Отец Александр Куликов: Пастырь, излучающий радость

29 апреля 2009 года скончался протоиерей Александр Куликов, настоятель храма свт. Николая в Кленниках на Маросейке. Об отце Александре вспоминает протоиерей Владимир Воробьев, ректор Православного Свято-Тихоновского университета, который был знаком с батюшкой более сорока лет. Записала Мария Абушкина.

Отец Александр Куликов был одним их старейших клириков в Москве. Ему исполнилось 75 лет 1 декабря. Он прослужил в столице 49 лет. Его знали очень многие. Это видно из того, сколько людей было на его отпевании. Прощалось с ним большое количество духовенства и множество прихожан.

Батюшка не был публичным человеком в силу своей удивительной скромности, которая являлась его совершенно особенным качеством. Это при том, что отец Александр окончил Московскую Духовную Академию, был кандидатом богословия и очень начитанным и образованным человеком. Он замечательно разбирался в церковном искусстве, в церковной музыке. Знал близко очень многих выдающихся архипастырей, пастырей и старцев нашей Церкви.

При всем этом отец Александр всегда считал себя совершенно заурядным и ничем не выдающимся человеком. Поэтому на предложение Святейшего Патриарха Алексия о епископской кафедре, после того, как у него скончалась матушка, он ответил смиренным отказом: «Какой я епископ?»

Точно так же батюшка отказывался и от настоятельства. Прослужив более 30 лет, он всегда был третьим священником в храме. Только в течение одного года был настоятелем маленького храма на окраине Москвы. Когда ему предложили стать настоятелем общины храма Николы в Кленниках на Маросейке, он тоже хотел отказаться, но ныне почивший священник, тогда уже старый протоиерей Василий Евдокимов, который имел тесные связи с маросейской общиной, вовремя ему сказал: «Если предложат – не отказывайся». И отец Александр из послушания согласился, но, став настоятелем, оставался таким же простым, таким же доступным и общительным, радостным, легким и мирным человеком. Ему была свойственна удивительная духовная гармония, размеренность, духовная мерность. Все, кто его знал, его очень любили.

Отец Александр с детства осиротел. Еще в отрочестве он стал иподьяконом Тверского епископа Арсения (Крылова). Потом он служил в армии в Средней Азии, сначала в Самарканде, потом в Ташкенте, и, когда его отпускали в увольнение, он всегда старался прийти в храм. Здесь он встретил замечательного пастыря, архимандрита Бориса Холчева, который был духовным чадом о. Алексея Мечева и стал духовным отцом будущего о. Александра. Позже в Ташкенте отец Александр познакомился и с отцом Сергием Никитиным, впоследствии ставшим епископом Стефаном, который был старостой на Маросейке при о. Алексее Мечеве. После смерти отца Бориса он стал духовником о. Александра.

Таким образом у отца Александра было прямое преемство с маросейскими пастырями. Поэтому, видимо, Господь его и привел восстанавливать храм на Маросейке и окормлять маросейскую общину.

После кончины епископа Стефана отец Александр стал духовным чадом протоиерея Сергия Орлова, в тайном постриге — иеромонаха Серафима, настоятеля церкви Покрова Пресвятой Богородицы в Акулово, в Подмосковье.

Двадцать лет он служил в Николо-Кузнецком храме при отце Всеволоде Шпиллере. Именно отец Всеволод его венчал, и потом, когда о. Александр был рукоположен во диакона в храм на Преображенской площади, он ходатайствовал перед митрополитом Николаем (Ярушевичем) о том, чтобы его рукоположили во священники в Николо-Кузнецкий храм, что и было исполнено. 20 лет он служил с о. Всеволодом, который его очень любил. Он же и стал наследником о. Всеволода в отношении окормления многих его духовных чад. Большая часть общины о. Всеволода после его кончины перешла к о. Александру.

В наше время редко встречаются такие скромные люди, и даже среди священников не часто увидишь столь одухотворенного, дышащего благодатью, кроткого, любящего, как отец Александр. Он был избранником Божиим, преемником и учеником многих замечательных старцев. Бывал у старцев Глинской пустыни, много лет ездил к архимандриту Тавриону [1] в Преображенскую пустынь под Ригой. Везде старался собрать нектар духовный благодатной жизни. В своем служении он сумел воплотить все то, чему был научен.

В пустыньке у отца Тавриона он проводил весь свой отпуск. Отец Таврион служил один, без диакона. К нему ехала масса народа со всего Советского Союза. О. Александр помогал отцу Тавриону в службе, участвуя во всех трудах старца. С ним приезжала матушка и дети, которые здесь жили некоторое время. Потом они отправлялись на взморье, а глава семейства оставался в монастыре. Он записал очень много проповедей о. Тавриона на диктофон. Очень дорожил этими записями и старался их сохранить.

У отца Александра и матушки Галины (которая скончалась в 1990 году) было двое детей. Старший сын – протоиерей Сергий Куликов – служит в Москве настоятелем в Химках. Его сын, отец Филипп, — тоже священник. Дочка Людмила стала матушкой, из ее четверых сыновей двое уже священники. Отец Александр был особенным в этом смысле человеком. Те, кто с ним соприкасался, вслед за ним часто вступали на духовный путь. Муж его сестры стал священником, и двое его сыновей тоже пошли по этому пути. Эта священническая семья, оказалась маленькой семинарией и дала Русской Церкви много пастырей.

Я познакомился с о. Александром в 1966 году. Мне надо было причастить одного больного, который лежал в больнице Старых Большевиков — так она называлась. Тогда священникам причащать в больницах не разрешали. Но этот больной был совсем стареньким человеком, и много-много лет не причащался, как это при советской власти бывало часто. А сейчас, когда он вдруг захотел причаститься, мог умереть без причастия. Кого из священников можно было попросить совершить это рискованное дело? Мне порекомендовали о. Александра, молоденького священника, служащего только пять лет. Мы с ним встретились на улице. Подходит ко мне такой светящийся, радостный молодой человек в костюме, мы с ним знакомимся. Он показывает на свой галстук, который сделан из двух тесемочек, и говорит: «Это у меня епитрахиль», а потом отворачивает рукава рубашки (тогда были приняты рукава с манжетами), а под манжетами тоже завязаны тесемочки на обоих руках: «А это — поручи». Зная, что я был знаком с епископом Стефаном, он сказал: «Это меня владыка Стефан благословил». Он прошел в больницу, и минут через 15 вернулся сияющий. Никто ему не воспрепятствовал. Придя в палату, он исповедовал и причастил моего знакомого, с легкостью и радостью, как будто это было совсем просто. Он был такой человек, и у него все получалось легко и радостно.

Отец Александр благоговейно и с любовью всегда относился ко всем, и в особенности, конечно, к духовным старцам, пастырям, с которыми общался. У него было много разных святынь, которые достались ему от них, и он очень радовался, когда мог сохранить что-то.

Незадолго до его кончины пришел один знакомый и принес ему царские врата от Никольского придела, которые о. Сергий Мечев с М.Н. Соколовой (впоследствии – монахиней Иулианией) в свое время привезли с севера. Отец Сергий был в ссылке, и там был закрытый храм. Отсюда о. Сергий и Мария Николаевна, приезжавшая к батюшке, и привезли древние царские врата. Они были водружены в Никольском приделе. Когда Маросейка закрывалась, эти царские врата Мария Николаевна опять сняла и хранила у себя, позже передав на хранение своей подруге. И вот, по прошествии многих лет, когда о них все забыли, приходит сын этой давно почившей подруги и приносит эти царские врата. Их отреставрировала Ирина Васильевна Ватагина, и они были водружены на свое место. О. Александр даже написал об этом рапорт Патриарху Алексию II , выразившему радость по этому поводу.

Отец Александр обладал тонким вкусом и всегда старался все в храме украсить. И у него везде и всегда было очень уютно. Сейчас храм на Маросейке в таком благолепии, что, думаю, даже при о. Алексие Мечеве он не был таким красивым.

О. Александр много лет был тяжело болен. Он страдал, но никогда не жаловался. И более того, никогда не был угнетенным или унывающим.

Отец Александр очень любил паломничать, стремился на Святую Землю и много раз туда ездил. Каждый год мы вместе с ним бывали на Афоне. Здесь он всегда ходил на все службы и хотел объехать все главные местные святыни, побывать во всех монастырях. И очень радовался, когда удавалось снова попасть в это святое место.

Отец Александр никогда не старался возвыситься или выставить себя кем-то значительным, встать на первое место, даже, если ему оно полагалось по сану. Архимандрит Иоанн Крестьянкин высоко ценил отца Александра и нередко посылал к нему тех, кто к нему приезжал. Говорил: «У вас в Москве такой духовник замечательный». Его хотели назначить духовником Москвы для духовенства, но он, как всегда, отказался.

Отец Александр никого никогда не осуждал. В каждом умел увидеть что-то доброе, хорошее. Обычно люди подбираются по характеру, по интересам, по взглядам. А с о. Александром все легко находили контакт. Скромность была его характерной чертой. Он был удивительно мирным, смиренным, кротким, тихим, ослепительно радостным, сияющим человеком. Это воспринималось как что-то удивительное. Вокруг нас столько скорбного, темного и греховного, что редко удается встретить человека, излучающего радость. Эта радость была не только чертой характера отца Александра, но и следствием его духовной жизни.

Записала Мария Абушкина

[1] Архимандрит Таврион (в миру Тихон Даниилович Батозский) был духовником Рижской Спасо-Преображенской пустыни