Как написать пьесу Островского: инструкция

1. Вспомните, что пишете для театра. В ваше время пьесы существуют не по тем же законам, что романы или стихотворения: о популярных драмах нечасто пишет серьезная литературная критика; никто не следит за автор­скими правами драматургов; многие популярные сочинители пьес вообще почти не печатаются. Рядовая пьеса воспринимается примерно так же, как в XXI веке очередная серия телесериала. Из всех классиков XIX века только вы определяете себя именно как писателя для театра. В этих условиях вам существовать всю жизнь.

2. Не забывайте, кто ходит в этот театр. Помните, что театр — почти монополия в сфере развлечений: других способов культурно провести вечер вне дома у рядового горожанина почти нет. Более того, нет и конкуренции между государственными театрами: ведающее ими Министерство импера­торского двора держит лишь по одному русскому театру в Москве и Петербурге (не считая придворного). Поэтому в театр ходят самые разные люди: от аристо­кратов (они, впрочем, русской сценой интересуются мало) до при­шедших в город на заработки крестьян. Вам надо так хорошо изучить публику, чтобы потом с позиции знатока писать о специфике аудитории в личных заметках и служебных записках. Вам неизбежно придется ориентироваться на самых разных зрителей, включая тех, которые не только не знакомы с литературными новинками, но и вообще не умеют бегло читать. Иногда пишите специально для таких, заранее просчитывая, как вашу гротескную комедию из жизни провинциальных купцов и чиновников старого времени будет воспринимать носитель народного сознания.

3. Прежде чем писать свое, почитайте чужое. Наполните свою библиотеку изданиями пьес и исследованиями по истории и теории театра на английском, французском, итальянском, испанском и немецком языках. Сами переводите пьесы. Помните: сочинить на пустом месте не получится.

4. Не пытайтесь выдумать сюжет, если это уже сделали другие. Советские эпигоны Добролюбова еще не успели создать вам репутацию «реалиста», способного лишь правдоподобно воспроизводить «жизнь», — так что смело берите многократно проверенные сюжеты из классических комедий, вплоть до античных. 90 процентов ваших пьес написаны всего на два сюжета: о бога­той невесте и о бедной невесте? Нестрашно, ученые заметят это очень нескоро.

5. Закрутите интригу поэффектней. Не гнушайтесь неожиданными и даже искусственными сюжетными ходами — потом будете гордиться, что достигли в мастерстве плетения интриги не меньшей виртуозности, чем французские драматурги. Даже самые мелкие детали значимы: пусть зритель посмеется над тем, как второстепенный персонаж «Волков и овец» хвастается охот­ничьими успехами, — а потом поразится, как это охотничье «ружье» «выстреливает», а катастрофический и абсурдный финал охотничьей экспедиции героя оказывается похож на финал пьесы.

6. Язык действующих лиц еще важнее интриги. Вы никогда не сможете в точности предсказать, какие актеры будут играть в ваших пьесах, — а значит, создавайте своих героев так, чтобы их в первую очередь надо было не видеть, а слышать. Манера говорить — ключ к своеобразию персонажей. Наделяйте даже самых «диких» героев умением удачно выразиться. Вам очень пригодится способность несколькими словами охарактеризовать героя или ситуацию. Правда, читать эти слова нужно не про себя и бегло (как эту инструкцию), а медленно, представляя, как они звучали бы на сцене.

Подскажем лишь парочку удачных примеров. Пусть купец, собравшийся выдавать замуж дочь, предвкушая грандиозную свадьбу, гордо завершит свою речь: «…один в четырех каретах поеду». Пусть героиня лаконично описывает, какое «ученье видела от супруга»: «Ты спроси только, чем я не бита. И кочер­гой бита, и поленом бита, и об печку бита, только печкой не бита». Вам надо сочинять такие фразы тысячами.

7. Работайте в тесном контакте с актерами. Любите их, объясняйте, как пра­вильно играть роли, приезжайте в Петербург на премьеры. Потом сделайте актером самого симпатичного персонажа одной из ваших главных пьес. Пусть он, не особенно талантливый провинциальный трагик, торжественно (как и по­ложено трагику) скажет окружившим его состоятельным и властным людям:

«Нет, мы артисты, благородные артисты, а комедианты — вы. Мы коли любим, так уж любим; коли не любим, так ссоримся или деремся; коли помогаем, так уж последним трудовым грошом. А вы? Вы всю жизнь толкуете о благе общества, о любви к человечеству. А что вы сделали? Кого накормили? Кого утешили? Вы тешите только самих себя, самих себя забавляете. Вы комедианты, шуты, а не мы».

Когда персонажа, увлекшегося обличениями, соберутся привлечь к уголовной ответственности, пусть он объяснит, что весь этот гневный монолог — цитата из «Разбойников» Шиллера («Я чувствую и говорю, как Шиллер, а ты — как подьячий!»): за разрешенную цензурой пьесу отводить к становому нельзя.

8. Если пьесу не пропустит цензура, начинайте радоваться. Помните, что общая цензура намного менее бдительна, чем театральная. Пусть вашу первую пьесу запретят к представлению; напечатайте ее в журнале, благодаря запрету ее будет активно обсуждать критика, и она надолго останется в лите­ратуре — необычная судьба для комедии. К вашим новым произведениям критики, читатели и зрители сразу будут относиться как к особенным — и тогда уже к успеху в литературном мире прибавится успех на сцене.

9. Одной пьесы для славы мало. До вас хватало и плодовитых драматургов, и крупных писателей, — но действительно репертуарных и притом значи­тельных в литературном отношении пьес на русской сцене ничтожно мало: «Бригадир» и «Недоросль» Фонвизина, «Горе от ума» Грибоедова, «Ревизор» и «Женитьба» Гоголя. Добавьте к этим пяти почти пятьдесят (!) своих. В конце концов, это вы — создатель русского национального театра.