Явление Человека в фильме П. Бутрона Молчание моря

Иначе эту статью можно было бы назвать: "Образ человека в фильме Пьера Бутрона «Молчание моря» (по повести Веркора)". Я дала название "Явление человека", тем самым обращая внимание, что человек не дан нам воочию, невидим, но ему еще следует "явиться". Человек есть бытие, а не сущее. Человек - это не часть сущего, не "одна из фигур", не просто "одна из многочисленных частиц мозаики". Есть и такой вариант названия: "Антропофания. На примере взгляда Веркора".

Начнем с далекого: с введения, и, одновременно, - с близкого, с рассуждения о человеке. Хотя, неизвестно, что ближе, а что - дальше: мы есть и нас нет, мы - "вот они", и мы оказываемся недоступными для самих себя. Я давно не смотрю фильмы «бездумно», но стремлюсь выделить в них некую важную для меня идею, необходимый концепт… Это нисколько не мешает мне наслаждаться кинематографом как искусством, любоваться гармонией кадров, игрой в них света и тени.

Говоря о фильме Пьера Бутрона, снятом по повести Веркора, я избрала антропологический контекст не случайно. Веркор - один из тех авторов, которого не может не волновать гуманистическая тема. Не нужно забывать, что на долю его выпало тяжелое бремя Великой войны. «Молчание моря», наряду со «Свободой» П. Элюара и «Розой и резедой» Л. Арагона, стало одним из свидетельств сохраненной внутри оккупации зоны несогласия с фашизмом, зоны человечности (у А. Тарковского "зона человечности" в "Солярисе" и "Сталкере" оказывается, одновременно, зоной Инобытия, французы же являют нам социальный, а не метафизический аспект феномена). Веркор не является пассивным наблюдателем захвата Франции, он - один из активных лидеров Французского сопротивления: В 1942 организует подпольное «Полночное издательство». Одним словом, антропологический дискурс оправдан. Но, вернемся к нашему рассуждению.

Человек по определению - это, прежде всего, человек. Определение задает границы. Но в случае человека - сложнее, мы не знаем, кто мы, не знаем, кто есть человек, хотя слово уже имеется. «Человек - это не ответ, это - вопрос», говорил П. Тиллих. Человек - это гипотеза, добавим мы. И гипотезы существуют разные, их множество. Есть уже гипотезы и сверхчеловека, и трансчеловека. Но существует ли «идеал человека»? Есть ли Идея Человека - нечто универсальное, некая формула человеческого, универсальная линия, которую можно «применить» всегда и везде? Как увидеть, познать, ощутить это Человеческое? Что для этого нужно?

Вообще, оказывается, что данные в пользование границы человеческого на поверку оказываются либо ложными, либо размытыми. Иначе мы был довольствовались «рабочими определениями», данными нам родителями, в школе, в вузе… Впрочем, многие и не задумываются о себе или принимают какой-то определенный вариант. Хотя, в свете и последних социологических опытов, и фактов когнитивной науки, и обнародованных религиозных феноменов, человек, все же, это - парадокс. Как возможен человек? - пожалуй, этот вопрос сегодня не праздный. Человек - онтологическая, гносеологическая задача, поставленная перед каждым размышляющим о себе, решить которую не просто, если, вообще, возможно. Антропологический дискурс легко заменяется на теологический, но не есть ли это бегство?

Человек - не гончар, не скрипач, не священнослужитель, не философ, не поэт, не немец, не англичанин, не француз, не русский. : мне кажется, в антропологии возможен и такой "апофатический" подход. Человек - «больше», шире, чем все его определения. Человек есть имя непознанное. Человек - это то, что «выходит» за пределы всего того, что можно сказать о нем. У этого человека, стало быть, множество имен, которые должны сойтись в одной единственной точке своей перспективы. И эта "точка" обнаруживается пограничной ситуацией. Человек познается там, где ощущается его собственная граница. И по тому отношению, в какое он вступает с этой линией, с этой меркой себя, человек и познается, и определяется. И определяется он всегда не самим собой и не «той, прежней» меркой, но неким Третьим, тем, что оказывается недостижимым, и, одновременно, самым реальным.

Однако, человеком в этой точке не становятся по умолчанию, в пустоте, его взращивает культура, среда, поставляющая нам и ложные мерки и "знаки истинного". Культура - хранительница искусных обманов и «вечных» истин. Есть ценности, которые позволяют человеку быть больше, чем он есть без них. Ценности - словно маяки за пределом данности, которые позволяют принять верное, идентичное направление. И, прежде всего, говоря о культурной среде, мы не должны забывать, что для нас это - искусство и те ценности, что возникли в результате преодоления множества конфликтов между личностью и обществом, между разными слоями обществ, классами, между конфессиями и идеями…

В фильме "Молчание моря" фоновой ситуацией является Война, Столкновение. Сегодня модно говорить о "столкновении цивилизаций", даже культур, но для меня такой подход - нонсенс. Сталкиваются всегда идеи, интересы, но не культуры, не цивилизации. Культура, настоящая культура, поставляющая истинное, никогда не была враждебна никакой индивидуальности, никакому человеку. Подмены - да, могут быть враждебны, могут разрушать целостность. Фильм П. Бутрона прекрасно иллюстрирует метанациональную ипостась культуры, искусства.

Однако, в войнах же, в этих котлах, плавящих человеческие судьбы, одновременно, выплавляется настоящее, человеческое. Дух. Я не говорю о духе-победителе, духе превосходства, но о подлинно человеческом духе, преодолевшем границу между «я» и «ты», между «этим» и «тем», между родным и чужим, светом и тьмой, между другом и врагом, но, что важно, - преодолевшим так, чтобы не предать самого себя. Это преодоление, возможно, и является выходом в мета-пространство, в область Красоты.

Как можно стать единым с другим, тем, кто абсолютно не есть ты, не исчезнув при этом самому? Как можно понять врага, не предав друзей? Как можно со-общаться с чужим, если, кажется, и смыслы уже кардинально расходятся? В том и только том случае, если имеется нечто общее и это общее - выше всех частных разделений. Если, кроме двух сторон, реально нечто Третье. Можно говорить о любви, о единстве сердец, конкордии, можно говорить об эмпатии, познании себя в другом и другого в себе: всего этого будет недостаточно. Требуется только личный взляд, личное участие в противостоянии, выборе и выходе за пределы противостояния.

Фильм «Le Silence de la Mer» Пьера Бутрона снят в 2004 году, это вторая экранизация повести Веркора. Сюжет отсылает нас во времена Второй мировой войны, в период оккупации Франции Германией. В доме пожилого француза Андре и его внучки останавливается молодой немецкий офицер Вернер фон Эбреннак. Хозяева встречают гостя презрением и не вступают с ним в беседы. Война унесла их близких - мать и отца Жанны: дочь и зятя Андре. Между двумя полюсами разверзается бездна негодующего молчания, хотя Вернер учитив и галантен с приютившей его семьей.

Но, волей судеб, оказывается, что и Жанна, и Вернер - музыканты; Вернер - композитор. Они вместе наслаждаются музыкой Л. Бетховена. Не случайно молодых людей связывает именно МУЗЫКА. Музыка, один из самых сложных, загадочных, неопределимых видов искусства. После того, как музыка входит в жизнь Жанны и Вернера, молчание не представляет уже «обычную» пустоту, ничто, отсутствие, оно постепенно, наполняясь впечатлением, глубокими, еще немыми звуками, обретает жизнь. Вернер оказывается больше, чем воплощенный образ, функция врага, больше, чем просто "немецкий офицер", убийца французов: эти определения не могут ограничить его. Оказывается, подчиняясь приказам, он не слепо подчиняется воле фашистских вождей, но "лишь" следует военной семейной традиции. И вот, молчание становится похожим на море… Оно заполняет собой все просветы жизни молодого человека и девушки. Оно звучит, в глубинах его зреет речь. Никто не пытается преодолеть молчание, предав «свой берег». Никто не нарушает его, подчинившись эмоциям. Жанна и Вернер общаются друг с другом на ином, возможно, подлинно человеческом языке. И, обучившись этому языку, преодолевают границы национального и идеологического. Говоря друг другу «прощай», и, нарушая «молчание моря», они познают и обретают высшее единство, познают, обнаруживают, видят Человека друг в друге.

Быть может, есть особый знак в том, что я посмотрела этот фильм сегодня, в канун поминовения св. Петра и Февронии, потому что увидела, прежде всего, идеал женской и мужской красоты, красоты не только внешней, но и внутренней. И это в то время, когда сама жизнь, само существование уже лишали меня веры в эту красоту человеческого. В фильме она может показаться холодной, но холодность необходима ровно настолько, чтобы хранить глубинную чистоту и верность. Эта кристальная красота, по моему мнению - лишь отсвет огромного моря невыразимого чувства, охватившего сердца. Пройдя испытание в огне страстей, Вернер и Жанна являют нам то, что больше их, они являют нам лики Человеческого. И здесь я говорю не о красивых лицах актеров, но о чем-то несравненно большем. Это, может быть, красота и безмерность предполагаемых Веркором и Бутроном взглядов, направленных от сердца к сердцу, от глубины к глубине, от одного берега к другому берегу, и этим отрицающих расстояния. В этих прощальных взглядах актеров Джули Деларме и Тома Жуанне нам предстоит узнать Веркора, Бутрона, Жанну, Вернера и. нас самих.

Комментарий 2021: "Встреча" со взглядом И. Г. МУКа. Безумная страсть. Теперь знаю, от чего бежать. Определённость появилась. Точка отсчёта. Мир изощряется в своём стремлении проглотить и сжевать до последнего атома. Даже кванта. Фу. Гадко.

Запрещаю себе думать о "м" в принципе. Развелась с одним игроком и тут же угодила в лапы другому. Каково, а? - Дура бабКа!

“Вместе весело шагать по просторам. ". Можно забабахать в раздел "В_Месте". Фрактал. Слеза Твоя, капнувшая на сердце моё, кажется, сделала на нём акварельные разводы.