Моя мать умерла при родах.
Разумеется, такое могло случиться и в США, и в Британии, и во Франции. Но случилось в СССР. В стране, где понятия о человеческом достоинстве, о личном комфорте, о гуманном обслуживании, в том числе и медицинском, были практически уничтожены. Где до сих пор показатели материнской смертности в три с лишним раза выше, чем в европейских странах.
Мужчин унижали в армии. Женщин — в родильных палатах. Роды — это был своеобразный обряд инициации, который проводила карательная советская гинекология.
Женщины передавали из уст в уста леденящие кровь истории о мучительных, болезненных и долгих родах, во время которых у них все обрывалось внутри (буквально). О том, как они лежали в палатах и орали благим матом, а к ним никто не подходил часами. Если и появлялась нянька, то лишь затем, чтобы обидеть: мол, че орешь, дура, не пугай людей, терпи. О том, что нельзя было приходить в роддом со своей одеждой. Что запрещалось иметь очки. Надевать трусы. Что рожениц, которых тошнило от боли, санитарки могли заставить убирать за собой — «вас много, а я одна!». Об общем отношении: рожающая женщина виновна уже потому, что залетела, а значит — трахалась, распутная, имела секс. Ну вот и отвечай теперь за это. Любишь кататься, люби и саночки возить.
Причем женщины, в большинстве, принимали эти правила игры. Не спорили, не писали потом жалоб. Старались перетерпеть и забыть.
Одна знакомая уже в наши дни рожала в государственной клинике, но по контракту. За три с половиной тысячи долларов США. По этому контракту ей была положена личная медсестра. Которая напрочь забыла о своих обязанностях. И когда явно начались осложнения, знакомую спасло лишь то, что при ней была подруга, которая заставила персонал прийти и что-то сделать.
В соседней же палате с полчаса надрывно орала молодая девушка. И вот та самая подруга, что оказалась вместо медсестры, нашла дежурную и попросила зайти к ней, проверить. Дежурная ответила что-то вроде «идитевжопу». Следующий кадр — минут через двадцать девушку из соседней палаты везли в реанимацию.
Эту рожавшую знакомую с контрактом оскорбляли все в той клинике (еще и за ее деньги). Да, она выбрала плохой роддом. И все же.
Самое интересное, что сразу после родов все вдруг стали с ней чертовски милы. И личная медсестра появилась внезапно.
Потому что это были не роды. Это было испытание. Ты должна пройти все муки и пытки. Такой женский персональный Перл Харбор.
Нельзя сказать, что эти варварские обряды справляли только в СССР. Патти Смит, певица, в автобиографии пишет о том, как ужасно с ней обращались, когда она в двадцать один год рожала в 1967-м в США. Ей пришлось узнать все, что думает персонал больницы о шалавах, которые беременеют без мужа.
Но уже давно американки и европейки рожают хоть без мужа, хоть из пробирки, хоть в пятьдесят лет — и это счастье, а не горе. Девушки не боятся ни двойни, ни тройни, ни возраста. Кесарево делают кому угодно по личной просьбе, а не в последнюю секунду, когда речь идет о жизни или смерти.
А в России гинекология до сих пор блюдет советские традиции.
Ладно, у нас есть чудесные врачи. Но речь о системе.
Считается, что обезболивание — плохо. И кесарево — тоже плохо. Несмотря на то что выросло уже несколько поколений детей, рожденных с помощью сечения.
Чтобы увидеть бездну, надо зайти на форумы для беременных. И сказать, что намереваешься родить в сорок лет с эпидуральной анестезией, а кроме того, не желаешь кормить ребенка грудным молоком.
И тебе немедленно пояснят, что только после десяти часов схваток, когда ты лежишь одна в холодной палате на грязных простынях, и после травмы внутренних органов и реанимации ты получишь право называться женщиной и матерью. А если не хочешь кормить грудью, ребенка у тебя вообще лучше отнять.
Да, в России мужчины бывают жестоки к женщинам.
Но нельзя не заметить, что и сами русские женщины очень жестоки друг к другу. Это совершенно общинная традиция. Иерархия с непременной дедовщиной (стоит ли сказать матерщиной?).
Всех удивляет какая-нибудь Елена Мизулина, чья фантазия выдает объективно антиженские законопроекты, но она сегодня всего лишь играет роль такой условной Главы Женской Половины. Она не чиновник, она — надзиратель на зоне.
Жестокость как основа иерархии, как принцип воспитания — это варварский устой тех времен, когда главной задачей было выживание в диких условиях. И это все еще работает в России.
Женщины здесь не поддерживают друг друга, а объединяются вокруг мужчин — и взаимодействуют по этим принципам.
Женщины-политики, которых мы знаем, — это ставленницы мужчин. Известные русские женщины нашего времени — это всегда чьи-то жены (или дочери).
Женщина интересна другим женщинам, только если она красива, хорошо одевается и у нее богатый муж (или папа), который может оплачивать ее красоту.
В основе женское русское сообщество — это гарем, внутри которого происходят свои интриги, склоки, где дружат против других. В России часто так бывает, что любовница и жена общаются — их союз держится на взаимной обиде на мужчину (до той поры, пока мужчина не выберет одну из них либо не бросит обеих).
И понятно, что в таком устройстве материнство должно стать подвигом. Чтобы собрать больше медалей за заслуги перед мужчиной. Родила легко и приятно — ну и какая ты героиня после этого? А если еще и немедленно вышла на работу и вернула форму, то это вообще не считается.
И если женщина во время родов набрала лишний вес и при этом не отсиживается дома в ужасе перед общественным суждением, то другие женщины будут порицать ее, не жалея на это ни сил, ни времени. Видимо, это тоже гаремное переживание — умение радоваться тому, что «соперница» (даже гипотетическая) больше (или временно) непривлекательна для мужчины.
Ну вот и получается, что русская женщина живет вовсе не для себя. Что все ее чаяния и амбиции устремлены на мужчину.
Поэтому женщины друг друга и не любят — даже в XXI веке они верят не в себя, а только в Мужчину Всемогущего. Который позволяет им всем сразу себя обожать и с удовольствием смотрит на женские бои, устроенные в его честь.
Антарктида, 1989
ПЕРВАЯ ЖЕНСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ В АНТАРКТИДЕ
Попасть в Антарктиду в те годы девушке было почти нереально. Существовал негласный запрет на работу представительниц слабого пола в антарктических экспедициях. Мужчины ерничали даже в официальных отказах: «Здесь нет магазинов и парикмахерских, а, значит, нет условий для женщин». В 1988 году «Метелица» станет первой женской лыжной экспедицией на материке. Но до этого еще надо было дойти.
Первой женщиной-исследователем в Антарктиде стала советский геолог Мария Кленова в 1956 году. Через 10 лет ее прорыв удалось повторить аргентинским женщинам-ученым. США и Великобритания сняли формальный запрет на работу дам в экспедициях только в конце 60-х и 70-х годов. С 1984 года немка Моника Пускеппеляйт пыталась пробиться на Ледяной континент, но смешанных составов на базе не хотели и удалось ей это только в 1989 году, когда она возглавила первую в истории исключительно женскую экспедицию, которая перезимовала на базе в Антарктиде.
Я за такой феминизм!
«Тетя Агота»
Пос .Ежерелис, Литва , 1964 г .
Фотограф : Антанас Суткус.
Какие же люди! Не просто командир танковой роты, а ещё и прекрасная женщина
Да, сегодня уже 9 марта, но вовсе этот сюжет не запоздал! Мне кажется, увидеть и послушать такого человека, такую женщину приятно всегда. Сколько достоинства и душевной красоты!
Информационный сюжет "Слово женщины-ветерана". Эфир 08.03.1980. Источник: канал на YouTube «Советское телевидение. Гостелерадиофонд России», www.youtube.com/c/gtrftv
Ответ на пост «Советская открытка к 8 марта (1970 г.)»
У меня есть небольшая коллекция (цифровая) открыток того времени, когда ещё помнили, что это праздник именно ТРУДЯЩИХСЯ женщин всего мира.
Сейчас его превратили просто в праздник того, что ты родилась женского пола.
А обязательного подарка на 8 марта теперь требуют больше всего девушки с принципами "девушка работать не должна, а мужчина обязан"
Плакат "Слава дочерям Отчизны!"
Женщины на советских плакатах
Образ женщины в советских плакатах
Ошибка концедента? В Салаватском роддоме увольняются медики
Несмотря на просьбу врачей Салаватского роддома расторгнуть договор концессии с частником, правительство Башкирии пошло на уступки концессионеров. К чему все это привело?
Совсем недавно в Правительстве республики решался вопрос о продлении договора концессии. С одной стороны, выступали недовольные медики, поддерживаемые Общероссийским народным фронтом. С другой — концессионеры, которые написали письмо Радию Хабирову и публично заявили о том, что обижены непониманием общественности, не принимающей форму ГЧП в медицине.
На пресс-завтраке «Коммерсанта» Максим Забелин, исполняющий обязанности министра здравоохранения, сообщил, что пока оснований для разрыва договора концессии нет. Вероятно, на тот момент все ждали результатов масштабных проверок, которые проходили в роддоме. Минздрав, Росдравнадзор, прокуратура должны были предоставить свои выводы о деятельности концессионеров, на основании чего концедент, то есть Правительство республики, решал: разорвать сложившиеся взаимоотношения или оставить, как прежде.
Нас предупреждали о том, что если договор концессии продлят, уволятся все оставшиеся врачи.
Примерно в то же время нам удалось связаться по телефону с бывшим главврачом Салаватского роддома Владиславом Бегловым, который, по словам бывших коллег, сейчас работает в Стерлитамаке обычным акушером-гинекологом.
Прокомментировал ситуацию он, как нам показалось, нехотя:
- Если решение правительства будет таким, что концессию оставят, все уйдут. А ведь там у нас сильнейшие врачи работают. Очень сильный состав неонатологов, реаниматологов, анестезиологов. Такой коллектив надо беречь.
Я надеюсь, что правительство пересмотрит свое решение и вернет все государству, - рассказал он ProUfu.ru , отказавшись от дальнейших пояснений.
«Денег на вас нет»
Несмотря на явный раскол интересов в обществе, 1 марта Правительство республики решило оставить концессию в силе. К этой дате издание «Mkset» опубликовало интервью с концессионером Каримом Магадеевым, который заявил, что воевать с общественниками они не планируют, а коллективу роддома пойдут на уступки и увеличат зарплату.
Однако некоторые сотрудники обещанных денег не дождались. В группах соцсетей, посвященных злосчастному Салаватскому роддому, отданному два года назад в частные руки, появилась публикация о том, что сразу несколько человек написали заявления об увольнении.
Мы позвонили врачам, и они подтвердили эту информацию.
Агапи Антинян, врач акушер-гинеколог Салаватского роддома, УЗИст
– Это правда. Заявление написали пока четверо сотрудников: двое неонатологов и две медсестры, - рассказала по телефону врач, которая попросила не разглашать ее данные. –
Также уходит один акушер-гинеколог. Планирует уволиться оператор УЗИ Агапи Антинян, которая так и не дождалась нового аппарата.
Собирается уходить известная своим негативным отношением к ГЧП Галина Дойникова.
Последняя сказала, что устала от того, что ей, якобы, не дают выписывать направление на УЗИ на скрининг, устала отправлять женщин на коммерческие анализы. «Три бесплатных квитка в неделю, – извините, этого мало», – выразила она мнение.
«Да, у нас проблемы со льготной пенсией»
Официальный представитель концессионеров ситуацию прокомментировала так:
– Никто пока не уволен.
Да, два неонатолога из трех вчера написали заявления. Можем сказать, что это – просто эмоции, потому что все ждут выплат зарплат. Уверяем, что деньги уже на счетах и до праздников все будет.
У других двух медсестер, написавших заявления, ситуация немного другая. Этим женщинам осталось до льготной пенсии 1,5 года, – и им просто нужно отработать это время в государственном учреждении. То есть потом они могут вернуться сюда. Вы же знаете, что этот вопрос у нас остался открытым. Мы выполняем работу государства, а льготного периода пенсии у нас нет.
Такой шаг многие назвали ошибкой.
Эксперт ОНФ Дамира Сабирзянова, разочарованно вздохнув, от комментариев не отказалась, но привычно высказала свое негативное отношение к концессии Салаватского роддома.
– Да, ГЧП в медицине нужно, – заявила она. – Но не в единственном роддоме в городе. Концессионеры и правительство должны были перед заключением договора провести полный анализ последствий. Должны были учесть, что не будет льготных пенсий, что часть женщин лишатся права на бесплатную медицинскую помощь и т.д.
В пресс-службе Правительства республики не смогли пояснить, кто занимается вопросом Салаватского роддома. Поэтому мы направили туда письменный запрос.
– Идет вялотекущая приватизация системы здравоохранения и социальной сферы в целом, – рассказал нам президент «Лиги защитников пациентов» Александр Саверский. – Начинать надо со статьи 41 Конституции РФ, где указаны организационно-правовые формы, при которых нам оказывается бесплатная медицинская помощь. Это государственные и муниципальные учреждения здравоохранения. То есть Конституция РФ нам гарантирует бесплатную медицинскую помощь только в этом организационно-правовом формате.
Стоит изменить форму, например, роддома на никому неведомое ГЧП, и конституционное право гражданина на бесплатную медицинскую помощь исчезает. Все потому, что в ГЧП, по конституции, никто не обязан такую помощь оказывать.
Там куча договорных документов, в которых можно утонуть, и которыми теперь нужно фактически руководствоваться при оценке необходимости оказания медицинской помощи гражданам. Знаете, что произошло? Конституцию РФ, то есть публичное право, то, что гарантирует государство, у нас подменили договорным. Буквально, когда кто-то о чем-то с кем-то договорился.
Личное привидение
Думаю, многим известно, что все роддома России закрываются на так называемую “помывку” раз в полгода. Происходит это событие с некой торжественностью, новых рожениц в роддом принимать перестают в N-ый день, уже счастливых мамочек в течении 5 дней выписывают к не менее счастливым папочкам, бабушкам и дедушкам. И. Как говорит одна моя знакомая: “Гуляй, рванина - мать пенсию получила!” Первые три-четыре дня все поют и гуляют, разбившись на группки по этажам, периодически встречаясь в курилке. Салаты, шампанское, конфеты, наливочки-настоечки, торты, громкая музыка, задорный смех и кое-где подтанцовка. Везде гуляют, конечно же, по-разному, где-то громче, где-то тише, все зависит от главного врача роддома, но принцип практически одинаков везде и помпезность гулянки можно сравнить только с празднованием Нового года. Первую неделю все гуляют и догуливают, а вот на вторую уже начинается сама “помывка”. Средний и младший медперсонал моет, скоблит и красит стены, полы, потолки и весь инвентарь, а старший тщательно следит за ходом работ и чтобы ни в коем случае не было никаких гулянок, премии и КТУ лишали нещадно. Обычно на ночь в пустом роддоме оставалось трое человек: охранник ВОХР, врач и медсестра или акушерка. Вот об одной из таких ночей и пойдёт речь.
Лена заступила на дежурство, с ней дежурили одна из акушерок род.зала, Ольга, и молодой сотрудник ВОХР, который неоднократно делал недвусмысленные намеки Лене, чем сильно раздражал ее. Раздосадованная Ленка поднялась на четвертый этаж в ординаторскую, переоделась, попила чаю, прислушалась к звенящей тишине пустого здания. Говорит, стало как-то не по себе. И решила сходить в другое крыло, в род.зал к Ольге, чтобы скоротать вечер. Здание в виде буквы П, детское отделение, где работала Лена, в одном крыле - четырехэтажном, род.зал в другом - двухэтажном. Чтобы попасть в родзал, ей надо было либо спуститься на лифте на первый этаж, пройдя мимо надоедливого охранника, а затем подняться на второй, либо пешком пройти через весь роддом с четвертого на второй, пройти мимо отделения интенсивной терапии и свернуть в род.зал. Было жутко идти по полутемному роддому, но встречаться с охранником и слушать его пошленькие шуточки тоже не хотелось. Отвлекая себя разными мыслями, Лена пошла. Благополучно пройдя четвертый и третий этаж, зашла на второй и ускорила шаг, в коридоре было темно, только от открытых дверей палат рассеивался синеватый свет кварцевых ламп. Где-то на полпути Ленка услышала тихое пение, подумала, что Ольга где-то рядом работает, напевая. Пошла ещё быстрее. Чем ближе подходила к крайней палате на этаже, тем чётче слышала пение и разобрала слова. Тихим голосом, чуть запинаясь, как будто качает ребёнка или ходит, женщина пела знаменитую песню Т. Булановой: “Баю - бай, усни, мой мальчик. ”. Первой мыслью было, что кого-то не выписали по необъяснимым причинам и ей забыли сообщить, но, вспомнив, что последняя мамочка была выписана как минимум полторы недели назад, Лена ужаснулась. И побежала, молясь быстрее добежать до род.зала и застать там Ольгу. Пробегая мимо крайней палаты, боковым зрением подруга уловила какое-то движение в свете кварцевой лампы. Пение так и не смолкло.
Добежав до Ольги, Ленка потянула ее в отделение, но та с усмешкой сказала: “Да не надо туда ходить, Рыжую нашу услышали, прошли, значит, боевое крещение! Успокойтесь!” Спустя некоторое время акушерка рассказала Лене такую историю: “Лет пять назад привезли к нам роженицу, красивая такая девка, рыжая, как огонь. Длинная коса почти до пят, дежурил как раз Максим Леонидович, а он, по старому суеверию, заставлял всех рожениц волосы распускать и даже заколки у некоторых, особо непослушных, отбирал, хотя СанПином это запрещено. Вот и Рыжей косу расплели и в род.зал подняли, роды были стремительные, даже эпизиотомию провести не успели, разорвалась жутко, бедняжка. Умерла от одномоментной потери крови в три литра, сынишку в реанимацию сразу забрали, а ее так и не откачали, хотя старались изо всех сил. Ну, вы Максима-то знаете! Тот ко всем со всей душой! Вывезли ее на каталке в инвентарную и оставили до приезда сотрудников морга, санитарочка косу ей заплела и положила рядом вдоль тела. Через некоторое время освободился опер.блок, и санитарку позвали срочно мыть его перед следующей операцией. Та пошла в инвентарную (для каждого помещения в мед.учреждениях отдельный инвентарь - халат, тряпка, ведро и швабра), заходит и смотрит, что у Рыжей коса расплетена и волос стелется по полу, она опять заплела, положила уже под простынку и пошла мыть. Вернувшись, опять увидела распущенные волосы, опять заплела и пошла искать вредителя, который ей специально вредит, работать мешает. Ну Вы знаете наших санитарок, перед ними даже генерал в стойку встанет! Крик стоял знатный, но никто не признался, работы выше крыши, попросту некогда было тогда шутить! А она все не унимается, зашла в инвентарную - волос распущен, заплетет и выйдет, заходит тут же - опять расплетен. И так пока не забрали девку. Санитарку главный от работы на месяц отстранил. А у нас с тех пор свое личное привидение. И батюшку вызывали. Вон, видите кресты по углам? Каждую помывку прорисовываем. А толку ноль! Как ходила, так и ходит, поет. Кто-то видел силуэт над кроваткой ребенка, кто-то в пустой палате на кровати, кто-то просто пение слышал, но является она только сотрудникам и никогда роженицам и беременным. Почему? Никто не знает. Ходили слухи, что кто-то из сотрудников даже с мужем ее связывался, чтобы сорокоуст ей заказал. Но все без толку. Спокойная она, Рыжая наша, так что не бойтесь!”
Лена, ошарашенная этим рассказом, не сомкнув глаз, провела эту ночь в закрытой ординаторской и больше ночные дежурства не берет. Но до сих пор периодически слышит рассказы о новых встречах с Рыжей и в очередной раз ужасается.