Даль: знаменитый словарь русского языка создал немец

"Магелланом, переплывшим русский язык от А до Я" назвал Владимира Даля писатель Андрей Битов. Но жизнь Даля вместила не только великое, беспримерное путешествие по океану слов, в которое этот универсальный талант отправился без единого помощника. Морской офицер и государственный чиновник, инженер-изобретатель и хирург, этнограф и литератор, участник турецкой и польской кампаний - далеко не все ипостаси Даля. Он умел сколотить табурет и выточить на токарном станке шахматы, построить модель корабля и изготовить миниатюрные украшения из стекла.

Наконец, он был дружен с Пушкиным, с которым познакомился в конце октября или начале ноября 1832 года. Сопроводить его к поэту обещал Жуковский, но визит все откладывался, и, не желая более медлить, Даль взял свою новую книгу - сборник "Русские сказки" - и сам пошел на квартиру на углу Гороховой и Большой Морской. "Я поднялся на третий этаж, слуга принял у меня шинель в прихожей, пошел докладывать, - вспоминал позже Даль. - Я, волнуясь, шел по комнатам, пустым и сумрачным - вечерело. Взяв мою книгу, Пушкин открывал ее и читал с начала, с конца, где придется, и, смеясь, приговаривал: "Очень хорошо".

Подарив Владимиру Ивановичу рукописный вариант своей сказки "О попе и работнике его Балде" с автографом: "Сказочнику казаку Луганскому, сказочник Александр Пушкинъ", хозяин спросил гостя, над чем тот сейчас работает. Даль рассказал о своей многолетней страсти к собирательству простонародной лексики, о том, что накопил уже тысяч двадцать слов. "Так сделайте словарь! - воскликнул Пушкин. - Позарез нужен словарь живого разговорного языка! Да вы уже треть его сделали! Не бросать же теперь ваши запасы!"

Восторженно отозвался поэт и о составленной Далем коллекции пословиц и поговорок: "Что за роскошь, что за смысл, какой толк в каждой поговорке нашей! Что за золото! Ваше собрание не просто затея, не увлечение. Это совершенно новое у нас дело. Вам можно позавидовать - у вас есть цель. Годами копить сокровища и вдруг открыть сундуки перед изумленными современниками и потомками!" Жизнь сведет их еще не раз.

Мичман, хирург, инженер

Русской крови во Владимире Дале не было ни капли. Он родился 22 ноября 1801 года на Украине в поселке Луганский завод, ныне Луганск, Екатеринославского наместничества в семье лекаря горного ведомства. Отсюда и литературный псевдоним - Казак Луганский. Его отец, датчанин Иоганн Христиан Даль, знавший немецкий, английский, французский, русский, идиш, греческий и древнееврейский языки, в 1799 году принял российское подданство вместе с именем Иван Матвеевич Даль.

Мать Даля, Мария Христофоровна Фрейтаг, немка, свободно владевшая пятью языками. Когда Далю было четыре года, семья переехала в Николаев. В 1815 году подростка определили в петербургский Морской кадетский корпус. "О нем в памяти остались одни розги, так называемые дежурства, где дневал и ночевал барабанщик со скамейкою, назначенною для этой потехи", - напишет позже Даль.

В 1819-м он выпущен мичманом, назначен во флот в Николаеве. Тогда же начинает собирать слова, выражения, загадки, удивляющие чем-либо - значением, необычным смыслом. Его первый карманный словарик кадетского жаргона насчитывает 34 слова. В сентябре 1823 года Даля арестовывают по подозрению в сочинительстве пасквильной эпиграммы, задевающей честь и

достоинство командующего Черноморским флотом Алексея Грейга. Написанное адресовывалось гражданской жене Грейга

Юлии Кульчицкой, дочке могилевского трактирщика. Анонимный автор явно посмеялся над сердечной привязанностью пожилого вице-адмирала к моложавой и яркой женщине.

Обвиняемый провел за решеткой полгода, ему грозило разжалование в рядовые, но его оправдали и от греха подальше перевели в Балтийский флот, в Кронштадт. Самого Даля тянуло не к офицерской карьере, а к науке. В 1826-м он подал в отставку и поступил на медицинский факультет Дерптского университета. "Я почувствовал необходимость в основательном учении, в образовании, дабы быть на свете полезным человеком", - поясняет Даль в мемуарах. В Дерпте он знакомится с литераторами: Языковым, Жуковским, Воейковым, пишет стихи.

Учебу пришлось прервать из-за начавшейся Русско-турецкой войны. Диссертацию на соискание докторской степени Даль защитил досрочно. Тема изложенной на латыни работы - "Об успешном методе трепанации черепа и о скрытом изъязвлении почек".

Отправившись в 1829 году в действующую армию в задунайскую область, Даль, ординатор при полевом госпитале, по его воспоминаниям, "толкался сам между ранеными и полутрупами, резал, перевязывал, вынимал пули с хвостиками; мотался взад и вперед, поколе наконец совершенное изнеможение не распростерло меня среди темной ночи рядом со страдальцами".

Участвовал Даль и в польской кампании 1831 года, причем отличился не только в качестве дивизионного лекаря. При переправе войск генерала Ридигера через Вислу он, за отсутствием в отряде инженера, сам навел понтонный мост, заминировал его и подорвал. С марта 1832 года Даль служит ординатором в Петербургском военно-сухопутном госпитале. Его биограф Павел Мельников-Печерский отмечает: "Здесь он трудился неутомимо и вскоре приобрел известность замечательного хирурга, особенно же окулиста. Он сделал на своем веку более сорока одних операций снятия катаракты, и все вполне успешно".

"Выползина"

Ранней осенью 1833 года, 18 сентября, в далекую Оренбургскую губернию приехал Александр Пушкин, сопровождаемый Владимиром Далем, в ту пору чиновником особых поручений при местном генерал-губернаторе графе Василии Перовском. В течение пяти дней они объезжали места восстания Емельяна Пугачева. Посетили Бердскую станицу, которую Пугачев занимал во время осады Оренбурга, встретились с людьми, помнившими те события. Поэт расспрашивал их, заносил в записную книжку их рассказы и понравившуюся ему живую образную речь. Даль также делал пометки, фиксировал те же слова, пословицы, песни.

В декабре 1836 года он приехал по служебным делам в Петербург. Пушкин радостно приветствовал друга, многократно навещал его, интересовался лингвистическими находками. Александру Сергеевичу очень понравилось услышанное от Даля ранее неизвестное ему слово "выползина" - шкурка, которую после зимы сбрасывают с себя змеи, покидая ее. Зайдя как-то к Далю в новом сюртуке, Пушкин пошутил: "Что, хороша выползина? Ну, из этой выползины я теперь не скоро выползу. Я в ней такое напишу!"

Не снял он этот сюртук и в день дуэли с Дантесом. Чтобы не причинять раненому поэту излишних страданий, пришлось "выползину" с него спарывать. Даль был не просто одним из тех, кто находился в квартире на Мойке в последние 46 часов жизни Пушкина. Он ухаживал за Пушкиным как врач: давал лекарства, прикладывал лед к голове, ставил припарки, припускал пиявок. Он оказался более мудрым психологом, чем домашний доктор Иван Спасский и придворный лейб-медик Николай Арендт, которые признали: да, конец неизбежен. На вопрос Пушкина: "Даль, скажи мне правду, скоро ли я умру?" - ответил: "Мы за тебя еще надеемся, право, надеемся!"