

– Вот смотри, это поводья, но ты их не трогай.

“Look, these are reins, but don't touch them.”

Приспособь их посвободней к луке седла, чтобы я двигал головой, как хотел.

Adapt them more freely to the bow of the saddle so that I move my head as I wanted. Pas ze losser aan de boeg van het zadel aan, zodat ik mijn hoofd beweeg zoals ik wilde.

И главное, не трогай.

And most importantly, do not touch. En nog belangrijker, raak niet aan.

– Зачем же они тогда?

- Why are they then? "Waarom zijn ze dan?"

Shasta asked. Vroeg Shasta.

– Чтобы меня направлять, – отвечал конь.

“To guide me,” answered the horse. "Om mij te leiden," antwoordde het paard.

– Но сейчас выбирать дорогу буду я, и тебе их трогать ни к чему.

“But now I’ll choose the road, and you don’t need to touch them.” - Maar nu zal ik het pad kiezen, en je hoeft ze niet aan te raken.

А еще – не вцепляйся мне в гриву.

And yet - do not cling to my mane. En ook - houd niet vast aan mijn manen.

– За что же мне держаться?

- What should I hold on to? "Waar moet ik me aan vasthouden?"

– снова спросил Шаста.

Shasta asked again.

– Сжимай покрепче колени, – сказал конь.

“Hold your knees tight,” said the horse. "Trek je knieën aan," zei het paard.

– Тогда и научишься хорошо ездить Сжимай мне коленями бока сколько хочешь, а сам сиди прямо и локти не растопыривай.

“Then you will learn to drive well. Squeeze me with your knees on your side as much as you like, but sit yourself straight and do not spread your elbows.”

Что ты там делаешь со шпорами?

What are you doing with spurs? Wat doe je daar met sporen?

– Надеваю, конечно, – сказал Шаста.

“I wear it, of course,” Shasta said.

“I know that.” "Oh, dat weet ik."

– Сними их и положи в переметную суму.

- Take them off and put them in the bag. - Doe ze uit en doe ze in een zak.

Продадим в Ташбаане.

We will sell in Tashbaan. We zullen verkopen in Tashbaan.

Ну, садись в седло.

Well, get in the saddle.

– Ох, какой ты высокий!

- Oh, how tall you are!

– с трудом выговорил Шаста после первой неудачной попытки.

Said Shasta with difficulty after the first unsuccessful attempt. - Shasta zei met moeite na de eerste mislukte poging.

– Я конь, что поделаешь, – сказал конь.

“I am a horse, what can you do,” said the horse. "Ik ben een paard, wat kun je doen," zei het paard.

– А ты на меня лезешь, как на стог сена.

- And you climb on me like on a haystack. "En je beklimt me als een hooiberg."

Вот, так получше!

Теперь распрямись и помни насчет коленей Смешно, честное слово!

Now straighten up and remember about your knees. Funny, honestly!

На мне скакали в бой великие воины, и дожил я до такого мешка!

Great warriors rode into battle on me, and I lived to such a bag!

Что ж, поехали, – и он засмеялся, но не сердито.

Well, let's go, - and he laughed, but not angrily.

Конь превзошел себя, так он был осторожен.

The horse surpassed himself, so he was careful.

Сперва он пошел на Юг, старательно оставляя следы на глине, и начал переходить вброд речку, текущую в море, но на самой ее середине повернул и пошел против течения.

At first he went to the South, carefully leaving traces on the clay, and began to ford the river flowing into the sea, but at the very middle of it he turned and went against the stream.

Потом он вышел на каменистый берег – там следов не оставишь – и долго двигался шагом, пока хижина, стойло, дерево – словом все, что знал Шаста – не растворилось в серой мгле июльской ночи.

Then he walked out onto the rocky shore — there were no traces left — and he walked for a long time until the hut, the stall, the tree — in a word, everything Shasta knew — did not dissolve into the gray mist of July night.

Тогда Шаста понял, что они уже на вершине холма, отделявшего от него мир.

Then Shasta realized that they were already at the top of the hill that separated the world from him.

Он не мог толком разобрать, что впереди – как будто и впрямь весь мир, очень большой, пустой, бесконечный.

He could not really make out what was ahead - as if the whole world, really big, empty, infinite, really did.

– Ах, – обрадовался конь, – самое место для галопа!

“Ah,” the horse rejoiced, “the very place for a gallop!”

– Я еще не могу… пожалуйста, конь!

“I can't yet… please, horse!

Да, как тебя зовут?

Yes, what's your name?

– Мне не выговорить, – сказал Шаста – Можно я буду звать тебя Итого?

“I can't speak,” Shasta said. “Can I call you Total?”

– Что ж, зови, если иначе не можешь, – согласился конь.

“Well, call, if you can’t do it otherwise,” the horse agreed.

– А тебя как называть?

- How do you call?

– Да… Вот это и впрямь не выговоришь.

- Yes . That is really not articulate.

А насчет галопа ты не бойся, он легче рыси, не надо подниматься-опускаться.

And about the gallop, do not be afraid, it is easier to trot, no need to rise-fall.

Сожми меня коленями (это называется шенкеля) и смотри прямо между ушей.

Squeeze me with your knees (this is called Schenkel) and look right between the ears.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎