Дали задание написать стихи о родном городе - и вот результат.
Люблю тебя, о город над Днепром, Твои соборы на холмах Представлю я пылающим огнем, Как заповедал нам Аллах.
Сгорит весь нечестивый род В пламесах жарких. И будем слушать без забот Падение устоев шатких.
Да воцариться Шариат На месте церков православных! И сотни, тысячи ребят Отринут иго ныне главных.
Ну а пока мы будем ждать И смирно веровать в Аллаха, Урусам уши отрезать Толпой, не ведовая страха.
Допишите текст, пожалуйста!
Товарищи, тут выложили сей наипрекраснейший пост!
Люди творческие, допишите, пожалуйста, текст до полной песни. Я запишу аудио под минусовочку на выходных. Пусть живёт и плодится творчество пикабушное. Петь я умею, а вот сочинять тексты - не моё.
Интересно, а с пастафарианством вместе можно?
Служителю религии
Намедни нам служитель Бога
Поведал: "Деньги — это грех!
Не нужно, чтоб их было много,
Они должны быть не у всех.
Людской удел - штаны в прорехах,
Гордыню мерзкую отринь!" —
Запрыгнул в лексус и поехал
Свой множить грех. А нам — аминь.
Зачем он, сытый и богатый,
Внушает: "Скромность выбирай!",
А сам гребёт бабло лопатой,
Видать, не сильно рвётся в рай?
Раз он в делах успешней многих,
А пред законом все равны,
Пора ему платить налоги,
Как всем дельцам родной страны?
Зато гнев праведный неистов,
Дай только повод — будет рад
Сгноить в подвалах атеистов
И всех, не верящих в обряд.
Придраться повода не ищем,
Но, если б, сам, сойдя на дно,
Служитель церкви стался нищим,
Тогда. Хотя — исключено!
Бог вам судья, живи и здравствуй!
Что жать намерен, то и сей,
Но в этом светском государстве
Не лезь нам в душу, фарисей!
Шутка, шуткой а срок отбывать придётся.
Владыка Павел и онлайн-исповедь
ПС. Не волнуйтесь, Владыка Павел - не настоящий.
Тролль 80LVL
Хотели как лучше. или надо быть аккуратнее с религией и проповедью
Заболел, и решил перечитать «Звёздные дневники Ийона Тихого» пока отлеживаюсь. в общем, делюсь:
– Преславный наш пастырь, проповедник и отче достойный, скажи нам, если только соизволишь снизойти к смиренным твоим слугам, попадет ли в рай душа каждого, кто готов на мученичество?
– Непременно, сын мой! – ответил отец Орибазий.
– Да-а? Это очень хорошо… – протянул мемног. – А ты, отче духовный, желаешь ли попасть на небо?
– Это мое пламеннейшее желание, сын мой.
– И святым ты хотел бы стать? – продолжал вопрошать старейший мемног.
– Сын мой, кто бы не хотел этого? Но куда мне, грешному, до столь высокого чина; чтобы вступить на эту стезю, нужно напрячь все силы и стремиться неустанно, со смирением в сердце…
– Так ты хотел бы стать святым? – снова переспросил мемног и поощрительно глянул на сотоварищей, которые тем временем поднялись с мест.
– Конечно, сын мой.
– Ну так мы тебе поможем!
– Каким же образом, милые мои овечки?– спросил, улыбаясь, отец Орибазий, радуясь наивному рвению своей верной паствы.
В ответ мемноги осторожно, но крепко взяли его под руки и сказали:
– Таким, отче, какому ты сам нас научил!
Затем они сперва содрали ему кожу со спины и намазали это место горячей смолой, как сделал в Ирландии палач со святым Иакинфом, потом отрубили ему левую ногу, как язычники святому Пафнутию, потом распороли ему живот и запихнули туда охапку соломы, как блаженной Елизавете Нормандской, после чего посадили его на кол, как святого Гуго, переломали ему все ребра, как сиракузяне святому Генриху Падуанскому, и сожгли медленно, на малом огне, как бургундцы Орлеанскую Деву. А потом перевели дух, умылись и начали горько оплакивать своего утраченного пастыря.
За этим занятием я их и застал, когда, объезжая звезды епархии, попал в сей приход. Когда я услышал о происшедшем, волосы у меня встали дыбом. Ломая руки, я вскричал:
– Недостойные лиходеи! Ада для вас мало! Знаете ли вы, что навек загубили свои души?!
– А как же, – ответили они, рыдая, – знаем!
Тот же старейший мемног встал и сказал мне:
– Досточтимый отче, мы хорошо знаем, что обрекли себя на проклятие и вечные муки, и, прежде чем решиться на сие дело, мы выдержали страшную душевную борьбу; но отец Орибазий неустанно повторял нам, что нет ничего такого, чего добрый христианин ни сделал бы для своего ближнего, что нужно отдать ему все и на все быть для него готовым. Поэтому мы отказались от спасения души, хотя и с великим отчаянием, и думали только о том, чтобы дражайший отец Орибазий обрел мученический венец и святость. Не можем выразить, как тяжко нам это далось, ибо до его прибытия никто из нас и мухи не обидел. Не однажды мы просили его, умоляли на коленях смилостивиться и смягчить строгость наказов веры, но он категорически утверждал, что ради любимого ближнего нужно делать все без исключения. Тогда мы увидели, что не можем ему отказать, ибо мы существа ничтожные и вовсе не достойные этого святого мужа, который заслуживает полнейшего самоотречения с нашей стороны. И мы горячо верим, что наше дело нам удалось и отец Орибазий причислен ныне к праведникам на небесах. Вот тебе, досточтимый отче, мешок с деньгами, которые мы собрали на канонизацию: так нужно, отец Орибазий, отечая на наши расспросы, подробно все объяснил. Должен сказать, что мы применили только самые его любимые пытки, о которых он повествовал с наибольшим восторгом. Мы думали угодить ему, но он всему противился и особенно не хотел пить кипящий свинец. Мы, однако, не допускали и мысли, чтобы наш пастырь говорил нам одно, а думал другое. Крики, им издаваемые, были только выражением недовольства низменных, телесных частей его естества, и мы не обращали на них внимания, памятуя, что надлежит унижать плоть, дабы тем выше вознесся дух. Желая его ободрить, мы напомнили ему о поучениях, которые он нам читал, но отец Орибазий ответил на это лишь одним словом, вовсе не понятным и не вразумительным; не знаем, что оно означает, ибо не нашли его ни в молитвенниках, которые он нам раздавал, ни в Священном писании.
Там еще дальше прекраснейшие рассуждения о разуме, науке и атеизме. О планах на межзвездный крестовый поход и переживания священника о том что "тут тяжело проповедовать, у них сильно развит интеллект"