Человеческий организм
Лукавый предок: с чего началось все живое
Человек не похож на амебу, но на молекулярном уровне мы устроены почти одинаково. Как выглядел наш общий прапрадедушка? Николай Кукушкин – о том, что собой представлял, где жил и чем питался последний общий предок всего живого.
Внешне у многоклеточных животных может быть мало общего, скажем, с плесневыми грибами. Но если посмотреть под электронным микроскопом, то обнаружится, что между нами почти нет разницы. Все мы состоим из клеток. Все клетки окружены липидной мембраной. Все они обслуживаются белками и РНК, закодированными в двойной спирали ДНК. Наконец, все живое одинаково добывает энергию. Все эти свойства указывают на то, что у всех известных нам форм жизни был общий предок, также известный как LUCA (last universal common ancestor).
Почему предок – общий
Жизнь, скорее всего, зарождалась много раз. Возможно – миллионы раз. Но только однажды зародившаяся жизнь оказалась настолько успешной, что дала начала всему многообразию живой природы, которое мы наблюдаем сегодня. Этот единичный случай – как раз LUCA.
Идея о том, что все живое происходит из одного-единственного организма, обычно приписывают Чарльзу Дарвину, который видел в ней логическое завершение своей теории эволюции. Понятно, что общего предка ни Дарвин, ни кто-либо еще не видел и вряд ли когда-либо увидит – речь идет о существе, отдаленно напоминающем бактерию и жившем неизвестно где порядка 3,5 млрд лет назад.
Почему тогда мы так уверены, что общий предок у всего живого был? Потому что все живое очень похоже. В 2010 г. американский биохимик Даглас Теобальд (Douglas L. Theobald) математически проанализировал последовательности нескольких повсеместно распространенных белков. Выбранные молекулы есть и у человека, и у мухи, и у растений, и у бактерий – но могли ли они появиться независимо? Теобальд рассчитал, что общий предок не просто вероятнее, а в 102860 раз вероятнее. Количество атомов во вселенной, для сравнения, составляет 1080.
Исследования общего предка обычно организованы по одной и той же схеме: мы сравниваем себя со всеми остальными (бактериями, археями, растениями) и пытаемся понять, какие элементы нашего устройства универсальны и, следовательно, имеют общее происхождение.
Например, почти все ученые убеждены, что LUCA был клеткой. Во-первых, жизни без клеток сегодня мы просто не знаем. Во-вторых, ее очень сложно представить. Жизнь зародилась в океане. Океан – неимоверно большая масса воды. Сколько бы активных, «жизнеспособных» молекул в нем не появлялось, их концентрация в океане будет фактически нулевой. Чтобы эти молекулы начали между собой продуктивно реагировать, их нужно поместить в замкнутое пространство – например, клетку, окруженную липидной оболочкой или мембраной. Мембрана считается одним из основополагающих свойств живого – а значит, одной из отличительных черт нашего общего предка.
Помимо мембраны, для жизни нужны молекулы, которые умеют воспроизводиться – либо сами по себе, либо при помощи других молекул. Сегодня самая известная такая молекула – это ДНК. Но первыми самовоспроизводящимися, «живыми» молекулами, от которых в конечном итоге произошел LUCA, были РНК. Некоторые ученые даже высказывают предположение, что ДНК у LUCA вообще не было – она независимо появилась у его потомков. Так или иначе, самовоспроизводящийся геном – из ДНК или РНК – у общего предка точно был.
Двойная спираль ДНК в живых организмах существует в разных формах. На рисунке представлены формы A, B и Z (слева направо) ©Wikimedia Commons
Наконец, для жизни нужна еда. Только потребляя энергию можно создать из менее упорядоченной системы более упорядоченную, то есть обладающую меньшей энтропией. Чем питался последний общий предок живого?
РНК – молекула жизни
Откуда мы знаем, что жизнь началась с РНК?
Во-первых, РНК кодируют белки – основу современной клетки – но не наоборот. Причем рибосома – молекулярная машина, «декодирующая» РНК в белок – состоит преимущественно из РНК особого типа. То есть РНК теоретически вполне самодостаточна.
Во-вторых, РНК могут эволюционировать – это давно показано экспериментально. Последовательность цепи РНК в пробирке будет случайным образом изменяться – если при этом каким-то образом отбирать «полезные» изменения, получается полноценная и наблюдаемая эволюция.
В-третьих, РНК, в отличие от ДНК, довольно активная молекула. Она может катализировать реакции – почти как белок, выполняющий в современной клетке почти все функции. Можно, например, искусственно создать РНК, которая будет в точности копировать саму себя без дополнительных приспособлений.
Молекулярный бензин
Почти все молекулы, из которых состоит живое, работают на одном и том же топливе: аденодинтрифосфорной кислоте, или АТФ. Чтобы существовать, клетке – самой главной универсальной единице живого – нужно постоянно производить это вещество. Для этого нужна энергия извне.
Источник энергии может различаться. Растения усваивают ее из солнечного света. Животные расщепляют еду – биологическое топливо. Некоторые бактерии довольствуются топливом минеральным. Но конечная стадия – всегда производство АТФ. А производится АТФ у всех известных нам форм жизни одинаково – с помощью молекулярной турбины, раскручиваемой (в буквальном смысле) потоком ионов. Чаще всего в качестве раскручивающего иона используется протон.
Протон, или ион водорода – это простейшая положительно заряженная частица, которая вместе с отрицательно заряженным гидроксил-ионом составляет молекулу воды. Небольшой процент молекул воды все время находится в расщепленном состоянии: протон существует отдельно от гидроксил-ионов. В чистой воде протонов столько же, сколько гидроксилов. При добавлении кислоты становится больше протонов. Щелочь, наоборот, добавляет в раствор гидроксилов.
Представьте, что в толще воды сидит некое микроскопическое, но очень умное создание, которое умеет отличать протоны от гидроксил-ионов. В физике подобных гипотетических существ называют демонами – наш, например, очень напоминает знаменитого демона Максвелла. Этот подводный демон хватает протоны и силой запихивает их в мешок. В мешке протонов становится больше, чем гидроксилов – вода превращается в кислоту. Если теперь сделать в мешке дырку размером с протон, то те струей вырвутся из мешка: из высокой концентрации в низкую концентрацию. То есть перепад – или градиент концентрации протонов содержит в себе энергию, точно так же, как вода, вращающая турбину ГЭС.
Откуда эта энергия взялась?
В нашем примере источник энергии – демон, прилагающий усилия, чтобы рассортировать протоны и гидроксилы. Энергия накапливается в мешке и высвобождается, если в нем проделать дырку. Если исхитриться, то эту энергию можно собрать – как собирает ее ГЭС, выстроенная на реке – и сделать с ней что-то полезное. Именно таким способом несколько миллиардов лет назад предки всего живого научились производить АТФ: они придумали турбину, вращение которой питало синтез этой энергетической молекулы. Но чем, если не волшебным демоном, создавался градиент протонов, нужный для синтеза АТФ?
Что появилось раньше: кастрюля или суп?
Современные организмы производят градиенты сами. Делается это всегда по одной и той же схеме: протоны куда-нибудь накачиваются (или откуда-нибудь выкачиваются) специальными белковыми насосами, которые тратят на это энергию из еды или, например, солнечного света. Насосы вставлены в непроницаемую для протонов мембрану – из-за этого они не могут просто просочиться обратно. В итоге с одной стороны мембраны протонов становится много, с другой – мало, как в примере с демоном и мешком. «Протонный шлюз» – дырка в мешке – открывается, и протоны устремляются обратно, туда, где их стало мало, раскручивая при этом турбину и производя АТФ. У нас это происходит в митохондриях, у фотосинтезирующих растений – в хлоропластах, у бактерий – на их собственной клеточной мембране. Но сам искусственно создаваемый градиент ионов универсален.
Если что-то универсально – то исходя из теории эволюции, скорее всего, оно было и у общего предка. Очень трудно предположить, что настолько похожие системы накопления и добычи энергии независимо появились во всех царствах живого. LUCA должен был вовсю пользоваться градиентами еще до того, как он положил начало двум главным ветвям эволюции: археям и бактериям.
Но здесь возникает парадокс, который много лет не давал покоя эволюционистам и биохимикам.
Самая популярная сегодня модель деления живого мира была впервые предложена в 1977 г. Карлом Воузом (Carl Woese). На основании анализа генов рибосомальной РНК он заключил, что все живое подразделяется на три царства, или домена (последний термин был введен в 1990-х): бактерии, археи и эукариоты. Бактерии и археи (объединяемые также под термином «прокариоты») внешне похожи – например, ни у тех, ни у других нет ядра. Но при этом они сильно различаются деталями молекулярного строения. По некоторым признакам археи ближе к эукариотам, к которым относятся все организмы с клеточным ядром, включая животных, растений и грибов.
В последние годы классическое «тройное» эволюционное древо стало видоизменяться. Сегодня большинство ученых считают, что эукариоты произошли путем слияния архей и бактерий. Кроме того, не факт, что четкое древо ранней эволюции в принципе можно выстроить: скорее всего, между ранними организмами происходил постоянный горизонтальный обмен генами, что размывает и усложняет понятия вида и даже домена.
Одно из главных отличий современных бактерий и архей – это строение их мембран. В обоих царствах, или доменах, клеточные мембраны состоят из липидов, но химически эти липиды резко различаются. Белки в составе мембран тоже совершенно разные – похожи только редчайшие и древнейшие молекулы вроде той самой «протонной турбины», которая есть у всех. По логике эволюции, это должно означать, что состав и строение мембран у бактерий и архей формировались уже после разделения. А градиенты, как мы выяснили, были еще до разделения. Но для градиентов нужны мембраны и белковые насосы! Как могло получиться, что общий предок уже «питался» градиентами, но еще не умел их «готовить»?
Разгадка может заключаться в том, что градиенты протонов древними клетками не производились. Они ими, скорее, усваивались из внешней среды.
Кислотная река и насос, который изменил все
Группа британских ученых под руководством Ника Лэйна (Nick Lane) предлагает следующее объяснение. Согласно наиболее распространенной версии, жизнь зародилась на глубине океана рядом с подводными горячими источниками. В такой среде перепады концентраций протонов могут образовываться естественным образом: щелочная среда вблизи осадочных пород, производимых горячим источником, плавно переходит в слабокислую среду толщи океана. Если устроиться ровно на границе кислой и щелочной среды, то этим можно воспользоваться. С одной стороны протонов будет больше, с другой – меньше. Перепад – значит «течение». Течение – значит «энергия». Лэйн и его коллеги считают, что именно так у нашего предполагаемого предка впервые появилась идея превращения градиента концентраций в полезную энергию – на естественной «реке» протонов была выстроена АТФ-синтезирующая турбина.
Из такой модели есть несколько следствий. Во-первых, отпадает необходимость в насосах: градиент протонов образуется сам по себе за счет перепада кислотности. Во-вторых, чтобы этим градиентом воспользоваться, клеточная мембрана должна быть легко проницаема для протонов – иначе перепад их концентрации ее никак не коснется. То есть «мешок» должен быть дырявым. В-третьих, клетка должна быть неподвижной: если она сдвинется с хорошего «градиентного» места, то градиента уже не будет, а раз мембрана легко проницаема, «унести градиент с собой» не получится – протоны будут просто свободно двигаться между клеткой и внешней средой.
Как тогда вообще предки бактерий и архей научились жить вдали от спасительных горячих источников? Лэйн и его коллеги считают, что главную роль в этом сыграло появление протонно-натриевого насоса. Это мембранный белок, который обменивает протоны на равное количество ионов натрия. То есть протонно-натриевым насосом «натуральный» градиент протонов можно превратить в «искусственный» градиент натрия. Преимущество этого метода заключается в том, что протащить сквозь «дырявую» мембрану натрий гораздо труднее, чем протон. То есть перепад концентраций натрия «сохраняется» лучше, чем перепад концентраций протонов.
Насосы, создающие градиент протонов искусственно, не могли сами по себе появиться при дырявой мембране: в них бы просто не было смысла. Если мембрана дырявая, как показывают математические расчеты группы Лэйна, насосы не дают никакого преимущества. Но стоит добавить «обменник» – протонов на натрий – как накопление градиентов становится гораздо эффективнее, и в насосах появляется существенная польза.
Что происходит дальше? Клетка продолжает эволюционировать. Раз насосы эффективны, значит постепенно их будет становиться больше и больше – до тех пор, пока это приносит пользу. Раз есть протонно-натриевый «обменник» – значит, все накопленное можно носить с собой. Необходимость в «естественном» градиенте отпадает: клетка становится автономной. Одновременно с этим отпадает необходимость в дырявой мембране – наоборот, прочная мембрана куда лучше удерживает градиенты. Как только мембрана становится прочной и перестает пропускать протоны, в сидении на горячем источнике пропадает смысл.
Итого, протонно-натриевый «обменник», по мнению Ника Лэйна, своим появлением вызвал цепную реакцию эволюционных преобразований, по результату которых неподвижные дырявые полу-клетки, полностью зависимые от горячих источников, превратились в прижимистых и прозорливых исследователей океанических глубин – и в конечном итоге во все многообразие современной природы. Именно после возникновения «обменника», считают исследователи, произошло разделение бактерий и архей – двух главных ветвей ранней эволюции. Их мембраны «затвердели» по-разному – но верность градиентам ионов как конечной стадии переработки энергии сохранили обе группы.
Споры о биологии LUCA – прадедушки всего живого – вряд ли когда-нибудь разрешатся однозначными данными. Прадедушкино тело за миллиарды лет истлело – но дух его живет. Наш организм по-прежнему закодирован в последовательности нуклеотидов. Он по-прежнему состоит из клеток. Мы научились извлекать энергию из бутербродов – но чтобы ее усвоить, мы по-прежнему устраиваем в каждой клетке древний горячий источник.
Шантажисты
За последние четыре года из своих сорока пяти, я каждый вечер проводил в алкогольном тумане. Нет, не хочу сказать, что я упивался в усмерть и гонял чертей, ловил белок или пугал «зеленых» человечков. Я даже Ихтиандра ни разу не встречал. Причиной моего ежевечернего и стабильного употребления горячительного явилось то, что я разучился спать. Я мог, прислонившись затылком к стене, резко погрузится в глубокий сон, чтобы очнуться из-за смеха коллег и под пристальным взором обалдевшего от такой наглости начальства. А еще бывали случаи, когда я сразу засыпал присев в кресло рейсового автобуса и просыпался, когда нетерпеливый водитель, закончивший смену, на конечной станции трепал мое плечо, чтобы высадить меня глубокой ночью, Бог знает где. Сон, как лекарство после тяжелых трудовых будней, покинул меня. Он, как одно независимое животное, был сам по себе. Он бегал от меня и не шёл на мой призыв. Он вел себя, как капризный ребенок, требующий внимания и уважения, но не считающийся со сложностями моей жизни. Он вроде как стал разумным существом и требовал от меня каких-то прав, а я мог их ему дать, потому как не понимал, что хочет это чудо. Как говорили «большевики» сие есть конфликт интересов или революционная ситуация, где верхи не могут, а низы, как известно не хотят. Мой уставший от бессонницы мозг отказался вымерять, кто сверху я или мой пропавший сон, и просил роздыху в нашей со сном перепалке.
Рецепт глубокого и крепкого сна обнаружился четыре года назад. Обнаружился внезапно, прямо в начале корпоратива. Когда все вытворяли, что им взбредет в голову, я в самом начале праздника, намахнув стопку коньячка, тихо устроился на лавочке у входа в ресторан и был единственным представителем коллектива, кто с пользой провел время, и кому не было стыдно за свое поведение на этом празднике жизни. Только доза спиртного помогала расслабиться после напряженного рабочего дня, и утихомирить бунтующий в ожидании сна рассудок. Хмельное позволяло мне, закрыв глубоко за полночь глаза, быстро уснуть, а не проводить темное время суток в хождениях из угла в угол своего жилища или тупого созерцания мелькающих на экране телевизора картинок. Маленькая стопка, спиртного, отстоявшегося несколько лет в дубовых бочках, употребленная перед устройством в ложе, легко развязывала запутанные за день узлы нервов и через какие-то пять минут ничего не деланья, призывала сон. Так что алкоголь стал не только лекарством, но и способом обуздать распоясавшийся сон. Потребление сего лекарства от бессонницы было из дорогого и крепкого алкоголя и в небольших объемах. Сон, признал силу паров спирта и стал его послушным последышем, отчего я стал отдыхать от пяти до восьми часов, что позволяло организму полноценно отдохнуть.
Все хорошее имеет не только начало, но и конец. На втором годе принятия такой микстуры от бессонницы стало понятно, что мое лекарство, как говорят наркоманы, вызвало стойкое пристрастие и что дозы никогда не бывает много. Сложности в личной жизни отразились и на качестве снотворного. По огромному секрету узнал, что полторашка пива, от брендового магазина с красно-белым логотипом, легко заменит сто граммов доброго коньяка с тремя звездами на этикетке. Но секрет оказался известен моему приятелю- сну, который подлец эдакий, эту замену не признал. Он взбунтовался и посчитал возможным нападать на меня тогда, когда он считает нужным. Так что моя слава «вечного засони» укрепилась благодаря ему, сорвавшемуся с коньячной цепи и разящему меня где попало.
«Шалишь парниша.- Обратился я к нему.- Я не такое проворачиваю в жизни, так что как-нибудь с тобой совладаю, вот только как впихнуть не впихуемое? В жизни есть один старый и проверенный способ- надавить массой!» И я надавил.
В итоге после трехполторашек "Жигулевского" мой дружок сдавался. Вот только по утрам теперь он не хотел меня отпускать, и каждый раз требовал его не беспокоить. Эдакий чертеняка. То его не загонишь, а то не выгонишь. После столь чрезмерного употребления просыпался я каждый раз с трудом и прикладывая над собой неимоверное усилие, шёл на работу, зная что вечером опять будет бой со сном. Работа перестала приносить удовольствие, ведь придя на работу утром, я постоянно думал о наступлении вечера. А вечер- это время встречи со старым и вредным спутником и так не любимым им напитком, дававшим возможность его побороть.
Это воскресенье я запомню надолго. Встав, как обычно с кровати я почувствовал, что мне реально нехорошо. Это не похмелье. Сердце учащенно бьется при нарастающем ощущении слабости. Покачнуло и я вновь улегся на кровать. Плохо. Как-то по-стариковски сполз с кровати и глянул на себя в зеркало. Цвет лица больше напоминал борщ. Вытянув из прикроватной тумбочки тонометр, проверил давление. 190 на 100. Для моего возраста многовато. Одышка нарастает и чувствую, что реально не хватает воздуха. Алкозельцер, брошенный в стакан с водой, не смотря на то, что быстро растворился и был выпит залпом, не помог. Плохо и с каждым часом все хуже и хуже.
Бывшая жена у меня доктор, и я, набрав ее телефон, взмолился, сославшись на клятву Гиппократу, чтобы она даже и не думала мне отказать. Отношения у меня с ней не ахти, но она, сдержав слово, данное в запале когда-то древнему греку, приехала и поставила мне капельницу от похмелья. Капельница сдобрила организм, но слабость и повышенное сердцебиение никуда не делись. Она вызвала «скорую» и мне сделали кардиограмму. Любимая сердечная болезнь для всех пьющих нарисовалась черной чертой на полоске бумаги. Тахикардия и заметные сбои в работе левого поджелудочка. Дали нитроглицерин и стало реально легче. Бывшая жена, оглядев мой быт, поставила диагноз одним словом: "Допился".
- Чего пригорюнился?- Вопросил голос в голове.- Помирать собрался?
- Ты кто?- Спросил я.
- Твой лучший друг, Бог и палач, в одном лице. - Явно издеваясь, произнес голос.
- Почему я тебя не вижу?- Я испуганно озирался по сторонам. В комнате я был один, все вещи вроде как на местах, так что голос мог издать только призрак или нечто нематериальное.
- Чего ты пялишься по сторонам?- Вновь произнес голос в голове.- Меня ищешь?
- Ага.- как то смущенно признался я.
- Не ищи меня в чем- то ибо я во всём и ни в чем.- Продекламировал голос.
- Ты явно тупеешь.- Ехидно сказал голос.- Я же тебе сразу представился.
- Так ты тут, и я рядом. Так что куда ты, туда и я.
- Чудак, ты! Хотелось бы подобрать слова покрепче, да религия не позволяет.
- И какой ты религии Бог? Православие, ислам или из чего-то экзотического?
- Я - твой Бог.- Заворчал голос.- Твой и только твой.
- И на кой ты мне?
- Как много у тебя вопросов. Ты часом не атеист?
- Да.- Как то робко признался я.
- Оно и понятно. Только у Вас, атеистов, сплошные вопросы. Нет, чтобы сразу поверить и принять, а то устроил мне допрос с пристрастием.
- Так я подумал, что всё со мной ясно. Раз у меня есть собственный Бог, значит «дурка» меня дожидается и по ходу я полный ку-ку.
- Когда случиться твое полное ку-ку, мне особо неизвестно, но то, что ты с башкой не дружишь, это точно.
Уел меня Бог, уел. Явно знает о моих проблемах.
- Чего замолчал? Думаешь, я твои мысли не слышу? - Хохотнул голос.- Я все твои мыслишки наперед знаю. И проблемы твои я знаю, а потому и пришел к тебе на разговор.
- И чего ты хочешь?
- А по уважительней слабо?
- Хорошо. И чего Вы хотите от меня, о мой Бог?- С сарказмом спросил я.
- Гордыня тебя переполняет. Я вот тебе одну мысль подам, а ты подумай. Воззови ко Мне — и Я отвечу тебе, покажу тебе великое и недоступное, чего ты не знаешь.- С каким-то напеванием произнес голос.
- Что это за хрень?
- Это не хрень.- Обиженно произнес голос.- Помнишь, ты Евангелие в детстве читал?- С придыханием поинтересовался голос.- Это что хрень?
- Хрень!- Как-то со злобой произнес я.- Сказки для дураков.
- Чего?- Возмущенно выпалил голос.- Знал бы ты, как тяжело было откопать эти слова в твоем мозге, то так бы не говорил. Слова умные, мысль глубокая, а ты как обычно тупишь. Может от недосыпа?
- Может.- Буркнул я.
- Вот я и говорю, что я здесь потому как у тебя проблемы.
- И ты мне в них поможешь?- Усмехнувшись, я задал вопрос.
- Конечно.- Как то умиротворенно зажурчал голос.
- И как? Волосинку из бороды дернешь или руками разведешь и будет мне солнце и попутный ветер?
- Ну, тогда давай сотвори чего-нибудь такого.- Я показал нечто двумя руками.
- Бабу что-ли захотел? -Засопел голос.- Так я не по той части.
- А по какой? Голубоватенькой чтоль?
- О, как заговорил. А еще за религию прятался.- Ответил я ему.- Сам дурак.
- Ты точно сбрендил, раз так со мной разговариваешь. Так что годика через полтора или в «дурке» будешь или в морге.
- Так я в ней и живу. У меня каждый день на работе дурдом.
- А все почему?- Полюбопытствовал голос.
- Сплю плохо, а потому и голова тяжелая и от этого неприятности.
- А почему плохо спишь?
- Откуда я знаю.- Проворчал я.- Не спится мне и все тут.
- А первопричину отсутствия сна искать не пробовал?- Голос стал заговорщицким.
- Может из-за того что сильно устаю на работе.
- От этого сон только крепче.- Утверждающе проговорил голос.
- Выпиваю я, чтобы уснуть.- Сознался я.
- Теплей.!- С явным удовлетворением произнес голос.
- Да, что ты меня пытаешь. Давай говори, в чем причина или умолкни.
Голос хохотал в моей голове, явно издеваясь надо мной.
- Заткнись.- Заорал я на него.
- А ну не ори на меня. Ишь взял привычку меня затыкать. Не тебе на меня орать. Взял привычку меня силком в свою постель затаскивать. Нет, чтобы к общему согласию, так нет! Все норовит по-своему меня использовать, лишь бы ему было удобно.
- Сон?- Удивленно воскликнул я.- Ты чтоли?
- Я!- Нехотя признался голос.
- Дружище, как же я рад поговорить с тобой.
Голос замолчал, видно переваривая искреннюю радость в моем восклицании.
- Короче, Петрович, мы тут посовещались и решили донести до тебя, что так больше жить нельзя. Я выбран главным, ибо боишься ты только меня, а коли боишься, значит, уважаешь.
- Давай Сон, вещай, свою просьбу.
- Это не просьба! Это требование!- Построжел голос.
- А хотя бы и так. Или ты делаешь по-нашему или трындец тебе Петрович. И пощады не жди.
- И много требований у Вас?- Заинтересовался я.- Спать то ты мне дашь?
- Только при условии исполнения всех наших требований!- Озвучил голос.
- Бери бумагу и пиши договор!- Приказал голос.
Утром я встал выспавшимся, что было необычно. На прикроватном столике лежало две бумажки. Один рецепт от бывшей жены, другая была заполнена моим почерком. Прильнув к написанному тексту, я начал его читать. Пиво в ларьке не брать, так как печень и почки эту бодягу перемалывать отказываются. Желудок хочет диетическое трехразовое питание и не тяжелое, потому как уже не молод. Сердце требует прогулок на свежем воздухе, как минимум двадцать минут в день. Правое колено хочет продать автомобиль и купить велосипед ибо или велосипед или артрит. Глаза потребовали меньше пялиться в монитор и телевизор. Легкие голосуют за ремонт в квартире ибо не продохнуть. Верхняя правая восьмерка приказал идти к дантисту ибо у нее кариес прорезался. Короче, прошлись по мне шантажисты, какжды й в отдельности требуя от меня преференций. Последнее требование выдал пенис. «Хочу говорит Бабу. И именно Бабу с большой буквы. Соскучился!»
Я, отгоняя сон, провел ладонью по голове. А ведь эта бумажка договор! Вон внизу моя подпись стоит. Теперь ничего не поделаешь, а надо выполнять условия шантажистов.