Бычкова: в последнее время стала меньше ругаться
На ежегодной церемонии вручения Национальной теннисной премии «Русский Кубок» лучшим турниром года в России был признан Moscow Open. Его победительницей стала Екатерина Бычкова. Корреспонденты «Чемпионат.ру» пообщались с россиянкой о её ближайших планах, о том, как она начала заниматься теннисом, о наиболее запомнившихся ей матчах, о её поведении на корте и многом другом.
— Катя, расскажите, какие у вас на данный момент планы на межсезонье?— Полной определённости ещё нет, но по возможности буду договариваться о тренировках в Москве, скорее всего. Ещё я думаю поехать на турнир ITF в Дубай, но ещё точно неизвестно, сыграю я там или нет – пока что заявилась и пытаюсь оформить визу. Просто, скорее всего, на турнирах австралийской серии я не попаду даже в квалификацию, смогу сыграть только в квалификации Australian Open, поэтому, скорее всего, поеду в Дубай, чтобы подготовиться там к Австралии.
— Вы не договаривались сыграть где-нибудь ещё в паре с Еленой Бовиной, с которой вы только что выиграли турнир в Минске?— Вот как раз в Дубае и хотим попробовать, если обе поедем туда. В Минске мы с ней впервые объединились в пару и не сыграли ни одного чемпионского тай-брейка, все матчи завершили в двух сетах, достаточно уверенно. По моим ощущениям, у нас всё получилось очень хорошо, мы действовали дружно и слаженно.
— Вас не было на церемонии вручения «Русского Кубка», вы не смогли туда приехать из Минска или просто не захотели?— Я приехала из Минска незадолго до церемонии, в последний момент о ней узнала, так что не пошла в итоге. Но я так понимаю, что там вообще было мало действующих игроков, потому что все разъехались кто куда.
— Турниром года там был признан Moscow Open, который вы выиграли. Это придало дополнительных приятных ощущений по поводу той победы?— Да нет, не особо, хотя мне приятно, что его признали лучшим турниром. Я хорошо знаю его организаторов, и рада за них, что они получили приз – и тому, что я выиграла турнир, конечно, тоже. Им вроде бы тоже было приятно, что я победила – хоть я у них и не тренируюсь, но у нас хорошие отношения.
— Кстати, а кто вас сейчас тренирует?— Моя мама.
— Расскажите, где вы начали тренироваться, когда взяли ракетку в руки?— Ой, это было так давно, почти 20 лет назад. Мне было шесть-семь лет, и мама привела меня на теннис. Почему, она не знает; я пытаюсь задать ей этот вопрос в течение всех лет, которые играю в теннис, выяснить, за что она это сделала (смеётся). Но она говорит, что просто отдала меня – и всё. При этом она не увлекалась теннисом, никогда его не смотрела, только что-то где-то про него слышала. У нас тогда играли Волков, Чесноков, Кафельников только-только начинал, но она даже не знала никого. Просто привела меня на корты – так всё и началось.
— Сразу понравилось или вас заставляли заниматься теннисом?— Нет, меня не заставляли. Я начинала не у профессионального тренера, и только через несколько месяцев меня перевели на «Спартак», где я тренировалась в группе около полутора лет. Там меня стали убеждать, какой я талант и всё такое – они хорошо умели это делать, «подсаживали» на теннис. К тому же так получилось, что я выиграла первый же турнир, в котором приняла участие – Москву-1994, кажется; мне тогда было восемь лет. В полуфинале я играла с Динарой [Сафиной], насколько помню. Словом, у меня сразу пошли хорошие результаты, так что мне нравилось играть, нравилось выигрывать – если бы я не получала удовольствие, меня перестали бы водить на теннис. А тут и игра у меня получалась, и возможность заниматься была. Но при этом меня никогда не забирали из школы, теннис был просто параллельным с учёбой занятием. Меня им заняли, и я не стала ничего менять; так дальше и пошло.
— То есть ваш теннисный потенциал в детстве находился на высоком уровне.— Ну да, в детстве я была какая-то супер-пупер, чуть ли не самая сильная теннисистка по своему возрасту. Потом в категории до 14 лет я была в топ-10, до 16 лет тоже. А в самом главном юниорском туре – до 18 лет – я, к сожалению, поздно начала играть, уже в 16 с лишним. За те полтора года, которые у меня остались, добраться удалось только до 52-й или 54-й позиции в рейтинге. Конечно, глупо было так поздно начинать играть турниры до 18 лет, но так получилось, и время уже не отмотать назад. А потом я окончила школу и начала играть профессиональные турниры, мои первые десятитысячники. При этом, кажется, в моём профиле на официальном сайте WTA написано, что я являюсь профессионалом с 2001 года, но на самом деле я просто сыграла когда-то десятитысячник в Минске – было удобно сесть на поезд, сыграть турнир со своими и уехать, плюс ещё даже какие-то деньги за это можно было заработать. Мне там пришлось играть квалификацию, по сути, я приехала получить опыт. А где-то ещё было написано что-то вроде: «Екатерина после этого не играла в течение полутора лет по непонятным причинам». Причина же была только в том, что я ещё не собиралась играть профессиональные турниры, я ездила по соревнованиям в категории до 18 лет. Так что я считаю себя профессионалом с 2003 года, несмотря на то, что в качестве официальной точки отсчёта взят Минск.
— А что на данный момент считаете своим главным достижением за карьеру?— Учитывая, что каких-то великих результатов в моей карьере не было, может быть, главного я ещё не достигла. Во всяком случае, я надеюсь на это.
— Ну а если выбирать из того, что уже достигнуто?— Хм… Я была 66-й в рейтинге, выполнила какой-то минимум для себя – вошла в сотню, продержалась там около двух лет, сыграла на всех турнирах «Большого шлема». Мне удалось сыграть против всех, кто на тот момент был знаменит, выигрывал «Шлемы» — вот такое «везение» у меня было с сетками.
— Словом, вы приобрели полезный опыт.— Конечно, к тому же это просто было интересно. Я играла и с нашими девчонками, и с Энен, и с Клийстерс – только с сёстрами Уильямс не удалось. На самом деле я всегда их так пугалась, что меня как-то отводило от этого (смеётся). Кроме этого, я выигрывала какие-то турниры ITF, не помню, сколько у меня их в итоге – восемь, кажется. Ещё я была в двух полуфиналах турниров WTA. Понятно, что это не результаты на фоне достижений великих теннисисток, но, тем не менее, какого-то уровня я достигла, выполнила, скажем так, программу-минимум для среднестатистического теннисиста.
— Если выделить ваш лучший матч, то, скорее всего, это будет победа над Кузнецовой на US Open-2005?— Ну, при всём своём скромном багаже я умудрилась переписать историю US Open, став первой, кто обыграл действующую чемпионку в первом круге. Но, честно говоря, я не успела почувствовать чего-то особенного – всё получилось как-то быстро и неожиданно. Было непонятно, почему Свету не поставили на центральный корт – вместо него мы играли на «Армстронге». Так не могли поступить по правилам, потому что она действующая чемпионка, а прошлогодних чемпионов в одиночном разряде обязаны ставить на центральный корт. Но, видимо, они чего-то опасались, и эти опасения сбылись. А я сама считаю хорошим матч со Шнидер, который мы сыграли в 2007 году в Париже, на Gaz De France. Вообще я очень люблю этот турнир, там красиво, уютно. В том году я прошла квалификацию, а со Шнидер, которая тогда была 11-й ракеткой мира, играла в первом круге основной сетки. Я действительно заработала победу в этом матче – показала хороший теннис, отыгралась с 0:1 по сетам и ощутила настоящее удовлетворение от победы; к тому же у нас шла борьба очко в очко, 6:3 в решающем сете, словом, всё было здорово.
— А какой матч из сыгранных на Кубке Кремля вам запомнился больше всего?— Ой, я здесь столько матчей уже сыграла… Знаете, просто по причине того, что я тогда прошла квалификацию и потом один круг в основной сетке, назову матч с Марией Шараповой (в 2006-м. – Прим.ред.). К тому же тогда было очень много зрителей, так что запомнилась и сопутствовавшая матчу атмосфера. Да и то, что я тогда одержала на Кубке Кремля четыре победы подряд, было очень здорово.
— В последнее время вы, кажется, стали менее темпераментно вести себя на корте. Это пришло само по себе или вы специально работали над этим?— (Смеётся.). Это, конечно, закономерный вопрос в отношении меня. Я, честно, не могу сказать, что случилось и стала ли я более спокойной – может быть, со стороны вам показалось, что я веду себя более сдержанно и корректно. Но, возможно, дело просто в том, что увиденный вами матч был первый на турнире. Когда я сыграю больше двух подряд, то обретаю уверенность, начинаю привыкать к победам, и в моём поведении автоматически происходят перемены. К тому же я ещё с раннего детства, как только вышла на матч в своём первом турнире, начала бить ракетку и плакать, несмотря на то что меня никто этому не учил и я никогда не видела подобных примеров. И вот как оно пошло с восьми лет, так всегда и было. В детстве я поломала всё, что могла. Годам к 14 я хотя бы перестала ломать ракетки, просто потому что мне наконец-то стало их жалко. При этом я продолжалась плакать, обливаться крокодильими слезами, а лет в 19 это трансформировалось в нецензурщину, к сожалению. Я знаю, что это ужасно выглядит, но контролировать себя не могу. А в нескольких последних матчах, к моему собственному удивлению, я стала более спокойной. Может быть, наконец-то повзрослела – не прошло и ста лет. Но я как-то по-другому себя ощущаю, и вроде бы не хочется всего этого делать – ни бить ракетки, ничего. Я могу высказать что-то бранное, но уже не на весь корт, а буркнуть что-нибудь себе под нос. Надеюсь, что эта тенденция, которую я наблюдаю на последних турнирах, сохранится, потому что в таком возрасте стыдно так себя вести, честно. Надо как-то уметь себя контролировать, хотя это непросто, честно скажу – когда выходишь на корт, то просто всё равно, что о тебе подумают или скажут, ты слишком занят игрой. То есть нужно держать под контролем не только процесс игры, но и то, что вырывается у тебя изнутри, а это очень сложно. Но я всегда отличалась, у меня и штрафы вечно были, словом, богатая история. Надеюсь, что смогу сейчас уйти от этого.
— Для начала хотя бы обойтись без штрафов?— Хотя бы да. Тем более что с моим нынешним рейтингом мне надо как-то избегать их (смеётся).