Риторика — это логика и рациональность — Волков А.А.

Что же такое рито­рика? Неко­то­рые об этой науке гово­рят так: во-пер­вых, как научить чело­века врать и крас­но­бай­ство­вать; во-вто­рых, о рито­рике еще ино­гда гово­рят: есть в инсти­ту­тах такая наука об ора­тор­ском искусстве.

Что же такое рито­рика? Неко­то­рые об этой науке гово­рят так: во-пер­вых, как научить чело­века врать и крас­но­бай­ство­вать; во-вто­рых, о рито­рике еще ино­гда гово­рят: есть в инсти­ту­тах такая наука об ора­тор­ском искусстве.

Вы ни тех, ни дру­гих не слу­шайте, это все ложь. Рито­рика, как опре­де­лял ее покой­ный Алек­сей Федо­ро­вич Лосев, это логика и раци­о­наль­ность. Такое вот зага­доч­ное опре­де­ле­ние рито­рики. Логика и раци­о­наль­ность. Дей­стви­тельно, рито­рика — это тео­рия аргу­мен­та­ции в пуб­лич­ной аудитории.

Возь­мем про­стую ситу­а­цию — суще­ствует закон, согласно кото­рому нельзя уби­вать, пра­вильно? Суще­ствует такой закон, да! Допу­стим, неко­то­рый Петр, Алек­сей или Иван убил чело­века. Как мы выстра­и­ваем умо­за­клю­че­ние? Закон, запре­ща­ю­щий уби­вать, пред­по­ла­гает за убий­ство некое нака­за­ние. Иван, или Алек­сей, или Петр совер­шил пре­ступ­ле­ние и дол­жен поне­сти нака­за­ние. Но вдруг ока­зы­ва­ется, что Иван сла­бо­ум­ный, а, как известно, сла­бо­ум­ному нака­за­ние не поло­жено. В таком слу­чае доста­точно адво­кату дока­зать, что Иван сла­бо­ум­ный, чтобы Ивана отпу­стили или послали его поле­читься, или дали ему какое-нибудь (не очень тяже­лое) нака­за­ние. Итак, как вы видите, есть аргу­менты и некое заклю­че­ние, логи­че­ски пра­вильно выстро­ен­ное. Но вот это заклю­че­ние ока­зы­ва­ется истин­ным или лож­ным, при­ем­ле­мым или непри­ем­ле­мым в неза­ви­си­мо­сти от того, как пра­вильно или непра­вильно оно постро­ено, если име­ется некое поло­же­ние (оно назы­ва­ется обще­мест­ным), кото­рое не поз­во­ляет нам при­ни­мать это рас­суж­де­ние. И когда мы с вами рабо­таем с пуб­лич­ной ауди­то­рией, когда мы ведем пуб­лич­ную аргу­мен­та­цию, то стал­ки­ва­емся с про­бле­мой постро­е­ния убеж­да­ю­щих аргу­мен­тов, убеж­да­ю­щей аргументации.

Эта убеж­да­ю­щая аргу­мен­та­ция, как пра­вило, каса­ется част­ного слу­чая, и этот част­ный слу­чай рас­смат­ри­ва­ется нами как общее место. Общее место — это такое поло­же­ние, кото­рое нами при­ни­ма­ется как общее. Напри­мер, в нашем обще­стве вос­при­ни­ма­ется «не убий», «не укради», «будь мило­стив и справедлив».

Чело­век учится, напри­мер, в уни­вер­си­тете и в школе не для того, чтобы иметь какой-то успех в жизни, а ради зна­ний. Это тоже общее место. И вот из этих общих мест мы с вами исхо­дим, когда при­ни­маем или не при­ни­маем неко­то­рые реше­ния, под­во­дим итоги. Чело­веку можно, напри­мер, с науч­ной точки зре­ния дока­зать все, что угодно. Можно, напри­мер, попы­таться дока­зать, что полезно для здо­ро­вья делать аборты. Почему? Есть науч­ные тео­рии, кото­рые пока­зы­вают нам, что чело­век обре­тает некую само­сто­я­тель­ность, спо­соб­ность суж­де­ний, некое само­со­зна­ние в 3‑летнем, 4‑летнем или 5‑летнем воз­расте. И был такой спор. Если чело­век не обрел само­со­зна­ние, не явля­ется чело­ве­ком, его уни­что­же­ние, пре­кра­ще­ние его жизни не явля­ется убий­ством. Самое обыч­ное рас­суж­де­ние, и это рас­суж­де­ние можно под­дер­жать науч­ными дан­ными, как любое рас­суж­де­ние. А можно и опро­верг­нуть его, верно? Как с ним быть? А быть с ним очень просто.

Берем про­стой слу­чай. Допу­стим, вы стре­ля­ете в мишень или в какое-либо живот­ное. Вы будете стре­лять на шум? Навер­ное, нет. Почему нет? А потому что шуметь может не птица, в кото­рую вы соби­ра­е­тесь выстре­лить, а чело­век, кото­рый может ока­заться в кустах. Из-за того, что вы рис­ку­ете отнять жизнь у чело­века, вы не стре­ля­ете даже тогда, когда вы почти уве­рены, что перед вами нахо­дится не чело­век, а живот­ное. Вот вам, пожа­луй­ста, общее место. Риск убить чело­века пере­ве­ши­вает, более зна­чим, чем, ска­жем, удо­воль­ствие или успех, когда я стре­ляю, охо­чусь. И мы строим нашу аргу­мен­та­цию, исходя из этих житей­ских пред­став­ле­ний, из общих мест, кото­рые назы­ва­ются дог­мами. Соб­ственно на этих дог­мах, общих местах, и стро­ится любая рито­ри­че­ская аргу­мен­та­ция в отли­чие от аргу­мен­та­ции вообще. Но здесь есть боль­шая труд­ность. Дело в том, что ауди­то­рия, к кото­рой вы обра­ща­е­тесь (взрос­лые в осо­бен­но­сти, дети в мень­шей сте­пени), может иметь цен­но­сти, может иметь общие места, кото­рые вы не раз­де­ля­ете, не пони­ма­ете, а вы, в свою оче­редь, можете опи­раться на те места, кото­рые не при­ни­мает и не раз­де­ляет ваша аудитория.

Что, ска­жем, для вас, для пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина, суще­ственно, какие глав­ные общие места? Чело­век живет не для себя самого, а живет для Бога. Вы при­хо­дите в школу и в этой школе стал­ки­ва­е­тесь с убеж­де­ни­ями уче­ни­ков и, глав­ным обра­зом учи­те­лей, в том, что чело­век живет для самого себя, что глав­ное для чело­века — сохра­нять соб­ствен­ное здо­ро­вье и соб­ствен­ное бла­го­по­лу­чие. И этот чело­век может совер­шенно заме­ча­тель­ным обра­зом вам гово­рить, что, когда ему неудобно иметь ребенка, он имеет право этого ребенка уни­что­жить. И вам при­хо­дится убеж­дать его не в том, что он уби­вает ребенка, а в том, что цен­ность чужой жизни выше, чем цен­ность его соб­ствен­ной жизни. А в этом убе­дить чело­века гораздо труд­нее, чем убе­дить его, ска­жем, в том, что опасно стре­лять по неиз­вест­ной цели.

Таким обра­зом, когда мы с вами гово­рим об аргу­мен­та­ции, мы выде­ляем как бы неко­то­рые свои образцы аргу­мен­та­ции. Дей­стви­тельно, если чело­век при­нял какое-то реше­ние, на буду­щее решил, это реше­ние должно быть состав­лено соот­вет­ству­ю­щим образом.

Итак, жен­щина думает, делать ей аборт или не делать. Какие аргу­менты вы при­ве­дете, как убе­дите ее не делать аборт? Вы будете гово­рить ей, что раньше жен­щины были счаст­ливы иметь детей, кото­рых они рожали, вы будете срав­ни­вать ее с теми жен­щи­нами, кото­рые делали аборты и от того были несчастны, болели, созна­вали соб­ствен­ный грех, кая­лись. Соот­вет­ству­ю­щим обра­зом вы будете свя­зы­вать буду­щее реше­ние с какими-то фак­тами про­шлой жизни. Но эти факты про­шлого опыта должны быть оце­нены. Вот сде­лала она аборт, было ей после того непри­ятно, как-то она эти непри­ят­но­сти пере­жила. Есте­ственно, вся­кому чело­веку бывает непри­ятно после опе­ра­ции. И это, может быть, зна­чит только то, что надо делать аборт, ска­жем, в хоро­шей боль­нице. Для того, чтобы нам оце­нить факты, нам нужно уста­но­вить так назы­ва­е­мые пока­за­тели побуж­де­ний, т. е. вве­сти, уста­но­вить и утвер­дить самые общие места, с точки зре­ния кото­рых мы с вами оце­ни­ваем факты и на про­тя­же­нии кото­рых мы с вами при­ни­маем реше­ние. Итак, мы при­шли с вами к пер­вому закону рито­рики, в соот­вет­ствии с кото­рым суще­ствует три вида аргу­мен­та­ции: аргу­мен­та­ция пока­за­тель­ная, суди­тель­ная и сове­ща­тель­ная. Между ними уста­нав­ли­ва­ется как бы курс соот­вет­ствий. Прежде чем убеж­дать чело­века сде­лать или не сде­лать что-то, или при­нять какое-то реше­ние, нужно изу­чить факты в про­шлом, на осно­ва­нии кото­рых мы делаем сопо­став­ле­ние. Для того чтобы оце­нить факты, мы должны с вами создать систему цен­но­стей, на осно­ва­нии кото­рой мы и про­из­во­дим соот­вет­ству­ю­щие оценки. Таким обра­зом, сна­чала бывает аргу­мен­та­ция пока­за­тель­ная, на ее осно­ва­нии выстра­и­ва­ется аргу­мен­та­ция суди­тель­ная. Объ­яс­няем вашей ауди­то­рии, что бывало прежде, когда жен­щины совер­шали аборт, что с ними слу­ча­лось — с той, с дру­гой и с тре­тьей. И, нако­нец, аргу­мен­та­ция сове­ща­тель­ная дока­зы­вает чело­веку, какое реше­ние ему в этой связи сле­дует при­ни­мать и какое реше­ние ему при­ни­мать не сле­дует, и каковы будут результаты.

Когда вы гото­вите лек­цию, всту­па­ете в ауди­то­рию, перед этим прежде всего поду­майте, пожа­луй­ста, о том, в каком состо­я­нии нахо­дится ваша ауди­то­рия, ибо ауди­то­рию сле­дует трезво оце­нить, каково ее миро­воз­зре­ние, что ей гово­рить, чему ее учили, что вообще она сама думает о жизни. А если вы не можете этого сде­лать, то это полезно сде­лать в начале вашего выступления.

Мы при­шли и ищем кон­такта с ауди­то­рией. Вся­кий чело­век инте­ре­су­ется в первую оче­редь самим собой, про­стите, я навер­ное цинично говорю, но это правда. Поэтому, когда вы вошли, осо­бенно в дет­скую ауди­то­рию, (учи­теля это хорошо знают), под­ростки рас­спра­ши­вают о том, что им нра­вится. Итак, пер­вое — вы начи­на­ете вашу лек­цию с поста­новки про­блемы и с выслу­ши­ва­ния суж­де­ний тех, к кому вы эту про­блему адре­со­вали. Когда мы про­во­дим урок, это очень важно.

Вто­рое — когда мы вхо­дим в дет­скую и осо­бенно юно­ше­скую ауди­то­рию, мы должны пом­нить о том, что было перед тем, как вы в эту ауди­то­рию вошли. Был учи­тель, кото­рый детям ска­зал, что сей­час при­дет к вам дядя или тетя, такой-то или такая-то, какой-то заслу­жен­ный лау­реат или кто-то там еще, кото­рый будет рас­ска­зы­вать вам лек­цию о вреде аборта. Они будут пере­шеп­ты­ваться: с одной сто­роны хорошо, что от урока осво­бо­дили, с дру­гой сто­роны домой хочется, да и между ними аборты никто еще ско­рее всего не делал. С тре­тьей сто­роны при­дет тетка какая-то и нач­нет об этом деле раз­го­ва­ри­вать, очень любо­пытно, что она ска­жет. К тому же это взрос­лый чело­век, кото­рый мно­гие мои про­блемы понимает.

Как вы зна­ете, любовь в 15 лет — это очень силь­ная эмо­ция, я думаю, что боль­шин­ство из нас пере­жи­вали эти чув­ства, когда учи­лись в стар­ших клас­сах школы. Ныне это все пока­зы­вают по радио и теле­ви­де­нию, и это вполне поощ­ря­ется и роди­те­лями, и шко­лой, и сред­ствами мас­со­вой инфор­ма­ции, и лите­ра­ту­рой, кото­рую они читают, и обще­ствен­ным мне­нием. И они думают — это хорошо, что у них такие силь­ные эмо­ции. Этими чув­ствами, эмо­ци­ями, стра­стями они и живут.

Надо вам ска­зать, что нрав­ствен­ное состо­я­ние наших детей, как бы это помягче выра­зиться, нехо­ро­шее. Уметь они ничего не умеют, знать они ничего не знают, кни­жек не читают, смот­рят теле­ви­зор и играют в ком­пью­тер­ные игры. Поэтому с интел­лек­том у них дело обстоит также плохо. Порас­суж­дать с ними довольно сложно, как известно. Это, во-пер­вых. Во-вто­рых, чело­век, кото­рый ума сво­его не имеет, а имеет много чувств, защи­щает эти чув­ства, все­гда их будет охра­нять. Это тоже важно понять и важно пом­нить. И рабо­тать в такой ауди­то­рии очень и очень непросто.

Итак, вот какова ситу­а­ция, когда вы при­шли в эту самую ауди­то­рию в школе.

Дальше. Вы вошли в класс, и от вас ждут, со стра­хом неко­то­рым, скуч­ной лек­ции с диа­грам­мами вся­кими, гра­фи­ками, кото­рые изоб­ра­жают, что и как происходит.

А вы нач­ните с них и с той про­блемы, кото­рая их инте­ре­сует и о кото­рой они готовы с вами гово­рить, от нее вы про­ду­ма­ете ход к вашей теме. Посмот­рите на этот класс, кото­рый сидит перед вами, и по их лицам вы уви­дите, что суще­ствует несколько групп, типов раз­ных детей. Бывают такие дети, кото­рые гово­рить вообще не умеют, боятся, таких детей сей­час стало очень много. Бывают дети, кото­рые могут что-то ска­зать, но не хотят. Почему? Потому что они боятся быть осме­ян­ными. Бывают дети, лидеры, кото­рые не боятся гово­рить, они рас­ко­ван­ные и раз­вяз­ные, они чув­ствуют себя в классе коро­лями и коро­ле­вами. Вот таких вы и выби­ра­ете, именно таких, потому что вам надо раз­вя­зать дис­кус­сию. Вам, пер­вым делом, нужно постро­ить аргу­менты, чтобы дети почув­ство­вали к вам извест­ное дове­рие и готовы были всту­пить с вами в контакт.

Что здесь еще важно помимо того, как вы постро­ите тему вашей соб­ствен­ной речи, вашу аргу­мен­та­цию? На неко­то­рое время забудьте, что перед вами дети (совсем об этом забы­вать нельзя ни в коем слу­чае!). Но эта дрожь в колен­ках, кото­рая бывает у мно­гих лек­то­ров, когда они вхо­дят в класс, эта боязнь что-то не так ска­зать, боязнь, что вас непра­вильно встре­тят и т. д., она застав­ляет вас внут­ренне сжи­маться и сидеть за учи­тель­ским сто­лом, вме­сто того, чтобы при­ятно пить кофе и читать лекцию.

Когда вы чита­ете лек­цию или зани­ма­е­тесь с детьми, не стойте за учи­тель­ским сто­лом, потому что вас вос­при­ни­мают как сто­я­щего по ту сто­рону бар­ри­кады. Когда дети гово­рят, лек­тору полезно подви­гаться, можно пома­я­чить, выйти в дру­гую часть класса. Ведите себя сво­бодно, ста­рай­тесь сде­лать так, чтобы у вас не было уче­ни­ков, кото­рые сидят в пер­вых рядах, и уче­ни­ков, сидя­щих сзади. Кстати, эти послед­ние часто самые инте­рес­ные. Теперь опре­де­лим, в чем ваша задача, когда вы вошли в дис­кус­сию. Чтобы полу­чить раз­ные мне­ния в классе, чтобы столк­нуть эти мне­ния. Потому что одни ска­жут что-то, а дру­гие усо­мнятся в этом. С усо­мнив­ши­мися, если такие будут, а они навер­няка будут, вы и будете работать.

Итак, пер­вым делом, когда вы рабо­та­ете в такой ауди­то­рии и про­тив вас так или иначе настро­ены (а класс настроен про­тив вас, потому что при­шла тетка какая-то и гово­рит что-то там, а мне лучше пивка пойти попить), вам нужно, в первую оче­редь, раз­де­лить эту ауди­то­рию. Почему раз­де­лить? Во-пер­вых, для того, чтобы найти ту группу, то мне­ние, к кото­рому вы впо­след­ствии и при­со­еди­ни­тесь. А, во-вто­рых, вот еще почему: любая толпа, любая ауди­то­рия ора­тор­ской речи, лек­ции, живет эмо­ци­ями, она думать не умеет. Когда люди думают кол­лек­ти­вом, они не думают, их мозги малень­кими-малень­кими дела­ются, а эмо­ции боль­шими-боль­шими. Поэтому сам бой с ауди­то­рией вести ора­тору про­сто, чем больше ауди­то­рия, тем проще в ней аргументация.

Проще всего гово­рить в боль­шом зале, на митинге. Гораздо труд­нее рабо­тать с малень­кой ауди­то­рией. Почему? Потому что она раз­де­лена, и каж­дый чело­век думает, каж­дый чело­век несет свое мне­ние. Здесь разум берет верх над эмо­ци­ями. Чем меньше ауди­то­рия, тем больше в ней разума, чем меньше ауди­то­рия, тем меньше в ней кол­лек­тив­ной эмо­ции. Это вто­рой момент, по кото­рому вам над­ле­жит раз­де­лить класс на части. У каж­дого будут свои мне­ния. Каж­дое мне­ние, кото­рое будет выска­зано, вы одоб­ря­ете. Вам надо его понять, при­знать извест­ное за ним осно­ва­ние. Когда вы это сде­ла­ете, далее вы начи­на­ете сле­ду­ю­щую важ­ную вещь, важ­ный ход, кото­рый назы­ва­ется диа­лек­ти­че­ский диалог.

Диа­логи бывают раз­ные, они бывают с аргу­мен­та­цией и бывают, ска­жем так, диа­лек­ти­че­ские. Диа­лек­ти­че­ский диа­лог пред­по­ла­гает поиск истины, где самое глав­ное — это реше­ние про­блемы. А бывает диа­лог хоре­сти­че­ский. Хоре­сти­че­ский диа­лог пред­по­ла­гает выиг­рыш в споре. Если гово­рить с точки зре­ния высо­кой, то, конечно, нрав­ствен­ный чело­век вообще не дол­жен вести хоре­сти­че­ского диа­лога нико­гда. Но на самом деле, если лек­тор прав, его задача вести и диа­лек­ти­че­ский, и хоре­сти­че­ский диа­лог, т. е. дока­зать и обос­но­вать пра­виль­ность поло­же­ния, пра­вильно решить про­блему и одно­вре­менно пере­спо­рить вашего оппо­нента. Почему это так важно в дет­ской и моло­деж­ной ауди­то­рии? Потому что тем, кто стоит на ваших пози­циях, напри­мер, а в классе такие будут, вы должны дать в руки аргу­менты, с помо­щью кото­рых они смо­гут пере­спо­рить своих оппо­нен­тов. Это очень важ­ный момент.

Вто­рое, что для хоре­сти­че­ского диа­лога осо­бенно важно. Цен­траль­ным момен­том этого диа­лога явля­ется аргу­мент к чело­веку. Что такое аргу­мент к чело­веку? Допу­стим, име­ется неко­то­рая фирма, про­из­во­дя­щая про­ти­во­за­ча­точ­ные сред­ства. Зачем они это делают? Чтобы полу­чить при­быль, правда?

Есть некие врачи, кото­рые гово­рят, что нужно делать аборты, или, ска­жем, некие педа­го­ги­че­ские ака­де­мики (одному из них запу­стили в физио­но­мию кре­мо­вым тор­том, и это было очень кра­сиво). Когда ака­де­мик Кон пред­ла­гает нам сво­бод­ную любовь, сек­су­аль­ное «вос­пи­та­ние» и про­чие вещи, воз­ни­кает вопрос: почему он это делает. Да потому, что он, ака­де­мик Кон, полу­чает от этого лич­ную выгоду.

Тут вы пер­вым при­ме­ня­ете аргу­мент, кото­рый вклю­чает вашего оппо­нента в состав дан­ной аргу­мен­та­ции. Надо ска­зать, что это силь­ный аргу­мент, пожа­луй, даже самый силь­ный, потому что он ком­про­ме­ти­рует вашего оппо­нента. В конце кон­цов, ведь ваша задача заклю­ча­ется даже не в том, чтобы убе­дить, а в том, чтобы побу­дить ауди­то­рию не слу­шать вашего оппо­нента и ском­про­ме­ти­ро­вать его в ее гла­зах. Умный ритор орга­ни­зует дис­кус­сию, орга­ни­зует диа­лог с дис­кус­сией. И не сам гово­рит, а побуж­дает ауди­то­рию сде­лать соот­вет­ству­ю­щие выводы. Самыми силь­ными аргу­мен­тами явля­ются не те, кото­рые гово­рят нам дру­гие, а те, кото­рые выду­мы­ваем мы сами, как гово­рил Блез Пас­каль. Поэтому, когда вы ведете дис­кус­сию, вы под­ска­зы­ва­ете, под­тал­ки­ва­ете детей к соот­вет­ству­ю­щему выводу отно­си­тельно тех сил, кото­рые высту­пают про­тив вас. Этот вывод они должны при­ду­мать уже сами. И это будет полез­ным ходом и для вас и для них.

Итак, ваша глав­ная задача во вто­ром ходе — во-пер­вых, пред­ло­жить им доста­точно серьез­ные обос­но­ва­ния; во-вто­рых, дать им в руки аргу­менты и, в‑третьих, дать им необ­хо­ди­мую инфор­ма­цию, правда? Но самое глав­ное для вас заклю­ча­ется здесь в том, чтобы свя­зать эту инфор­ма­цию с теми духов­ными цен­но­стями, с тем пред­став­ле­нием о духов­ной морали, ради кото­рых и исходя из кото­рых вы и при­шли в эту ауди­то­рию. Вот это сде­лать довольно трудно. Как же это дела­ется? Это дела­ется с при­вле­че­нием соот­вет­ству­ю­щей тех­ники — тех­ники поле­ми­че­ской аргу­мен­та­ции в ауди­то­рии. Какой? Очень про­сто — это вопрос о все­доз­во­лен­но­сти. Как у Досто­ев­ского? «Если Бога нет, то все доз­во­лено». К этому надо будет под­ве­сти. Постольку поскольку мы не хотим, чтобы нас оби­жали, мы сами готовы оби­жать, да? А как же так назы­ва­е­мое пра­вило вза­им­но­сти или пра­вило обра­ти­мо­сти? Нам не нра­вится, когда нас оби­жают. И нельзя поэтому каж­дому оби­жать дру­гих. Ну а как нам с вами дого­во­риться, как бы не оби­жать друг друга? Это воз­можно в том слу­чае, если есть кто-то, кто бы запре­тил нам оби­жать. А если нет никого, кто запре­щает нам делать это, то мы так и будем оби­жать. А кто может запре­тить? Бог, правда? А почему Бог есть, кто отве­тит? Нет такой страны, нет такого обще­ства, кото­рое бы не верило в Бога. Вся­кое обще­ство верит в Бога, на этом осно­вана вся­кая обще­ствен­ная мораль. Зна­чит, полу­ча­ется, что пред­ста­ви­тели чело­ве­че­ства живут как нор­маль­ные люди только тогда, когда они верят в Бога, верно?

Вот про­стей­ший ход. Не важно, какой аргу­мент при­ве­ден в дока­за­тель­ство бытия Бога, важно дру­гое, что чело­век начи­нает думать в этом направлении.

Кстати, запом­ните еще одну важ­ную вещь, пожа­луй­ста. Когда вы кому-то что-то аргу­мен­ти­ру­ете, нико­гда не надей­тесь и не рас­счи­ты­вайте, что эти ваши аргу­менты будут дока­за­тель­ством для всей ауди­то­рии, нико­гда не рас­счи­ты­вайте на немед­лен­ный эффект от вашей лек­ции. Хорошо, если какая-то часть ауди­то­рии усо­мнится в своих пред­став­ле­ниях, хорошо, если кто-то вам ска­жет, что вот так и надо дей­ство­вать. На самом деле ваше слово и не рас­счи­тано на немед­лен­ный эффект, если оно ска­зано — хорошо, если оно ска­зано точно, то его, может быть, вос­при­мут через несколько лет. Но слово чаще всего запо­ми­на­ется. Оно рас­тет в душе и где-то, в какой-то момент жизни, может быть, перед той самой девоч­кой, сидя­щей сей­час в классе, вста­нет про­блема делать или не делать аборт, не дай Бог, конечно, и тогда ваше слово в ней может сра­бо­тать. Вот почему, когда вы ведете пуб­лич­ную речь, вы должны точно вести диа­лог, вам нужно об этом пом­нить и пом­нить о ваших фор­му­ли­ров­ках. Чтобы это были фор­му­ли­ровки легко запо­ми­на­ю­щи­еся, доступ­ные и понят­ные для вашей аудитории.

Теперь о том, как стро­ится речь. Итак, вы сна­чала всех как бы столк­нули, нашли раз­ные группы ауди­то­рии, кото­рые пред­став­ляют раз­ные мне­ния, раз­ные пози­ции. Дальше вам полезно при­со­еди­нить какие-то части класса к этим пози­циям. Поэтому можно спро­сить: «А ты что дума­ешь?», «А вот ты что дума­ешь об этом?» и т. д., под­ни­мая тех, кото­рые сидят и мол­чат. Тем самым вы еще и даете мно­гим из них воз­мож­ность выска­заться в классе, чего они хотят и ждут, но неко­то­рые немножко боятся. И вот вам какая-нибудь девочка, хоро­шая, но, может быть несколько кос­но­языч­ная, застен­чи­вая ска­жет свое мне­ние. Хоро­шие девочки обычно и бывают застен­чи­выми. А вы ее под­дер­жи­вайте, побольше тере­бите во время диа­лога. В конце кон­цов, задача пер­вой части сгруп­пи­ро­вать в классе не про­сто людей, кото­рые при­дер­жи­ва­ются того или иного мне­ния, а создать группы пози­ций: две, три, четыре, больше не надо.

Каж­дую из этих групп в пер­вой части диа­лога объ­еди­ня­ете на осно­ва­нии каких-то общих мест, общих суж­де­ний, кото­рые вы для групп сво­дите, и для каж­дой группы вы помо­га­ете сфор­му­ли­ро­вать его позицию.

В этой группе вы, рабо­тая, строя диа­лог, нахо­дите лидера, на него вы и опи­ра­е­тесь. Почему? Потому что он дальше будет играть суще­ствен­ную роль в нашем диа­лек­ти­че­ском диа­логе. И потом он будет играть важ­ную роль, потому что класс будет обсуж­дать те про­блемы, кото­рые вы поста­вите. Хорошо, завели. А дальше уже начи­на­ется диа­лек­ти­че­ский диа­лог и вы спра­ши­ва­ете «почему?» А вот ты, почему так счи­та­ешь? Объ­яс­няет, а вы воз­ра­жа­ете, не всему классу, а только ему. А потом обра­ща­е­тесь к какой-нибудь дру­гой группе, пред­ла­гая вопрос: «А ты что дума­ешь?». Он, допу­стим, при­ни­мает ваш ответ и дру­гой свой какой-то аргу­мент даст.

Тогда вы обра­ща­е­тесь к тре­тьей группе и спра­ши­ва­ете, кто из них прав. Полу­ча­ется, что вы одной группе дали выска­зать свои аргу­менты сна­чала, а дру­гой группе потом еще один аргу­мент надо дать. Вто­рой аргу­мент силь­нее, потому что посту­пил позже. Это как в суде. Сна­чала обви­ни­тель высту­пает, а потом защит­ник. Суд дела­ется в пользу под­су­ди­мого, зна­чит, защит­ник дол­жен высту­пить потом, потому что его аргу­мен­та­ция вос­при­ни­ма­ется гораздо более дей­ствен­ной, чем аргу­мен­та­ция обвинителя.

Дальше вы дела­ете еще такой ход, даже два. Те аргу­менты, кото­рые в вашу пользу, вы груп­пи­ру­ете и объ­еди­ня­ете. А те аргу­менты, что про­тив вас, вы раз­де­ля­ете и пока­зы­ва­ете их внут­рен­нюю про­ти­во­ре­чи­вость. Вот у вас есть как бы четыре группы в классе — три группы про­тив вас и одна за вас. Вы сде­лайте так, что аргу­менты каж­дой из групп, кото­рые про­тив вас, были бы между co6ой несо­по­ста­вимы, друг другу про­ти­во­ре­чили. А затем вы выстра­и­ва­ете ход вашей аргу­мен­та­ции сле­ду­ю­щим обра­зом — вы после­до­ва­тельно при­со­еди­ня­ете к сво­ему мне­нию каж­дую из групп.

Я вам сразу дам зада­ние. Про­честь из книги В. Соло­вьева «Раз­го­вор» пер­вый раз­го­вор из трех и в нем про­сле­дить, как после­до­ва­тельно гос­по­дин Зай­цев вво­дит свои пози­ции согла­сил. Он согла­ша­ется то с поли­ти­ком, то даму при­гла­сит к раз­го­вору. Сна­чала он застав­ляет замол­чать поли­тика, потом высту­пает про­тив князя, при­чем про­тив князя он выстав­ляет то гене­рала, то даму, потом поли­тика. И полу­ча­ется в конце диа­лога, что князь оста­ется один, а все объ­еди­ня­ются про­тив него.

Ваша задача в конце этого диа­лога сде­лать так, чтобы ваш про­тив­ник остался один, а осталь­ные при­со­еди­ни­лись к вам.

Теперь перед нами стоит самая важ­ная задача. Когда вы закон­чили эту вто­рую часть, столк­но­ве­ние групп с той, кото­рая вами управ­ля­ется, и кото­рую вы убеж­да­ете в вашей пози­ции, очень важно пра­вильно закон­чить заня­тие. А пра­вильно закон­чить заня­тие — это, во-пер­вых, сфор­му­ли­ро­вать ваши аргу­менты и сфор­му­ли­ро­вать аргу­менты про­тив­ной сто­роны. Ваше пред­став­ле­ние о системе аргу­мен­тов должно быть убе­ди­тель­ное, осно­ван­ное на авто­ри­тете, а аргу­менты вашего поле­ми­че­ского про­тив­ника должны казаться раз­роз­нен­ными, не доду­ман­ными до конца. Когда вы все это обоб­щили, не закан­чи­вайте, а самое важ­ное, ставьте про­блему. Вы всем дали аргу­менты, всех научили, что гово­рить, вы им ука­зали истину, пока­зали кон­кретно для каж­дого зна­чи­мость этой про­блемы сего­дня и зав­тра тебе при­дется при­ни­мать соот­вет­ству­ю­щее решение.

Ваша рито­ри­че­ская задача про­во­ци­ро­вать эту дис­кус­сию дальше, она должна про­дол­жаться, и потом вас позо­вут, т. к. они пере­ру­га­ются между собой. Хотя это не так уж и важно, важно, что этим они будут инте­ре­со­ваться и будут это обсуж­дать. Вы дадите вашим союз­ни­кам ору­жие, с помо­щью кото­рого они смо­гут выска­зы­вать и обос­но­вы­вать свое мне­ние. Это и есть выпол­не­ние вашей задачи.

Вто­рая часть нашего рас­суж­де­ния — это отно­ше­ние диа­лога к моно­логу. Какое должно быть постро­е­ние аргу­мен­тов, когда мы строим моно­ло­ги­че­ский эле­мент? В пере­воде с гре­че­ского языка моно­лог — это речь, кото­рая исхо­дит от одного чело­века, а диа­лог — это речь мно­гих. При­веду несколько пра­вил постро­е­ния аргументации.

Пер­вое пра­вило — эти­че­ское, оно вклю­чает в себя два ком­по­нента: силь­ными счи­та­ются не те аргу­менты и доводы, кото­рые мы счи­таем силь­ными, а те, кото­рые силь­ными счи­тает ауди­то­рия. В споре поле­ми­че­ской аргу­мен­та­ции силь­ными будут те аргу­менты, кото­рые поста­вят в затруд­не­ние вашего про­тив­ника. Силь­ные доводы и аргу­менты раз­де­ляйте, а сла­бые соеди­няйте. Потому что если вы дали убе­ди­тель­ный довод, его и так при­мут без ваших рас­суж­де­ний. И вообще, чем больше рас­суж­де­ний вы при­во­дите, тем хуже. Пред­ставьте чело­века, кото­рый спра­ши­вает врача: «Док­тор, я умру?», а док­тор гово­рит ему, да нет, вы не умрете, потому что у вас такая болезнь, и мы ее будем лечить так-то и так, и стал долго, про­странно объ­яс­нять, так что боль­ной от страха может уме­реть. Потому что, чем больше дово­дов мы при­во­дим, тем более они сомни­тельны. Если врач ска­жет боль­ному, нет, не умрете, отстаньте от меня, дурак, то есте­ственно, в боль­ном появится какое-то опти­ми­сти­че­ское состо­я­ние. Потому что врач твердо ска­зал да, а вопрос боль­ного глу­пость какая-то.

Итак, силь­ные аргу­менты раз­де­ляйте и давайте с мини­маль­ным обос­но­ва­нием, сла­бые аргу­менты соеди­няйте и ставьте в сере­дине, а самые силь­ные доводы в начале и в конце.

Как вой­ско выстра­и­ва­ется, в сере­дине сла­бая пехота, в кото­рой про­тив­ник увя­зает, а по флан­гам силь­ная кон­ница, кото­рая нано­сит удар. Это глав­ней­шее пра­вило рас­по­ло­же­ния аргументов.

Сле­ду­ю­щее пра­вило — не коли­че­ство дово­дов, а их сила. Не давайте слиш­ком много дово­дов. При­во­дить много дово­дов воз­можно только тогда, когда у вас ауди­то­рия неоднородная.

Возь­мем в при­мер Жири­нов­ского. В своих речах он уди­ви­тельно непо­сле­до­ва­те­лен, одним гово­рит одно, а дру­гим совер­шенно про­ти­во­по­лож­ное, а ведь он не дурак, сам рито­рику пре­по­дает. Дело в том, что когда чело­век вос­при­ни­мает аргу­мен­та­цию в боль­шой мас­со­вой ауди­то­рии, то вы слу­ша­ете то, что вам при­ят­ней услы­шать, а что непри­ятно, вы про­пус­ка­ете мимо ушей. Поэтому, когда у вас раз­но­об­раз­ная ауди­то­рия, вам нужно гово­рить вещи самые раз­но­об­раз­ные, к раз­ным частям аудитории.

Почему, допу­стим, нельзя уби­вать людей. Во-пер­вых, потому что убий­ство — это грех, а во-вто­рых поса­дить могут. Доводы вроде бы между собой и не свя­заны, но один довод для одних, а дру­гой довод для дру­гих, а для тре­тьих и грех и поса­дить могут, и то и дру­гое правильно.

Поэтому чем раз­но­об­раз­нее ауди­то­рия, тем раз­но­об­раз­нее может быть аргу­мен­та­ция. В классе, однако, от этого надо воз­дер­жи­ваться. Потому что класс потом будет обсуж­дать вас, и вот тут надо быть очень акку­рат­ным. Если перед вами ска­жем радио-ауди­то­рия, то это пра­вильно, если перед вами много народа, понятно, почему это так. Но если перед вами класс, то тут с этим надо быть очень акку­рат­ным, потому что вас пой­мают за язык.

Итак, глав­ное клас­си­че­ское пра­вило: чем меньше дово­дов, тем лучше, это в вашей работе с моло­де­жью дей­ствует в первую очередь.

Какие доводы вообще при­ни­ма­ются ауди­то­рией, людьми? Вот запом­ните, что их бывает четыре класса. Пер­вый — доводы к струк­туре реаль­но­сти. Это поло­же­ние верно, потому что мир устроен таким обра­зом. Делать аборты нельзя, потому что это зна­чит выре­зать из себя кусо­чек живого тела. Факт: делать аборт нельзя, потому что это убе­ди­тельно. Далее пока­зы­ва­ешь, почему убедительно.

Вот аргу­менты к струк­туре реаль­но­сти. Реаль­ность пока­зы­вает нам, что мое поло­же­ние верно. Вот как такие аргу­менты стро­ятся. Не рас­суж­де­ни­ями, но стро­ится в повест­во­ва­нии. Повест­во­ва­ние, опи­са­ние, изло­же­ние фак­тов тоже аргу­мент и аргу­мент самый силь­ный. Рас­ска­жите исто­рию, при­мер о том, как кто-то сде­лал аборт и что из этого полу­чи­лось. Это пер­вый класс аргументов.

Вто­рой класс аргу­мен­тов — это аргу­менты логики, так назы­ва­е­мые эмо­ци­о­наль­ные аргу­менты. Все люди разумны, Сократ — чело­век, стало быть, Сократ разу­мен. Пра­вильно постро­ено заклю­че­ние и, сле­до­ва­тельно, оно верно. В пуб­лич­ной ауди­то­рии, если это не ауди­то­рия уче­ных, такие логи­че­ские аргу­менты дей­ствуют хуже всего, т. е. они не дей­ствен­ные. Про­стой вопрос: отчего Земля вра­ща­ется вокруг Солнца? Нач­нем сей­час рас­суж­дать и попро­буйте вашей тёще дока­зать это, она на тре­тьем доводе засмеет вас. Вот если ска­жете, что это откры­тие сде­лал вели­кий Гали­лей, дока­зал, что Земля вра­ща­ется вокруг Солнца, вам поверят.

Поэтому тре­тий вид аргу­мен­тов — аргу­менты-авто­ри­теты. Вели­кий Гали­лео Гали­лей дока­зал, что Земля вра­ща­ется вокруг Солнца и в то же верил ака­де­мик Пав­лов. Вот этому пуб­лика верит. Аргу­менты-авто­ри­теты очень сильны, весь вопрос в том, какой авто­ри­тет вы при­вле­ка­ете. И здесь с авто­ри­те­тами будьте поак­ку­рат­ней, вы это сами навер­ное хорошо зна­ете. Акку­рат­ней с этим, цити­руйте, напо­ми­найте те авто­ри­теты, кото­рые суще­ственны, зна­чимы для вашей ауди­то­рии. При­чём, делайте это не стес­ня­ясь. «А вот спро­сите у своей мамы, она делала аборты?», — очень боль­ной аргу­мент. При­дёт домой, спро­сит, а мама оби­дится, рас­сер­дится. Дол­жен вам ска­зать такую вещь, ува­жа­е­мые кол­леги, не реко­мен­дую, не могу вам реко­мен­до­вать так делать, это опасно. Это очень дей­ствует. Это опасно, но это очень дей­ствует. Вообще вся­кая дей­ствен­ная аргу­мен­та­ция опасна, она одно­вре­менно счи­та­ется некор­рект­ной, напри­мер, на моло­дого чело­века дей­ствуют лич­ные фак­торы, лич­ные авто­ри­теты, не абстракт­ные. Это еще Божий Мои­сей ввёл в XII сто­ле­тии до н. э., а что им Мои­сей? Если дядя Вася или мой друг Петя, Мак­сим или ещё какой ска­зал, то это для него уже дей­ственно. Поэтому бывает очень полезно, когда про­во­дят такие мас­со­вые ком­па­нии с оркест­ром за здо­ро­вый образ жизни. Зна­ме­ни­тая певица гово­рит, что она ничего такого не делала, бро­сила курить и счи­тает, что всё это плохо.

Когда вы стро­ите подоб­ного рода аргу­мен­та­цию, бывает полезно сво­дить те авто­ри­теты, кото­рые для них явля­ются авто­ри­те­тами, с авто­ри­те­тами, кото­рые для них авто­ри­те­тами не явля­ются. Поэтому вы, ска­жем, при­вели какой-то авто­ри­тет, а потом пояс­ните, почему чело­век так выска­зы­ва­ется. Он так выска­зы­ва­ется потому-то и потому-то. Он при­во­дит при­меры из Свя­щен­ного Писа­ния, он не свои при­меры при­во­дит, и там можно найти ещё много такого, что для вас будет важно и интересно.

Заин­те­ре­со­вали и оста­но­ви­лись. Похоже на ситу­а­цию: поло­жили коту на блю­дечко кусок рыбы, а кот сразу, в отли­чие от собаки, не лопает. Он вокруг него нач­нёт ходить, похо­дит-похо­дит, а потом съест. Так и здесь полезно дей­ство­вать. Заин­те­ре­со­вали, бро­сили крю­чок, дальше пусть раз­би­ра­ется сам с этим делом. Вот так.

Чет­вёр­тый класс аргу­мен­тов, кото­рые на самом деле явля­ются самыми силь­ными, это аргу­менты к лич­ному опыту. С этой аргу­мен­та­цией лучше всего рабо­тать в моло­деж­ной ауди­то­рии. Что зна­чит аргу­менты соб­ствен­ного опыта? Апо­стол Павел гово­рил: «Что я говорю, разу­мейте в сердце своем».

Дей­стви­тельно, душа — хри­сти­анка, дей­стви­тельно чело­век, осо­бенно моло­дой чело­век, кото­рый вся­кой пако­стью не сильно испор­чен, имеет в своём сердце пред­став­ле­ние о том, что хорошо, а что дурно, что бла­го­родно, а что не бла­го­родно, что нрав­ственно, что без­нрав­ственно. Если вы гово­рите ему: вот ты, Вася, пер­во­класс­ни­ков бьёшь? А дет­са­дов­ских ребят, дошколь­ни­ков? А что, дал по шее? Ну а мла­ден­цев бьёшь? Не бьёшь? А почему же ребёнка, кото­рый в утробе матери, надо бить? Вот и всё, всё очень про­сто, он сам чув­ствует логику, что бить его нельзя. Нельзя бить без­за­щит­ного! Ребё­нок в этом плане с вами согла­сится, только вы ему пока­жите эту без­за­щит­ность, ее надо продемонстрировать.

Эта аргу­мен­та­ция очень сильна: душа — хри­сти­анка, чело­век чув­ствует свою сво­боду воли; чело­век чув­ствует, что есть добро и зло. Ты счи­та­ешь, что есть добро и зло? Что такое зло, ты зна­ешь? Ты часто оправ­ды­ва­ешься. В том, что ты оправ­ды­ва­ешься, и есть зло. Не про­сто. Но именно эта аргу­мен­та­ция вызы­вает самое силь­ное оттор­же­ние, при­чем эмо­ци­о­наль­ное оттор­же­ние у чело­века. Он может на вас окры­ситься, это очень малый момент, но его не сле­дует избе­гать, не сле­дует бояться. Если пуб­лика воз­му­ти­лась оттого, что вы ей пока­зали, что она без­нрав­ственна, это хорошо. Поэтому не бой­тесь таких вещей, такие вещи слу­ча­ются сплошь и рядом. Один мой зна­ко­мый иеро­мо­нах рас­ска­зы­вал мне сле­ду­ю­щее. Когда он уже был мона­хом, при­вел свою одно­курс­ницу в храм. Вышла она из храма и стала нецен­зурно ругаться, при­чем бого­хуль­ство­вала. Но про­шел месяц-дру­гой, она при­ез­жает в мона­стырь и рас­спра­ши­вает, где там такой-то, как его найти. Вот ведь как дело бывает. Сна­чала идет пер­во­на­чаль­ная эмо­ци­о­наль­ная реак­ция оттор­же­ния. Она про­сто озна­чает, что это для чело­века необычно. Бес сидит в чело­веке, осо­бенно если чело­век веру­ю­щий и не ходит в цер­ковь. Бес начи­нает вое­вать с нашей сове­стью, эта война выплес­ки­ва­ется наружу. Поэтому не бой­тесь затро­нуть совесть моло­дого чело­века, моло­дых людей, она у них, уве­ряю вас, рабо­та­ю­щая. Когда вы обра­ща­е­тесь к пси­хо­ло­гам, не дай Бог, к сек­со­ло­гам и к кому-нибудь еще насчет сове­сти, тут уже про­блемы, потому что тут совесть при­учена хоро­шенько, «под­са­жена на под­сос», выдрес­си­ро­вана. А у моло­дых людей еще этого нет.

Итак, четыре класса аргу­мен­тов, аргу­менты в струк­туре реаль­но­сти, аргу­менты логики. Кстати сюда вхо­дят аргу­менты к здра­вому смыслу. Логи­че­ский аргу­мент к здра­вому смыслу — праг­ма­ти­че­ский аргу­мент. Про­стая вещь. Ты, ска­жем, ста­рым будешь? — будешь, нужна помощь будет тебе? — нужна. Рожай детей. Вот праг­ма­ти­че­ский аргу­мент. Они не самые страш­ные, но ино­гда очень дей­ствен­ные. Аргу­менты к норме, очень силь­ные аргу­менты (уче­ный Гали­лео Гали­лей), да и аргу­менты к совести.

Когда вы стро­ите аргу­мен­та­цию, долго ее стройте, чита­ете лек­цию боль­шую, не забудьте повто­рить ваши глав­ные поло­же­ния, ваши аргументы.

Запом­ните еще одно пра­вило — пра­вило мас­со­вой ком­му­ни­ка­ции — поло­же­ние дела­ется истин­ным, когда оно повто­ря­ется четыре раза. Вот чем больше вы его повто­ря­ете в раз­ных фор­мах, в раз­ных ракур­сах, в раз­ных местах вашей речи, тем лучше оно усва­и­ва­ется. В конце вашей речи оно ста­но­вится совер­шенно оче­вид­ным. Повто­ре­ние — мощ­ней­шее сред­ство эври­сти­че­ской аргументации.

Теперь посмот­рим, как стро­ятся аргу­менты исходя из этой классификации.

Допу­стим такую ситу­а­цию. Вам при­хо­дится с ходу дока­зы­вать какое-нибудь поло­же­ние. Вы выдви­га­ете поло­же­ние, вам надо его дока­зы­вать. Для этого суще­ствует осо­бен­ная вещь, кото­рая назы­ва­ется хрия, по-гре­че­ски зна­чит дока­за­тель­ство. Пер­вое — вы выдви­га­ете неко­то­рое сооб­ра­же­ние, вто­рое — вы его разъ­яс­ня­ете. «Бла­жен муж иже не иде на совет нече­сти­вых». Что это зна­чит? Надо объ­яс­нить, почему так. Почему, ска­жем, разум­ный чело­век нико­гда не идет на совет нече­сти­вых. Дальше аргу­мент от про­тив­ного. Что бывает с чело­ве­ком, кото­рый идет на совет нече­сти­вых? Когда вы это пока­зали, даете сразу при­мер. Вот этот не пошел на совет нече­сти­вых — с ним такое полу­чи­лось, вот тот пошел — с ним вот так. Дальше — срав­не­ние для закреп­ле­ния. Кому подо­бен чело­век, иду­щий на совет нече­сти­вых? — дураку; объ­яс­нили, при­вели при­мер. Послед­ний аргу­мент: авто­ри­тет, кто ска­зал, что не надо так делать. Вот такой-то ска­зал. Далее общее заклю­че­ние. Все дока­зано. Вот мы с вами сме­емся, а хрия — это спе­ци­аль­ный инстру­мен­та­рий для проповеди.

Клас­си­че­ская про­по­ведь с V века стро­ится на этой самой хрии.

Зна­чит, если вам надо что-то обос­но­вать и у вас есть неко­то­рое время для этого, исполь­зуйте про­стей­ший инстру­мент обос­но­ва­ния — хрию. Её можно сокра­щать как хотите, при­бав­лять, раз­вёр­ты­вать. Это как бы заро­дыш аргументации.

Теперь вот что ещё надо ска­зать о ком­по­зи­ции речи. Бывает, вы при­шли и стало страшно, за 15 минут надо дока­зать ваши поло­же­ния, и вы при­ме­ня­ете хрию. Кстати, бывает пря­мая дедук­тив­ная хрия, бывает обрат­ная, кото­рая пря­мого логи­че­ского хода не имеет. Что такое обрат­ная хрия, пре­вра­щён­ная хрия? Вы дела­ете при­мерно то же самое, вы начи­на­ете с при­мера. Вот такой-то пошёл, сде­лал, с ним и слу­чи­лось, да? А вот такой-то об этом так-то ска­зал, вы гово­рите обсто­я­тель­ства дела, рас­ска­зы­ва­ете о вре­мени, рас­ска­зы­ва­ете о месте, рас­ска­зы­ва­ете, кто об этом такое ска­зал, а потом в конце под­во­дите, дела­ете заклю­че­ние. Вы как бы не чита­ете лек­цию, а рас­ска­зы­ва­ете вся­кие инте­рес­ные исто­рии. Вот тут то-то про­изо­шло, вот такой учё­ный такую-то вещь сде­лал. Пред­став­ля­ете, был один такой учё­ный, кото­рый сде­лал (помните зна­ме­ни­тый фильм, его вам, навер­ное, пока­зы­вали и пока­зы­вают всё время), аме­ри­ка­нец, кото­рый сде­лал десять тысяч абор­тов. Рас­ска­зы­ва­ете про Натан­сона. Дру­гой учё­ный так к этому под­хо­дил. Есть такие учё­ные-пси­хо­логи, кото­рые с детьми в утробе раз­го­ва­ри­вают, и пред­став­ля­ете, что дети на это дело отве­чают. Ну а теперь вот так ска­жите: надо делать аборты или нет.

Это и есть обрат­ная хрия. Так стро­ятся про­стей­шие тех­но­ло­гии аргу­мен­та­ций; после­до­ва­тель­ность в составе аргу­мен­тов в том, как вы при­ме­ня­ете те или дру­гие стан­дарт­ные ходы.

Теперь давайте с вами поду­маем, из каких частей и каких эле­мен­тов состоит вся­кая, любого рода речь.

Пер­вое, с чего мы начи­наем нашу речь: доро­гие дру­зья! Надо пред­ста­виться. Итак, во вся­кой речи или почти во вся­кой речи бывает вступ­ле­ние. Теперь давайте поду­маем, в начале ли вся­кой речи бывает вступ­ле­ние, можно ли делать речь без вступ­ле­ния, ска­жем лек­цию? Можно. Когда же нужно вступ­ле­ние? Понятно, что в начале, а в каких обсто­я­тель­ствах? Совер­шенно верно, когда перед вами незна­ко­мая ауди­то­рия, кото­рая совсем не пони­мает важ­но­сти вашей темы. И еще бывает так, когда перед вами ауди­то­рия, кото­рая про­тив вас настро­ена враж­дебно, или такая ауди­то­рия, кото­рая не хочет слу­шать лек­цию о нрав­ствен­но­сти, а меч­тает попить пивка. Этой мыс­лью она оза­бо­чена. Таким обра­зом, созда­ются раз­лич­ные обсто­я­тель­ства для вступ­ле­ния. А какую глав­ную задачу мы решаем во вступ­ле­нии? Когда вы при­во­дите вся­кого раз­ного рода аргу­мен­та­цию, ее могут вос­при­ни­мать поло­жи­тельно или отри­ца­тельно. Ауди­то­рия может быть настро­ена за нас или про­тив нас. Когда она будет настро­ена за нас? Если мы ей понра­вимся, тогда она будет настро­ена за нас. Глав­ная задача вступ­ле­ния в том-то и состоит, чтобы побу­дить ауди­то­рию вам пове­рить. Это и есть ваше вступ­ле­ние, стре­ми­тесь к тому, чтобы ауди­то­рия вам поверила.

Для этого дела­ются про­стей­шие вещи. Вот, к при­меру, мы с вами гово­рим о диа­логе. Дайте людям пого­во­рить с вами и при­слу­шай­тесь к их мне­нию. Не ведите себя надуто, попейте чайку, не стойте как столб, похо­дите, погу­ляйте, встаньте рядом с ауди­то­рией. Сразу перед ними дру­гой чело­век, верно? Нико­гда не читайте. Почему? Когда вы чита­ете, вы смот­рите в текст, а смот­реть надо в глаза тем людям, к кото­рым обра­ща­е­тесь. Самое пер­вое дело. Если вам понра­вится такая ауди­то­рия, то вы выиг­рали. Самое глав­ное, чтобы вам пове­рили. Если даже вы оши­бе­тесь, ауди­то­рия будет снис­хо­ди­тельна к вам, не будет критиковать.

Что бывает дальше? Глав­ное поло­же­ние речи, так назы­ва­е­мое пред­ло­же­ние, — назы­ва­ется тезой. Есте­ственно, вся­кое пред­ло­же­ние вызы­вает у ауди­то­рии возражение.

Не изоб­ра­жайте из себя неко­его мис­си­о­нера, не изоб­ра­жайте из себя пред­ста­ви­теля Церкви, и тогда к вам будут отно­ситься с дове­рием. Что надо сде­лать после глав­ного поло­же­ния? Допу­стим, вам надо читать боль­шую лек­цию, доклад, тут вы дела­ете раз­де­ле­ние на пред­меты: сна­чала я скажу об этом, потом об этом, потом об этом. Это раз­де­ле­ние пред­ме­тов на самом деле очень силь­ный аргу­мент. Почему силь­ный? Очень про­сто. Ска­жите мне, пожа­луй­ста, какие бывают чашки или сосуды для питья? Они делятся на чашки и пиалки. Пра­вильно? Итак, вы ска­зали, что вся посуда для питья делится на чашки, кружки и пиалки, и никому в голову не при­дет, что бывают еще лар­чики. Если вы раз­де­лили этот пред­мет и ска­зали, что бывает таким-то, таким-то и таким-то, то чет­вер­тое, что может там быть, обычно не при­дет никому в голову.

Давайте возь­мем дру­гой при­мер — рус­ский фило­соф Соло­вьев. Какое бывает мораль­ное отно­ше­ние одного суще­ства к дру­гому в миро­зда­нии добра и зла, к низ­шему и к выс­шему? К выс­шему — бла­го­го­ве­ние, к низ­шему — состра­да­ние. Ведь в голову не при­дет, чтобы про­ве­рить. Почему это вра­нье? Кто для меня выс­ший? Это горо­до­вой, напри­мер. А горо­до­вой — такой же выс­ший, как Гос­подь Бог или нет? Вот ошибка. А что такое отно­ше­ние к низ­шему? Почему отно­ше­ние к низ­шему — это состра­да­ние? Отно­ше­ние к выс­шему — бла­го­го­ве­ние, про­стите к кому бла­го­го­ве­ние, к горо­до­вому бла­го­го­ве­ние? Под­ста­новка полу­ча­ется, выс­шие-то раз­ные бывают. А поскольку постро­ено такое раз­де­ле­ние пред­ме­тов, пуб­лика верит. Вот такой рито­ри­че­ский прием исполь­зо­вал вели­кий рус­ский фило­соф Соло­вьев. И когда его пой­мали на этом, фило­соф Соло­вьев очень даже оби­делся. А пой­мал его наш зна­ме­ни­тый рус­ский юрист, кото­рый напи­сал основы тео­рии государства.

Учтите такое обсто­я­тель­ство. Раз­де­ле­ние — очень силь­ная тех­ника аргу­мен­та­ции. Если вы чита­ете какую-то лек­цию, доклад, деле­ние в начале бывает очень полез­ным делом.

Что затем бывает? Затем идет сред­няя часть речи. Теперь вы должны перейти к вашему отно­ше­нию к пред­мету и к самому пред­мету. Пер­вое: изла­га­ете факты, речь — изло­же­ние. Здесь речь стро­ится опре­де­лен­ным обра­зом. За изло­же­нием идет так назы­ва­е­мая тех­ни­че­ская аргу­мен­та­ция, или под­твер­жде­ние. Что это зна­чит? Вы изло­жили, допу­стим, на суде факты дела, потом ука­зы­ва­ете такой-то закон, какую можно при­ме­нить санк­цию и объ­яс­ня­ете, дока­зы­ва­ете, почему именно эту санк­цию к этому делу можно при­ме­нить. Пока­зы­ва­ете, как допу­стим, идиот Вася слу­чайно повре­дил Петю. Вот что по вашему изло­же­нию будет понятно: Вася идиот, а Петя вообще сам вино­ват, что его повре­дили. Далее вы гово­рите, что есть такой-то закон, кото­рый так-то гово­рит, на самом деле Вася идиот, а Петя вел себя не самым луч­шим обра­зом, вот поэтому и надо давать такую санк­цию. Вот это и есть под­твер­жде­ние. И когда вы сде­лали под­твер­жде­ние, за ним, если это необ­хо­димо, идет опро­вер­же­ние про­тив­ника. Заметьте ту после­до­ва­тель­ность, о кото­рой я сей­час вам рас­ска­зы­ваю, опро­вер­же­ние стро­ится после под­твер­жде­ния. Сна­чала вы уста­но­вили факт и дока­зали его, а потом гово­рите, почему не прав ваш поле­ми­че­ский про­тив­ник. Когда вы все это сде­лали, насту­пает завер­ше­ние речи.

Запом­ните это, это тоже очень важно. Пер­вое — это так назы­ва­е­мое обоб­ще­ние, это когда вы кратко повто­ря­ете глав­ное ваше поло­же­ние, глав­ные аргу­менты. Потому что то, что вы гово­рили при­мерно час назад в лек­ции, забы­ва­ется. Вот я сей­час говорю, говорю, говорю, а то, что гово­рил вна­чале, вы навер­няка забыли, не сомне­ва­юсь, и пра­вильно сде­лали. Это забы­ва­ется, поэтому повто­рите еще раз, осо­бенно в конце. Нако­нец послед­няя, пятая часть, есть побуж­де­ние, и это самая глав­ная часть вся­кой речи, потому что ради нее вы дела­ете все осталь­ное. Ради того, чтобы побу­дить вашу ауди­то­рию к опре­де­лен­ному реше­нию или дей­ствию. Побуж­де­ние надо суметь постро­ить. Оно обя­за­тельно короче всех осталь­ных частей речи, и здесь самое труд­ное не пере­бор­щить. Не давить эмо­ции. Потому что как мы при­ни­маем реше­ние? Чувств и воли без эмо­ций не бывает. Поэтому если вы, не дай Бог, закон­чили вашу речь скучно, закон­чили ее каким-то завер­ше­нием про­блемы, тихим и туск­лым голо­сом, неопти­ми­стично, то вы про­ва­ли­тесь. Завер­ше­ние вся­кой уст­ной речи должно быть оптимистично.

И поэтому сей­час я вам тоже рас­скажу об этом, надо сохра­нить голос к концу речи. Поэтому плохо, когда чело­век начи­нает свою речь эмо­ци­о­нально, громко, уста­нет, нач­нет спо­ты­каться, выдох­нется к сере­дине речи, ауди­то­рия вме­сте с ним, а к концу речи все заснут. Вот поэтому-то запом­ните, что эмо­ция радо­сти под­ни­ма­ется в конце речи. Вот эту эмо­цию, пока вы гово­рили, нужно в себе сберечь.

Запом­ните, что вся­кая речь должна быть под­го­тов­лена, непод­го­тов­лен­ной речи быть не должно. Непод­го­тов­лен­ную речь может про­из­но­сить только лек­тор, кото­рый про­чи­тал несколько тысяч лек­ций. Если вы про­чи­тали несколько тысяч лек­ций, тогда име­ете право гово­рить не под­го­то­вив­шись. Если не про­чи­тали, такого права не имеете.

Когда вы при­го­то­вили вашу речь, но не вполне уве­рены в себе, вам полезно соста­вить план. Этот план дол­жен быть на одной сто­роне листа бумаги. Потому что бывает, чело­век пере­пу­тает, теряет и ищет, где, на каких стра­ни­цах что напи­сано. Один лист бумаги с одной сто­роны. Вот вы его посто­янно дер­жите в руке, смот­рите в него. Если вы его зна­ете и выбро­сили, то это не страшно. Руками мало кто машет, когда гово­рит, и хва­тать руку за руку лучше не надо. Это делают от стес­не­ния, когда барышне что-нибудь гово­ришь, она руки запле­тает, и все это дела­ется не от рас­пу­щен­но­сти, а от стес­не­ния, вол­не­ния. Помните, что ваше тело должно быть в доста­точ­ной сте­пени расслаблено.

Что они гово­рят об абор­тах? Вот жести­ку­ля­ция. Послу­шайте, но это слиш­ком широ­кий жест, жест может быть рас­кры­ва­ю­щий, слева направо вот так, не закры­ва­ю­щий жест, а рас­кры­ва­ю­щий жест. Когда вы рас­кры­ва­ете руки, вам верят. Что зна­чит, если вы сомкнули руки и соеди­нили их на животе? Вы бои­тесь вашей ауди­то­рии. Дер­жите руки вот так, но не округ­ляйте их.

Я часто рас­ска­зы­ваю исто­рию, кото­рую мне рас­ска­зал один тре­ни­ру­ю­щийся кос­мо­навт. Кос­мо­нав­тов, когда их испы­ты­вают на год­ность к полету, запус­кают в неве­со­мость, одни из них сжи­ма­ются, а дру­гие рас­кры­ва­ются. Тех людей, кото­рые рас­кры­ва­ются, берут в кос­мо­навты, а тех, кото­рые сжи­ма­ются, не берут, — это те, кото­рые боятся. Поэтому этим жестом вы все­гда пока­зы­ва­ете ауди­то­рии, что вы ее бои­тесь. Это для нее био­ло­ги­че­ский симп­том, био­ло­ги­че­ский знак. Когда вы вошли в ауди­то­рию, пер­вое — один силь­нее всех, не бой­тесь ауди­то­рии, вы силь­нее ее. Потому что один разум силь­нее мно­гих раз­умов, собран­ных вме­сте, общий разум очень малень­кий получается.

Ауди­то­рия должна это почув­ство­вать, потому что вы, конечно, дру­же­любны к вашему классу, вы с ними как бы за одно. А вот они должны вас немно­жечко поба­и­ваться. В ауди­то­рии так должно быть: с одной сто­роны смешно, с дру­гой страшно. Это дей­ствует на ауди­то­рию, она физио­ло­ги­че­ски вас ува­жает. Это очень важно в пуб­лич­ной речи. Пуб­лич­ное слово — часть вашего орга­низма, кото­рую вы доно­сите до вашей ауди­то­рии. На самом деле вся­кое пуб­лич­ное слово — это наси­лие над человеком.

Вот вы вышли на три­буну, вы поняли, что вы силь­нее вашей ауди­то­рии, вы дру­же­любно к ней отно­си­тесь, вы оки­нули ее взгля­дом, вы с ней поздо­ро­ва­лись. У неопыт­ного ора­тора бывает такое чув­ство, что его сей­час сго­нят с три­буны. Он, с одной сто­роны, хочет изло­жить мак­си­мум инфор­ма­ции за мини­маль­ное время, а с дру­гой — боится, что он ска­жет что-то не то, поэтому частит. В уст­ной речи не надо давать слиш­ком много инфор­ма­ции, все равно все это будет забыто.

В любой уст­ной речи важ­нее всего эти­че­ский образ пред­мета. Чело­век, кото­рый об этом пред­мете гово­рит, явля­ется авто­ри­те­том. Именно вы, ваша лич­ность, ваша фак­тура, и с этой фак­ту­рой вы должны рабо­тать. Если вы начи­на­ете частить, у вас может воз­ник­нуть чув­ство неуве­рен­но­сти, потому что, во-пер­вых: речь нераз­бор­чи­вая; во-вто­рых, речь лишена инто­на­ции; в‑третьих, чув­ство, что вас могут про­гнать, если вы это делаете.

Гово­рите раз­ме­ренно, спо­койно. Исполь­зуйте паузы, интонацию.

Почему так важны паузы? Как гово­рил Цице­рон, речь — это чере­до­ва­ние слов и пауз. Когда вы про­из­но­сите зву­ча­щий отре­зок речи, вы что-то сооб­ща­ете. Поста­вили паузу, что делает ауди­то­рия? Она вам отве­чает. Вся­кая речь на самом деле диа­лог, даже если это моно­лог — речь про себя. Чем чаще вы будете ста­вить паузы, тем чаще вам будет отве­чать ауди­то­рия. Нам не все­гда выгодны паузы, потому что если вы дела­ете моно­лог, то где-то там ауди­то­рия вам должна отве­тить, но должна отве­тить так, как вам нужно. Надо хорошо поду­мать, где поз­во­лить ауди­то­рии дать вам ответ, и тогда вста­вить паузу.

Глав­ные поло­же­ния речи, есте­ственно, раз­де­ля­ются пау­за­цией. Чем длин­нее паузы, тем зна­чи­тель­ней фраг­мент, кото­рый вы ска­зали. Бывает пауза перед зна­чи­тель­ным момен­том, а бывает и после. Слиш­ком затя­ги­вать паузу нельзя, потому что в ауди­то­рии начи­на­ется внут­рен­нее бро­же­ние, и вам сразу надо хва­тать голо­сом, поэтому с пау­зами надо быть акку­рат­ней, чув­ство­вать, сколько дать вре­мени на паузу.

Теперь об инто­на­циях. Без инто­на­ции речи не бывает. Вся­кое слово, кото­рое вы гово­рите, окра­шено вашим отно­ше­нием. Речь надо инто­ни­ро­вать, но надо пом­нить, что каж­дый чело­век имеет свой рече­вой образ. Один чело­век гово­рит с такой инто­на­цией, а дру­гому это может не идти. Напри­мер, если моло­дая скром­ная дама будет махать руками или поз­во­лять себе воль­ные инто­на­ции, она не выиг­рает от этого. Это не будет ей идти. Каж­дому нужно отра­ба­ты­вать инто­на­ци­он­ный рису­нок речи под себя. Как коф­точку под­би­ра­ете под себя, так и интонацию.

Цице­рон перед выступ­ле­нием смот­релся в зер­кало. Мно­гие люди перед тем, как высту­пать, смот­рят на свое выступ­ле­ние в зер­кало. Вы должны знать свое лицо. Вся­кая пуб­лич­ная речь, вся­кая педа­го­гика — это во мно­гом актер­ство. Вы должны пони­мать, как вы вла­де­ете лицом, потому что на вас смот­рят со сто­роны, и надо научиться смот­реть на себя со сто­роны. Если чело­века во время выступ­ле­ния заснять, а потом пока­зать ему, это про­из­во­дит силь­ней­шее очень бла­го­твор­ное дей­ствие. Мно­гие люди начи­нают учиться рито­рике только после того, как уви­дят себя, со сво­ими ужим­ками. Начи­нают пони­мать, что надо учиться.

Стро­ить пред­ло­же­ния, кото­рыми вы будете гово­рить, и под­би­рать слова очень трудно. Чело­веку свой­ственно, осо­бенно при неболь­шом опыте, исполь­зо­вать те рече­вые тер­мины, кото­рые упо­треб­ля­ются в обыч­ной речи. Пуб­лич­ная речь не тер­пит слен­гов и жар­го­нов. Потому что вся­кое жар­гон­ное слово явля­ется вес­ким сло­вом в нашей ауди­то­рии. Если вы исполь­зу­ете жар­гон школь­ника, то ста­вите себя как бы в пози­цию школь­ника. А этого делать нельзя, потому что вы должны быть с ауди­то­рией близки, но не запа­ни­брата. Когда вы исполь­зу­ете сленг, это зна­чит, что вы ста­вите себя на одну доску с ауди­то­рией. Если вы вме­сто этого исполь­зу­ете соот­вет­ству­ю­щее лите­ра­тур­ное выра­же­ние, видно, что вы умнее. Исполь­зо­ва­ние слен­гов и жар­го­нов пони­жает соци­аль­ный статус.

Вто­рое — тер­мины и вся­кие уче­ные слова, кото­рые вы упо­треб­ля­ете. Ста­рай­тесь избе­гать повто­ров, ино­стран­ных слов и любой слож­ной тер­ми­но­ло­гии. Но это не зна­чит, что их не нужно упо­треб­лять вообще. Поду­майте о том, как упо­треб­лять тер­мины. Когда вы будете рабо­тать с клас­сом, какой-нибудь уче­ник что-то ска­жет, а вы его наивно спро­сите, а что это такое, он тут у вас и сядет. Потому что он, как пра­вило, этого и не знает. Это самый луч­ший и самый про­стой прием поле­мики со школь­ни­ками. Напри­мер, демо­кра­тия. А вот скажи мне, Вася, что такое демо­кра­тия. Права чело­века, а какие, Вася, бывают права чело­века. Он вам не отве­тит, потому что не умеет пра­вильно раз­ли­чать поня­тия. Если есть необ­хо­ди­мость, то этим при­е­мом можно поль­зо­ваться, но не часто. Потому что если вы так Васю поса­дите, то он оби­дится, поэтому его лучше не оби­жать. Самим надо упо­треб­лять только те слова, кото­рые знаете.

Итак, это было ска­зано о сло­вах, теперь о фра­зах. У совре­мен­ного чело­века с фра­зами дело обстоит очень трудно. Вы слы­шали, как гово­рил Гор­ба­чев? Ужасно. Он гово­рил сло­вами. Слово ска­жет, потом дру­гое слово, затем тре­тье, слова у него свя­заны между собою по смыслу, а в пред­ло­же­ние не соеди­ня­ются. Михаил Сер­ге­е­вич, не знаю в силу каких при­чин, пред­ло­же­ни­ями гово­рить не умел, так и не научился. Лидер дол­жен уметь гово­рить не сло­вами, а фразами.

В пред­ло­же­нии должны дей­ство­вать модели постро­е­ния фраз. Вы должны иметь модель: ска­зать «что это такое?», «почему?», «чем, тем». Все основ­ные при­да­точ­ные пред­ло­же­ния и такие модели выска­зы­ва­ния вам надо все­гда для себя стро­ить и пред­став­лять себе, как вы реа­ли­зу­ете их в речи. Эти вещи назы­ва­ются пери­о­дами. Период — основ­ная еди­ница зву­ча­щей речи. Ста­рай­тесь гово­рить осмыс­лен­ными, завер­шен­ными фра­зами. Нико­гда при этом не нару­шая согла­со­ва­ния, не остав­ляя при этом неза­вер­шен­ный член пред­ло­же­ния. Непри­ят­ное впе­чат­ле­ние про­из­во­дит речь, в кото­рой фразы не завер­шены синтаксически.

Еще глав­ный враг речи — слова-пара­зиты. Речь должна быть глад­кой, без шеро­хо­ва­то­стей, но слиш­ком глад­кая речь вызы­вает у ауди­то­рии оттор­же­ние. Грек может себе поз­во­лить гово­рить очень гладко, кра­сиво, с иро­нией. Почему-то в нашей наци­о­наль­ной эсте­тике лучше, чест­нее вос­при­ни­ма­ется чело­век, кото­рый гово­рит не очень гладко. Посмот­рим на выступ­ле­ния нашего пре­зи­дента, кото­рый дол­жен про­из­во­дить впе­чат­ле­ние чело­века искрен­него, пере­жи­ва­ю­щего за народ, за его благо, вол­ну­ю­ще­гося, когда ему задают вопросы. Его речь спе­ци­ально постро­ена на эмо­ци­о­наль­ном подъ­еме, непра­вильно постро­ен­ных и обры­ва­ю­щихся фра­зах. Лучше всех такие вещи делал Рей­ган, он клас­сик по этой части, он был актер. Рей­ган был зна­ме­нит тем, что мог так огла­сить спи­сок, что люди пла­кали. Но он не ска­зал ни одной соб­ствен­ной речи за всю свою жизнь. Все речи для него писа­лись, он умел их озву­чи­вать, раз­ва­лив­шись, сидя перед ками­ном. Рядом жена, собака и про­чий анту­раж, сам смот­рит в мони­тор, при этом обра­ща­ется к теле­зри­те­лям, к мил­ли­о­нам людей, как будто эти мысли при­шли в его голову, он об этом думал, долго раз­мыш­лял, и пуб­лика дей­стви­тельно верит. А на самом деле эту речь он видит пер­вый раз. Это талант. Боль­шин­ство совре­мен­ных боль­ших поли­ти­ков, из послед­них это Коль, гово­рят речи написанные.

Инто­на­ция, с кото­рой про­из­но­сится речь, уме­ние быстро схва­ты­вать текст, очень важны. Ста­рай­тесь гово­рить свя­занно, но повто­ряю, очень свя­зан­ная речь на рус­ского чело­века не про­из­во­дит убе­ди­тель­ного впе­чат­ле­ния. Поэтому все­гда полезно раз­но­об­ра­зить глад­кую речь какими-то дви­же­ни­ями, инто­на­ци­ями, лите­ра­тур­ной пау­зой, как будто не знаю, что я дальше скажу.

Вся­кая речь должна иметь завер­ше­ние. В моей речи будет завер­ше­ние ровно через минуту, завер­шится тем, что я еще раз под­черкну, речь — это воз­дей­ствие на чело­века голо­сом. Ауди­то­рия устает от умного слова, она устает от лек­тора. Чтобы не вызвать к себе силь­ного отвра­ще­ния, (это я о себе говорю), завер­шайте речь один раз, завер­шайте ее на опти­ми­сти­че­ской ноте. И побуж­де­ние должно быть оптимистическим.

Когда вы кон­чили речь, будьте готовы отве­чать на вопросы. Ваш уход с три­буны не дол­жен про­из­во­дить впе­чат­ле­ние бегства.

Аргу­мен­та­ция бывает двух видов, пони­жа­ю­щая и повы­ша­ю­щая. Пони­жа­ю­щей аргу­мен­та­ции лучше бояться пра­во­слав­ному чело­веку. Если мы в конце все будем свя­зы­вать с гре­хом этой жен­щины, то сего­дня она ска­жет, что не будет делать аборт, а зав­тра его сде­лает. Это может ком­про­ме­ти­ро­вать вас как ритора и как пра­во­слав­ного человека.

Тогда я не буду гово­рить: пра­во­слав­ные гово­рят, что нельзя делать аборт, потому что это вредно для здо­ро­вья. Это довольно опас­ный ход. Праг­ма­ти­че­ский аргу­мент нужно при­ме­нить, но в таком месте, где он не был бы завер­ша­ю­щим. Быть может, здесь не надо было бы упо­ми­нать Бога. А надо было ска­зать, что ты не дол­жен этого делать из-за тво­его буду­щего, из-за твоей жизни как чело­века, как достой­ного человека.

Рито­рика ничего не запре­щает. Если мы ска­жем что-то непра­вильно, то это на самом деле ничего не зна­чит. Мы все время делаем непра­виль­ные вещи в рито­рике. Но это может при­ве­сти к утрате кон­такта с ауди­то­рией. Все зави­сит от того, как вы ска­зали, каким тоном, как они на вас смот­рят при этом и еще массы фак­то­ров, кото­рых мы себе пред­ста­вить не можем. Вся наша кри­тика, кото­рую мы будем обра­щать друг к другу, не должна быть: «Вася посту­пил непра­вильно, и так делать нельзя». Все делают ошибки. Не было ни одного вели­кого ритора, кто не допус­кал бы рито­ри­че­ских оши­бок. Их допус­кают все. Совер­шен­ной речи не бывает. Вся­кая пуб­лич­ная речь может быть ска­зана лучше, чем она сказана.