Виктор Терехов - «Сталинские Самовары»

У кого появится интерес, прочтите эту статью. Все написанное, за исключением статистики и описания Соловков, взято из моей жизни, сейчас мало кто это знает и помнит. 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война, которая принесла много горя, практически всем жителям нашей планеты и я не хочу приводить цифры погибших, их катастрофически много! Я сегодня хочу поговорить о тех, кто фактически выжил в этой страшной войне, но в тоже время "погиб" в танке, в самолете, в окопчике, где разорвался снаряд, на передовой. Я хочу поговорить об инвалидах войны, о тех кто потерял руки, ноги и о "Самоварах", людях которые не имели ни рук, ни ног, а порой и зрения, и слуха. Я родился в 1951 году в городе Омске, это было послевоенное время. И когда мне было лет 5-6, я хорошо помню, когда улицы города были заполнены несчастными, обездоленными инвалидами. Их было так много и я не думаю, что все эти ребята были местные, их просто свозили в этот миллионный город, чтобы не так бросались в глаза, как в маленьких городках. В 1953-54 годах стали "расчищать" от инвалидов такие города, как Москва, Ленинград, Киев и видимо многих "отправляли к родным" на периферию, чтобы ГЕРОИ не портили общий вид городов Героев. Да и сами инвалиды без ног, без рук ехали в большие города, где можно было "разжиться" куском хлеба и стаканом водки. Для нас, пацанов, было страшно видеть слепых, с обожженными и обезображенными лицами молодых парней. Безногие, на небольших деревянных платформах, с колёсиками из шарикоподшипников, передвигались, отталкиваясь от земли деревянными досточками от ящичной тары, или так называемыми "утюжками" с закреплёнными на них ручками, обмотанными брезентом. Слепые ребята колотили по асфальту палками впереди себя, судорожно нащупывая дорогу и стараясь избежать препятствия охрипшими, пьяными голосами кричали матом - "Разойдись блядь грязь, герои едут. " И тут же подхватывали - "От Москвы до Бреста нет такого места. " А местом где они собирались были базары, Гастрономы, вокзалы, людные места, где можно попросить милостыню и выпить с такими же горемыками. Одеты они были в обрезанные, полинявшие шинели, старые, выгоревшие тельняшки, гимнастёрки, с "Иконостасом" боевых орденов и медалей, которые на самом деле были завоеваны кровью. Кстати, со временем орденов и медалей у них становилось всё меньше и меньше. Всякие деляги, которые отсиживались по тылам, когда эти ребята проливали кровь, выменивали у этих несчастных людей орден за бутылку водки, а медаль за пачку сигарет. Убогие люди с небритыми щеками, заросшие бороды на ещё молодых лицах, с печальными глазами безысходности. Эти молодые ребята добровольно шли на фронт защищать Страну от врага ценою своей жизни. Они участвовали в жестоких боях, шли в рукопашную, выпив двойную Наркомовскую дозу 200 грамм спирта! Обычная Наркомовская доза была 100 грамм. Но когда шли в штыковую атаку, когда фактически шли на смерть, то им наливали по 200 грамм! Мне когда-то на мою песню "Полустанок" возразил Вова Черняков (и недавно тоже самое кто-то написал в комменте) сказал - вроде многовато 200 грамм спирта, мол там, что, пьяные воевали. Да, пьяные от крови, спирт их не брал. И воевали так, что дай Бог каждому так защищать свою страну. Эти рассказы я слышал с детства из самых первых уст и усомниться в этом не могу даже на долю секунды. Как можно не верить человеку у которого штыком был выколот глаз, или другому, которому вспороли живот и он тащил кишки полтора километра, пока его не подобрала девочка-санитарка, это был папин фронтовой друг дядя Женя Назимов. Так вот, кишки промыли спиртом и зашили, он дошёл до Берлина и после войны, уже в Омске, работал на Студебеккере и учил меня ездить на нём. Я не выговаривал букву "Р" и он меня называл - "Шофелы", ну что, "Шофелы", поехали. Это был весёлый, бесшабашный человек , жизнь его закончилась трагически. Многие, получившие в боях страшные увечья, стали не нужны Родине, за которую кровь проливали! А потом были брошены на произвол судьбы, со своим горем. Мизерная пенсия по инвалидности не могла даже обеспечить простого питания, не говоря об одежде, жилье и других минимальных, жизненных потребностях. Они никому не были нужны, даже своим жёнам, которые ждали с фронта здоровых мужей, чтобы налаживать мирную жизнь, любить, рожать детей. И только матери до последнего часа своего (или сына) мучались, страдали и любили их ещё больше, чем здоровых детей. Большинство судеб этих ребят были просто ужасными, они пьяненькие замерзали зимой, попадали под поезда, машины, "сгорали" от водки. Многие из них просили милостыню, ходили группами с блатными по вагонам пассажирских поездов и электричек, исполняя песни военных лет, народные песни, разные переделки на известные мелодии, а так же блатные и уличные песни. Аккомпанировали на трофейных разбитых аккордеонах, гармошках, гитарах. Женщины плакали, видя молодых, изувеченных войной инвалидов и все, как правило, бросали в бескозырку или засаленную пилотку копейки, рубли, червонцы и даже сотни, стараясь хоть чем-то облегчить их горькую судьбу. Народ относился к таким "музыкантам" с сочувствием и пониманием. Но потом, люди стали сторониться таких "исполнителей". Дело в том, что как я уже писал, "обрубков" и "самоваров" сопровождали несколько блатных, так как самостоятельно они не могли передвигаться. Терминами "обрубок" и "самовар" инвалиды называли себя сами. Расшифровывалось это так - "обрубок" это человек у которого не было либо рук , либо ног, а "самовар" это человек с одним туловищем, у которого не было ни рук, ни ног, только "краник" снизу, хотя у некоторых и этого не было, а была синяя резиновая трубка и грелка, вот поэтому и называли таких несчастных "самоварами". Так вот почему в последствии стали сторониться таких вагонных музыкантов, когда они, что называется "рвали души", люди слушали с большим вниманием, иногда выступали "настоящие артисты", с хохмами и прибаутками! А в это время жулики спокойно очищали карманы и сумочки у "зрителей". Я помню был такой инвалид Коля "Морячок", у него не было ног и даже таза, он был меньше чем полчеловека, но туловище у него было большое и мощное, это говорило о том, что до войны это был человек очень высокого роста. Блатные шестёрки возили его в цинковой ванночке с приделанными колесиками от детской коляски. У него были здоровые крепкие руки и мощный пропитый баритон, он пел и играл на трофейном аккордеоне. На нем всегда был чистенький старый бушлатик, тельняшка и бескозырка, на груди три "Красных звезды" и две "За Отвагу", все знали, что Колины награды, а не "бижутерия". Коля "Морячок" был виртуоз, а мы пацанята специально катались на электричках, чтобы слушать его песни. Он пел всё, что его просили, репертуар был просто нескончаемый, пел он весело и очень профессионально, так мне сейчас кажется. Он рассказывал анекдоты и после каждой песни были прибаутки, он устраивал настоящие концерты в вагонах. Когда концерт заканчивался , блатные наливали ему пару стаканов водки и он засыпал в своей ванночке, это было его жизненное пространство, которое он "ЗАВОЕВАЛ" для себя.