Резо Гигинеишвили: «Надя открылась для меня — как соратник, как друг, как боец»
Резо Гигинеишвили появился на свет 19 марта 1982-го года в столице Грузинской ССР — Тбилиси. Его отец работал врачом (позднее – руководителем знаменитой здравницы – Боржоми), а мама была обычной домохозяйкой. Именно с ней наш сегодняшний режиссер провел все свое детство. Эти годы в жизни Резо были наполнены классической музыкой и тонкими переливами скрипки, на которой виртуозно играла его мать. Возможно, именно влияние матери предопределило ту любовь к искусству, которая жила в душе талантливого режиссера на протяжении всей его жизни.
Резо Гигинеишвили — молодой и весьма успешный режиссер и сценарист
А вот переезд в Москву, случившийся в начале 1990-х, был связан с врачебной практикой отца. Оказавшись в столице только что образовавшейся независимой России, семья Гигинеишвили стала налаживать свой быт. Резо нашел много новых друзей, а также начал посещать общеобразовательную школу.
Впоследствии в одном из своих интервью режиссер отметил, что именно московские дворы в значительной мере сформировали его характер и личностные ориентиры. Здесь он проводил дни напролет. Однако очень скоро его мама нашла способ заставить Резо чаще появляться дома. Решением вопроса стала покупка новенького (и достаточно редкого в те годы) видеомагнитофона.
Возможно, именно этот момент и стал судьбоносным во всей жизни и судьбе будущего режиссера. Резо буквально влюбился в кино, и уже очень скоро начал искать различные лазейки для того, чтобы пробраться в мир большого кинематографа. В 1997-м году он при помощи отцовских связей устроился ассистентом на один из телеканалов Москвы. Здесь, собственно, и начался долгий путь режиссера к вершинам российского кинематографа.
Любовь с акцентом. Русский трейлер, 2012 (HD)
Биография режиссёра
Резо Гигинеишвили родился в городе Тбилиси 19 марта 1982 года в семье врача и скрипачки. Семья Гигинеишвили жила в городе до тех пор, пока перемены в стране не заставили родителей собрать вещи и покинуть родной город, увозя подальше от опасной обстановки детей — Резо и Тамару. В Москве дети продолжили учебу и втянулись в новую жизнь, хотя статус беженцев заставил пережить их немало тяжелых моментов. Но со временем жизнь грузинской семьи вошла в колею. Резо Гигинеишвили поступил во ВГИК на режиссёрский факультет, чувствуя в себе желание снимать кино. Уже во время учебы он снял несколько рекламных роликов и клипов, которые заслужили признание и ясно говорили о наличии таланта у молодого человека.
Звездный путь режиссера Резо Гигинеишвили
В 2000-м году наш сегодняшний герой поступил на режиссерский факультет ВГИКа (курс Марлена Хуциева). Впоследствии он неоднократно заявлял, что именно этот человек помог ему сделать первые шаги в карьере, а также не позволил его «амбициям бежать впереди всего остального». Так или иначе, работать в кино и на телевидении наш сегодняшний герой начал еще в 2002-м году. В этот период он снялся в популярном сериале «Ледниковый период», исполнив в данном проекте роль одного из героев. Дебют оказался вполне удачным, однако, как это ни странно, по сей день та актерская работа для Резо Гигинеишвили является первой и единственной.
Возможно, причиной тому стала режиссерская карьера нашего сегодняшнего героя. В этом качестве он дебютировал еще до окончания института, сняв несколько популярных клипов и рекламных роликов. Однако настоящий режиссерский дебют Резо Гигинеишвили состоялся несколько позже. В 2006-м году двоюродный брат нашего сегодняшнего героя познакомил его с известным российским режиссером Фёдором Бондарчуком. Талантливый выпускник ВГИКа сразу понравился признанному мэтру и тот пригласил его принять участие в съемках проекта «9 рота». В работе над съемками российского блокбастера Резо Гигинеишвили работал в качестве ассистента, однако уже очень скоро состоялся и «сольный дебют» нашего сегодняшнего героя. Первым фильмом в фильмографии автора стал комедийный сериала «9 месяцев», который очень скоро стал весьма успешен и популярен.
Резо Гигинеишвили и Надя Михалкова Первый серьезный прорыв подарил нашему сегодняшнему герою пропуск в мир большого кинематографа. В том же 2006-м году Резо снял лирический фильм «Жара», над созданием которого талантливый грузин работал не только в качестве режиссера, но и в качестве сценариста.
Закрепить успех в мире большого кино нашему сегодняшнему герою позволила совместная работа с Федором Бондарчуком над созданием лент «Обитаемый остров» и «Обитаемый остров: Схватка».
Резо Гигинеишвили: «Главное, что сохраняет меня сейчас, — мои дети»
Резо Гигинеишвили посчастливилось родиться в хорошей семье. Отец, Давид Гигинеишвили, известный врач, руководил одной из здравниц Боржоми. Мама, Ирина Цикоридзе, была талантливым музыкантом. В их доме собирался цвет грузинской интеллигенции. Впоследствии и в Москве круг общения сложился: Резо везло на талантливых людей — и он органично занял свое место в киносфере. Новая картина «Трезвый водитель» — это комедия только на первый взгляд. О том, как важно сохранить свое «я» и что помогает ему в этом, режиссер рассказал в интервью журналу «Атмосфера».
— Резо, после «Заложников» о вас заговорили как о серьезном драматичном режиссере. Сейчас вы снова вернулись к жанру комедии. Вам он ближе?
— Я понимаю людей, которых жанрово могли удивить мои «Заложники»: на первый взгляд эта работа никак не связана с тем, что я делал до этого. Но я-то знаю свой путь и понимаю, почему та или иная картина возникала в моей жизни. Я никогда не пытался делать что-то в угоду кому-то. Если обратиться к наивному, но успешному на тот момент фильму «Жара» — одной из моих первых работ, — мне хотелось поделиться со зрителем своими ощущениями от той летней Москвы, рассказать о себе и своих друзьях. Конечно, в обществе существовали проблемы, но для меня как для человека, сбежавшего от холодной и горячей войны из Грузии, в какой-то степени был тогда запрет на рефлексию. Мне легче было закрыться за этими лучами атмосферной сказочной летней Москвы. Если говорить о нынешней картине «Трезвый водитель», то это нельзя назвать «возвращением к жанру комедии», просто созданию «Заложников» я посвятил семь лет — и после такого стресса и опустошения нужно было переключиться на что-то другое. А потом вернуться к другим вопросам, которые меня волнуют. Хотя и в «Трезвом водителе» есть темы, о которых я могу серьезно думать.
— У нас в России почему-то считается, что если в кино не затронута злободневная проблема, никто не страдает — оно не может стать киношедевром.
— Для меня в любой картине важна авторская позиция, и работы того же Андрея Першина или Жоры Крыжовникова, его комедийные работы типа «Горько!» я смотрю с удовольст-вием. Я понимаю, что он хочет сказать, каким видит мир. Или, например, возьмем советское кино — прекрасный фильм «Мимино» Георгия Николаевича Данелия. Там много юмора, но есть еще и другие смыслы — их восприятие уже зависит от уровня подготовленности зрителя.
Жилет, Brier Wear; рубашка и брюки, все – Bikkembergs
Фото: Алина Голубь; ассистент фотографа: Александр Сидоров
— Помните момент, когда вам пришла в голову мысль снять «Трезвого водителя»?
— Конечно, это же импульс определенный. Москва для меня — второй родной город, и мне небезразлично, что здесь происходит. Я застал Москву времен Советского Союза. Мы с родителями часто приезжали в гости к дяде и жили у него на улице Нежданова, сейчас это Брюсов переулок, и я помню этот дом, где собиралось огромное количество гостей — тогда еще была грузинская столичная интеллигенция. Думаю, вам известны такие имена, как Тенгиз Абуладзе или Резо Габриадзе, Вахтанг Кикабидзе, Нани Брегвадзе, Эльдар Шенгелая. Это счастье, что у меня была возможность общаться с людьми, которые тогда определяли культурную жизнь СССР. Их искусство выходило за рамки любой национальности. Потом мы с семьей снова вернулись сюда уже в странном для себя статусе беженцев, спасаясь от ужасов войны… Я живу здесь и наблюдаю: как развивается город. Например, люблю проводить время в парке Горького со своими детьми, нам нравится гулять по широким проспектам в центре. Конечно, что-то меня огорчает. Я тоже меняюсь. Знаете, мне было самому интересно понять: смогу ли я после «Заложников» вновь снять легкую ленту о Москве? Не стал ли я черствым? Для меня это был своего рода тест. Время другое… И если уже в парадигме отношений мужчины и женщины возникает тема: «Почему ты не лайкнул мой пост?» — и вы можете из-за этого поругаться, это уже какие-то новые реалии, с которыми приходится считаться. Одну из них я хотел обсудить в своей картине «Трезвый водитель». С развитием интернет-технологий стало гораздо легче присвоить себе другой социальный статус, выдать себя за кого-то, кем не являешься. Сидя в гостиничном холле, пристроившись на красивом диванчике, освещенном дизайнерской лампой, создать видимость благополучия. Нет ничего плохого в том, что люди хотят видеть себя более успешными, красивыми, счастливыми. Но где мы переходим ту грань, когда, выдавая себя за другого, теряем собственное «я»? Мне кажется, важно не врать и строить свое благополучное будущее на настоящей реальности.
— Что помогает вам возвращаться к себе?
— У меня были нелегкие времена, и на мое внутреннее состояние во многом повлиял уход моих родителей, потому что, сколько бы ни было тебе лет, ты ощущаешь их поддержку, понимаешь, что есть крепкий тыл. А тут вдруг сразу навалилась ответственность и за себя, и за близких. Когда мне тяжело, меня спасает музыка. А если быть совсем точным — грузинский фольклор, те песни, которые звучали в моем детстве в том сказочном Тбилиси, где я рос и воспитывался вплоть до девяностых годов. Тогда этот замечательный зеленый город с дружелюбными людьми превратился вдруг в холодный и темный. И это не фигура речи — когда наступали сумерки, Тбилиси погружался во тьму, потому что не было электричества. Люди жгли на улицах все, что горело, чтобы немного согреться. И я помню, как стали коптиться фасады этих красивых домов, потому что жители топили печки-буржуйки… Но самое главное, что сохраняет меня сейчас и возвращает к себе, — мои дети. Когда я смотрю на них, вспоминаю и узнаю себя в том же возрасте. Ведь кое-что я успел позабыть (улыбается), но наблюдая за ними — чего они боятся, что их расстраивает, увлекает, будто переношусь назад в машине времени. Я замечаю свои проявления или своих родителей в их пластике, жестах, вкусах. Например, Ваня растет настоящим гурманом: как вкусно он ест бифштекс, поливая его лимонным соком, а сверху еще соусом! Подобное отношение к еде несвойственно детям. А в его галантности по отношению к женщинам я отчетливо вижу характер своего отца. Такому нельзя научить. Это генетика.
«Я переживал за какие-то проявления своего характера – вспыльчивость, излишнюю прямоту. Но эти качества – часть моей личности»
Фото: Алина Голубь; ассистент фотографа: Александр Сидоров
— Вы считаете, что гены определяют поведение?
— Да, убеждаюсь в этом, вспоминая свою старшую дочь Марусю, Нину и Ваню в нежном возрасте. Невозможно научиться таким вещам, которые они демонстрировали в возрасте двух-трех лет. Например, начинается фильм Георгия Данелии «Не горюй!» — совсем не детский, прошу заметить. И там идет грузинский криманчули — сложный горловой напев, популярный в Гурии (а я гуриец по происхождению), и Ваня вдруг вскакивает и начинает танцевать. Я не могу оторвать его от экрана, и он от начала до конца смотрит этот фильм.
— Вам было важно, чтобы дети знали свои корни?
— Мне важно. И как я люблю французский и итальянский, советский кинематограф, так же люблю и грузинский. (Улыбается.) Я бы хотел, чтобы дети знали культуру родной страны и на этом базисе, фундаменте окрепли и уже открывали для себя мир. Считаю, что только глупый человек может противопоставлять свою культуру культуре других стран. Но знать, откуда ты, где твои корни, нужно.
— Они говорят по-грузински?
— Пока не говорят, но, когда мы приезжаем в Тбилиси, сразу начинают что-то лепетать, подражая мелодике речи, и это здорово. Ваня обожает грузинские танцы. Смотрит их в Youtube и пытается повторять движения. Кстати, получается очень здорово, он пластичный парень. Москва — большой город, и все в основном заняты собой, а там они встречают взрослых людей, с которыми могут общаться на равных. Ваня и Нина видят, как большое количество детей, взрослых, стариков сидят за одним столом, и вдруг кто-то запоет, скажет красивый тост — они влюблены в эту атмосферу, чувствуют себя полноправными членами социума. Их забирают наши друзья, и они идут вместе в кафе, обсуждают какие-то вопросы, одежду например. (Улыбается.) Нина большая модница, она иногда приходит в мастерскую к моему художнику по костюмам, и они вместе рисуют. Даже если дети вдруг теряют грань дозволенного, когда им делают замечание взрослые друзья, они слышат.
— Ваши семейные обстоятельства изменились, вы в разводе. Будете ли вы проводить с детьми столько же времени?
— Взрослые дела — это взрослые дела. Слава богу, у нас с Надей и сейчас доверительные отношения, мы уважаем друг друга. В какой-то степени даже соревнуемся с ней, кто увлечет детей больше. И в этом споре, конечно же, выигрывают дети. Скоро я поеду в Майами к старшей, Марусе, — надеюсь, хорошо проведем время. Мне нравится, что нас связывают какие-то вещи.
— Какие же?
— Творчество. Даже если покупается смартфон, там делаются попытки первых съемок, создания кино. Мы с Марусей делимся музыкой, я не отвергаю то, что она слушает, хотя мне современная американская попса неинтересна. Но пусть я даже не понимаю этой музыки, я никогда не скажу, что это плохо и не надо ее слушать. В ответ я посылаю свою музыку. Это диалог. Нина была у меня на съемочной площадке. Как раз в эти дни снимались дети, я выдал ей рацию и сказал: «У маленьких актеров режиссером будешь ты». И она с увлечением это делала, потом смотрела, какой получился результат. На Новый год дочь попросила фотоаппарат, мы обсудили это с Надей, потому что она хотела вполне профессиональную модель. Но я вижу, что Нине действительно интересно, она снимает что-то, использует в качестве артиста Ваню. (Улыбается.) Я рад, что они за кадром. Я очень осторожно и аккуратно отношусь к идее снимать своих детей, и даже когда чужие дети-артисты на площадке, стараюсь создать им максимально комфортные условия. Съемки — достаточно трудоемкий процесс и стрессовая история. Разные ситуации возникают: бывает, рассердишься на осветителя, а ребенок воспримет негативные эмоции на свой счет. Не дай бог, какие-то комплексы возникнут. Я пытаюсь, играя, привлечь их в работу. Для меня и взрослые артисты как дети. Это ведь своеобразная профессия, когда ты стоишь в кадре и пытаешься поверить в то, что изображаешь.
Рубашка и брюки, все – Bikkembergs; пиджак, Ermenegildo Zegna
Фото: Алина Голубь; ассистент фотографа: Александр Сидоров
— Вы ведете себя на съемочной площадке скорее как отец или как друг?
— Знаете, я учился у многих замечательных режиссеров. Мне повезло: я лично их знал — и они делились полезным опытом. Я записывал их идеи и что-то потихоньку пытался воплощать на площадке. Конечно, опыт не передается, каждому нужно пройти свой путь, но есть вещи, которые эмоционально заряжают и мотивируют. Когда мы снимали «9 роту», Федор Бондарчук был и суровым режиссером, и другом, и организатором, и администратором, и устроителем нашего досуга. Это была сложнейшая киноэкспедиция, после шести рабочих дней мне элементарно хотелось выспаться в выходной, но они с оператором Максимом Осадчим забегали ко мне в номер, будили в семь утра и забирали на пляж. Говорили: «Ты должен ценить выходной день!». И это единение съемочной группы здорово работает, когда вы уже вовлечены в рабочий процесс. Очень важно для режиссера быть психологом, найти к каждому подход и при этом еще иметь смелость принимать решения, брать на себя ответственность.
— Читала, что у вас на съемках накрытые столы…
— Не совсем так. У меня есть традиция: если не получается собрать всю съемочную группу, то хотя бы артистов, операторов пригласить куда-то вместе поужинать, поделиться эмоциями, обсудить прошедший день, планы на завтра. Нико Пиросмани, который стойко переносил то, что его современники не признавали его как художника, ценил идею и философию стола. Ему нужен был стол, чтобы поговорить с другими про искусство.
А в Тбилиси, где мы снимали «Заложников», я пытался изолировать актеров, чтобы они ни о чем другом, кроме картины, не думали. Мы отсматривали документальную хронику, фильмы того времени, читали соответствующую литературу. Снимались актеры — совсем молодые люди, — и я старался, чтобы даже из мелодики речи исчезла современная Грузия, они отучились вставлять сленг. Тема обязывала: если ошибешься в каких-то деталях, документальный материал этого не простит. С фактурой времени надо работать тщательно. Мы месяц-два жили вместе в загородном доме, и я наблюдал за каждым актером, изучал поведение, психотип. Это потом помогало мне как режиссеру в работе. Съемочная группа — ансамбль, в котором разные инструменты должны звучать в унисон. Но все они собираются вначале за столом. (Смеется.)
— Если человек не пьет, это подозрительно?
— Смотря как он отказывается. (Смеется.) Если резко, импульсивно: «Нет, нет, ни за что!» — обозначая важность своего отказа, то подозрительно. Стоит задуматься: возможно, он в страшнейшей завязке.
— Режиссер — мужская профессия?
— Мне кажется, странно в современном мире, где смешались гендерные роли, задавать вопрос, какая профессия кому принадлежит. Порой дамы в жизни оказываются гораздо сильнее мужчин, поэтому предполагать, что они не справятся с работой режиссера, смешно. Сейчас много женщин-операторов — талантливых, прекрасных. Надеюсь, с течением времени, когда уйдут на второй план определенные догмы, мы увидим еще больше женщин-режиссеров. Я только этого и желаю.
— Вы были на премьере картины Надежды Михалковой «Проигранное место». Как оценили ее режиссерский дебют?
— Я оценил это как серьезный внутренний рост. Надежда — восприимчивый человек, у нее должны быть интересные работы. Мне понравилось, что в качестве первой пробы она выбрала жанровую картину, но я хотел бы увидеть более личное высказывание режиссера Надежды Михалковой. Бывает, посмотришь какой-то фильм и ни одного кадра не помнишь, а здесь я запомнил многое: лирика, хорошо играющие артисты и крепкое повествование, что обычно дебютам несвойственно.
— Вы сказали, что на подготовку «Заложников» у вас ушло семь лет — это огромный период, когда вы живете в одном эмоциональном состоянии. Что поддерживает в такие моменты?
— Абсолютная преданность делу. И какой-то вызов, когда, несмотря на сомнения, сложности, ты делаешь шаги на пути достижения цели. Главное — побеждать свои страхи и переводить их во что-то созидательное. Любая стрессовая ситуация, неудача или потеря могут вывести человека на новый уровень.
Кожаная куртка, Bikkembergs; футболка, Giorgio Armani
Фото: Алина Голубь; ассистент фотографа: Александр Сидоров
— Есть какие-то ваши личные качества, которые мешают вам жить, добиваться успеха?
— Одно время, наблюдая за собой, я переживал за какие-то проявления своего характера. Но сейчас понимаю, что эти качества — часть моей личности, и я над ними работаю. Стараюсь контролировать свою вспыльчивость и излишнюю прямоту, порой совершенно ненужную. Имею смелость за какие-то проступки просить прощения. Это постоянный процесс работы над собой.
— Вы как-то признались, что любите деревенскую жизнь…
— Да, я люблю природу — и мне нравится ощущать себя ее частью. Я нахожу в этом успокоение: дача, камин, интересная книга, вкусно приготовленная еда. Мне нравится общаться с персоналом, который работает на соседних дачах, разговаривать со строителями, что-то делать своими руками. Другие переключения в этот момент происходят в мозгу. У режиссеров ведь нет нормированного рабочего дня. Ты все время наблюдаешь за жизнью вокруг и фиксируешь интересные моменты: вот молится пара преклонного возраста в церкви — придумываешь себе историю их любви, вот человек в автомобильной пробке нервно звонит по телефону, высовывается из окна, пытаясь оценить масштабы «бедствия» — куда он опаздывает? Мозг не расслабляется ни на минуту. А когда занимаешься чем-то конкретным, делаешь что-то руками, другая механика включается.
— Какие у вас любимые занятия?
— Мне нравится рисовать вместе с детьми. Один делать это не умею, поскольку я перфекционист, и считаю, что художник из меня не очень. (Смеется.) А с детьми понимаю, что надо просто получать удовольствие от самого процесса. Люблю готовить, делаю это с удовольствием. Люблю играть на барабанах, гулять. Могу много километров пройти и при этом почувствовать себя отдохнувшим. Вот еще: общение с людьми, которые знают много больше тебя!
— А путешествовать любите? Какая страна произвела на вас наиболее сильное впечатление?
— Страна, в которой сердце мое поет и нравится все — это Италия. А много странных и интересных открытий я сделал для себя на Бали. Это совершенно другая цивилизация, и признаюсь, там я стал менее радикальным в своих оценках. В Индии встреча с древнейшей культурой и философией тоже дает духовный рост, ты можешь с другого ракурса посмотреть на какие-то, казалось, привычные вещи. И эти впечатления, эмоции причудливым образом втекают в мои картины. Мне нравится задавать вопросы, и, по сути, в любой своей картине я изучаю себя.
— Если сравнить жизнь — наверное, все-таки не с кино, а с книгой, то вы какая книга?
— Недописанная. Жизнь продолжается — во всей своей сложности и многогранности, попытках прожить ее в ограничениях и наслаждаться бытием. И я благодарю Бога за то, что она такая.
Резо Гигинеишвили в настоящее время
В период с 2009-го по 2011-й талантливый уроженец Тбилиси работал над рядом новых музыкальных клипов, а также в качестве продюсера принял участие в работе над фильмами «Туман», «Капитаны» и «Без мужчин». Над созданием последней из названных лент наш сегодняшний герой работал также в качестве режиссера. В 2012-м году Резо Гигинеишвили снял картину «Любовь с акцентом», которая принесла ему новый успех и собрала в прокате 2,5 миллиона долларов. В ней снимались Вахтанг Кикабидзе, Филипп Янковский, Тинатин Далакишвили, Надежда Михалкова и другие.
Новый 2013-й год был отмечен выходом на экраны нового яркого проекта – комедийного сериала «Последний из Магикян». Работой над созданием новых эпизодов указанной ленты наш сегодняшний герой занимается и в настоящее время. Однако занятость не мешает ему строить планы касательно новых кинолент. Так, недавно стало известно, что именно грузинский режиссер будет работать над созданием картины «Папины дочки» — полнометражного фильма, поставленного по мотивам знаменитого сериала.
Личная жизнь Резо Гигинеишвили
После съемок фильма «Жара» талантливый грузинский режиссер начал встречаться с семнадцатилетней «фабриканткой» Анастасией Кочетковой. Родители юной певицы были против данного союза, однако, несмотря на это, влюбленная пара очень скоро объявила о своей свадьбе. В июне 2006-го года у молодых супругов родилась дочь Мария. Однако, несмотря на это обстоятельство, данный брак очень скоро распался. Впоследствии Анастасия Кочеткова неоднократно попрекала своего бывшего супруга большими суммами, которые ее родители потратили на свадебную церемонию и подарками (одним из которых была квартира в Москве).
Свадьба Резо Гигинеишвили и Нади Михалковой
Несмотря на скандальный развод, Резо не разочаровался в институте брака и уже в 2009-м году решился вновь устроить свадьбу. В этот раз его избранницей стала дочь известного российского режиссера Никиты Михалкова – актриса Надежда Михалкова. Пышная свадебная церемония прошла в старинном кахетинском монастыре и была проведена в традиционном грузинском стиле.
В 2011-м и 2013-м годах на свет появились дочь Нино и сын Вано, которые еще крепче связали влюбленную пару.
Осенью 2020 года СМИ затрубили о разводе знаменитостей, хотя слухи о размолвке в их семье ходили уже давно. На премьеру своего нового фильма «Заложники» Резо пришел отдельно от жены – ту сопровождала сестра Анна, сам же режиссер весь вечер общался с коллегой Анной Меликян. Близкие к паре источники утверждали, что супруги уже давно не живут вместе и что у Гигинеишвили появилась другая женщина.
Свадьба и жизнь после нее
Молодые решили устроить необычную свадьбу. Она была проведена в национальном грузинском стиле. Для этого пышного торжества подбиралось все с особой тщательностью, начиная от костюмов женихи и невесты в национальном стиле, и заканчивая местом проведения церемонии.
Для проведения свадебной церемонии был выбран старинный монастырь в Кахетии. В 2011 году пара отпраздновала пышную свадьбу.
Как до свадьбы, так и после нее пара старалась не афишировать свою личную жизнь. Только через некоторое время журналистам стало известно, что свои отношения Резо и Надежда оформили еще в 2009 году, сразу после развода режиссера с Анастасией Кочетковой.
Во втором браке у Резо Гигинеишвили родилось двое детей. Старшая дочь, которую назвали Нино, появилась на свет в 2011 году. Через два года в семье снова случилось прибавление. На этот раз у пары родился сын, которого назвали Иваном.
Семья выглядела очень счастливой. Дети только сплотили их. Первые разговоры о проблемах в семье появились в 2016 году. Но пара никак не комментировала их. Постепенно слухи начали утихать и окончательно пропали, когда Резо и Надежда вместе появились на церемонии «Золотой орел».
С новой силой о разводе знаменитостей заговорили в 2020 году. На этот раз сведения оказались правдивыми. В октябре Надежда подала на развод. О причинах такого решения пара решила не сообщать. По комментариям близких к семье людей причиной послужила измена Гигинеишвили и его увлеченность другой женщиной.
Резо Гигинеишвили сейчас
В сентябре 2020 года режиссер представил новую картину , российско-грузинскую биографическую драму «Заложники» с Иракли Квирикадзе и Тинатин Далакишвили в главных ролях. В основу фильма легли реальные события – в 1983 году представители грузинской «золотой молодежи» попытались угнать пассажирский самолет, чтобы бежать на Запад. Теракт провалился, 7 человек расстались с жизнью, 7 получили тяжелые ранения. Почти все участвовавшие в угоне были приговорены к смертной казни.