Павел Шарипо и Маргарита Шрайнер

«Скрипка — опасный инструмент. На нем нельзя играть дурно или просто хорошо, как на рояле. Посредственная скрипичная игра ужасна, а хорошая — посредственна и едва терпима. На скрипке надо играть замечательно, только тогда игра может доставить наслаждение», — писали Ильф и Петров еще в тридцатые годы в своей «Одноэтажной Америке». Эти слова можно считать негласным принципом работы профессионального музыканты. Когда жизнь посвящаешь инструменту, лишаешь себя детства, все время совершенствуешься и делаешь вызов самому себе, хорошо играть недостаточно — нужно замечательно. Так и Павел Шарипо с шести лет не расстается со скрипкой. Любовь к музыке плюс серьезное отношение к профессии позволили ему переехать из Минска в Москву и оказаться в числе музыкантов Большого театра. На будущее у него не менее грандиозные планы. Каким был ваш путь сюда?

Начну с самого детства. Родился и своё начальное музыкальное образование я получил в Беларуси.Скрипкой начал заниматься в возрасте шести лет.Мои родители профессиональные музыканты и свои первые шаги,в этой нелегкой профессии,я делал под их чутким контролем.Выбор пал именно на скрипку,потому что,как ни странно,у меня довольно неплохо получалось извлекать из неё красивые звуки.Я достаточно быстро прогрессировал и в возрасте 12-ти лет,не окончив музыкальной школы,поступил в гимназию-колледж для одаренных детей в Минске,где моё образование и развитие вышло на принципиально новый уровень.Моим педагогом был Анри Янпольский,прекрасный скрипач,выпускник Московской консерватории и человек,сделавший из меня настоящего профессионала.В 2008 году я решил поехать учиться в Москву,потому что,как любой человек,видел в ней гораздо большие перспективы и возможности для своего развития и роста.Выбор пал на Российскую Академию Музыки им.Гнесиных,которую я окончил с красным дипломом.Как любого выпускника,меня волновала моя будущая карьера.Еще будучи студентом,я имел возможности поработать в нескольких именитых музыкальных коллективах Москвы.Среди них был Симфонический оркестр Московской филармонии,Симфонический оркестр Москвы «Русская филармония»,которые помогли мне набраться необходимого опыта и мастерства.В 2011 году,открывшийся после реконструкции Большой театр,объявил конкурс на замещение вакантных должностей в симфоническом оркестре.Узнав об этом,я был абсолютно уверен в том,что это именно то место,где мне бы хотелось продолжить свою карьеру.Конкурс был достаточно непростым,но моё желание и уверенность в том,что нет ничего невозможного,позволили мне,в конечном итоге,покорить эту вершину.И сейчас,спустя 4 года интересной и творчески насыщенной работы,я понимаю,что не ошибся в своём выборе.

Как вы правильно отметили, Большой театр — это вершина для многих артистов. А для человека, который уже работает здесь, какова следующая планка?

Есть два пути, которые я вижу со своей позиции: это либо продолжать строить карьеру в театре, то есть продвигаться к должности концертмейстера оркестра и стать в итоге первой скрипкой,либо можно попробовать какие- то другие направления.Например, другие театры, европейские или американские.Скажем так: профессия скрипача универсальна. Я имею в виду,что можно пробовать себя как театрального музыканта, как исполнителя — солиста, исполнителя-ансамблиста. Есть много различных вариантов,и пределов для роста и развития совершенно нет. Возвращаясь к вашему вопросу о том,какие вершины можно покорять уже работая в Большом театре,то я считаю,что после Большого нужно пробовать другие топ-театры. Если хочется расти дальше, то можно попробовать Королевский театр Ковент-Гарден,Метрополитен-оперу, Ла Скала.Вариантов очень много.Важно не ставить для себя рамок и ограничений,ведь наш успех,прежде всего,в наших руках.

За тем, что мы,зрители, видим на сцене, скрывается колоссальный труд. Никогда не возникло желания бросить все и заняться чем-то другим? Это сложно — посвятить свою жизнь с шестилетнего возраста этому делу и в один момент все разорвать. Нужно понимать, что, действительно, проделана огромная работа, затрачено колоссальное количество сил. Даже детства я был практически лишён,потому что в то время, как большинство моих сверстников занимались какими-то интересными для них делами, кружками, занятиями в секциях, футболом, хоккеем, я, в силу специальности, должен был беречь себя и помногу раз в день заниматься, ездить на концерты, конкурсы. Сложно решиться все бросить и заняться чем-то кардинально другим, потому что все равно, если честно признаться, ни в одной другой специальности я не могу быть таким профессионалом, каким я сейчас являюсь в музыке.

Как строится день сотрудника Большого театра? Вы сказали, что были лишены детства. Сейчас полегче? Да, в какой-то степени,но в театре несколько творческих коллективов и в каждом из них свой отдельный график.Самые большие труженики-это артисты балета.Они практически живут в театре,очень много репетируют и выступают.В оркестре легче,у нас больше личного времени.А сам рабочий процесс делится на утренние репетиции и вечерние спектакли,но между ними обязательно есть перерыв,в который мы можем отдохнуть.

Родители повлияли на выбор вашей профессии. Не было ли сомнений в том, по правильному ли пути они вас повели? Были. И сейчас они тоже есть.Жизнь очень вариативна и всегда есть соблазн пробовать что- то новое,это абсолютно естественный процесс.Но одно могу сказать точно: я очень горд за то,что прошел путь музыканта. Потому что занятия музыкой для любого человека, чем бы он не занимался, это колоссальная возможность познать мир,познакомиться с новыми людьми, раскрепоститься.

Вы хоть и сомневаетесь, но рано нашли свое призвание. А что бы вы посоветовали людям, которые не могут понять, на какой профессии им остановиться, долго ищут себя? Есть ли такие люди в вашем окружении? Конечно. Думаю, у любого человека есть друзья, знакомые, которые все время в каких- то поисках, все время не уверены в том, что они делают. Но я могу дать только один совет в этой ситуации: нужно постараться перестать слушать окружающих, перестать следовать чьим-то советам, указкам и попробовать найти ответ в себе. То есть просто, придя, например, с работы или с какого-то мероприятия домой, спокойно, в тишине задать себе вопрос: что действительно я хочу делать в этой жизни? И, на самом деле, ответ в большинстве случаев приходит. Может быть, не сразу, может быть, постепенно, но искать его нужно, в первую очередь, в себе.

Когда выходите на сцену, что для вас важнее — донести мысль композитора или выразить себя? Важно, в первую очередь, донести свое собственное представление. Потому что от моего посыла и моей интерпретации во многом зависит то, как слушатель воспримет музыку,как впитает, как прочувствует.

А реакция публики важна для вас? Когда стоите на сцене, обращаете внимание на зал? На сцене некогда этим заниматься, потому что ты погружен в собственную интерпретацию произведения, ты ставишь перед собой конкретные задачи. Реакция публики не должна играть определяющую роль,потому что иначе ты теряешь концентрацию. Когда ты выходишь играть какой-то концерт, какой-то спектакль, какую-то программу, ты должен быть сконцентрирован только на том, что ты делаешь,как делаешь и насколько хорошо это возможно сделать. Реакция публики должна быть прочувствована только в завершении, после того, как ты уже все отыграл и раздаются аплодисменты. И именно аплодисменты и являются показателем того насколько хорошо или плохо ты выполнил свою задачу как исполнитель.

То есть не на внутренние ощущения опираетесь? Вы знаете, есть еще понятие энергетического обмена между артистом и публикой. Насколько по ощущениям тяжело или легко проходит выступление и свидетельствует о том, принимает публика тебя или нет. Потому что бывают такие концерты, когда ты играешь и понимаешь, что в зале достаточно большое количество людей, но на каком-то ментальном уровне обратной связи с ними ты не чувствуешь.

Как находите в себе силы снова выходить и играть? Нужно просто оставлять этот опыт позади,делать выводы и двигаться дальше,потому что если все время задумываться о том, что было в прошлом,рискуешь остаться без будущего,хотя и о настоящем тоже надо не забывать.Важно всегда идти вперед, несмотря ни на что.

Признаюсь, мой главный страх перед интервью — столкнуться с отсутствием контакта с собеседником. А чего боитесь вы? Страх излишней ответственности перед выступлением.Когда ты говоришь себе, что должен сыграть лучше всех, только по высшему классу. Излишняя ответственность — это самый главный враг. Потому что выступать нужно, в первую очередь, с ощущением, что тебе нравится то, что ты делаешь, а не со стремлением делать все лучше других, не сравнивать себя с кем-то. Важно оставить все это за кулисами, и выйти абсолютно свободным человеком, без ощущений того,что ты что-то не сможешь сделать так, как бы ты того хотел. Когда ты естественен,и делаешь то, что умеешь с удовольствием-это всегда найдёт отклик у публики.

Мне кажется, этот принцип можно отнести к любой профессии… Да, возможно. Ведь когда ты все время создаешь избыточный потенциал важности происходящего,то любая неудача, любая ошибка, которую ты совершаешь в процессе, откликается в твоем мозгу с утроенной силой. А это может разрушить все, что ты создавал.

В Большом театре всегда аншлаги. Как вам кажется, для чего современному обществу классическая музыка? Классическая музыка — это фундамент высококультурного общества,показатель его развитости.И вместе с тем,это достаточно престижно,ведь человек,умеющий,например,играть на рояле,всегда будет выделяться.Я бы сравнил это с очень дорогими швейцарскими часами,с той лишь разницей,что об этом «аксессуаре» будут знать далеко не все.Я абсолютно уверен,что классическая музыка будет востребована ещё очень долго.

Учитывая все трудности, с которыми вам пришлось столкнуться, пожелали бы такой же участи своему ребенку? Отдали бы вы его на обучение классической музыке? Я ещё не задумывался об этом,но,вероятнее всего,нет.

А что считаете самым сложным в вашей работе? Заставлять себя постоянно расти. Потому что есть определенный момент инерции. Ты чувствуешь, что немного расслабляешься.В какой-то момент тебе лень, не хочется, ты устал, ты находишь причину, чтобы заняться чем-то другим, но все равно нужно постоянно возвращаться к этому тренингу, внушать себе, что нужно потратить определенное количество времени, чтобы не падал твой профессиональный уровень. Ведь, как известно, не бывает остановок, бывает либо рост, либо падение. Поэтому если в какой-то момент ты начинаешь лениться, обязательно идет спад, потеря каких-то профессиональных качеств, чего ни в коем случае нельзя допускать.

Бытует мнение о том, что любовь к классической музыке, к классическому балету нельзя воспитать. Якобы человек рождается с этим, это заложено у него генетически. Вы согласны? Думаю, да. Потому что я встречал большое количество людей, которые говорили: «Балет и опера-это фу, мы не хотим на это идти».

Ваше отношение к классической музыке понятно, а к современной как относитесь? Музыкой насыщен каждый мой день и,конечно,не только классической.Слушать люблю практически все направления,стараюсь себя не ограничивать.

На кого ориентируетесь в профессии? Я стараюсь не создавать себе кумиров, потому что есть правило, которому нас учат: состязаться нужно, в первую очередь, с самим собой и становиться лучше, прежде всего, себя вчерашнего. Но если ответить на ваш вопрос напрямую, то это будут всемирно известные скрипачи: например,Российский скрипач Вадим Репин,Американская скрипачка Хилари Хан,из более старшего поколения — Давид Ойстрах, Леонид Коган, которые представляли элиту советской скрипичной школы и также в своё время были всемирно известны.

Недавно читала высказывание Михаила Барышникова, совпадающее с Вашими словами. Он сказал: «Я не стараюсь танцевать лучше всех остальных. Я стараюсь танцевать лучше себя самого» … Я с этим полностью согласен,потому что именно победа над собой и есть ключ к успеху.

На Рите костюм топ и юбка Dolce&Gabbana На Рите платье Alaia Туфли Saint Laurent

Итак, первый миф о балеринах сразу же развенчан — вы едите сладкое. А какие мифы о своей профессии вы слышите чаще всего?

Она ест после шести! Она ест плюшки! Я какое-то время реагировала с юмором, а сейчас это уже немного надоедает. Мы такие же обычные люди, так же любим вкусное, любим себя чем-то побаловать. Да, у нас есть какие-то ограничения, есть меры, есть моменты, когда у тебя много работы и твоему организму просто необходимо употребить что-то углеводное. Есть и моменты, когда работы мало и ты себя ограничиваешь.

Работа в Большом театре — удача плюс результат огромного труда. Сюда стремятся попасть балерины со всей страны и не только. А вы помните свой первый день в этих стенах?

Помню, я тряслась, как осиновый лист, потому что столько сказок и мифов ходят об этом месте. Это оказалось абсолютно не так. Очень добрые люди есть. Есть люди, которые тебе помогают на протяжении четырех с половиной лет. Потом свыклась, подружилась и влилась в коллектив.

Вы, наверняка, много времени проводите в театре. Как обычно строится ваш день?

Я живу театром, я живу в театре и домой приезжаю переночевать (смеется). Я встаю в 7.30, потому что живу далеко. Приезжаю где-то в 10.30, разогреваюсь полчаса перед классом, а дальше у меня идет час урока — разогреваем свое тело и подготавливаем его к дальнейшим репетициям, прогонам или спектаклям. Репетиции же обычно проходят с 12 до 15 часов– это у нас кордебалетное время. А дальше уже идут сольные репетиции с педагогом. Есть и перерыв — три-четыре часа. Если же в плане еще постановочная репетиция, то идем на нее. А вечером, с 19 до 21.20 часов, у нас репетиции, либо, с 19 до 22-x часов, спектакли. И так каждый день.

Выходной один?

Да, понедельник. Слава Богу, сейчас я выходной провожу хорошо. Предыдущие 4 года мой выходной начинался еще раньше, потому что я училась и ездила в институт. Это было тяжелое время. Училась я во МГАХ на педагога — хореографа.

В будущем хотели бы реализовать себя как педагог?

Я пока не думала об этом – в голове одна карьера. Но считаю, что если ты умеешь что-то, чего-то добился и дальше не можешь не существовать в этой профессии, у тебя есть диплом, навык, знания, то, конечно же, в дальнейшем ты можешь это передать новому поколению, юнцам.

Как я уже говорила, работа в Большом театре — мечта для многих балерин. А о чем можно мечтать, преодолев эту ступень?

Станцевать то, что ты мечтал станцевать с детства. Ты приходил в театр, смотрел и думал: «Господи, как я хочу станцевать эту партию!». У меня есть такие партии, которые я до сих пор мечтаю станцевать. Например, Машу в «Щелкунчике», Жизель и партию Китри («Дон Кихот»). Такие вот три балета. Это моя мечта.

С мечтами разобрались, а какой вы видите высшую точку в своей карьере? Чего бы вы хотели добиться? Сделать это и, возможно, хоть немного расслабиться.

В нашей профессии ни на какой ступени невозможно расслабиться. Потому что это упорный труд. Допустим, я являюсь артисткой кордебалета. В этом случае я не могу расслабиться, потому что у меня есть сольные партии, которые танцуют солистки, ведущие солистки. То есть необходимо соответствовать этому уровню и танцевать не хуже, чем люди, находящиеся в этом статусе. Далее идет переход в статус солистки и нужно его оправдывать. И здесь нет возможности расслабиться — нужно держать эту планку. Следующая ступень — переход в ведущие солистки. Нужно работать лучше, чем на уровне солистки. Ну и прима балерина — это вообще очень громкое слово и обязывает ко многому, я считаю. Ты должен быть на сцене безупречен, к тебе не должны придираться. Да, у каждого свои возможности, свои данные, но ты должен делать все по максимуму, на двести процентов. По крайней мере, выкладываться в зале на двести процентов, чтобы на сцене это получилось на сто. А моя мечта — продвинуться по этой лестнице. Конечно, это очень сложно, но главное — верить и работать.

Планы у вас серьезные. Желаю, чтобы они реализовались. А кто вас привел в балет? Это была ваша личная инициатива?

Спасибо. Я очень благодарна маме за то, что она меня в эту сферу искусства окунула.

Она связана с балетом?

Нет, у меня никто из семьи вообще никогда не был связан с балетом. Они обычные простые люди. Но с детства я была подвижной, веселой, заводной девочкой, которая все время пускалась в пляс.

А уже тогда ставили перед собой цель оказаться в стенах Большого?

Конечно. Мне кажется, у каждого ребенка, который приходит в школу при Большом театре, это мечта. Я помню, как в первом классе в первый раз вышла на сцену Большого театра. Мне посчастливилось застать ту старую историческую сцену еще до реконструкции. Для меня это было потрясением.

Сюда попали по конкурсу?

Мы каждый год выпускаемся. У нас проходит государственный экзамен. Приходит комиссия, художественные руководители всех театров, приезжие тоже. И они выбирают себе артистов, материал для театра. Мне предложение было сделано прийти на просмотр. Я пришла и меня взяли в труппу.

Это правда, что настоящее искусство никогда не может надоесть и заниматься им тоже никогда не надоедает?

Если ты выбрал эту профессию, если ты реально влюблен в свое дело, реально хочешь расти, добиваться чего-то, то невозможно потерять эту любовь к профессии. Это привязанность, как привязанность к домашнему животному.

В своей автобиографии Майя Плисецкая писала: «»Лебединое» — пробный камень для любой балерины. В этом балете ни за что не спрячешься, ничего не утаишь. Все на ладони: два образа, черный и белый, вся палитра красок и технических испытаний, искусство перевоплощения, драматизм финала. Балет требует выкладки всех душевных и физических сил. Вполноги «Лебединое» не станцуешь. Каждый раз после этого балета я чувствовала себя опустошенной, вывернутой наизнанку». Согласны с этим? Какой спектакль вы бы назвали самым сложным для балерины?

Да, если ты прошел этот период, то можешь сказать, что способен на многое. Это чистая классика и классика двоякая — ты должен показать себя как профессионал в технике, и ты должен показать грань: Одетта и Одиллия, Демон и Ангел. И, конечно, это не каждой балерине удается сделать. У кого-то лучше одна партия, у кого-то — другая. Чтобы это было воедино, это тяжело. И по силам, и технически. И правда, через это если прошел, то дальше можно проще смотреть на другие балеты. Также я считаю, что «Спящая красавица» — это сложный балет для девушки.

А что считаете самым сложным в вашей профессии?

Самое сложное — репетировать в зале. Это психовать и переживать. Часто что-то не получается. Как говорится, Москва не сразу строилась. Самое сложное — процесс. Выходить на сцену и танцевать всегда куда приятнее, чем обливаться семью потами. Мозоли, боли, учение партии… тоже тяжело, когда мозг постоянно работает. Но, в тот же момент, это очень приятная работа — ты себя совершенствуешь, находишь для себя что-то новое, растешь и узнаешь, что, оказывается, умеешь что-то более сложное делать. Балет — это моя жизнь. Я себя не представляю без этой профессии.

То сеть сомнений в правильности выбора у вас никогда не возникало?

Нет. Я себя не вижу в другой сфере. Я не представляю, что бы я делала без этого.

Как мотивируете себя, когда силы на исходе?

Это характер. Мне важно доказать, что я это могу. Мне хочется расти — это, наверное, меня и заставляет изнурять себя. Это нужно. Это в мозгу заложено. Без этого не вырастешь.

Перед интервью я боюсь, что не будет контакта с собеседником. А чего боитесь вы перед выступлением?

В принципе, страхов особых нет. Когда я выхожу на сцену, то стараюсь все это в себе подавить, быть уверенной и просто наслаждаться. Бывают моменты, когда у тебя что-то болит и ты переживаешь только за это — выдержишь ты или нет, удобно сыграет дирижер или нет, сможешь ли ты совладать с телом и музыкой. Но на сцену нужно выходить с удовольствием. Если ты выходишь с удовольствием, то и зритель получает удовольствие.

Реакция зрителя для вас важна?

Важна. Аплодисменты в конце — это поддержка.

Закулисная жизнь балерин давно привлекает режиссеров. На эту тему снято немало художественных фильмов. Недавно, например, пересматривала один из них — «Танцующие призраки». Там балерина говорит ухаживающему за ней парню: «Только идиоты не понимают балет». А как вы относитесь к людям, которые не занимаются и даже не интересуются классическим искусством? Для вас это показатель?

Много у меня было таких ситуаций, когда ты говоришь: «Я балерина». А мне в ответ: «Ой, я вообще не понимаю, что это такое». Я считаю, что это дело каждого человека, но, наверное, нужно хоть немного этим интересоваться. Можно не балетом, можно драматическим театром, камерными оркестровыми исполнениями или даже художественными фильмами.

Снова вернусь к Плисецкой. В одном из интервью она вспоминала, как однажды сказала Ратманскому (солист балета и балетмейстер): «Какое счастье, сейчас у балерин есть видео! Они могут увидеть себя, могут исправить. Я вот себя не видела, потом смотрела: боже мой! Я бы все сделала не так!». Он спокойно посмотрел на нее и ответил: «Да что вы! Они на себя смотрят с восторгом!». Маргарита, а смотрите записи со своими выступлениями? Критично к себе относитесь?

Я жуткий самоед. Чтобы я была когда-то довольна — нет. Из девяноста выступлений это будут два — максимум. Я всегда найду, к чему мне придраться. Я не люблю смотреть на себя, смотрю сквозь пальцы, расстраиваюсь и два дня потом думаю об этом, лежу и вспоминаю.