Подлинные предметы из бывшего Ипатьевского дома в дар новому музейному центру на Ганиной Яме

23 сентября 15 лет со дня образования отметит монастырь Святых Царственных Страстотерпцев на Ганиной Яме. По благословению митрополита Екатеринбургского и Верхотурского Кирилла в этот день пройдут праздничные мероприятия. В этот день после праздничного архиерейского богослужения в храме Державной иконы Божией Матери на Ганиной Яме состоится открытие музейно-выставочного центра «Царский».

Среди экспонатов открывающегося Центра – подлинные предметы из бывшего Ипатьевского дома, где приняла мученическую кончину Царская семья. Музейные экспонаты Царскому монастырю на Ганиной Яме преподнес в дар бывший преподаватель учебного центра областного управления культуры, который размещался в Ипатьевском доме, — Юрий Петрович Сакнынь.

Юрий Петрович Сакнынь: В дар монастырскому музею

Я в течение нескольких лет проработал в учебном центре Дома народного творчества областного управления культуры, который размещался в бывшем Ипатьевском доме. Преподавал там основы наглядной агитации художникам-оформителям, приезжавшим из разных городов области для повышения квалификации. Наш кабинет располагался на первом этаже в той комнате, в которой при аресте содержались великие княжны – в угловой комнате, слева от каминного зала.

Когда до нас дошли слухи, что Ипатьевский дом собираются сносить, я стал предпринимать меры для того, чтобы помешать этим действиям. Я много лет был общественным инспектором Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК), и история города, всей нашей страны мне была совсем не безразлична. Поэтому я активно писал письма в ЦК КПСС, Петру Ниловичу Демину – министру культуры СССР, Борису Николаевичу Ельцину – первому секретарю обкома КПСС, а также в УКГБ СССР по Свердловской области: в них я просил сохранить Ипатьевский дом для истории. Однако к началу лета 1977 г. стало понятно, что дом отстоять не удастся. Более того, мне объявили, что я должен уволиться по собственному желанию с поста преподавателя Художественного училища им. Шадра, где я также учительствовал. На мой вопрос: почему я должен это сделать, мне ответили – «за монархическую деятельность». Хотя я монархистом никогда не был, а судьба Ипатьевского дома меня волновала, как гражданина, любящего свое Отечество и родной край.

Месяца за полтора до сноса, где-то к июню 1977 г. все учебные кабинеты были освобождены, люди переведены в другие учреждения, мебель вынесена. Тогда я понял, что в Ипатьевский дом нужно наведаться, чтобы хоть что-то вынести оттуда и сохранить для истории.

Я совершил несколько «рейсов» в Ипатьевский дом и каждый раз уходил с определенным уловом. Мне удалось отыскать, например, кусок бордюрных обоев, которые в момент нахождения Царской семьи в Ипатьевском доме, были приклеены в каминном зале. Эти бумажная бордюрная лента изначально была темно-зеленого цвета, сделана под кожу с тиснением, с тыльной стороны проклеена тканью для прочности: этот бордюр родной, времен Ипатьева. Когда я преподавал, там уже другие обои были. В краеведческом музее, насколько я знаю, хранится точно такой же кусок бордюрной ленты. Более поздние обои были совсем другого качества, гораздо более дешевые и менее красивые. Ну и по описаниям, по способу выделки, однозначно, это бордюрная лента, находившаяся в доме Ипатьева в момент проживания Царской семьи.

Также мне удалось подобрать несколько балясин из ограждения лестничного марша, ведшего с первого этажа в расстрельную комнату. Маршей было два, между ними – маленькая лестничная площадка. Я взял балясины из первого марша. Я с тоской посматривал тогда и на камин, но понимал, что мне не осилить его демонтаж, да и некуда было его везти. Хорошо, что сотрудники краеведческого музея его забрали и сначала отнесли в храм на Вознесенской горке, а оттуда – в краеведческий музей.

Когда я пришел в Ипатьевский дом в другой раз, то там уже были выломаны половицы. Краеведы рассказывали, что под половицами много еще чего удавалось найти. Уже была пробита стена. И я взял несколько кирпичей фирмы Густомесова, из которых было построено здание. Также я снял бронзовую задвижку с окна, которую из помещения, где я потом хранил все эти вещи, украли мародеры.

Где-то в 80-м году ХХ века мне удалось разыскать один сундук с интересной историей. Я многие годы являлся экспертом по проведению государственной историко-культурной экспертизы Росохранкультуры по УрФО, в чем аттестован Приказом Министерства культуры РФ. И как эксперт, со всей убежденностью утверждаю, что это дорожный сундук из обоза Царской семьи, привезенный вместе с другими из Царского Села в Тобольск и позже, в Екатеринбург. На задней стенке его написан краской номер «29». Сундук очень большой, тем не менее, он по всем признакам является не емкостью для постоянного хранения, а специально изготовленной тарой для перевозки вещей. Для быстрого переезда можно было бы просто мелом написать номер. А здесь все делалось основательно. У царского камердинера существовал список, где что находилось. При этом в каждом сундуке находилось что-то определенное: фото принадлежности, одежда и т.д. Передвигать его могли только вчетвером, на нем имеются по две ручки с каждой стороны. В сундуках для постоянного хранения вещей обычно использовались железные полосы через каждые 10 см, а с лицевой стороны под это железо подводились еще и жестяные вставки. Но наш сундук по конструкции был не для постоянного хранения вещей в доме, а для транспортировки, и на крышке были всего четыре железные полосы (отличительная особенность таких сундуков).

Так что это совершенно точно – дорожный сундук. Но даже самый богатый екатеринбургский купец или золотопромышленник не ездил на далекие расстояния с таким количеством скарба. Есть свидетельство владельца дома Николая Ипатьева о количестве телег в обозе императора, о которых он сообщал на допросе у следователя Сергеева.

«Протокол допроса свидетеля 1918 года, ноября 30 дня, в городе Екатеринбурге, Член Екатеринбургского Окружного Суда И. А. Сергеев допрашивал нижепоименованного в качестве свидетеля, с соблюдением 443 ст. уст. угол. суд. и он показал: Я, Николай Николаевич Ипатьев, 50 лет, капитан инженерных войск в отставке, православный, не судился, живу в городе Екатеринбурге, по Вознесенскому проспекту, в собственном доме, купленном мною в 1918 году у И. Г. Шаравьева…

Днем 29 апреля в мой дом были доставлены б. Император Николай Александрович с супругой и одной из дочерей /кажется, Марией Николаевной/; о приезде Государя я узнал от одного из своих соседей. Приблизительно через месяц от меня потребовали ключ от каретника для помещения Царских вещей; я видел сам, что имущество было привезено на 28 подводах. Об условиях жизни Государя и его Семьи в моем доме я ничего не знаю, так как вскоре уехал из города в с. Курьинское, откуда вернулся в город лишь в августе месяце. 22-го июля я получил от моей belle soeur Евгении Федоровны Попель условную телеграмму: “жилец уехал”, означавшую, что дом мой свободен»… (ГА РФ, ф. 1837, оп. 4, д. 1, л. 204-205).

Итак, были 28 подвод. Наш сундук настолько большой, что на подводу войдет только один такой. Мне попадались сведения, что в обозе были сундуки разного объема. На каких-то подводах стояло – по одному, на каких-то по два. Поэтому номер «29» здесь вполне уместен. Несмотря на его некоторую простоту, этот сундук изготовлен в Санкт-Петербурге в очень хорошей мастерской. При изготовлении использовано дерево золотисто-медового цвета, предположительно, кедр, чтобы моль не заводилась. На углах сундука были металлические узорные детали. И шарниры на крышке были не обычными, а с узорами, латунные, золотистого цвета. Все делалось на совесть. К сожалению, мародеры при грабеже нашего Музея городского быта, который я пытался организовать в Екатеринбурге, отвинтили латунные шарниры с крышки сундука.

В 1918 г. солдатня из охраны Царской семьи тоже все растаскивала. На передней части сундука, есть след от ударов штыка мосинской винтовки. Прежде сундук закрывался на 3 замка, но их все посбивали, а характерный след от удара штыком сохранился. Я убежден, что этот и подобные сундуки хранились в каретном сарае столько, сколько там находился император. В материалах описывается, что у Императора Николая II на поясе висела связка ключей, в том числе, от каретного сарая. По необходимости он сам туда ходил и лично открывал тот или иной сундук. Этот каретник представлял из себя каменное здание, в котором раньше находились транспортные средства прежних владельцев усадьбы.

Номер «29», написанный масляной краской, говорит нам о многом. К примеру, если бы этот сундук использовался неким купцом при хранении товара в лавке, то нумерация была бы на крышке или лицевой стороне, так бы диктовала логистика. Нумерация на задней стенке возможна, если доступ к сундуку, возможен при транспортировке с разных сторон, к примеру, при загрузке его на подводу. А по приезду нужно было только в правильном порядке их расположить.

В 1977 г. был снесен не только Ипатьевский дом, рядом находились много бывших купеческих домов, которые также были разрушены в связи с реконструкцией улицы Карла Либкнехта. В один из таких домов тогда и попал этот выпотрошенный сундук после убийства Царской семьи. Когда соседние дома сломали, людям дали квартиры в деревянных домах на ул. Декабристов, откуда этот сундук уже попал ко мне. От сундука его хозяева решили избавиться, когда переехали в другое жилье. За многие годы как его только не использовали: и как емкость для хранения, и как рабочий верстак, и для многих других нужд.

За долгие годы моей работы в качестве государственного эксперта по культурным ценностям через мои руки прошли многие старинные вещи. Я давал экспертные оценки при вывозе серьезных культурных ценностей за границу и ввозе таковых в Россию. И самых разных сундуков я перевидал на своем веку немало. Еще раз повторюсь: я убежден, что данный сундук был привезен вместе с Царской семьей в Екатеринбург в 1918 г.

Теперь все эти вещи:

1. 1.кусок бордюрной обойной ленты из каминного зала Ипатьевского дома,
2. 2.балясины из лестничного марша, ведущего в расстрельную комнату,
3. 3.кирпич с фабричным клеймом «Густогмесов»,
4. 4.сундук из царского обоза

я решил передать в музей монастыря святых Царственных Страстотерпцев в урочище Ганина яма, чтобы память о трагических событиях, произошедших в 1918 г. в Екатеринбурге, сохранялась на многие века.

Биографическая справка

Юрий Петрович САКНЫНЬ

Юрий Петрович родился 21 сентября 1926 г. в Свердловске.

В 1944 г. призван на воинскую службу в ряды Красной Армии.

В 1950 г. демобилизован, зачислен студентом в Московский заочный Полиграфический институт, принят корректором в газету “Путевка”.

В 1951 г. художник-оформитель художественных мастерских.

1953 г. — художник ДК строителей им. А.М. Горького.

1955 г. — старший технический редактор журнала АН СССР “Физика металлов и металловедение”.

1956 г. — окончил Полиграфический институт по специальности “Художественный редактор печатной продукции”.

1957 г. — принят художественным редактором в Средне-Уральское книжное издательство.

1967 г. — художник-промграфик Всесоюзного научно-исследовательского института технической эстетики (УФ ВНИИТЭ).

1969 г. — художественный редактор Уральского отделения Внешторгиздата.

1970 г. — художественно-технический редактор литературного журнала “Урал”.

С 1970 г. — художник-преподаватель Свердловского художественного училища им. И.Д.Шадра и преподаватель учебного центра областного управления культуры, который размещался в бывшем Ипатьевском доме.

Государственный эксперт по культурным ценностям при Территориальном управлении по сохранению культурных ценностей Екатеринбурга (с 2000 г.).

Первый председатель Городского общества филателистов и коллекционеров.

Один из основателей клуба “Уральский библиофил” и Клуба любителей миниатюрной книги “Диамант”.

Председатель Клуба знатоков города.

Член Общества уральских краеведов.

Член городского Клуба коллекционеров при Музее истории Екатеринбурга “Орест” (Общество ревнителей старины).