Сергей Ковалев: Гассиев, Лебедев – все по силам, только большие (видео)

– В поединке с АйзекомЧилембой вы использовали перчатки собственной марки. Это вы объяснили тем, что увас болели руки, а эти перчатки мягче. В бою с Андре Уордом перчатки те же. Опятьбыли проблемы с руками?– Перчатки у меня были другие. В бою с Чилембой я использовал перчатки Krusher, с Уордом – Everlast. Но эта компания учламои пожелания, и перчатки сделали хорошие с моим логотипом, но они отличались. Вбою с Чилембой руки у меня действительно болели после поединка с Паскалем. Но кУорду я уже вылечился. Сейчас проблем нет.

– Какие выводы высделали для себя после поражения от Уорда?– Сейчас я уже с уверенностью могу сказать, что допустил грубые ошибки приподготовке к боям с Чилембой и Уордом. Я «пересидел» в горах. И это сыгралосвою роль. Бой с Чилембой я не так много анализировал, поскольку победил в нем.Но с Уордом мне присудили поражение. Поэтому мы досконально проанализировали бой,пообщались со специалистами. После этого я сделал вывод, что пять недель вгорах – это слишком много. Нужно было провести три.

Причем я переоценил Уорда и старался сделать больше: быстреебегать, работать на выносливость и силу удара. Это я делал, чтобы ни в чем неуступать. Перестарался. Поэтому я думаю, что следующий бой пройдет по другомусценарию.

– Кстати, ваша книгазаканчивается ожиданиями от боя с Уордом. Как бы вы назвали последнюю главу,зная результат?– Сразу не сообразишь. Мои слова заключались бы в том, что лучше такоепоражение как у меня, чем такая победа, как у Уорда.

– В книге вы рассказали,что были не довольны работой с тренером Абелем Санчесом. Вы ушли к Джону ДэвидуДжексону. Но сами говорили, что он просто смотрит в планшет и говорит очевидныевещи. Дал ли он вам что-то новое или вы продолжаете готовиться самостоятельно?– Самое большое разочарование в Америке – это тренеры. У меня путь пересекалсяс людьми, которые только назывались тренерами. Тренировался я у Джексона… Тоесть был рядом со мной Джексон. Это он учился от меня.

В любительской карьере я узнал столько, что ничего нового отних не услышал. И не мог услышать. Для меня тренер должен иметь авторитет,чтобы я к нему прислушивался. Такоготренера в США я не встретил. К сожалению или к счастью.

Я сейчас принял решение, что мне нужно многое и многих менять вкоманде. Если бы я убрал Джексона, находясь в статусе чемпиона, все бы сказали,что Ковалев зазнался. Теперь если я его уберу, такого не скажут.

Был момент, когда я даже своему промоутеру сказал: «Катя (Дува),он мне не дает ничего нового». Она сказала: «Не вздумай его убирать. Заклюютфанаты, завистники и пресса». Вот и работали в таких отношениях.

В этом плане для меня поражение в чем-то лучше, чем победа.

– Как вы относитесь ксловам Уорда, который чаще говорит, что не уверен, выйдет ли на реванш?– У меня большие сомнения, что реваншсостоится. Если ты реально чемпион –выйди, докажи, в реванше. У многих людей есть большие сомнения по нашему бою. Еслион уйдет пояса окажутся вакантными. Опять их придется собирать… Не знаю, можетбыть уйду в другую весовую категорию. Вполутяжах я уже многое сделал — и каждый раз не совсем комфортно сгонять вес.

– Не тяжело будет впервой тяжелой весовой категории?– Сейчас «крузеры» пустые. Да, пришли молодые ребята. Мурат Гассиев сталчемпионом мира. Есть Денис Лебедев, Александр Усик. Все по силам. Большиетолько. Но у меня есть остались незавершенные дела в полутяжелом весе. Нужен былчетвертый пояс, а теперь дело повернулось так, что первые три вернуть надо. Наверное,задержусь, здесь.

– В вашей книгеописано непростое детство. Как думаете, для того, чтобы стать большимчемпионом, необходимо проходить через эти трудности, которые закаляют, илиможно достичь всего этого выйдя из благополучной семьи? – Я считаю, что каждый в жизни может стать чемпионом или победителем в своемделе – в спорте или жизни. Главное к этому стремится.

Спорт разный. В индивидуальном спорте, как бокс, наверное,нужно пройти что-то в жизни, вырастить в тех условиях, которые дадут заряд. Сытыйне будет бороться за кусок хлеба. Зачем ему напрягаться, если холодильникполон? С нормальным детством человек спокойно может проявить себя в командныхвидах спорта. Но в единоборствах, я считаю, что успеха добиваются те, у когобыло тяжелое детство.

– Я не сомневаюсь,что в бою с Уордом победили вы, но может у вас не все получалось? Какие-токомбинации не проходили?– Да. Я уже сказал, что это была проблема моей подготовки. Я повторилпредыдущие ошибки подготовки к бою с Чилембой. Тогда после четвертого раунда уменя появилась непонятная усталость. Так же получилось с Уордом. Словно из колесавтомобиля выпустили воздух. Поэтому я и пришел к выводу, что «пересидел» вгорах.

Чем выше уровень боя, тем больше я от себя требую. Нужно тутсделать больше и здесь задержаться. Раньше три недели в горах - и все.

– Из вашей книгисоздается ощущение, что вне ринга вы дрались намного чаще. Как складывались этибои? Были ли поражения?– Боев вне ринга было не сказать что много. Но они были очень ответственные. Конечно,я старался обходить их стороной. Я тоже боюсь. Любая травма может серьезноотразиться на спортивной карьере.

Поражения тоже были. Я точного числа не знаю, но их было нетак много. Бывали даже моменты, что я обходил стороной дворы, где живуткакие-то пацаны. На тренировке руки разобьешь, синяк получишь – и тебе внеринга не хочется ни новых синяков, ни руки снова разбивать.

– Что васмотивировало на протяжении всей вашей карьеры?– Упертость по жизни. Может, сказывается знак зодиака (овен, прим. ред.), хотя я мало в этоверю. Я упертый, но не баран. Может, это. И характер тоже. Чтобы уйти в однодело, из другого надо выйти. Боксу я отдал все силы и потерял возможность,чтобы учиться.

Я бы не стал боксировать, если бы остался в России. Мне вжизни повезло встретить одного человека, который посоветовал мне уехать вАмерику (Эгис Климас, менеджер Ковалева, прим. ред.). Я долго думал, стоит ли оно того. Мне было за себяобидно, что я 16 лет отдал боксу, а заработалзалюбительскую карьеру 33квадратных метра и поддержанную «четверку». Я пришелв бокс, чтобы обеспечить себя и семью. Жалко было все оставлять, не заработавничего.

– Ваш друг ГеннадийГоловкин – звезда Казахстана первой величины. Почему у вас нет такойпопулярности в России на телевидении?– Я не знаю. В нашей жизни, когда человек добивается успеха, появляются многотех, кто ему завидует. Очень много людей хлопали в ладоши, что я оступился. Ясчитаю, что я оступился. Я не проиграл нокаутом. Лучше проиграть так, чемвыиграть, как Уорд. Ничего не потеряно. У меня есть только возможность ещебольше заработать. Телевидение и пресса? Я не знаю.

– Американскиеспециалисты называют Уорда преемником Флойда Мэйвезера. Но, кажется, что ондалеко не так хорош, как о нем говорят. Не остался ли у вас осадок после того,как вы поняли, что он не боксирует на каком-то выдающемся уровне?– У меня остался осадок только от того, что я его переоценил. Я переработал.Зачем я сделал столько много? Можно было бы обычные вещи сделать, и было бы всеотлично. Я же думал, что он очень сильный, очень умный и это сыграло со мнойзлую шутку.

Все понимают, что Уорд – не Мэйвезер. Но это лучшийамериканский боксер. Кто бы дал русскому парню в Америке победить его ивозглавить рейтинг лучших боксеров мира? В чем-то я недоработал. Я не показалсвой максимум. Мой опыт меня подвел. И мое желание. Но желание. Без него нужнозавязывать с боксом. Этого я как раз не хочу. Мне интересно боксировать, ялюблю путешествовать, и мне нравится быть занятым.