Лентулов: от кубизма к советской реальности

Три картины Аристарха Лентулова (1882—1943), одного из крупнейших российских художников XX века, представляет Приморская картинная галерея. В январе во Владивостоке была открыта специальная экспозиция, посвященная 125-ти летию со дня рождения художника. Искусствовед Руслан Овчинников рассказывает, почему Лентулов наряду с Браком, Пикассо и Бурлюком считается патриархом мирового авангарда.

В начале прошлого века картины Лентулова можно было увидеть на выставках рядом с работами Малевича, Шагала, Матисса, Делоне, Руссо. Интересно, что Владивосток был одним из первых городов после Москвы и Петербурга, который познакомился с кубизмом — тем направлением в живописи, который разрабатывал Лентулов. Это случилось в 20-х годах прошлого века, когда в городе перед эмиграцией жил товарищ художника «отец русского футуризма» Давид Бурлюк. Позднее авангард на долгие годы был под запретом. А картины первых российских авангардистов были розданы провинциальным музеям. Так во Владивосток попали работы Кандинского, Шагала, Лебедева, Сарьяна, Клюна, Фалька, Кончаловского и других. Лентулов занимает в этой коллекции особое место. С именем Лентулова связано одно из самых знаменитых художественных объединений в истории отечественного искусства — «Бубновый валет». Это одно из ранних течений русского авангарда, и в 1910 — 1913 годах у него почти не было соперников в России. «Бубновалетовцы» стремились освободить живопись от литературности, вернуть только ей присущие средства: цвет, линию, пластику. Эволюцию русских картин под титлом «Бубнового валета» можно было бы в самых общих чертах рассматривать как путь от Гогена к Сезанну. Впоследствии их даже называли «московскими сезаннистами». Другим направлением поисков был кубизм, сохраняющий предметную натурность изображения. Наиболее характерные из «бубнововалетцев»: Кончаловский, Куприн, Лентулов, Машков, Осмеркин, Рождественский, Фальк — стремились выявить первозданную «вещность» мира, подчеркивая пластические, фактурные свойства цвета, красочную лепку форм. Из организаторов общества «Бубновый валет» Лентулова, приехавшего в столицу из провинции (художник родился в маленьком селе неподалеку от Пензы), считали самым смелым и отчаянным экспериментатором. «Моя страсть к солнцу и яркому свету сопутствовала мне, что называется, со дня моего рождения, — пишет Лентулов. — В этом отношении я производил исключительно интересные опыты. В пейзаже я допускал контрасты света и тени, от черного в тени до чистого хрома в свету». Лентулов был дерзок не только в живописи. В 1906 году он попробовал поступать в Петербургскую академию художеств. Но не выдержал экзамены все из-за той же дерзости. Когда преподаватель поинтересовался у него, где он видит на носу модели зеленый цвет, Лентулов ответил: «А вы разве не видите? В таком случае мне вас жаль». Несмотря на годы учебы в Пензенском и Киевском художественных училищах, академическая система мало повлияла на художника. В 1907 году он сблизился с «отцом русского футуризма» Давидом Бурлюком и его братом Владимиром, которые очень ценили художника и любовно называли его «Рисочкой». Лентулов изучал классиков в Эрмитаже и одновременно участвовал в самых разных эпатажных акциях и выставках. В это время художник писал много пейзажей, в том числе и городских. Постепенно в его произведениях выделилась своеобразная цветовая доминанта — цвет «крап-роза», который часто контрастирует с зеленой краской «поль-веронез». А тема купальщиц на фоне пейзажа, которая была популярна со времен Сезанна, стала для Лентулова своеобразным гимном залитой солнцем природе, формулой гедонизма. В 1910 году Лентулов поехал в Париж и поступил в «Академию живописи Ла Палетт», где преподавали приверженцы доктрины кубизма Ле-Фоконье, Метценже, Сегонзак. Разложение предметов путем пространственных сдвигов осталось для Лентулова, как и для большинства русских художников, лишь чисто формальным элементом пластической выразительности. Лентулов как бы «прививал» кубизму полную неповторимой красочной музыкальности декоративно-цветовую систему российской иконописи и лубка.

Лентулова не назовешь прирожденным портретистом, но у него было свое видение каждого человека. Сам он как-то сказал: «Я не признаю портретов, не считаю их произведением искусства, если они выполняют функции фотографии… Я считаю портрет произведением искусства только в том случае, если художник передал свое переживание от данного объекта, свое впечатление, если хотите, даже свое настроение». Именно настроением, воплощенным и в декоративном построении, интересны многочисленные портреты жены художника. В собрании Приморской картинной галереи хранятся три работы художника: «Церковь» (1910?), «Портрет Марии Лентуловой. Исследование символического сходства» (1912) и «Городской пейзаж» (1938), которые отражают разные периоды его творчества. «Церковь», как и «Исследование символического сходства», были сделана до Революции, в то время, когда художник участвовал в объединении «Бубновый валет» и исповедовал кубизм. Обе картины показывают характерную манеру мастера, который пытался выявить структуру объекта, изображая натуру как композицию из ярко окрашенных геометрических форм. Таким образом, небольшой рисунок «Церковь» обнаруживает встроенность здания в окружающее пространство. А масштабная картина «Исследование символического сходства», помимо тех же вопросов взаимосвязей структур, исследует динамику, приближаясь к экспериментам Марселя Дюшана. Французский мастер примерно в то же время пытался разложить движение натурщицы на составные фазы и изобразить их на одном пространстве холста. Если Дюшана эти опыты привели к отказу от живописи и изобретению «реди-мейдов», вроде знаменитого «Писсуара», то Лентулов, судя по куда более реалистичному «Городском пейзажу», написанному почти 20 лет спустя, отнюдь не утратил интереса к живописи. С годами Лентулов все больше увлекался реалистическим воплощением предметов, людей, природы. А если бы ему и пришла в голову идея принести в галерею унитаз, то при советской власти за это можно было поставить крест не только на карьере. После революции художник активно включился в исполнение государственных заказов, оформлял площади, Большой театр, работал в коллегии Наркомпроса, преподавал во Вхутемасе, а в 1930-е годы стал профессором Московского художественного института. Его считали модным художником и приглашали оформлять спектакли. Большим творческим успехом считался «пропитанный восточно-кавказской поэзией цвета», как писали тогда, спектакль-опера «Демон» Рубинштейна, который поставил знаменитый Таиров, а также спектакль «Испанский священник» по пьесе Дж. Флетчера, где воскрешался «бодрый и смелый, дерзкий и свободолюбивый дух Возрождения». Театрализация, игровое, балаганное начало — отличительная черта многих ранних картин Лентулова. Так что переход к театру в конце жизни закономерен. Друг художника, режиссер Таиров, говорил на этот счет: «Он работал, как жил, и жил, как работал… Я помню Аристарха молодым, красивым — красивым он был до конца — буйным, непримиримым, горячим, бунтующим, каким, по существу, он оставался всю жизнь. Он верил, что миром правит красота, искусство, что искусство учит человека познавать природу».