Вице-жена или личное пространство (рассказ)
Смартфон, открыто лежащий на столе в гостиной, напомнил о себе мелодией "Тучи над городом стали". Это означало, что звонит неизвестное лицо. Хозяйка телефона дала знать незнакомому лицу, что его слушают.
- Скажите, вы Лариса? - голос девичий, высокий; его владелица невероятно волнуется.
- Для кого Лариса, а для кого Лариса Валерьевна.
- Вашего мужа звать Лаврик? - всё тот же голосок на грани срыва от волнения.
- Опять-таки, для меня и для своей матери, он Лаврик, а для остальных он Лавр Сергеевич.
- Для меня он тоже Лаврик, - с вызовом, отдающим наглостью.
- Для меня - это для кого?
- Нет, это очень важно. Я должна знать - кто обращается ко мне: человек с открытой душой или с камнем за пазухой?
- А я и с тем, и с другим.
- Вот это уже наглость, хотя и занимательно: я считала, что так не может быть.
- Ещё как может. Меня он называет пока «вице-женой». Так вот, как вице-жена, я …
- Остановитесь, беспардонная незнакомка. Представиться вы отказались, а ваша информация, что вы чья-то вице-жена, думаете, меня интересует?
- Кааак! Вы ничего не поняли? Я вице-жена вашего мужа, Лаврика. Чтобы было понятней – я его любовница, - голосок обрёл уверенность, уже не дрожит и не срывается.
- Ах, вот оно что! Ну, и как эту вице-жену звать? Я имею в виду, имя. Если вы скажете своё имя, я скажу какая вы по счёту вице-жена. Кстати, а меня он как вам представляет?
- Вас он называет: «жена-премьер».
- Ой, спасибочки ему, уважил. Так как ваше имя?
- Ну, допустим, Даша.
- Тааак, допустим Даша… Поздравляю вас, допустим Даша: в списке любовниц вы стоите под номером «один», но без "допустим". Значит, вы являетесь вице-женой номер один.
- Вы что? – шутите надо мной или издеваетесь? Может, огласите весь список?
- Да, пожалуйста. Слушайте: Даша, номер телефона … .
- Это мой телефон, - голосок уже сконфуженный.
- Вот и прекрасненько. Я продолжаю список - Рита, номер телефона …, Люба, номер телефона … и Саша, номер телефона. Ну, и как вам этот списочек?
Голосок выдержал паузу, похоже его хозяйка приходила в себя от новости, что пост вице-жены она делит ещё с несколькими претендентками. Но отвечать-то что-то нужно:
- Вполне естественно и это ваше право. Слушайте, мы отвлеклись, - вы зачем звонили?
- Я хотела потребовать, чтобы вы отпустили Лаврика. У нас с ним настоящая любовь, а вас он не любит.
- Барышня, вы соображаете - что плетёте? - "у нас с ним любовь". Какая может быть у вас с ним любовь, если он делит её ещё, как минимум, с тремя. Ну, и естественно, со мной. Мне, конечно, больно такое слышать. Сколько вы с ним знакомы?
- Почти шесть лет.
- Почти шесть лет?! Да в то время мы только собирались жениться или только поженились. Почему же он не женился на вас, если вас он любил, а меня - нет? Неужели вас не смущало, что вас любил, а мне, нелюбимой, заделывал одного за другим троих детей, из-за чего я вынуждена была бросить аспирантуру.
- А мне он говорил, что у вас нет детей.
- Но это же свинство! Вас это не настораживает?
Опять пауза: настырная незнакомка собирается с мыслями. Собралась и брякнула такое, что не свойственно взрослой девушке:
- Это и доказывает, что он вас не любит.
- Тогда как он вам объяснял, что не может на вас жениться, если практически его ничто со мной не удерживало?
- Он говорил, что вы покончите с собой, а он не хотел брать грех на душу.
- И всё-таки, почему он расписался со мной, нелюбимой, а не с вами, любимой и любящей?
На том конце собеседница замолчала. Потом тихо произнесла:
- Нас бы не расписали: мне не было восемнадцати. А по правде, не было даже шестнадцати лет.
- Ах, вот оно что! Я уже целых шесть лет живу с уголовником, растлителем малолетки! Боже мой! А сейчас вы считаете, что уже готовы перейти из статуса вице-жены в статус премьер-жены и требуете от меня, чтобы я отпустила его?
- Да, именно так. Через год я закончу мединститут, получу специальность офтальмолога и готова буду создать семью.
- Ценой разрушения другой семьи? Вы не находите это циничным?
- Я не считаю это циничным потому, что хочу вырвать его из вашего семейного ада и окружить теплом и заботой, о которых он мечтает, и которые вы ему предоставить не можете.
- А вы уверены, что сможете ему предоставить эти самые - тепло и заботу?
- Уверена, ведь до сих пор могла.
- Где - в салоне автомобиля?
- Не только, чаще у меня дома. Мама моя врач, работает в больнице. Работа сменная. Так что квартира частенько бывает в моём полном распоряжении.
- Эх, девочка! Жалко мне тебя, но себя жальче больше: забирай это добро себе. Я пока ничего не буду ему говорить, а буду только наблюдать со стороны, как он будет выкручиваться. С сегодняшнего дня я лишаю его постельной пайки. Надеюсь, вы меня поняли, что я имею в виду? Мне мерзко лежать в одной постели с уголовником. Интересно, что он будет теперь сочинять вам, когда вы уже знаете моё отношение к нему. Давайте, договоримся так: я продиктую телефоны вице-жён, чтобы вы смогли их записать, затем с ними переговорите и договоритесь – какая вице-жена под каким номером согласна числиться. У него в списке все четверо записаны под номерами, как я продиктовала. Но согласятся ли остальные на номер отличный от первого? И на этом прекратим наш сегодняшний разговор. Если после разговора с ними вам не расхочется разговаривать со мной, я согласна продолжить эту тему. Меня она очень заинтересовала. - и Лариса прервала связь.
На этом виртуальное вторжение незнакомой барышни в личную жизнь Ларисы Валерьевны временно прервалась.
На душе было прескверно. Лариса подозревала мужа в неверности, но не стремилась удостовериться в этом: она боялась, правды. А повод к подозрениям появился, когда однажды, Лаврик, будучи «под шафе», сболтнул кусочек правды о «шалостях», чуть ли ни ежедневно случающихся у таксистов на работе. «Шалостями» он называл приключения с женщинами-пассажирками. Особенно к этому склонны подвыпившие дамочки любого возраста, а также дамочки, с которыми случилась какая-нибудь драма и стоит посочувствовать её горю, как она готова отблагодарить «чем только пожелаешь». Попадаются дамочки, явно скучающие по мужскому обществу. Но в пределах доступности мужчин нет, а за пределами этой зоны они беспомощны. Именно с такими таксисты охотнее всего идут на долговременное знакомство. Но поведав об этом, Лавр Сергеевич сразу же постарался откреститься, дескать, к нему это не относится: он любит её, свою Ларису, и не променяет её ни на какую другую женщину.
Уличить мужа в неблаговидном поведении невозможно, даже если он подозрительно долго задерживается после смены. У него всегда однотипные ответы; "Не хотелось упускать выгодного клиента, поэтому согласился везти "к чёрту на куличики" несмотря на окончание смены. Или случилось какое-нибудь ЧП в неудобном месте. Проверить искренность его объяснений в конторе таксопарка ей не приходило в голову, хотя пешего хода до него не больше пятнадцати минут.
Лариса стала обращать внимание на визуальные шероховатости в поведении мужа дома, вызывающие у неё некие подозрения, например, таинственные, вполголоса, под прикрытием телефона ладонью, длительные разговоры. Иногда, глянув на экран ожившего телефона, он уходил в ванную и разговаривал под прикрытием шума струи воды.
Её уверенность в муже была поколеблена, и однажды, под воздействием подленькой мыслишки, она решилась заглянуть в телефон, оставшийся без надзора хозяина. Обычно он забирал телефон с собой, но на тот раз неосмотрительно позабыл о нём, уединившись с книгой в ванной. Лариса обнаружила в телефонной книжке смартфона несколько десятков номеров телефонов со знакомыми и незнакомыми фамилиями. Однако её заинтересовал список из четырёх женских имён, помещённый особнячком. Она их переписала в свою записную книжечку.
Долго не решалась спросить мужа об этом списке, усматривая ущербность в совершённом ею деянии, и предполагая, наверняка резко негативную реакцию мужа. Но также понимала, что долго отдалять момент выяснения истины опасно, ибо это ведёт к усугублению ситуации. В конце-то концов, если в результате выяснения отношений они расстанутся, это будет не фатально: ей всего двадцать девять лет, выглядит неплохо. Правда, с тремя детьми новое замужество вряд ли возможно, но на внимание мужчин, в случае надобности, она вполне может рассчитывать. Это внимание она чувствует и со стороны мужчин-родителей её учеников, и со стороны коллег-мужчин на различных семинарах, встречах. Часто ловит на себе недвусмысленные взгляды мужчин просто на улице. Уличные знакомства она для себя исключает, хотя факт, что мужчин она интересует - налицо. Без денег она не останется: репетиторство приносит неплохой доход, а в случае необходимости она сможет вдвое увеличить численность учеников. При отличном знании трёх языков: английского, французского и испанского, без работы она не останется. Сегодняшний звонок от некой Даши прибавил решимости в намерении Ларисы начать разборку с мужем.
Муж пришёл на два часа позже после окончания смены, то есть он уложился в типичное время. Случаи, когда он укладывался в полчаса, были исключениями. Лариса открыла дверь и, без особых знаков внимания и приветствия, ушла на кухню.
- А где твоя щёчка для моего поцелуя? - в шутливом тоне потребовал муж исполнения привычного ритуала.
- С сегодняшнего дня она бастует: ей надоели иудины поцелуи.
- Так, так, так, что за новости? Какая муха тебя укусила? - искренне удивился Лавр Сергеевич. Он переоделся в комнатную одежду и пришёл на кухню разбираться с нетипичным поведением жены. Попытался всё-таки исполнить то, что не удалось сделать у порога. Она откинула голову в сторону и, с пока ещё сдерживаемым гневом, процедила сквозь зубы:
- Да пошёл ты к чёртовой матери со своими иудиными поцелуями.
Лаврик оцепенел: он даже не подозревал, что его любимая жена способна на такое грубое эмоциональное выражение негодования, по пока ещё не известному поводу.
- Лариса, ты чего это сегодня такая сердитая? Кто тебя вывел из равновесия? Скажи - я с ним по-свойски поговорю: в моих ста пятнадцати килограммах пока ещё больше мышц, чем жира.
Всё так же сквозь зубы, но готовая вот-вот взорваться, она сказала:
- Уже шестой час. Где Стасик? Где Маша?
- А что? - их ещё не забрали?
- А кто их должен забирать? Это твоя прямая обязанность.
- А Ольга? А Клавдия Ниловна? Вчера же Ольга их привела.
- У неё что? - своих забот мало?
Здесь надо внести ясность. Стасик - их пятилетний сын, посещает детский садик; Маша - трёхлетняя дочь, посещает пока ещё детские ясли; Ольга - сестра Лавра, работает инспектором в страховой компании; Клавдия Ниловна - мать Ларисы, работает начальником отдела в некой конторе с длинным названием, в котором присутствует очень важное слово - "департамент".
- Могла бы позвонить, что сегодня некому за детьми сходить. Да и вообще, ты из мухи делаешь слона - сейчас ещё не поздно и я схожу за ними.
В это время закапризничал младший, полуторогодовалый Костик, и Лариса занялась им, отложив момент выброса негодования, накипевшего на душе. Лавр, чувствуя, что назревает буря, но не известно - по какому поводу, решил отдалить её выплеск, снова оделся и пошёл за малышами. По дороге он анализировал последние дни, пытаясь определить, что могло явиться раздражителем Ларисы? Ничего особенного в семье за это время не произошло. Вчера он провёл всего часок у новенькой, Кристины, - капризная, недалёкая дамочка. Вторично встречаться с ней желания нет. Таких у него были десятки, всё проходило гладко, такие встречи никаких улик не оставляют. Сегодня он провёл время у давнишней подруги, его ровесницы, Саши. Приятная, ненавязчивая женщина. Посещает её уже года четыре, не регулярно: может и три раза в неделю, а может и раз в месяц. Прошло всё как обычно - "наследить" не мог. Но Лариса напружинена не на шутку и для этого какой-то же повод должен быть? Не на пустом же месте возник этот бзиг.
Весь вечер прошёл в молчанке: сама Лариса разговор не затевала, а попытки Лавра к нему пресекала резко и сердито: "Отстань". Атмосфера накалилась до такой степени, что когда настало время отходить ко сну, Лариса прихватив свою подушку и ушла в детскую. Лавр даже не решился продолжать выяснение причины такого демарша.
Следующие два дня прошли в таком же ключе.
Смартфон со своего обычного места выдал мелодию "Тучи над. ". "Наверно, Даша со своими новостями", - подумала Лариса и приготовилась слушать.
- Мне бы поговорить с Ларисой Валерьевной,- голос женский, незнакомый.
- Я давняя знакомая Лавра Сергеевича.
- Во-первых, будьте добры - представьтесь. И во-вторых, какова степень вашего знакомства, если не секрет?
- Скажем так: хорошая знакомая. А звать меня Саша.
- Да, в его списке вице-жён есть такая, Саша, - под четвёртым номером. А что лежит в основе вашего "хорошего" знакомства?
- Как бы это вам сказать ..
- Да говорите, как есть.
- В основе нашего знакомства лежат взаимные симпатии и, как в таких случаях принято говорить, "с вытекающими отсюда последствиями".
- А вытекающие последствия - это постель, не так ли?
- Именно так. Я компенсирую ему то, чего он не дополучает от вас.
- Вот мерзавец, настрогал мне троих детей, а теперь - не дополучает.
- Слушая вас я укрепляюсь в мысли, что у Лавра есть основания - искать утехи на стороне, и я свою миссию исполняю не напрасно. Извините, вы сказали: "троих детей". У вас есть дети?
- А почему вас это удивляет? Почему, как у всякой нормальной женщины, у меня не может быть детей?
- Так вы нормальная женщина?
- До сих пор считалась таковой, а теперь понимаю, что оказалась круглой дурой, что столько лет боготворила и обслуживала ничтожество.
- Извините, выражая сомнение в вашей "нормальности" я имела в виду не ваш интеллект, а физическое состояние.
- А что в моём физическом состоянии "не так"? Вы меня видели?
- Нет, я вас никогда не видела, но Лавр говорил, что вы прикованы к инвалидному креслу.
- Я!? К инвалидному креслу!? А он вам, случаем не объяснил, почему возится со мной? Насколько мне известно, это жены чаще остаются с мужьями в таком положении. Но чтобы мужчина остался при такой жене. Мне такие случаи неизвестны.
- И мне неизвестны. Поэтому-то Лавр и очаровал меня.
- И не только вас. Это я к слову. Продолжайте.
- А очарованная женщина тает, в этом наша слабость, как снег от жаркого солнца. С вами, как вы выразились, "он возится" и из чувства сострадания, и, главное, из чувства вины перед вами. Он считает себя косвенно виноватым в вашем несчастии.
- Ладно, не буду у вас выпытывать, что он там насочинял - как я оказалась в инвалидном кресле. Чувствую, что вы порядочная женщина, но как умудрились попасть в его сети?
- Вы знаете, мне не хотелось бы в этом исповедоваться. Я чувствую, что моё искреннее восхищение добродетелью, в основном, не свойственной мужчинам, было использовано корыстно и бессовестно.
- Да, именно так и произошло.
- Вначале нашего разговора вы упомянули какой-то список. Может, вы поясните - что это за список?
- Это список его вице-жён, так он называет любовниц. В списке четыре имени: Саша - последняя.
- Но я не набивалась в любовницы, и он никогда не называл меня вице-женой. Я выполняла роль сестры милосердия: приходила на помощь, когда ему было очень скверно от воздержания. С вами невозможно иметь то, что муж имеет от жены. Я - замужняя женщина, мужем довольна, двое детей. Думала, меня не убудет, если уделю немного внимания замечательному человеку.
- Слушайте, а где же вы умудрялись уделять внимание этому "замечательному человеку?"
- Стыдно сказать - чаще всего в салоне автомобиля.
- С каких пор вы с ним знакомы?
- Где-то года три-четыре.
- И ещё вопрос: сколько вам лет? Вам для справки: мне двадцать девять лет.
- Что вы говорите? - двадцать девять! Вы моложе меня! А мне он говорил, что вам сорок! Ну, зачем он так жестоко с вами?
- Ну, ясное дело, зачем - разжалобить вас ещё больше. Кстати, сколько же всё-таки вам лет? Мне очень любопытно.
- Мне тридцать три года.
- Да вы с Лавром ровесники. Слушайте, Саша, с вами приятно вести разговор; Вы где работаете?
- Я работаю старшим преподавателем в педагогическом институте, на одной из профильных кафедр.
- Аааа, вон оно что! А что, собственно, вас побудило позвонить мне?
- Вчера мы встретились, как всегда, по его инициативе. Он был очень расстроен, говорит, что вы его гнобите за что-то, а конкретней - не проясняете причину недовольства. Вот я и подумала, такой красивый, породистый, душевный мужчина губит себя возле вас, а вы ему омрачаете жизнь. На эту тему я и хотела побеседовать с вами. Но то, что вы рассказали сейчас, в корне меняет дело. Я в растерянности: не верить вам я не могу - вы мне показались искренними. И в то же время поверить в непорядочность Лавра мой разум отказывается. Я столько лет с ним встречалась и он ни разу, как говорят, не «прокололся» с плохой стороны. Я искренне считала, что выполняла святую миссию и всегда спешила к нему по первому сигналу, даже иногда в ущерб семейному комфорту. При этом, иногда приходилось вводить в заблуждение собственного мужа. После каждой встречи с ним я чувствовала себя одухотворённой от сознания выполненного долга, добровольно на себя возложенного. Я старалась, чтобы ни одна минута, из тех одного-двух часов, которые длилась наша встреча, не была омрачена по моей вине. Глядя в его умиротворённое, улыбающееся лицо, я думала: "Вот ещё одному человеку хорошо от моего существования на этом свете". А оказалось, что меня просто использовал корыстный сластолюбец! Мне всё это трудно осмыслить. Извините, я больше не могу говорить, - голос собеседницы задрожал, и она выключила телефон.
В душе Лариса надеялась, что обнаруженный список с женскими именами чисто деловой: может, какие-нибудь табельщицы, инспекторы, диспетчеры. Но две из этого списка, позвонившие ей, развеяли эту надежду. Интересно: позвонят ли две остальные и что они скажут? Чем очаровал и соблазнил их её Лаврик?
Часа через два позвонила Даша:
- Лариса, я переговорила с женщинами из вашего списка и оказалось, что они не претендуют на Лаврика. Правда, не удалось связаться с Любой - такой номер не существует. А из остальных двоих: Рита сказала, что Лаврик ей нужен, как знакомый водитель, который почти всегда по её просьбе доставляет её куда нужно. Оплату с неё он берёт натурой, что ей подходит. А Саша заявила мне, что слышать ничего не хочет об этом корыстолюбце и прекратила разговор. Так что я единственная вице-жена. Прошлый раз вы сказали, что не держите его - не раздумали?
- Нет, не раздумала. А где вы будете жить?
- Мы будем снимать квартиру
- Вы это уже с ним обсудили?
- Нет, это я так думаю.
- Эх, жалко мне тебя, девочка: одно дело - пользоваться молодым девичьим телом, когда захочется, и совсем другое дело - жить с ним, когда выяснится, что у владелицы этого тела есть другие желания, капризы, потребности кроме секса; с ними надо считаться, под них подстраиваться. Лавр уже привык к определённому образу жизни. По дому у него нет никаких обязанностей, кроме как привести детей. И то, если успеет после свидания с такими, как ты. Я уже к этому трутню привыкла, во всём надеюсь только на себя и довольна тем, что не злоупотребляет алкоголем и не распускает руки. А ведь была влюблена в него до умопомрачения, как ты. Да, действительно, он мужчина - красавец, породистый, язык подвешен, как надо. Он однажды проболтался, что у таксистов чуть ли ни каждый день случаются "шалости" с дамочками-пассажирками. Это он интим с ними называет "шалостью". Ясно, что список любовниц вами четырьмя не ограничен. Я не хотела знать этой правды, но она сама меня нашла в твоём лице. И Саша подтвердила.
Две женщины, которые по жизненному обстоятельству должны быть непримиримыми врагами, мило побеседовали ещё минут десять: одна, довольная, делилась планами на жизнь после приобретения мужчины своей мечты, другая - устройством дальнейшей жизни после добровольного отказа от мужчины своей мечты.
- Ну что? Так и будем играть в молчанку? - решительно спросил жену Лавр Сергеевич, придя с работы.
- А вот сегодня уже нет, молчанки не будет. Боюсь, наоборот, истерики с твоей стороны. Короче, собирай свои манатки и топай к своей Дашеньке. Она, бедная, ждёт не дождётся, когда ты её осчастливишь всерьёз.
- Даша? Какая Даша? Причём здесь Даша?
- Которой ты с пятнадцати лет голову морочишь, дескать боишься меня бросить, иначе я покончу с собой. Так вот, кончать с собой я не собираюсь - мне ещё детей надо поднимать на ноги. И подниму, можешь не волноваться. И алименты с тебя не потребую, чтобы ты на детей права не имел.
- Слушай, тебе что в голову взбрендило? Ты что несёшь? - ахинею какую-то. - Никуда я не собираюсь уходить, мне и здесь хорошо, с тобой.
- А меня ты спросил? - хорошо ли мне с тобой?
- А почему тебе со мной может быть плохо?
- Почему мне плохо? Хочешь знать почему мне плохо? А ну, дай мне твой мобильник - я покажу тебе, почему мне плохо. Дай!
- Причём здесь мобильник? Не дам я тебе мобильник - это моё личное пространство. Имею я право на своё личное пространство?
- Да пошёл ты к чёртовой матери со своим личным пространством! Ты сначала определись с самим понятием - личное пространство. И учти: оно должно быть согласовано с моими интересами. Если ты не понял, о чём я говорю, поясняю: каждый из супругов имеет право на своё личное пространство. Но нужно иметь в виду, личное пространство одного из них начинается там, где заканчивается интерес второго. Например, прихожу домой и застаю тебя с женщиной, не важно – знаю я её или не знаю, с которой вы мирно беседуете. У меня, естественно, возникнет интерес – по какому поводу она здесь? Это означает, что она находится не в твоём личном пространстве, а в нашем общем. Если будет не женщина, а мужчина, к вашей беседе у меня интереса не возникнет, и, стало быть, он находится в твоём личном пространстве. Ты уловил мою мысль?
- Да, чай, не глупее учителя средней школы.
- То ли дело – таксист! Звучит гордо! Эх, таксист он и есть таксист: что в Москве, что в N-ске. Ты хоть понял, что сейчас сморозил? Ты попытался меня унизить, не сообразив, что по твоей милости я оказалась учителем средней школы. Я не знаю, где бы работала, окончив аспирантуру. Но не окончила я её по твоей милости, когда ты не вовремя заделал мне ребёнка. Ты уверял меня, что основные заботы по дому возьмёшь на себя, чтобы я смогла окончить аспирантуру. Твоего энтузиазма хватило всего на три месяца. Оказалось, и это я только недавно узнала, что ты уже тогда подцепил Дашу, и вот уже пять лет водишь её за нос, обещая жениться, но я, стерва, не даю тебе развода и лишаю вас обоих человеческого тепла и счастья.
- Ты о какой Даше говоришь? Не знаю я никакой Даши!
- Лавр, с этой стороны, паскудной, я тебя не знала: ты чего юлишь? Я говорю о той Даше, которую ты пять лет назад подвозил под Новый Год из компании, где она поругалась со своим парнем, к ней домой. И по этой причине ты на целых сорок минут опоздал в нашу домашнюю компанию. Припоминаешь? Или это всё я придумала? О той Даше, которую ты заставил дважды сделать аборты. Я говорю о той Даше, которую ты называешь вице-женой и в списке любовниц она записана первой. Если у тебя есть ещё одна или несколько Даш, то я - не про них.
- Откуда ты это всё пронюхала?
- Откуда? Оттуда, - сама Даша мне позвонила. Ей надоело ждать, и она хочет создать свою семью: ведь через год оканчивает свой институт. Иди к ней, я тебя не держу. От тебя толку для нашей семьи, как от козла молока.
- Да никуда я не пойду! Что ты меня гонишь? Ну, пошалил немного и всё, образумился.
- Мне страшно с тобой идти по жизни дальше. Ты меня предашь, когда на твоём пути встретится очередная дурочка, наподобие Даши.
- Не беспокойся, не предам. В конце-то концов, и дети для меня что-то да значат.
- Но ты ни для них, ни для меня ничего не значишь. Ты трутень, а их либо изгоняют, либо . Второй вариант для человеческого общества неприемлем, а первым вариантом я хочу воспользоваться.
- Лариса, брось ты кипятиться: подумаешь - перепихнулся пару раз, а ты сразу трагедию из этого делаешь. Не серьёзно это.
- Пару раз?! Не серьёзно?! А аборты, которые девчонка сделала, это тоже не серьёзно?! Может, она уже не сможет рожать?
- Ты за неё не переживай: родит, куда она денется.
- Ну ты и чудовище! У девчонки жизнь ломается, а тебе хоть бы хны! Как я не раскусила тебя раньше? Чем раньше ты уйдёшь к этой девчонке, тем раньше она поймёт, что ты за тип, тем раньше с неё спадут розовые очки, тем раньше она устроит свою нормальную жизнь.
- Лариса, давай прекратим этот бесполезный разговор. Никуда я от тебя не уйду, не дождёшься!
- Я подам официально на развод.
- Подавай! Пожалуйста! А я не дам согласия на развод, расхвалю тебя, как самую лучшую жену на свете. Что укажешь основанием к разводу?
- Чем ты это подтвердишь? Кто-то что-то по телефону брякнул? Слушай, Ларисочка, ну, это же не серьёзно, согласись.
Лариса почувствовала убийственную правоту в доводах мужа и с отчаянием крикнула:
- Но я же не могу с тобой жить.
- А я исправлюсь, стану хорошим и заживём мы с тобою, как прежде.
- Но прежде я не знала о твоих изменах, а ведь ты изменял мне с самых первых дней нашей совместной жизни. Я не представляю - как ты сможешь доказывать, что ты не изменяешь. Презумпция невиновности к тебе не применима, скорее - наоборот. Так что прежней жизни уже не будет.
- А я ничего не буду доказывать. У нас впереди ещё большая, совместная жизнь. Всё утрясётся, уладится и будем мы жить-поживать и добра наживать. Наша жизнь, как сказка, а сказки всегда хорошо кончаются.
- Ты-то действительно живёшь как в сказке: безропотная жена, никакой заботы по дому, времени свободного - хоть отбавляй, как минимум три любовницы, на которых это свободное время тратишь. Отчего ж не быть довольным.
- Лариса, ну что ты, в самом деле, зациклилась на этих любовницах? Сказал же, что исправлюсь, значит, исправлюсь.
Спокойный, без нотки волнения голос мужа, с кажущимися убедительными доводами, обезоруживал Ларису. Она чувствовала, что права, и, в то же время, понимала, что не может противопоставить его логике, логике сильного и уверенного в себе человека, свою логику, логику оскорблённого, растерявшегося человека. Это её бесило, и в таком состоянии она не могла найти надёжные контраргументы доводам мужа.
С этого дня Лариса объявила мужу глухую молчанку. Пищу готовила только для себя и для детей. Расклеила по городу объявления о наборе желающих изучать или совершенствовать любой из трёх иностранных языков. В этот же день, вечером, пришлось поснимать эти объявления, так как необходимые пять человек, объявились буквально за три часа. Это означало, что остаточную финансовую зависимость от мужа она устранила.
В сложившейся ситуации Лариса ожидала от Лавра Сергеевича каких-нибудь мелких гадостей, назойливости, упрёков. Но он повёл себя неадекватно. Домой заявлялся не как обычно, а гораздо раньше, иначе говоря, вовремя. Его стараниями холодильник был постоянно забит всем тем набором продуктов, который прочно утвердился за время совместной жизни. И даже сверх того, появились новые, особенно детские, с экзотическими названиями.
Лариса, в доказательство своей независимости, тоже набирала продукты, правда, не в таком количестве, какое позволял себе Лавр Сергеевич, но места в холодильнике для них не было. Забивая холодильник до отказа, Лавр Сергеевич был готов к демаршу Ларисы - выбрасывать его продукты, чтобы освободить место для своих. Но благоразумие её оказалось выше мелочной мстительности. Пришлось ей смирить гордыню и оправдать это необходимостью кормить и его детей.
Лавр Сергеевич готовил себе сам, из полуфабрикатов, приобретаемых в "Кулинарии". Готовил с учётом на всю семью. Но Лариса, к приготовленной им пище, не дотрагивалась, и он демонстративно выбрасывал оставшееся в отходы. Целую наделю Лариса, щемя сердце, наблюдала, как уничтожаются свежие, аппетитные продукты. Не выдержала и стала молча забирать свою порцию.
А что же Даша? Она позвонила на третий день после объявленного Ларисой бойкота мужу:
- Лариса, это я, Даша, - Лариса невольно сопоставила вызывающий тон самого первого разговора с теперешним, растерянным. - Я вчера встретилась с Лавриком. Он на меня накричал, что я порчу ему жизнь. Но ведь он сам все пять лет нашего знакомства уверял, что любит только меня. А теперь оказывается, что я ему мешаю. Почему он не решается уйти от вас? Может, вы его не отпускаете, а мне говорите, что не держите его?
- Даша, я гнала его к тебе. А теперь, вот уже третий день, как с ним даже не разговариваю. Я сказала, что подаю на развод, на что он ответил, что не даст согласия. Ну, и как мне теперь быть? Он мне не нужен. Он мне противен.
Даша не отвечала: слышны лишь были всхлипывания. Наконец, вперемежку со всхлипываниями стали пробиваться слова:
- Зачем он так со мной? Я столько лет была, фактически, его рабыней. Я так надеялась, что мы поженимся. Он всё обещал, обещал, я всё ждала, ждала и теперь вот, он меня же и ругает. - И опять всхлипывания задушили слова.
И Ларисе вдруг стало невыносимо жалко эту влюблённую девчонку, с пятнадцати лет лелеявшую свою мечту заполучить в мужья мужчину своей мечты. Она принялась её успокаивать:
- Даша, мужчин слезами не разжалобишь, они это не любят. Раз он пять лет водил тебя за нос, то он тебя не любил. Он любил твоё тело и старался, как можно дольше, им пользоваться. А для этого он всеми правдами и неправдами водил тебя за нос. И теперь, когда ты стала его допекать, он раскрыл своё истинное отношение к тебе.
Даша первой разговор не заканчивала несмотря на, казалось бы, исчерпанную тему. Она всхлипывала, ничего не говорила и ждала невесть чего. Лариса из жалости не хотела покидать, вконец опустошённую психологически, девушку. И она вдруг вспомнила, что давно хотела спросить Дашу - какая у неё фигура? Но сделала по-другому, оригинально:
- Даша, я тебя никогда не видела, но неоднократно слышала от Лавра, когда он был поддатый, какие женские фигуры ему нравятся. Если твоя фигура совпадает с его идеалом, тогда понятно, почему он к тебе присосался. Вот, слушай. Рост у его идеала желательно сантиметров на тридцать меньше его роста; а лучше, если будет ещё меньше. Его рост метр восемьдесят пять. Значит, твой рост не более метра пятидесяти пяти; в идеале - метр пятьдесят.
- Да, у меня - метр сорок девять.
- Ну, так что же ты хотела? Женщины такого роста большая редкость у нас. Он рисовал воображаемые эротические картины с такой женщиной; пытался со мной осуществить, но не получалось, как хотел: у нас разница в росте всего десять сантиметров. У вас широковатые бёдра, тонкая талия, полненькие ручки. Он называл свой идеал пончиком, пампушечкой, колобком.
- Во, всё верно! И называет меня "колобком".
- А сейчас я скажу ключевую фразу, из которой, если вы умная женщина, должны сделать правильный вывод. Он говорил, что женщина его мечты никогда не будет его женой: от такой женщины и дети будут малорослые, а это он ни в какую не приемлет. Так что, тебе надо было от него просто забеременеть, для себя, чтобы хоть что-то перепало на память о любимом мужчине. А сейчас я даже не знаю - получится ли что у тебя? Мне он поклялся, что завязал со всеми своими женщинами, детьми он дорожит. Я, правда, этого не замечала, но он, по крайней мере, так утверждает. Я его не простила и не собираюсь.
Даша звонила раз, а то и дважды в неделю. Тема для разговора была одна и та же. Казалось бы, что всё уже сказано, "обмусолено" неоднократно. Но с каждым разом эта тема углублялась за счёт экскурса в прошлое и планами на будущее, которые зависели от варианта исхода происходящей драмы. Даша за время знакомства с Лавриком лишилась всех друзей. Парней - понятно почему: Лаврик был для неё "светом в оконце". А подружек она отвадила, потому что была прекрасно наслышана, что в таких ситуациях почти любая подружка, даже самая близкая, не прочь, если не увести, то хотя бы, при случае, соблазнить, или быть соблазнённой чужим ухажёром. И вот теперь Лариса стала для неё некой отдушиной, человеком, которому можно выплакаться о наболевшем.
С некоторых пор и Лариса почувствовала надобность в "жилетке", в которую можно поплакаться о беде, накрывшей её своим пологом и не обещающим просвета. Дашу она уже не винила в происшедшем: эта неопытная девочка - жертва кобелиной натуры её мужа. Не будь Даши, её место всё равно бы не пустовало. Но как покончить со сложившейся ситуацией, она решения не видела. Ей самой уже было необходимо общение с Дашей, чтобы поговорив о, ставшей вечной, теме, выпустить пар и облегчить душу. Но девушка не звонила уже недели две, и Лариса впервые позвонила сама.
- Даша? - спросила она.
- Да, Даша. А вы кто?
- Ой, Лариса. А я не узнала. Что-то случилось?
- Нет, ничего не случилось. С чего ты взяла?
- Да, не привычно, как-то. Всегда я первая звонила.
- Я ждала, ждала твоего звонка, но не дождалась, вот и решила сама позвонить и узнать: может, что случилось?
- Нет, спасибо, ничего не случилось. Просто я подумала, что, наверно, уже надоела своими слезами и пора прекратить надоедашки.
- Нет, Дашенька, нет! Я уже к тебе привыкла. И, знаешь что? Давай как-нибудь встретимся.
- Ой, я согласна хоть сейчас!
- Тогда за чем дело стало? Где встречаемся? Может, у меня?
- Лариса, вы не шутите? Серьёзно?
Лариса открыла дверь и, увидев Дашу, остолбенела. Остолбенела и Даша. Они молча смотрели друг на друга глазами-блюдечками: каждая нашла другую редкой красавицей и у обеих абсолютно одинаковая причёска каре. Если учесть, что разновидностей указанной причёски десятки, а возможно и сотни, то данное совпадение казалось чудом.
Лариса первой пришла в себя:
- Ой, что мы, как мумии, застыли? Проходи, Дашенька.
Девушка всё так же, молча, и не сводя с Ларисы глаз, вошла.
- Ну, вот мы и свиделись. Честно признаться, если бы я была мужчиной, то тоже не смогла бы отказаться от редкой красоты, - сказала Лариса. - У Лавра отменный вкус. Тем тяжелее его грех - столько лет обманывать такую женщину. Давай, пройдём на кухню, там и поболтаем, пока самый младшенький спит. Остальные двое в садике. Отводить их в садик и забирать оттуда, это единственная обязанность Лавра по дому, но и с этим он не всегда справляется. Он часто задерживается после работы по своим делам. Думаю, тебе не трудно догадаться – по каким? Приходится звонить кому-нибудь своим, чтобы сходили за детьми.
- Вы хорошо и правильно сказали. Я думаю точно так же, но про вас. Я теперь понимаю, почему он держится за вас. Я шла и боялась, что встречусь с мегерой, которая испортила всю жизнь Лавру Сергеевичу. По телефону впечатление о вас сложилось - очень даже ничего. Но это впечатление! А в реальности, думаю, не спустит ли она меня с лестницы?
Лариса оценивающе осмотрела девушку со всех сторон.
- Когда он нарисовал мне женщину своей мечты, а если точнее - любовницу, то он явно копировал тебя: невысокого роста, ножки имеют форму, "попка выпуклая, как полушар" - это его слова. Но он ничего не говорил про лицо - зациклился на попке. Но ты же красавица! Как мужчины не отбили тебя у него? Они не должны были давать тебе прохода.
- А так и было, но я всех отшивала - никто не нравился. Пока не встретила Лаврика. В него я влюбилась беспросветно и, наверно, как неопытная девчушка, скрыть этого не смогла. Его глаза излучали хищный огонёк. Что он означает, я отлично понимала, но он парализовал меня. От других мужчин я умела "отбиваться", а от Лаврика - даже не пыталась. Всё потому, что он оказался первым красивым мужчиной, а до него приставали всякие серости. - И тут Даша, вдруг, вспомнила, как Лариса указала ей ещё при первом телефонном разговоре, что «для меня и для своей матери, он Лаврик, а для остальных - Лавр Сергеевич». Ей стало неудобно перед Ларисой и фразу закончила так: - У меня к Лавру Сергеевичу возник духовный резонанс.
Лариса тактично поправила девушку:
- Даша, я ещё со школы помню кое-что из физики, и на выпускном экзамене, я это хорошо помню, мне попался вопрос о резонансе частот каких-либо колебаний. Чтобы возник резонанс частот, необходимы, как минимум, две частоты. Резонанс чувств, то, что ты назвала «духовным резонансом», в общем-то, ерунда, но мысль понятна. И тогда, предположив, что резонанс чувств возможен, необходимо тоже, как минимум, два чувства. А вот в твоём случае было только одно – твоё. У Лавра же к тебе чувства нет. И представь, что ты его добьёшься. Повторяю – с моей стороны препятствия нет. Так вот, добьёшься, а как жить-то будешь с нелюбящим? Ты будешь перед ним пресмыкаться, а мужчины – ой как не любят этого! О таких они, что называется, вытирают ноги. И, в конце концов, всё-равно уходят. А тебе это надо? Лавру сейчас тридцать три, тебе – двадцать два. Найдёшь ты ещё свою половинку. Ты же говорила, что приходилось отшивать их. Может, среди них ты отшила и свою судьбу?
- Ну, я же говорила, что все они были не красивые.
- Так нельзя рассуждать, это же не серьёзно. Ведь говорится же, что с «лица воду не пить». Вот посуди, какой толк с красивости Лавра? А, впрочем, я тебе уже говорила об этом. Толку от него дома никакого, да ещё изменяет. Я даже перестала замечать, что он красивый. Единственное, что меня удерживает от самого решительного шага на разрыв с ним, это то, что он ни разу не прибегал к рукоприкладству по отношению и ко мне, и к детям. Вот и терплю, - Лариса замолчала и Даша впервые заметила на её лице какое-то смущение; переборов его, Лариса закончила речь, - вместо того, чтобы упиваться любовью – в такие-то годы!
Из комнаты, через закрытую дверь, донеслось детское: «Мама»! Лариса поспешно встала, и сказав: «Сейчас я принесу своё любимое чадушко», вышла из кухни.
До слуха Даши донеслись ласковые слова Ларисы – так говорят только с малышами: «К нам тётя пришла, сейчас ты с ней познакомишься».
На руках у Ларисы сидело любимое чадушко: прелестное, белоголовое, как отцветший одуванчик,
Даша вскочила, воскликнув: «Ой, какая очаровашка»! Она подошла к малышу, жадно всматриваясь в него:
Лариса ответила от имени малыша и глядя на него:
- Скажи тёте – «Я Костик и мне полтора годика».
- А я подумала это девочка – какие волосики большие.
- Жалко их стричь: они такие мягкие и волнистые. Постричь всегда успеем, а будут ли они такие волнистые?
Даша начала улюлюкать с малышом, трогать его пухлые ручонки. Тот начал довольно чисто произносить «мама», «папа», «баба» и шарить ручонкой по лицу Даши, а та млела и только невольно закрывала глаза, когда маленькие пальчики натыкались на них.
- Ларисочка, дай, я его подержу. Я никогда их не держала.
Даша никак не могла приспособиться ухватить малыша, Лариса подсказывала и одновременно подстраховывала.
Но Костик не понял эксперимента, с ним проводимого, и захныкал. Оба женских сердца восприняли сигнал недовольства и малец опять прочно обосновался на маминых ручках.
Они уселись на свои стулья. Разговор не получался – всё внимание было сконцентрировано на малыше. Лариса что-то говорила от его имени, а Даша, не отрывая от него глаз, не вслушивалась в слова Ларисы.
- И моему мальчику было бы сейчас полтора годика, - горестно прошептала Даша. Я не хотела его убивать. И мама уговаривала оставить ребёночка, но Лавр Сергеевич настаивал. Я просто не могла ему перечить и дала убить мою малютку. Врачи сказали, что был мальчик. Он, наверно, был бы таким же красивым, как Костик. Я убийца! Крохотный, беззащитный живой комочек. Я была его единственной защитницей. Но вместо защиты я дала его убить. Я убийца! Убийца! Убийца! Нет мне прощения и не будет, потому что я сама себе не прощу! Из-за любви к Лавру Сергеевичу я предала свою кровиночку … .
Даша была близка к истерике, а Лариса даже не представляла – как девушку успокоить. И тут её осенило:
- Дашенька, а ну-ка, пойдём со мной, - и пошла в спальню. – Давай вместе соберём чемодан для Лавра. Я хочу, чтобы ты убедилась, что я его не удерживаю. А когда он придёт, я его не пущу даже на порог и выставлю ему чемодан.
По ритмике звонка Лариса поняла, что пришёл муж. Она подхватила оба чемодана и, широко распахнув дверь, вынесла оба на площадку. Лавр Сергеевич опешил и не смог сразу сообразить: что сие означает и как должно на него реагировать. А Лариса без всяких объяснений быстро юркнула обратно и закрыла дверь не щеколду.
Лавр Сергеевич собирался с мыслями. Стучать, кричать на весь подъезд – это же стыдобище! И он начал акустическую осаду со спокойного увещевания:
- Лариса, ну я же тебе пообещал, что начинаю исправляться.
Прислушался. С той стороны двери полный молчок.
- Лариса, я не привык канючить. Ты вынуждаешь меня поднять шум, а это позор на обе наши головы. Ты подумай об этом. Объясни конкретно свой демарш. Что это за чемоданы? Их что? – в мусорные контейнеры выбросить? Ты же знаешь – у меня не заржавеет, выброшу.
Опять прислушался – тихо.
- Так, Лариса, я начинаю нервничать, - и принялся просто ладонью шлёпать по двери.
Приоткрылась соседняя дверь и из неё выглянула бабуля. Убедившись, что криминалом не «пахнет», она не таясь, вышла на площадку.
- Лавр, что за цирк? Али провинился в чём?
- Да вот, Анастасия Кузьминична, Лариса хахаля себе где-то откопала, а меня теперь за ненадобностью – «по боку». Повоздействуйте на неё.
- Так она, наверно, за хахаля боится – помнёшь ты его.
- Да какой помнёшь! Там такой бычара! Он меня самого в бараний рог…
Щёлкнул замок, открылась дверь и выглянула разгневанная Лариса:
- Ты чего меня перед людьми позоришь? – И обращаясь к соседке: - Здравствуйте, Анастасия Кузьминична. И снова к мужу: - Заходи уж. Считай, что это была репетиция.
Лавр схватил оба чемодана и пятясь в квартиру, благодарит соседку:
- Спасибо вам, Анастасия Кузьминична. Если бы не вы, то пришлось бы мне здесь ночевать.
Анастасия Кузьминична погрозила ему пальцем:
- Нет, ну что вы, Анастасия Кузьминична, ни граммулечки! Это всё она, Лариса, а я терплю её выходки – вы же меня знаете.
Прошло два года. Даша больше не напоминала о себе и до неё дозвониться было невозможно: она сменила сим-карту.
Лавр Сергеевич после встряски, которую Лариса назвала репетицией, круто изменился. Он теперь не заводил любовниц на постоянной основе, поэтому надобность в телефонных номерах отпала. С работы приходил вовремя, приводил детей из садика и больше не отлучался. Всё время он посвящал детям, наверняка полагаясь, что в случае серьёзного прокола, не дай бог, конечно, они его отстоят. Игрушек, в основном, машин различной величины, в квартире было много, но детям они надоели и игра ими заключалась лишь в разбрасывании их по квартире. Лавр Сергеевич в игру с машинами привнёс профессиональный интерес и увлёк детей. Но больше всего им нравилось кататься на спине у папы, как на настоящей лошадке. И это им никогда не надоедало.
Ларисе пришло напоминание из детской поликлиники, что что Константину необходимо сделать «манту». На следующий день она с сыном была уже там. Направляясь к своему двадцатому кабинету, она смотрела на бирки, не обращая внимания на посетителей. Но посетители, наоборот, пялили глаза на каждого проходящего. Ларису окликнул женский голос, прозвучавший за спиной:
Она оглянулась и увидела Дашу, по которой изрядно соскучилась. На её коленях сидел беловолосый малыш.
- Дашенька! Какая молодчина! Ты вышла замуж! Это кто у тебя?
- Это мой сынишка, Димочка. Он немного затемпературил, и я пришла, чтобы определили причину воспаления. А у вас что? Тоже температура?
- Нет, «манту» пришли ставить. Так ты не сказала – замуж вышла? Кто муж?
- Нет, Лариса, замуж я не выходила. Хочешь узнать, кто отец ребёнка?
- Судя по тому, как ты спрашиваешь, я, кажется, догадываюсь.
- Я записала его на свою фамилию, а отчество – Лаврович. Константин Лаврович.
- Так вы что? - всё-таки снова встречались? А как же наш уговор?
- У меня всё не выходят из головы твои слова - «тебе надо было от него просто забеременеть, для себя, чтобы хоть что-то перепало на память о любимом мужчине». Вот я и решила последовать твоему совету. Правда, поздновато, но раньше сама до этого додуматься не могла. Лавр Сергеевич здесь не виноват: он ни в какую не хотел возобновлять наши отношения, но я два месяца не отставала от него и вынудила на две встречи, после которых оставила его в покое. Больше мы с ним не встречались. Ты, Лариса, не говори Лавру Сергеевичу про Димочку. Потому что, если он придёт его повидать, и захочет со мной…, то я не смогу ему отказать, хотя бы, как отцу моего ребёнка. Между прочим, показатели малыша при рождении были вполне нормальные: рост пятьдесят сантиметров и вес ровно три килограмма.
Я окончила институт, но по специальности пока не работала – нахожусь в отпуске по уходу за ребёнком …..
Во время этого разговора у Ларисы на душе было неприятно, было чувство предательства со стороны мужа. Девушку простить можно, ибо она, будучи «без памяти» влюблённой в Лавра, не в силах контролировать себя. Но он-то владеть собой обязан был! Ведь клялся! Что? – дома снова закатить ему скандал? А не поздно ли? За два года поезд уже ушёл. Опять простить? Уже в который раз!
На прощание Лариса великодушно предложила:
- Дашенька, если замуж выйдешь, сообщи мне и мы с тобой снова задружим. Я буду более спокойна за Лавра.