Джеймс Кэмерон: «Теперь я не имею права отступать»

Режиссер, снявший самые кассовые фильмы в мире, в одиночку погрузившийся на дно самой глубокой впадины океана, по-прежнему готов рисковать. Он бросает очередной вызов кинематографу и новейшим технологиям перевыпуском легендарного фантастического боевика «Терминатор 2: Судный день» — теперь в формате 3D.

Впервые мы встретились с Кэмероном на триумфальной для «Титаника» оскаровской церемонии 1998 года, и большинство шуток того вечера касались именно этого фильма. Но хорошо смеется тот, кто смеется последним: режиссер получил одиннадцать «Оскаров», в том числе за лучший фильм года.

— Мистер Кэмерон, когда мы встречались с вами в прошлый раз, речь шла о трансформации «Титаника» в 3D. Вы тогда сказали: «Те­перь-то зритель почувствует, что все происходящее на экране касается лично его». Подходит ли эта формулировка к 3D-версии фильма «Терминатор 2: Судный день»?

— Конечно! А вы его уже посмотрели?

— Да, и у меня возник вопрос. Когда у вас впервые родилась идея «Терминатора», вы предвидели, что фильм будет актуален так долго?

— Нет, даже не предполагал. Сценарий первого «Терминатора» я написал в 1982 году и тогда же включил в него историю о роботе, сделанном из жидкого металла и отправленном из будущего в настоящее. Потом этот эпизод трансформировался в фильм «Терминатор 2: Судный день».

Но я не могу приписать себе авторство идеи об интеллектуальных машинах, бросающих вызов человечеству. «Я, робот» Айзека Азимова и другие подобные истории были опубликованы в середине прошлого века и даже раньше — в конце 1930-х. В них персонажи с искусственным интеллектом не обязательно становятся врагами человечества.

— Что такое, по-вашему, искусственный интеллект?

— Интересно, что раньше говорили о роботах и об искусственном интеллекте как о разных вещах. Но это не так. Я подразделяю искусственный интеллект на телесный и бестелесный. Очевидно, что сам Терминатор является воплощением телесного, а сеть «Скайнет» — бестелесного. Но они оба представляют собой искусственный интеллект.

Кадр из фильма «Терминатор 2: Судный день»

— В «Терминаторе 2» очевидно противостояние Америки и России. И теперь, 26 лет спустя, конфронтация между странами опять вступила в жесткую стадию. Означает ли это, что мы ходим по кругу?

— Думаю, да. (Смеется.) На «Терминатор 2» меня вдохновили слова из песни Стинга: «Надеюсь, что русские тоже любят своих детей». Очевидно, что это так и есть. Люди повсюду разделяют аналогичные чувства — любви, сострадания и сочувствия к «своим», но не испытывают их к «чужим», и в этом кроется большая проблема. Мы должны считать «своим» все человечество, ведь если этого не случится, мы не выживем.

Вместо того чтобы решать проблемы сообща и сокращать потребление природных ресурсов, мы продолжаем вести открытую войну. Процитирую слова Джона Коннора из «Терминатора 2»: «Мы не собираемся выжить, у нас тяга к саморазрушению».

Поразительно, что спустя четверть века ничего не изменилось. В то время я был более оптимистичным: меня грели надежды, которые подкреплялись положительными тенденциями. Казалось, что ситуация в мире улучшается. Но теперь вижу, что мы недооценивали насущные проблемы и ничего толком не сделали для их решения.

Я всегда был апокалипсическим режиссером, будь то «Терминатор», «Титаник» или «Аватар». С другой стороны, как отец пятерых детей, я должен надеяться на лучшее. Однако, когда делаю выставку, посвященную океану, или когда мы разрабатываем какие-то новые проекты, то первое, что пишу на доске: «Надежда — это не стратегия». Для того чтобы улучшить ситуацию, мало надеяться, нужно что-то предпринимать.

— Мы видим конечный продукт вашего творчества. А как вы к нему приходите: представляете себе результат с момента рождения идеи или совершаете с ней прыжок в неизвестность?

— Обычно это сочетание того и другого. Когда меня осеняет, то я вижу картинку в ярком свете, хотя слегка размыто. Похоже на сон, который ощущается как реальность. В тот момент это выглядит очень кинематографично. Но позже понимаешь, что у тебя есть всего лишь нечеткое описание величиной в абзац. И теперь нужно восстановить увиденное, которое можно определить как «предвидение». Я пытаюсь объяснить, чего хочу, дизайнерам, и глаза и умы других людей помогают довести мою идею до логического конца.

Я, к примеру, не мог предсказать Арнольда Шварценеггера и Линду Хэмилтон и их вклад в фильм. Что касается Арнольда, то я понимал, кто он и на что способен, но сценарий писал до встречи с ним и даже не думал о T-800 как о персонаже. Представлял себе нечто совершенно другое: видел кого-то, кто выглядел угрожающе, но при этом оставался незаметным в толпе. Однако Шварценеггера трудно не заметить, и его появление в фильме в качестве T-800 изменило мою оригинальную идею — надеюсь, к лучшему. Одним словом, важно не пропустить удара молнии и попытаться поймать ее отблеск.

Джеймс Кэмерон с Линдой Хэмилтон и Арнольдом Шварценеггером (1991). Фото: Gettyimages.ru

С Линдой мне просто повезло. Я пригласил ее в первый «Терминатор» потому, что она была симпатичной, миловидной и олицетворяла то, что присуще всем девушкам. Она явно не походила на воина. Но во втором фильме захотела, чтобы ее персонаж сошел с ума. Линда больше не желала изображать милую жертву. И я сказал: «Хорошо, сделаю тебя сумасшедшей». А потом мы поженились и сделали друг друга сумасшедшими. (Смеется.) Мы все еще большие друзья. Иногда так бывает: вы можете ценить кого-то, но не в состоянии жить вместе. (Линда Хэмилтон — четвертая жена Кэмерона. Они развелись в 1999-м. — Прим. «ТН».)

— Ваши фильмы очень разные. Как вы перешли от «Терминатора» к «Титанику», а от него — к «Аватару»?

— Это точно не было планом большой игры. (Смеется.) «Титаник» вышел из меня очень органично, во многом благодаря моему интересу к глубоководным исследованиям океана, которые не обходятся без робототехники. А толчком стало обнаружение обломков «Титаника» на глубине 3750 м. Чтобы их исследовать и поднять со дна тысячи артефактов, использовали сложнейшие машины. Все это очень меня заинтересовало. Я погружался к остову «Титаника» более 30 раз, кстати, благодаря российскому ученому-океанологу Анатолию Сагалевичу, с которым меня свела судьба.

Однако сама по себе история затонувшего кораб­ля не заставит людей пойти в кинотеатр. И тогда я включил в нее любовную линию. На свете нет ничего более трогательного, чем обреченная история любви — как у Ромео и Джульетты. Решив предложить мою идею инвестору Питеру Чернину, я взял книгу о «Титанике» с иллюстрациями художника Кена Маршалла, вошел в его кабинет, положил ее на кофейный столик, открыв посередине, и сказал: «Давайте сделаем это! Такую вариацию Ромео и Джульетты». Вот такой питч из нескольких слов. (Питч — презентация проекта потенциальному инвестору. — Прим. «ТН».)

— Это рекорд самого краткого питча.

— Вполне возможно, особенно если иметь в виду уровень бюджета. (Смеется.) «Титаник» покорил сердца зрителей и стал коммерчески успешным, хотя предсказать это было невозможно. Когда вы начинаете режиссировать новую картину, вам нужно поверить в нее. Глупо брать деньги на съемки чего-то, во что вы не верите. Я всегда отдавал себе отчет в своих желаниях и боролся за фильмы, которые много для меня значили. И тогда, конечно, нет ничего более приятного, чем позитивный зрительский отклик. Но никто не дает гарантий, что это произойдет, когда вы беретесь за новый проект. Так, я верил в «Бездну», а она оказалась не очень-то успешной.

— На самом деле у вас получился отличный фильм!

— Не для людей, оплачивающих счета. (Смеется.) Надеюсь, студия 20th Century Fox не осталась в убытке. А вот «Странные дни», снятые Кэтрин Бигелоу, стали колоссальным провалом, хотя я очень гордился сценарием, который написал сам. Так что «Титаник» был довольно рискованным проектом, а «Аватар» — чрезвычайно рискованным. О чем мы только думали! (Смеется.)

На съемках «Аватара». Слева — Сигурни Уивер, на заднем плане — Джоэль Мур и Сэм Уортингтон. Фото: Global Look Press

— В кинобазе IMDb значатся еще четыре «Аватара», последний из которых выходит в 2025 году. Это правда?

— Ну, сценарии к ним уже написаны, мы даже нашли всех актеров, и они замечательные! Так что я предвижу, какими эти фильмы получатся. Вопрос только в том, достаточно ли они будут хороши с коммерческой точки зрения. Но уверен, что их научная и художественная ценность удовлетворит мое самолюбие. И эта уверенность позволяет двигаться дальше, как минимум до 2025 года. В общем, я обеспечил себя работой еще на восемь лет. (Смеется.)

— Успех приносит деньги, а деньги, по идее, гарантируют свободу, не так ли?

— Не совсем так. Проблема в том, что я с каждым разом ставлю перед собой все более и более сложные задачи. Многие думают, что после «Титаника» я мог снимать все, что захочу. Однако люди из 20th Century Fox отказались от «Аватара» из-за большого риска. Тогда я отправился на студию Walt Disney. И только после их согласия в Fox спохватились и стали звать меня обратно. В результате это была битва двух гигантов за честь снимать «Аватар». (Смеется.)

— А сказался ли успех на вашем характере: не боитесь того, что не захотите больше прислушиваться к мнению других?

— Я в курсе опасности успеха, вижу, как он отражается на других. Я не исключение. Но главная опасность не во мне, а в окружающих меня людях, которые стараются говорить то, что я хочу услышать. И вполне возможно, что это не совпадает с правдой жизни. Поэтому предпочитаю тех, кто бросает мне вызов, говоря правду в лицо. Я сам призываю коллег выдвигать свои идеи и анализировать ситуацию. И стараюсь не указывать коллегам, что им делать или не делать. Но если не принимаю чью-то идею и двигаюсь вперед по плану, значит, у меня есть на то причина.

Успех действительно опасен для людей искусства, и здесь прежде всего нужна самодисциплина. Для меня она особенно важна, так как я обычно нахожусь на переднем крае, что связано с большим риском. И как только возникает новая рискованная ситуация, у студии появляется «второе мнение».

Но если быть честным, то руководители 20th Century Fox оказали мне огромную поддержку. Прочитав сценарии четырех «Аватаров», они поверили в то, что эти картины станут даже более успешными, чем оригинальный фильм. Теперь я не имею права отступать.

С женой, актрисой Сьюзи Эмис (2010). Фото: Gettyimages.ru

— Вы достигли головокружительной высоты на кинематографическом поприще. А затем погрузились в Бездну Челленджера — самую глубокую точку Земли, да еще в одиночестве. Зачем?

— Если вы внимательно посмотрите на мою страницу на IMDb, то обнаружите там большие пробелы между фильмами, в особенности после «Титаника». За восемь лет, прошедших после выхода этого фильма, я совершил семь подводных экспедиций. Большинство людей воспринимают меня как режиссера, но у меня есть и другие интересы и увлечения, и другая работа.

Сейчас я, например, фермер: у меня огромное хозяйство в Новой Зеландии и Канаде, где мы проводим масштабные исследования, касающиеся экологии сельского хозяйства и компостирования растительных отходов. Необходимо избавиться от порочных методов ведения сельского хозяйства, которые понижают качество пищи. Они также наносят вред почве, истощая природные ресурсы.

Все, что касается фермерского хозяйства, очень важно для меня, как и исследования Марианской впадины. Очевидно, что я не могу заниматься всем сразу, так что оставил пока свои глубоководные изы­скания и заменил их фермерскими, а фильмы помогают мне финансировать все это. Осторожнее, я могу говорить с вами на эту тему часов пять подряд. (Смеется.)

26 марта 2012 года Джеймс Кэмерон совершил погружение на дно глубочайшей впадины Мирового океана. Кадр из документального фильма «Вызов бездне 3D»

— У вас есть план по спасению планеты?

— Ну, мы умные обезьяны и решаем свои проблемы, когда не ленимся вкладывать в это мозги. Однако изменения могут произойти только тогда, когда люди поймут наконец, что дальше ждать нельзя. Знаете, когда корабль тонет, то с ним тонут все. Это одно из посланий «Титаника».

— А каким вам видится будущее кинематографа? Соберем ли мы хороший урожай идей?

— Если говорить о зрелищности, то, конечно, кинотеатры становятся лучше, а использование лазерных проекторов повышает яркость изображения на экране, что помогает фильмам в 3D.

Я видел презентации технологии High Dynamic Range (HDR), которая обеспечивает невероятный диапазон яркости. На данный момент мы конвертировали в HDR около пяти минут оригинального «Аватара», но я уже не могу дождаться, когда мы конвертируем весь фильм, а затем сделаем это и с «Титаником».

Всегда будут новые технологии, делающие фильм ярче, и зрители будут получать в кинотеатрах все больше удовольствия. Большое кино хоронили уже не раз — и телевидение вроде как должно было его вытеснить, и видеомагнитофоны, и Blu-ray. Однако сообщения о его смерти оказались преждевременными. И пока люди смотрят кино в кинотеатрах, у меня будет работа.

«Терминатор 2: Судный день» в 3D c 24 августа в кино