Джерард Батлер: «Я куролесил так, что чудом выжил»

Жизнь одного из очень успешных и востребованных актеров Голливуда Джерарда Батлера в последнее время была полна неприятностей. Он едва не погиб на съемках фильма «Покорители волн», а вскоре оказался в клинике, где лечат от различного рода зависимостей.

— Джерард, история о том, как вы едва не погибли на съемках фильма «Покорители волн», чуть не стала иллюстрацией к основной идее этой картины о знаменитых серфингистах и их короткой, но яркой жизни.

— Да, меня накрыла огромная волна, и должен сказать, оказаться полностью во власти океана — не самое приятное ощущение. Когда меня тащило на дно с огромными камнями, я был в полном сознании, думал: «Ого, кажется, я попал в большую беду». В какой-то момент хотелось крикнуть: «Мамочка! Спасите! Помогите!» — но я понял, что если только попытаюсь — пропаду в ту же секунду. Самое обидное, что это был последний день съемок в океане. После того как меня вытащили ребята из спасательного патруля, я находился, видимо, в шоке. Минут тридцать, пока везли в больницу, я требовал, чтобы меня отпустили назад, в океан. Ни за что не хотел оставаться в клинике, рвался на съемки. Но на следующий день шок окончательно прошел и мне не хотелось обратно в волны. (Смеется.) Я даже удивился, насколько было не по себе и как сильно этот инцидент меня потряс, прямо до глубины души, на каком-то внутреннем уровне…

— Что привлекательного в серфинге, почему многие так сходят от него с ума?

— Когда ты там, на волне — просто «сидишь» на ней или катаешься, — испытываешь удивительное умиротворение, словно медитируешь.

А уж когда поймаешь свою волну и вскочишь на нее — черт, с этим ощущением, поверьте, ничто не может сравниться. Один на один с природой, и ты — редкий случай — способен ее обуздать. Невероятный опыт. К тому же дохляку там не место, нужно быть атлетом, чтобы бросить океану вызов. Во время съемок мне каждый день приходилось учиться. А я это очень люблю. Если все гладко проходит и не нужно напрягаться, мне становится скучно и неинтересно. Кстати, занятия серфингом, в отличие от других видов спорта, денег почти не приносят.

— И вам совсем не страшно было — вы ведь до этого серфингом не занимались?

— Страх для меня едва ли не главный стимул в жизни.

Если знаю, что придется разбиться в лепешку, только тогда настоящий драйв и энтузиазм и появляются. Знал, что буду рисковать, что вода жутко холодная там, в Санта-Крусе, где мы снимали. Это место под Сан-Франциско — одно из самых любимых у серфингистов, потому что волны бывают гигантские. Я давно мечтал научиться кататься на доске. Еще в 17 лет приезжал из своей шотландской деревни в гости к кузенам в Калифорнию, и раза три меня пытались поставить на серф. Помню, я очень стыдился и комплексовал. Да, не суждено было. До поры. Зато я научился летать на вертолете и очень полюбил это занятие.

Как-то раз летел в аэропорт Санта-Моники вдоль побережья, погода была отличная, и вся полоса прибоя была усеяна серфингистами. Думаю, вот здорово, какие молодцы эти ребята, надо все-таки обзавестись небольшим жилищем в Малибу и освоить серф. А то как-то унизительно жить в Калифорнии и не уметь стоять на доске. И тут как раз мне предложили эту роль. Я согласился. И немедленно размечтался: эх, думал, погоняю за самыми крутыми волнами в мире — считается, что они в этих местах какие-то особые, неуловимые, резкие, и поймать такую волну, оседлать ее — дело чести для любого уважающего себя профессионала! Короче говоря, поселился я на берегу и стал учиться серфингу. Все получалось довольно легко, я все-таки неплохо подготовлен физически. Но кто-то сверху, видимо, решил немного поумерить мое самомнение и дал мне по голове.

Очень вовремя, надо признать. (Смеется.)

— Неприятное происшествие на съемках способствовало тому, что вы решили отправиться на лечение в знаменитую реабилитационную клинику «Центр Бетти Форд»?

— Вовсе нет. Почему-то, когда люди слышат слово «реабилитационная клиника», первое, что им приходит на ум, — лечение от алкогольной зависимости. И, конечно, все сразу представляют себе человека, полностью никчемного, безнадежно пропавшего для общества. Меня эти разговоры и слухи просто вывели из себя. Я не пью уже 15 лет. Ни глотка. Не курю давно. И наркотиками не балуюсь. Хватило мне пьянок и гулянок в молодости. Куролесил так, что чудом жив остался. Причина была другая: еще во время съемок фильма «300» я сильно травмировался и с тех пор принимал обезболивающие препараты.

Возможно, более сильному человеку и не понадобилось бы обращаться к специалистам и ложиться в такую клинику. Я старался как можно меньше принимать этих препаратов, бороться с болью иными способами, с помощью разума. Но не очень получалось. Вот и обратился в клинику. Там меня учили, как не думать о боли, перестать беспокоиться — я человек мнительный… Здорово они там работают, ничего не скажешь. Избавляют тебя от кучи всего, скажем так, дурацкого, помогают осознать много чего нового, полезного, и на выходе у тебя появляется план — как жить дальше. Я очень рад, что решился. В своей жизни сделал немало ошибок, но вот эта история явно к ним не относится.

— А свое давнее решение отказаться от карьеры успешного адвоката и стать актером тоже ошибкой не считаете?

— Я-то нет, а вот мама моя тогда чуть с ума не сошла.

Не знала, что делать. Но в конце концов справилась со своими эмоциями. Я до сих пор храню письмо, которое она мне прислала в Лондон. Знаю, как тяжело ей было его писать. «Я не могу осуждать то, что делает тебя счастливым. » У нас всегда были сложные отношения — я сводил ее с ума, она меня сводила, но если бы не мама, я все равно не стал бы тем, кем стал. А что касается отца — да, долгое время его отсутствие и то, что он ушел навсегда (мама не скрывала этого), когда я был еще совсем маленьким, меня сильно мучило. Терзало страшно. Лет в шестнадцать даже пригрезилось, что он вновь появился. И вскоре мой отчим, отличный, кстати, мужик, сказал мне, что отец и правда вернулся и хочет со мной увидеться, назначил встречу в кафе.