Сергей Сиваев: «ГЧП – это альтернатива приватизации инфраструктурных объектов»

Своим видением государственно-частного партнерства, перспектив этого механизма в целом и отдельных проектов в частности поделился Сергей Сиваев, управляющий директор ОАО «Федеральный центр проектного финансирования» (ФЦПФ), группа ВЭБ.

Сергей Борисович, хотелось бы поговорить о ГЧП, в частности, о концессии в коммунальной сфере. Насколько необходимо использовать этот механизм в такой жизненно важной сфере?

Если говорить об общественной и социальной инфраструктуре, то, конечно, мы сейчас по-прежнему эксплуатируем тот ресурс, который нам достался с советских времен, периодов интенсивной урбанизации городов, активного жилищного строительства – 60–70-х, в лучшем случае, 80-х годов прошлого века. Этот ресурс сегодня устарел и технически, и морально. В конечном счете износ является причиной, вызывающей низкое качество услуг, которые мы получаем, и относительно высокой их стоимости. И получается замкнутый круг: мы не хотим больше платить за услуги низкого качества, но у нас нет денег для того, чтобы это качество изменить, а не изменяя качество, мы остаемся неудовлетворенными существующей ситуацией.

Вообще, государственно-частное партнерство как раз и есть тот механизм, который призван этот порочный круг разорвать. ГЧП – это, во-первых, альтернатива приватизации инфраструктурных объектов. Напомню, что была такая международная практика времен Маргарет Тэтчер. С ее подачи были приватизированы практически все объекты инфраструктуры, включая транспортные, энергетические, сети водоснабжения и водоотведения. Но эта практика не получила широкого распространения, в частности, систем теплоснабжения, водоснабжения и водоотведения в мире приватизировано в очень ограниченное количество и в очень ограниченном количестве стран, а во многих государствах наложен прямой запрет на приватизацию объектов водоснабжения. В частности, Россия пошла этим путем.

Таким образом, ГЧП – это механизм, который связан с ограничением приватизации, и в то же время привлечением частных компетенцией и частных денег. Важно, на мой взгляд, оттенить тот момент, что, когда мы говорим о ГЧП, мы должны иметь в виду не только возможность привлечения частных денег, но и частных компетенций. Это, к сожалению, претензии к существующей версии современного российского законодательства о ГЧП, где говорится, что государственно-частное партнерство – это всегда привлечение частных инвестиций. В международной практике это не так.

Принципиально, что ГЧП позволяет демонополизировать те сферы деятельности, которые являются субъектами естественных монополий. Например, когда проводится конкурс на управление водоканалом, то формировать конкурентную цену, в целом конкуренцию на этом рынке. Другими словами, не нарушаем монополию, но допускаем ситуацию, когда на этой монополии работает частный оператор, формируем условия для развития конкуренции, которая всегда – путь к лучшему качеству.

Чем интересны проекты ГЧП для бизнеса?

За ГЧП стоит очень серьезная философия, поэтому важно, чтобы те люди, которые этим занимаются и с точки зрения публичного сектора, и с точки зрения частного сектора, это понимали. Конечно, что ГЧП базируется на том, что здесь никогда не должно быть сверхдоходов, но должны быть низкие риски, потому что это практически гарантированные сбыты, занятость, понятные будущие доходы. В этом интерес бизнеса. Интерес власти в том, чтобы привлечь максимально качественные компетенции и деньги для устранения проблем, которые сегодня нельзя решить за счет бюджетных средств и относительно низкой квалификации чиновников. Здесь важно, чтобы интересы совпадали.

Как вы оцениваете ситуацию с развитием ГЧП в Новосибирске?

Если обратиться к ситуации с Новосибирском, мне кажется, что есть успехи, связанные с решением транспортных проблем, по крайней мере, четкая стратегия решения этих проблем. Очень важно понять, какую их часть можно решить с помощью ГЧП. В дорожном строительстве не нужно строить иллюзий – у нас много концессий, публичная власть – концедент – вкладывает 80–85 % средств, а частник – только 15 %. И это понятно – ни одна частная компания просто не потянет дорожное строительство или иначе по этим дорогам никто не будет ездить в силу высокой платы за проезд.

Еще одна очень серьезная тема для Новосибирска – это общественный транспорт. Электрический общественный транспорт – хорошее поле для развития ГЧП. Есть инфраструктура, которая должна остаться в публичной собственности – это сети, провода и т. д., но которая может обслуживаться частным бизнесом.

С особой гордостью хочу сказать, что в Новосибирске есть случай уникальной концессии, сейчас она запускается. Это концессия в социальной сфере, а точнее, в медицине – создание инновационного медико-технологического центра. В подготовке участвовали федеральные органы, но реальный процесс происходит в Новосибирске.

Особая тема – это коммунальный сектор. В Новосибирске и Новосибирской области есть любопытные истории. Например, полудетективная история, связанная с концессией Новосибирского Горводоканала. Сверху была спущена директива, что нужно отдать предприятие в концессию, не известно, кому и на каких условиях. И мне понятна позиция городских властей, которые ничего не сделали. Однако вопрос остается, проблема Горводоканала очень серьезная, износ основных фондов критический.

В то же время можно привести примеры, когда водоканалы были переданы в концессию после больших скандалов. Но я к этому отношусь очень скептически, потому что не верю, что по концессии придут реальные частные деньги. Например, в Волгограде. Скорее всего, люди сели на финансовый поток, потому что договор концессии не сбалансирован, и риски таковы, что вложить средства было бы, на мой взгляд, очень неразумно.

У меня есть и личный опыт подготовки концессии в коммунальном секторе как концессии проектного финансирования, т. е. когда в развитие и модернизацию вкладываются средства, а тарифы установлены на долгосрочную перспективу, что помогает инвестору понимать, какие у него будут доходы, и он может сопоставлять вложенные деньги с тем, сколько средств вернется. По таким концессиям есть вероятность прихода частных денег. Но если концессия превращается в соглашение о намерениях, то с большой долей вероятности ничего серьезного происходить не будет.