Читая классиков. Е.Э. Месснер. Всемирная мятежевойна

P.S. Сомневался читать или не читать, но прочитав во Введении следующее:Весной 1945 г. Месснер оказался в «1-й Русской Национальной Армии» генерала Б.А. Хольмстон-Смысловского (около 500 солдат и офицеров, а также несколько десятков женщин и детей), по сути спасавшейся от наступления советских и союзнических войск. Этой группе удалось укрыться в княжестве Лихтенштейн, где примерно половина из них пребывала более двух лет. Осенью 1947 г. около 100 человек покинули свое прибежище и отбыли в Аргентину.

Некоторые выдержки из книги В нынешнюю эпоху легче разложить государство, чем его покорить оружием. Государства стали морально уязвимыми, потому что ослабело мистическое значение государства.

Военная машина слишком сложна и громоздка. Поэтому генералы нашего времени стали амилитаристами; они не противники войны и войск, как антимилитаристы, но сторонники решения вопросов политики без применения вооруженной силы - если это возможно. Увы, это невозможно. Война будет, войны будут. Надо лишь уяснить себе, что в современной большой войне изнуряются побежденный и победитель и что война, устранив несколько причин международных осложнений, создает иные причины осложнений. Если в прежнее время решались на войну с надеждой или даже с уверенностью в победе, в достижение своих целей, то теперь возможен случай, когда люди кинутся воевать, говоря: «Хочь гирше, тай инше».

Теперь немыслимо себе представить войну без Резистанса, без Армии Крайовой в подполье, без партизанских бригад. Теперь надо считаться с тем, что нет больше деления на театр войны и на воюющую страну: совокупность территорий противников это - театр войны. Теперь нет различия между легальными и незаконными способами войны - все способы узаконены если не конвенцией, то явочным порядком. Теперь нет разделения на войско и население - воюют все с градуированием напряженности и постоянства: одни воюют явно, другие тайно, одни непрерывно, другие - при удобном случае. Теперь регулярное войско лишилось военной монополии: наряду с ним (а может быть, даже больше, чем оно) воюет иррегулярное войско, а ему секундируют подпольные организации; отсюда три следствия.

Первое: война приобрела новые формы. Алжирцы прошлись по Франции поджогами нефтехранилищ и убийствами на улицах городов, и это - современный вид кавалерийского рейда в глубокий тыл противника. На Кипре английские солдаты устраивали «Варфоломеевские дни» для терроризирования террористов ЕОКА, и это - современное контрнаступление на иррегулярном фронте.

Второе следствие: появление иррегулярного войска привело к вульгаризации понятия «войско», а отсюда - снижение военной этики. Этика допускала военные хитрости, но не коварство. Ныне же в штабах разрабатывается тайновоевание: стратегия, оператика и тактика низости - террора, вероломства, измены.

Третье следствие: воюющее государство стало весьма живучим. Государства жили в мире или воевали. Третьего положения не бывало. Его выдумал Троцкий: не мир и не война. Эта формула отказа от заключения мира сейчас приобрела иной смысл: отказ от явной войны. Упразднена определенная, очевидная грань между мирными и военными международными отношениями.

Можно воевать номинально и даже забыть о своем нахождении в войне: Андорра с 1916 г. «воевала» против Германии и лишь в 1958 г. вспомнила, что еще не заключила мира. Можнобыть в войне, не воюя явно: Греция и Турция вели непрямую войну за обладание Кипром,поддерживая ЕОКА и милицию из кипрских турок. Можно и без войны послать солдат длязавоевания: солдаты Сирии тайно проникли в Бейрут, чтобы участием в либанонскоймусульмано-христианской междоусобице добиться завоевания Либанона Арабскойреспубликой. Можно вести военные действия, сохраняя мирные отношения - так Турциявоевала в Корее против Советов. Даже можно воевать, состоя во вражеской коалиции - такСССР воевал в Корее против Организации Объединенных Наций, будучи членом этойОрганизации.

Ныне существуют четыре формы международных отношений: война, полувойна,агрессодипломатия и дипломатия.Война - это открытая борьба оружием. Безразлично каким - войсковым или бандитским.Безразлично - порваны ли дипломатические отношения или нет. Так, Израиль, не имевший с1949 г. дипломатических сношений с Египтом, вторгся в 1956 г. на Синайский полуостров, аФранция и Англия вторглись в Порт-Саид, уверяя, что не воюют с Египтом.Полувойна - это прикрытое участие в войне или междоусобице. Краснокитай за спинойВиетмина воевал против Франции с Вьетнамом; Вашингтон ведет полувойну против Пекинаманеврированием 7-й эскадры в Формозском проливе; Египет воюет против Франциинепрямым образом - в отместку за нападение на Порт-Саид питает алжирскую междоусобицу.Агрессодипломатией можно наименовать то, чему обычно дают глупое наименование«холодная война», которую можно было бы (столь же малоосмысленно) наименовать «горячейдипломатией». Агрессодипломатия - это усиленная форма дипломатии, подобно тому, какполувойна есть ослабленная форма войны. Кремль препятствует провашингтонскому курсуаргентинской политики с помощью политических забастовок, буйных демонстраций имассовых актов насилия - это пример агрессодипломатии. Разница между полувойной иагрессодипломатией очевидна: в первой применяется оружие войск, партизан, диверсионныхгрупп, а во второй преобладают политические приемы, хотя случаются пистолетныеперестрелки и взрывы бомб ради вящего эффекта.И, наконец, четвертая форма: дипломатия. Это политическая деятельность в перчатках сприменением классических приемов уговариваний и угроз, выпрашивания и вымогательства.(Примечание к термину «дипломатия»: Даллес - дипломат, а его деятельность - дипломатия,подобно тому, как Жуков стратег, а его деятельность - стратегия.)Эти четыре формы международных отношений переплетаются причудливым образом.

Недавно французский высокий дипломат сказал американскому весьма высокому генералу:«Война слишком серьезная вещь, чтобы ее можно было отдать в руки генералов». На этоамериканец ответил: «А мир слишком серьезная вещь, чтобы его можно было доверить штатским людям».

Известны четыре главных типа стратегических планов: немецкий - погром: подражаяГаннибаловым «Каннам», разгромить войско врага (Мольтке это удалось в 1871 г. у Седана.Браухич в 1941 г. на Востоке не добился решения и полудюжиной «Канн»); английский -изнурение врага нанесением ему уколов подальше от его клыков и когтей (в прошлом этоудавалось Мальборо); французский - овладение географическим залогом (Наполеон I потерял на Москве, Наполеон III заработал на Севастополе); англо-американский - террористический: подавление духа населения враждующей страны

Надо предвидеть пятый тип стратегического плана - советский: угроза регулярнымвоинством и широкое применение иррегулярного войска, а также революционных сил.

Ныне на лике войны явственно изображаются психические процессы в воюющих массах.Как атака без артиллерийской подготовки не дает обычно победы, так и стратегические действия должны быть предваряемы психологической подготовкой. Рузвельт дал клятву американским матерям, что их дети не будут посланы воевать за океан, а через короткое время те же матери сочли необходимой военную интервенцию в Европе: им внушили идею активного антинацизма. Идеи надо вколачивать, как вколачивают гвозди. Этим занимается пропаганда. Как бриллиант оправляют в золото, сказал Вольтер, так идею надо оправить словом.

Неуверенная в себе наука «психология масс» и уверенные в себе диктаторы от Гитлера доНассера подняли на такую высоту искусство пропаганды, что из вспомогательного средствастратегии, дипломатии или внутренней политики она превратилась в огромную силу: синтервенциями военными стали возможны и пропагандные интервенции, подобныеНассеровым в Аммане и Дамаске.

Война XX в. не есть чисто военное предприятие: в ней политики не меньше, чем тактики, вней пространство надо завоевывать и войском и пропагандой: теперь народ может не признатьфизического завоевания и продолжать духовное сопротивление (Резистанс) даже и покапитуляции воинства. Надо пропагандою влить эликсир жизни в свои массы и яд вовражеские, и надо пропагандным противоядием спасти своих от неприятельского яда.

Пропаганда нападательная и оборонительная обречена на провал, если она похожа на пропаганду. Тон пропаганды должен быть подобран применительно ко вкусу, психике каждого народа. Пропаганда борется для пользы стратегии, руководствуясь указаниями психологии

Первая Всемирная война была и первой пропагандной борьбой. Начальные шаги массовой пропаганды были шатки. Тогда вообразили, что первой жертвой войны должна быть правда, и залили собственные страны, и вражеские, и нейтральные морями лжи. Казаки, пожирающие детей; сестры милосердия, приканчивающие раненых, сердцещипательно преподносились пропагандой ужасов. Некий офицер английской разведки выдумал, что немцы перетапливают трупы врагов на стеарин для свечей и на маргарин для кормления свиней; это вызвало такое возмущение, что Китай стал на сторону Антанты, а в США тысячи людей хлынули в вербовочные бюро.

Но во Вторую войну поняли, что сто правдивых сообщений не восстановят доверия, подорванного одной ложью. Пропаганде вымышленных ужасов предпочли пропаганду страха: Гитлер страшил врагов намеками, что располагает оружием чудовищной силы. Рузвельт же пугал сограждан скачком нацистов через океан, и янки поверили этому, хотя знали, что Гитлер оказался не в состоянии перескочить Ла-Манш. Народ не верит очевидности, если не хочется верить, и верит «возвышающему обману»

Пропаганда должна избегать лжи - с нею «мир обойдешь, но назад не воротишься» - и предпочитать ей извращение понятий, внушение ложных представлений. В этом отношении радиостанция Би-би-си была на большой высоте, но ее предварял талантливейший немецкий радиовещатель Ганс Фриче (за что в Нюрнберге его повесили): предвидя английское сообщение о каком-либо печальном для Германии факте, он сам сообщал немцам об этом факте, давая ему свое освещение, а потом спорил с Би-би-си, в результате чего в Германии его считали рыцарем правды, а английскую станцию лживой.