Марк Захаров: «Многое в нашей профессии построено на обмане»
Несколько лет назад на одном из сборов труппы Марк Анатольевич, как всегда без тени улыбки, строго предупредил артистов: «С этого сезона я скрываю свой возраст. И теперь любые поздравления с днем рождения буду рассматривать как неуместный намек и оскорбления».
Этот запрет труппа встретила дружным смехом и овациями: широко известна ироничная манера мэтра. По случаю дня рождения «Театрал» перечитал интервью с режиссером и выписал яркие цитаты…
* * * Многое в нашей профессии построено на обмане. Прибор, о котором я мечтаю, еще не изобретен. Нервную температуру зрительного зала никакими объективными способами познать не дано. Энергетический контакт с залом можно искусно смоделировать: притвориться, что я в контакте со зрителем, и все. Можно притвориться? Можно. Притворство в театре? Этим никого не удивишь. Притворяться можно сколько угодно… но обмануть зрителя тем не менее нельзя. Я думаю: невозможно.
* * * Из чего складывается успешный театр? Я считаю, что в театре должно быть остроумно, чтоб были комедийные конструкции, причем высокого класса. Чтобы люди обязательно смеялись. А еще непременно, чтобы иногда комок к горлу соленый подходил, а может быть, и выступали слезы. Но все равно в финале должно произойти что-то радостное, чтобы люди не уходили в тяжести какой-то страшной трагической истории.
* * * Важный момент – сколько человек уходит в антракте. Это всегда меня интересует и, признаться, тревожит. Поэтому я стараюсь в конце первого акта заинтриговать зрителя. Сделать так, чтобы появлялась Чурикова или Броневой, например. Уходите, конечно, ваше право, но надо же досмотреть…
* * * Мат всегда органичен… У нас был Песков на одном из спектаклей, где такой легкий мат проскальзывал. И он выразил некоторую озабоченность и недовольство. Но я ему очень благодарен, что дальше недовольства дело не пошло. Недовольство и всё.
* * * Я часто говорю, что мой девиз – это борьба со зрительским прогнозом. У нас спектакль «Три девушки в голубом» Людмилы Петрушевской не был похож на «Женитьбу Фигаро» Бомарше. А спектакль «Плач палача», на мой взгляд, вообще переворачивал зрительские ожидания. По-моему, это очень важно. А что касается тяги к какому-то другому театру, то это часто упирается в пространство зала. Наш зал рассчитан на несколько сотен зрителей. А вот в залах меньших объемов возникает какая-то другая, почти гипнотическая, энергия. Она особым образом воздействует на театральных зрителей. На новом витке театральной организации продюсер и экономика, денежные потоки, заложенные в проект, играют очень серьезную роль. И все это во многом отличается от стародавних представлений о ведении дел в репертуарном театре.
* * * Нас очень долго, всю советскую власть, приучали к тому, что у времени должен быть герой, причем обязательно положительный, этакий свой Павка Корчагин, так что в этом вопросе мы все очень зомбированы. Между тем разве можно сказать про кого-то из героев Пушкина или Достоевского – «положительный» герой? У них все персонажи – люди сложные, неоднозначные, разные, потому и живые. Так у классиков.
* * * Что такое «Черный квадрат» Малевича? Если его провезти по стране и показать людям в регионах, рассказав, что это особое направление в живописи, супрематизм, кем-то оно останется непонятым. Интеллигентные люди всегда относятся к таким вещам спокойно: ну, хорошо, я не понимаю такое искусство, оно мне не очень близко, но оно может нравиться другим, и я не впадаю в истерику. А сейчас все чаще возникают какие-то истерические вопли. Меня это очень беспокоит.
* * * Я думаю, запретительные меры – это болезнь, и она пройдет. Как прошел период сталинских запретов, так пройдет и это. У болезни есть свои носители, их немного, называть их не нужно, фамилии эти известны. Это люди с ханжескими, очень несвоевременными и опасными для общества идеями. В то же время есть вещи, на критику которых государство налагает табу. Например, нельзя трогать вещи патриотической направленности. А на произведения, которые относятся к искусству без политики, зачастую набрасываются.
* * * Я где-то читал, что здание «Ленкома» стоит на очень сильной энергетической точке и, видимо, есть какая-то метафизика этого здания, загадочная атмосфера его стен. Кто только здесь не отметился! Однажды Лужков мимоходом и очень по-свойски предложил мне переехать в другое здание: «Марк, мы сейчас отремонтировали филиал Малого театра на Ордынке. Там все готово. Давай, перевози «Ленком» туда. А здесь мы сделаем капитальный ремонт – сделаем огромный подземный этаж, построим этажи и сверху». Я сказал: «Что вы, спасибо, не надо, мы еще тут поработаем». Поэтому, если бы тогда согласился, сейчас бы на нашем намоленном месте не было театра.
Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.