НЕИЗВЕСТНОЕ ПИСЬМО М. И. ЦВЕТАЕВОЙ К А. А. ФАДЕЕВУ

В РГАЛИ, в одной из рабочих тетрадей М. И. Цветаевой голицынского периода, сохранился черновой текст ее письма к Александру Александровичу Фадееву (1901-1956), секретарю Президиума Союза советских писателей в 1939-1944 гг., члену ЦК партии с 1939 г. [i].

Беловой текст этого письма до сих пор не выявлен ни в оригинале [ii], ни в копии. Вместе с тем доподлинно известно, что Цветаева письменно обращалась к Фадееву: во-первых, она сама упоминает об этом в письме к П. А. Павленко от 27 августа 1940 г. (см.: МЦ7. С. 699); во-вторых, этот факт подтверждается косвенным свидетельством Б. Л. Пастернака [iii], наконец, в-третьих, сохранилось и опубликовано ответное письмо Фадеева к Цветаевой от 17 января 1940 г. (см.: Приложение).

В черновом варианте цветаевского письма имя адресата, при первом обращении, не указано, оно появляется лишь в заключительной части письма, приписанной явно позднее другими чернилами; но даже при его отсутствии, это имя несложно было бы установить по содержанию документа. В тексте письма имеется внутренняя дата - 20 декабря [1939 г.], однако внешний вид автографа (наличие правки и большой приписки другими чернилами) позволяет предположить, что оно редактировалось позже, то есть Цветаева работала над ним, по меньшей мере, в два приема.

В "голицынской" тетради этот "фадеевский" текст идет вслед за черновиком письма к Л. П. Берии (или И. В. Сталину - обращение к адресату отсутствует) [iv]; беловая редакция этого текста известна как письмо к Берии и датирована 23 декабря 1939 г. (см.: МЦ7. С. 660-664) [v]. Какой датой был помечен "фадеевский" беловик и когда именно (до, после или одновременно с письмом к Берии) было отправлено или передано письмо Цветаевой Фадееву, сказать трудно [vi].

Очевидно одно: письмо к Фадееву было написано Цветаевой уже из Голицына, и Фадеев, скорее всего, не имел никакого отношения ни к предоставлению ей первых курсовок в голицынский Дом отдыха, ни к снятию для нее в поселке комнаты Литфондом. Эта временная мера хотя бы на первые два месяца притупила остроту материальной и жилищной проблемы Цветаевой. Но эта помощь, как видно теперь из публикуемого письма, исходила не от Фадеева, и следовательно вовсе не он изначально направил Цветаеву в Литфонд, как это представлялось ранее (см.: МБ3. С. 65; ВШ. С. 494; АС. С. 687-688).

Это небольшое хронологическое уточнение хотя и снимает некоторые вопросы, связанные с темой "Цветаева и Фадеев", в сущности не меняет сложившейся картины отношения Фадеева к Цветаевой, который, по словам Пастернака, "отмахнулся, не захотел ей помочь…". Сначала он не захотел ей помочь. Потом не захотел принять Цветаеву в члены Союза писателей или Литфонда: с такой просьбой к нему обращались отдельно Пастернак и Н. Н. Вильям-Вильмонт, но им было отказано (см.: МБ3. С. 63). Цветаева еще раз, вынужденно и сгоряча, бросилась за помощью к Фадееву в сентябре 1940 г. в связи со срывом годовой литфондовской ссуды для оплаты ее жилищного контракта, и снова безрезультатно: Фадеев ответил, что сделать "ничего не может" (НСИП. С. 400).

Остается предположить, что если Фадеев когда-то и дал по поводу Цветаевой указание директору Литфонда М. Д. Оськину (о чем говорится в его ответном письме), то, вероятнее всего, это было именно так, как пишет М. И. Белкина: "…вся ее [Цветаевой] дальнейшая судьба зависела от того, что и как он [Фадеев] сказал. И Оськин, следуя тому, что и как сказал Фадеев, дал распоряжение [директору голицынского Дома отдыха] Серафиме Ивановне Фонской" (МБ3. С. 65). Не вследствие ли этого фадеевского указания Цветаевой пришлось в дальнейшем, по истечении двух первых месяцев, самой оплачивать голицынскую комнату?

О содержании письма Цветаевой к Фадееву до настоящего времени можно было судить лишь по ответу последнего. Голицынский черновик подтверждает, что Цветаева, действительно, просила только "помочь ей с жильем, помочь добыть с таможни ее рукописи, книги, вещи" (МБ3. С. 63). Никаких других просьб мы в ее письме не увидим. И всё же напрашивается вопрос: претерпел ли цветаевский беловик письма существенных изменений по сравнению с черновым текстом? - Смеем надеяться, что нет. Судя по тому же ответу Фадеева, Цветаева по-прежнему сосредоточила свое письмо на двух проблемных вопросах - архив и жилье, на которых сделан акцент и в тетради. Просила ли она у Фадеева помощи в ускорении получения переводческой работы? - Думается, что нет, то есть вычеркнутый ею черновой фрагмент, где она об этом пишет, не был восстановлен в беловой редакции письма. Фадеев сам заговорил о возможности для Цветаевой зарабатывать литературными переводами. Переводы и вправду она стала вскоре получать, но причастен ли к этому Фадеев, нам неизвестно.

Как показывает публикуемый текст, несмотря на кажущийся деловой характер письма, Цветаева писала Фадееву не только как литературному функционеру, но и как коллеге-писателю, искренне рассчитывая на простое человеческое сочувствие. Помимо содержащихся в письме двух основных просьб, оно затрагивает многие стороны и обстоятельства ее жизни, включая и такие подробности, как аресты ее близких.

В ответе Фадеева нет ни намека на сочувствие. Создается впечатление, что он отвечает вовсе не на пятистраничное отчаянное письмо человека, недавно вернувшегося на родину и попавшего в серьезную беду, а на такое же сухое и формальное (как и его ответ) очередное заявление очередного представителя той "большой группы очень хороших писателей и поэтов, нуждающихся в жилплощади" в Москве.

Спустя полгода после гибели Цветаевой, говоря о виновниках елабужской трагедии, Пастернак называет прежде всего самого себя, а затем ряд писательских имен, среди них - имя Фадеева (см.: ВШ. С. 557-558).

Примечания к вступлению

i. См.: РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 34. Л. 6-8. В архивной описи эта тетрадь идет под заголовком: "Черновая тетрадь (переводы)", с крайними датами: январь - 24 февраля 1940. Далее мы будем называть ее "голицынской" тетрадью.

ii. Оригинал письма Цветаевой к Фадееву, по-видимому, не сохранился. По мнению М. И. Белкиной, письмо могло погибнуть в начале войны: "Если оно не попало в частные руки и не скрыто где-то до поры до времени, то скорее всего было сожжено в октябре 1941 года накануне эвакуации Союза писателей из Москвы . Я видела, как в эти дни над крышей соллогубовского особняка (ССП размещался в бывшем "Дворце искусств", на ул. Воровского, д. 52. - Публ.) летали хлопья сажи, а зачастую целые обугленные страницы вылетали с искрами из трубы и медленно планировали над сквериком. Немцы уже подошли совсем близко к городу, и во всех учреждениях, не успевших эвакуироваться, по всей Москве жгли архивы, документы" (МБ3. С. 64; здесь и далее используются сокращения источников, список которых приведен перед концевыми сносками к публикуемому письму Цветаевой).

iii. В своей книге М. И. Белкина приводит рассказ Пастернака о Цветаевой, относящийся к январю 1940 г.: "Она писала Фадееву, но он отмахнулся, не захотел ей помочь…" (МБ3. С. 14).

iv. См.: РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 34. Л. 1 об.-5 об. Этим текстом и открывается "голицынская" тетрадь.

v. В приложенной к тетради внутренней описи, составленной Е. Б. Коркиной, оба черновых текста ошибочно датированы январем 1940 г. (вероятно, архивистом не была замечена внутренняя дата в письме к Фадееву, о сохранности же датированного оригинала письма к Берии тогда еще не было известно), что послужило причиной указания неверных крайних дат в архивной описи всей "голицынской" тетради; правильные крайние даты: декабрь 1939 - 24 февраля 1940 (тетрадь начата не позднее 20 декабря 1939 г.).

vi. Размышляя об этом письме, М. И. Белкина пишет о посещении Цветаевой приемной Фадеева в Союзе писателей (см.: МБ3. С. 63); на самом деле нет данных о том, что Цветаева лично отвозила свое письмо в Москву.

Черновой автограф письма Цветаевой к Фадееву (РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 34. Л. 6)

Пишу В из Д От Пис в Голицыне [2], где Литфонд [3] временно (по 12-ое февр ) устроил нас с сыном, в приснятой комнате [4], с полным пансионом в Доме Отд [5].

Пишу Вам по следующим двум [неотложн ] насущным для меня делам.

Первое дело - мой литер архив [6], вместе с остальным моим багажом лежащий на таможне [7] уже 5 мес [8] и очевидно арестованный до окончания следствия над моей дочерью [9], арестованной 27-го августа и д с п сидящей в Ц Т [10].

В мой литер архив входят [11]: рукописные тетради неизданных стихов, черновики, оттиски напеч заграницей [sic!] вещей (прозы, поэм, отд стихов), мои переводы на франц Пушкина [12], мои переводы на франц русских и немецких рев песен [13], письма ко мне поэта Р М Р [14] и предсмертное его, нигде не напеч стихотворение [15], письма ко мне Б П с 1922 г - 1937 г [16], мои дневники и записные книги [17], вообще - вся моя литер работа за 17 лет, привести в порядок к ую мне стоило целой зимы [18]. Всё, кроме печатных оттисков, - невозвратно.

С багажом, а следов и архивом, дело обстоит так.

Черновой автограф письма Цветаевой к Фадееву (РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 34. Л. 6 об.)

По указанию пар консульства [19] всё было мною сдано в транспортную контору [20]. Адресовала я багаж на имя и адр дочери - А С Э - Мерз 16, кв 27> [21] - так как не знала ни места, где буду жить, ни фамилии, под к ой буду жить [22].

2 мес по приезде, т е до 20 чисел авг я была без бумаг [23], поэтому добыть багаж, пришедший 22го июля - не могла. Тотчас же по получении паспорта я, с доверенностью моей дочери, засвид по месту ее службы [24] (все докум у меня хранятся) отправилась на таможню, но там мне сказали, что не хват пограничного свидет . Погр свид у меня не было, п ч я ехала с спец парох (испанцами) [25] Тогда таможня мне указ , что надо получить взамен его письм разреш на получ багажа, от учреждения, к ое меня переправляло [26]. На [мои многократные просьбы]* мою просьбу (через близкое лицо [27], ибо личных встреч у меня из этого учреждения не было ни с кем) мне [многократно] было сказано , что такое разрешение будет. [Прошло неск дней] Но 27го авг - арестов мою дочь, и моя забота о багаже на неск дней, естеств , заглохла.

[С 1-го сент 1939 г по 10-ое окт мне, через моего мужа, многокр было сказ , чтобы я о багаже (и архиве) не беспокоилась, что мне всё выдадут.]

В нач сент я перед через мужа - - - ** письмо [28], где точно излагала все обстоят (отсут пасп и разреш ) помешавшие мне получ багаж во время [sic!] и опять просила о выдаче мне разрешения. Отв (устный) был: пусть не беcпок о св баг - она его получ . Но так как разреш всё не получалось, я неск раз устно еще раз напом *** и отв неизменно был: - получит.

10-го Окт арест моего мужа, и я уже стала нап о баг через сож по кв Л [29] - знавшего нач м мужа [30]. Снач ему сказ , что мне всё выд полностью, но к концу Окт , при моем повт напом , мне было сказ , что мне прид подожд до оконч след над моей дочерью.

Тогда я через Л передала письмо [31] где прос разреш [мне] вз необход вещи, мои и сына (тепл белье, обувь и т д ) и сберечь мой архив [32]. Отв не послед , ибо Л был арест 7-го ноября [33] и всяк связь порвалась.

А ныне уже 20-ое дек , и багаж (следов и архив) лежит на там уже ровно 5 месяцев, при чем [sic!] я понятия не имею, дано ли было соотв учрежд распоряж о его сохранности [34], справ о чем не имею ни мал возможн , ибо не знаю ни одного имени [35].

По моему разумению, юридически - я в порядке, ибо: принадл вещей мне и сыну - несомненна: на переправку багажа мне п конс была дана отд сумма, все росписки [sic!] Конт у меня хранятся, и в дов мне моей дочери на получение прямо сказ :

Дов моей мат М И Ц получ вещи приш на мое имя и принадл ей.

Черновой автограф письма Цветаевой к Фадееву (РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 34. Л. 7)

Мои вещи счетом 13 состоят из:

4**** сундука [sic!] носильн вещей [(бóльшей частью ] (нóшенные) и всякого скарба 1 сундука с хозяйством, 1 мешка с под и одеял , 4 ящика [sic!] с книгами и 2х сундучков (мал ) с моим литер архивом. К этим 13 вещам присоеденины [sic!] (не мною) по разреш парижск конс 2 чемодана с подерж вещ для гражд В. Кондр [36] - к к ым я не име ни малейш отнош .

Мой багаж - всё, что я имею [как человек] лично (после ар мужа мы с сын ост без всяк средств.)

А мой литер архив - всё, что я име как писатель. Это - годы и годы работы, [и я ничего так не сделал чтобы меня всего этого дела моих рук - лишали [37]] - и у меня просто руки опускаются.

Черновой автограф письма Цветаевой к Фадееву (РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 34. Л. 7 об.)

Второе дело: жилище в Москве [38].

[Сейчас я с сыном по 12 февраля в комнате при Доме Отд Пис .]

Сейчас мы с сыном временно устроены, но придет 12-ое февраля и нам необходимо уезжать - куда?

На даче в Бол я не могу жить по двум причинам: - первая: она почти сплошь запечатана [39] и я ее просто - боюсь и ни за что не соглашусь жить на ней одна с сыном[: лучше] [40] Вторая: об этой даче идет спор между двумя учреждениями, одно из к ых - Экспортлес а другое Мытищенский [sic!] Рай Исполком [41] - меня уже предупредили, чтобы я вывозила из занимаемой мною комнаты все вещи, п ч в эту комнату вселяются студенты. Отстоять, одной, эту комн у целого учреждения мне навряд ли удастся, кроме того, повторяю, [я этой дачи боюсь] жить там одной с сыном я - боюсь, не говоря уже о бытов условиях нет ни полена дров, продовольствия в Болшеве достать невозможно - нужно за всем ездить в Москву - таскать воду приходится за 10 мин .

И т д . Словом, живя там [одна с сыном, я бы ничего***** другого не могла делать] всё бы мое время уходило на преодоление быта и о литер труде и думать было бы нечего, - а жить нам****** не на что.

Кроме того - имейте терп меня дочитать - [школьная жизнь моего сына соверш разбита. До 13 ноября он учился в Болшеве [42], потом был перерыв мы переех в город [43] где ноч у родных [44] и устраивали свой отъезд в Голицыно [45] - в Голиц школе [46] нам сказ , что поступ в школу на полт мес не имеет никакого смысла, - сейчас он учится один [47]]

мне соверш необх жить в Москве из-за образ сына у к го выдающ худож дарование (свидет Кукрeниксо [48] [sic!] худ Фалька [49] и всех кто вид его работы) и к ый должен этой зимой подготов в среднюю худ школу на Каляевской, что, живя зáгородом, соверш неосуществимо [50].

[Итак, тов ******* две просьбы: выручить мой архив (а по возможн - и весь багаж) и помочь мне [в переезде] с жилищем в Москве]

Пишу В всё это п ч В прочесть всё-таки короче чем выслушать

Через неск дней по отпр В эт письма позвоню В по тел и Вы, если найдете нужным, назначите мне свидание

Черновой автограф письма Цветаевой к Фадееву (РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 34. Л. 8)

Повторяю обе просьбы: спасти [мой архив и по возможности мой багаж] в первую голову - мой архив

Мое вт дело, связ с перв - моя литер работа. Когда узнают, что у меня есть множество перев Пуш на франц (стихотв , размер подлинника: - К морю, Бесы, К няне [51], Песня из П во время Чумы, Пророк, Когда для смертн угас шум день [52] - и т д и т д , - работа целой зимы) и ряд переводов на франц русских и нем рев и cов Пес мне говоря : Предложите в Интернац литер [53], это ее очень заинт - а чтó мне предложить? Восст из памят всё - невозможно.

То же со стихами, из к ых, несомненно, многое бы подошл для печа [54].

Без архива я челов - без рук и без голоса.

[Правда, мне со всех сторон обещают перевод : с грузинск , с франц и с немецк , но в руках еще ничего, а время идет. Не могли бы Вы, ув тов Фад , как-нибудь поспособств мне в ближайшем получ стихотв переводов [55].

* Среднее слово зачеркнуто, окончания остальных слов исправлены.

** Здесь, вероятно, предполагалась вставка в беловой текст письма полного подлинного или конспиративного имени мужа.

*** Возможный вариант расшифровки: "напом ".

**** Первоначальное значение "5" исправлено на "4".

***** В середине слова чернильное пятно, предположительно читается: "ничего".

****** Сверху над словами "жить нам": "иного зар у".

******* Имя не вписано, оставлена лакуна.

Текст письма печатается по черновому автографу, хранящемуся в фонде М. И. Цветаевой в РГАЛИ (Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 34. Л. 6-8). Автограф выполнен на 5 страницах "голицынской" тетради (декабрь 1939 - 24 февраля 1940), по старой орфографии, красными и частично (после последней отбивки) ? синими чернилами, правка ? красными и синими чернилами. На последнем листе после отбивки, обозначающей логический конец письма, идет текст вставки к письму Л. П. Берии (И. В. Сталину), под заголовком "К 1му письму" (см.: РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 34. Л. 1 об.-5об.), выполненный теми же красными чернилами (вероятно, его можно датировать, как и начало работы над письмом к Фадееву, 20 декабря 1939 г.); этот фрагмент помечен сбоку крестом со скобкой синим карандашом и вычеркнут синими чернилами. За вставкой следует продолжение письма к Фадееву синими чернилами, которыми выполнена и некоторая правка в ранее написанной части письма.

В обращении вставлено отсутствующее имя адресата, по аналогии с письмами Цветаевой к Л. П. Берии и П. А. Павленко.

Орфография оригинала приведена в соответствие с современной нормой, отдельные отступления от этого правила оговорены особо. Авторская пунктуация в основном сохранена, однако для удобства чтения нами добавлено несколько точек в конце законченных предложений и одна запятая в случае, где отсутствие знака допускает двоякое прочтение (эти знаки заключены в угловые скобки). Сокращения слов раскрываются в угловых скобках. Варианты авторского текста воспроизводятся в фигурных скобках. Зачеркнутые фрагменты, несущие смысловую нагрузку (вплоть до уточнения мелких деталей), восстанавливаются в квадратных скобках. Прочие зачеркивания, отражающие стилистическую правку, из текста исключены. Все остальные случаи отмечены в примечаниях.

АС - Саакянц А. Марина Цветаева. Жизнь и творчество. М.: Эллис Лак, 1997.

АЭПВ - Эфрон А. "А душа не тонет. ": Письма 1942-1975. Воспоминания. М.: Культура, 1996.

Болшево2 - Болшево: Литературный историко-краеведческий альманах. М.: Т-во "Писатель", 1992. № 2.

ВС2 - Марина Цветаева в воспоминаниях современников: Годы эмиграции. М.: Аграф, 2002.

ВС3 - Марина Цветаева в воспоминаниях современников: Возвращение на родину. М.: Аграф, 2002.

ВШ - Швейцер В. Быт и бытие Марины Цветаевой. М.: Мол. гвардия, 2002. (ЖЗЛ).

ДГЭ1 - Эфрон Г. Дневники. В 2 т. Т. 1: 1940-1941 годы. М.: Вагриус, 2004.

ДГЭ2 - Эфрон Г. Дневники. В 2 т. Т. 2: 1941-1943 годы. М.: Вагриус, 2004.

Дело СЭ1 - Фейнберг М., Клюкин Ю. Дело Сергея Эфрона. Столица. 1992. № 38.

Дело СЭ2 - Фейнберг М., Клюкин Ю. Дело Сергея Эфрона. Столица. 1992. № 39.

ИК (далее номер тома) - Кудрова И. Путь комет. В 3 т. Изд. 2-е испр. и доп. СПб.: Крига; Изд-во Сергея Ходова, 2007.

Кат100 - Марина Цветаева. Поэт и время: Выставка к 100-летию со дня рождения. 1892-1992. М.: Галарт, 1992.

НА1992 - Небесная арка: Марина Цветаева и Райнер Мариа Рильке / Пер. с нем. К. М. Азадовского. СПб: Акрополь, 1992.

МБ3 - Белкина М. Скрещение судеб. Изд. 3-е, перераб. и доп. М.: Изд-во А и Б, 1999.

МЦ6 - Цветаева М. Собр. соч.: В 7 т. Т. 6. Письма. М.: Эллис Лак, 1995.

МЦ7 - Цветаева М. Собр. соч.: В 7 т. Т. 7. Письма. М.: Эллис Лак, 1995.

МЦСП - Цветаева М. Стихотворения и поэмы. Л.: Сов. писатель, 1990. (Б-ка поэта. Большая серия.)

НЗК2 - Цветаева М.И. Неизданное. Записные книжки. В 2 т. Т. 2: 1919-1939. М.: Эллис Лак, 2000.

НСИП - Цветаева М. Неизданное. Семья: История в письмах. М.: Эллис Лак, 1999.

ПИСЬМО А. А. ФАДЕЕВА К М. И. ЦВЕТАЕВОЙ

СОЮЗ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР

Москва, ул. Воровского, д. 52 Тел. Д 2-14-21

В отношении Ваших архивов я постараюсь что-нибудь узнать, хотя это не так легко, принимая во внимание все обстоятельства дела. Во всяком случае, постараюсь что-нибудь сделать.

Но достать Вам в Москве комнату абсолютно невозможно. У нас большая группа очень хороших писателей и поэтов, нуждающихся в жилплощади. И мы годами не можем им достать ни одного метра [1]. Единственный выход для Вас: с помощью Директора Дома Отдыха в Голицыно (она член Местного Поселкового Совета) [2] снять комнату или две в Голицыно. Это будет стоить Вам 200-300 рублей ежемесячно. Дорого, конечно, но при Вашей квалификации Вы сможете много зарабатывать одними переводами - по линии издательств и журналов. В отношении работы Союз Писателей Вам поможет. В подыскании комнаты в Голицыно Вам поможет и Литфонд. Я уже говорил с тов Оськиным (Директор Литфонда) [3], к которому советую Вам обратиться.

Беловой автограф письма Фадеева к Цветаевой (РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 179)

Текст письма печатается по оригиналу, хранящемуся в фонде М. И. Цветаевой в РГАЛИ (Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 179). Оригинал представляет собой машинопись на бланке Правления ССП СССР; размер листа стандартный; исходящий номер, дата, правка, подпись-автограф выполнены синими чернилами; экспонировался в 1992 г. на выставке в ГМИИ, посвященной 100-летию со дня рождения Цветаевой (см.: Кат100. С. 150, № 336).

Впервые опубликовано в: An unpublished letter from Fadeev to Tsvetaeva // Rusian Literature Triquarterly. 1974. № 9. (Spring). P. 534 (без указания имени публикатора и источника текста). Воспроизведено полностью в кн.: Белкина М. Скрещение судеб. М.: Книга. 1988. С. 73; Изд. 2-е доп. М.: Благовест; Рудомино, 1992. С. 101; Изд. 3-е перераб. и доп. М.: Изд-во А и Б, 1999. С. 64-65; и др. (источник текста также не указан). Данное письмо не вошло ни в одно из известных эпистолярных изданий А. А. Фадеева.

1. Эти слова Цветаева повторит почти дословно 31 августа 1940 г. (ровно за год до своей гибели!) в письме к В. А. Меркурьевой, которое она напишет в день вызова ее в ЦК партии в связи с телеграммой, поданной на имя И. В. Сталина: "Помогите мне, я в отчаянном положении. Писательница Марина Цветаева" (ДГЭ1. С. 180). В том же письме к Меркурьевой и в последующем к ней же, без даты, Цветаева даст свою знаменитую отповедь Москве: "Мы [Цветаевы] Москву - задарили. А она меня вышвыривает: извергает. И кто она такая, чтобы передо мной гордиться?" (МЦ7. С. 687). "Если человек, родясь, не имеет права на каждую точку земного шара - то на какую же единств точку земного шара он имеет право? На ту, на к ой он родился. На свою родину. Что можно дать городу, кроме здания - и поэмы? Я дала Москве то, что я в ней родилась" (МЦ7. С. 689, 690).

2. Серафима Ивановна Фонская (урожд. Журавлева; 1897-1967) - директор голицынского Дома отдыха писателей со дня его основания, находилась в этой должности свыше 30 лет. Автор книги воспоминаний "Дом в Голицыне: Рассказы о писателях" (М.: Сов. Россия, 1967), в отношении Цветаевой (см. главу: Юрий Крымов. С. 98-101) изобилующей неточностями. Подробнее см.: Саакянц. С. 766-767. В книге впервые опубликована фотография Цветаевой с сыном голицынского периода. По воспоминаниям Л. В. Веприцкой, "Фонская плохо относилась к Цветаевой. Ей принадлежит фраза про Марину Ивановну: "Когда мы строили революцию, они там в Париже пряниками объедались. "" (ВС3. С. 94). В конце своей жизни передала в библиотеку ЦДЛ небольшое собрание книг с автографами писателей, которые отдыхали и работали в Голицыне.

3. Михаил Денисович Оськин (1890-1954) - директор Литфонда; член РСДРП с 1909 г. (см.: Кипнис С.Е. Новодевичий мемориал: Некрополь монастыря и кладбища. Изд. 2-е, испр. и доп. М.: Арт-Бизнес-Центр, 1998. С. 401. В письмах к Н. Я. Москвину от 3 и 5 февраля 1940 г. Цветаева упоминает о своей поездке к Оськину в Москву и разговоре с ним о ее "дальнейших планах" (см.: МЦ7. С. 671-672).