Теоретико-эмпирическое исследование становления психологии Интернета в Китае на материале проблемы зависимости от Интернета

Аннотация: В статье анализируются на аналитическом и эмпирическом уровнях характерные для Китая моменты, связанные с проблематикой зависимости от Интернета. Принятая в Китае официальная позиция по этому вопросу соотносится с ориентировочными данными о распространенности данного феномена и его связях с современной системой образования. Выявлена связь Интернет-зависимости с доминирующей в стране тенденцией к коллективизму и характерными для Китая семейными отношениями. На международном и на собственно китайском опыте описываются методики и критерии диагностики, способы терапии зависимости от Интернета. Отмечается, что в основе зависимости от Интернета во многом лежит конфликт между китайской традицией коллективизма и западным индивидуализмом, одним из проводников которого считается Интернет. Конфликт рассматривается в контексте процессов технологической модернизации, которые сопровождаются быстрыми изменениями в поведении жителей Китая. В определенной степени близкие социокультурные факторы воздействуют на становление Интернет-зависимости в Южной Корее и Тайване; тем самым возникающие с развитием Интернета проблемы представляются во многом общими для нескольких восточноазиатских стран. Описывается эмпирическое исследование зависимости от Интернета среди играющих в компьютерные и онлайновые игры подростков в Китае: методический аппарат исследования, его результаты и выводы, которые касаются распространенности Интернет-зависимости в зависимости от возраста, пола, опыта применения Интернета и других социокультурных и психологических параметров.

Ключевые слова: психология Интернета, киберпсихология, психологическая зависимость, Китай, компьютерная игра, поведение, социокультурные особенности, шкала CIAS, модернизация, Интернет-зависимость

Abstract: The authors of the article analyzes Internet addiction in China at the analytical and empirical levels. The official position of the Chinese government on this matter is compared to pilot data concerning the popularity of this phenomenon and how it is connected with the modern system of education. The authors find out that there is a relation between Internet addiction and the dominating tendency towards collectivism and family relations typical for China. The authors also describe diagnostic methods and criteria as well as psychotherapy from Internet addiction based on the international and Chinese experience. Noteworthy that in China the Internet addiction is based on the conflict betwen the Chinese collectivism traditions and the Western individualism. Moreover, the Internet is believed to be one of the symbols of the Western individualism. This conflict is viewed in terms of technological modernization processes that lead to drastic changes in behavior of Chinese citizens. Socio-cultural factors also have some influence on the development of Internet addiction in South Korea and Taiwan. Moreover, problems associated with the development of the Internet seem to be common for a number of East Asian countries. The authors present the results of research of the Internet addiction that involved Chinese teenagers playing computer and on-line games. The conclusions made by the authors reflect the popularity of the Internet addiction in different groups of teenagers depending in their age, gender, experience in using the Internet an other socio-cultural and psychological parameters.

Internet psychology, cyber psychology, addiction, China, computer game, behavior, socio-cultural features, CIAS scale, modernization, Internet addiction

В Китае – самой многонаселенной стране мира – доступ поистине широких масс населения к Интернету имел место в середине 2000-х годов: сотни миллионов пользователей получили доступ сразу к широкополосному мультимедийному насыщенному информацией и рекламой Интернету – высокотехнологичному средству общения, познания, развлечений, совершения покупок и т.д. [4; 5; 6] . Тем самым в Китае почти не было постепенного процесса совершенствования новой технологии и развивающихся на ее базе сервисов. Представители психологической науки также не имели серьезных оснований для исследований в области психологии Интернета, или киберпсихологии [11] . Тем самым практически первая связанная с применением Интернета проблема, с которой столкнулись специалисты, – это зависимость от Интернета. Поэтому становление и развитие киберпсихологии, или психологии Интернета в Китае мы связываем именно с необходимостью для психологов и медиков реагировать на развивающуюся Интернет-зависимость [3; 6] .

Феномен Интернет-зависимости за последние полтора десятилетия превратился в одну из наиболее обсуждаемых психолого-медицинских проблем, затрагивающих едва ли не каждую семью. Географическая динамика развития данного феномена может быть прослежена, если сравнить, например, сочинения родоначальника данного направления исследований и психопрактики американки К. Янг – первую книгу пятнадцатилетней давности [117] и последнюю на сегодня книгу (с определенным акцентом на страны Азии и Латинской Америки), в которой К.Янг является соредактором и одним из авторов [73] . В отечественной литературе данная проблематика была поначалу представлена отдельными статьями [8; 9] , а впоследствии коллективными монографиями [19] , в том числе с участием ведущих зарубежных специалистов [20] . Русскоязычные монографии изданы в Белоруссии [26] , Украине [38] и России [11] .

Подробный анализ симптомов зависимости от Интернета был представлен в одной из первых обзорных статей. Анализ причин, согласно которым следует по-прежнему говорить об Интернет-зависимости как о своеобразном феномене, а не о заболевании, приведен, к примеру, в статьях А.Е. Войскунского [10] или Дж. Грохола [17] . Впрочем, на этот счет имеются разные точки зрения [73; 38; 39; 88] , хотя нельзя отрицать, что в медицинских документах, фиксирующих все признаваемые специалистами виды психических заболеваний (включая зависимости, отклонения, фобии и др.), Интернет-зависимость пока не зафиксирована: возможные изменения в этом плане могут последовать очень скоро, в течение 2013 года. Более того, феномен Интернет-зависимости является родовым для целого ряда психологических проблем, которые обусловлены не только наличием компьютеров и Интернета, но и окружающей социальной средой [16; 88] .

Согласно распространенной точке зрения, следует различать два типа зависимости от Интернета: специфическую , которая вызывает зависимость от некоторой специфической функциии Интернета, например: кибер-секс, азартные игры, и т.п.; и генерализованную зависимость от Интернета, которая связана с уникальным паттерном коммуникации в Интернете [16] . По Гриффитсу, только генерализованная зависимость может считаться действительной зависимостью от Интернета, а большая часть тех, кто избыточно применяет Интернет, не являются зависимыми непосредственно от Интернета, для них Интернет – это своего рода питательная среда для поддержания других своих зависимостей [16] .

Нельзя полагать, что данный феномен, связанный преимущественно с изменением стиля жизни современного человека, развивается независимо от географических рамок и практически не связан с социокультурными, религиозными или этническими параметрами. Количество Интернет-зависимых (их называют также аддиктами) различается в разных странах и регионах; правда, подобные подсчеты – при нечетких критериях и отсутствии репрезентативных исследований – могут быть лишь прикидочными. Прикидочные количественные оценки известны для большинства регионов мира [10; 73] , и согласно большинству из них, наиболее проблемным регионом должен быть признан Дальний Восток – а именно, Южная Корея и страны, в которых говорят на китайском языке (собственно Китай, а также Тайвань, Сингапур и др.). В последнее время страны Дальнего Востока занимают также одно из лидирующих мест по количеству опубликованных исследований феномена Интернет-зависимости [10] . Более того, известно, что в этих странах проблема Интернет-зависимости близка к тому, чтобы вызвать немалые социальные проблемы, вследствие чего данная проблематика стала одной из приоритетных психолого-медицинских задач и решается на государственном уровне [10; 73; 33; 50] . Социокультурное основание проблематики Интернет-зависимости представляется весьма существенным [57; 6] . Согласно прозвучавшему предложению, «следует объединить усилия не только для того, чтобы оправдать или опровергнуть существование нового потенциального заболевания, но и для того, чтобы понять, каким образом выявить тех людей, чья жизнь идет под откос из-за присущих им компульсивных влечений, каким-либо образом понять их проблемы и в конечном итоге помочь им. Если мы будем последовательными в своем движении в этом направлении, то нам постепенно откроются ответы и на многие другие вопросы – например, касательно нозологии, политики или культуры» [29] .

Сказанное поясняет, что рассмотрение феномена зависимости от Интернета в такой стране, как Китай – с учетом его окружения и мирового опыта – представляет определенный научный интерес. Данная статья посвящена именно китайскому опыту обращения с такой новоявленной проблемой, как растущая Интернет-зависимость. Эта проблема идет рука об руку со стремительной модернизацией и приобщением населения наиболее населенной в мире страны к самым современным и совершенным глобальным технологиям [113] . Ряд организационных, историко-культурных и политических проблем, связанных с положением дел в области зависимости от Интернета в Китае, был рассмотрен в ранее вышедшей статье одного из авторов [3] .

Часто считают, что первый признак феномена Интернет-зависимости – это cлишком долгое пребывание в Интернете. Для определения этого феномена «исследователи постарались прежде всего квантифицировать количество часов, которые нужно провести в онлайне» [17, с. 264-265] . Действительно, для более чем половины людей, страдающих от психологических проблем, связанных с употреблением Интернета, эти проблемы возникают именно из-за чрезмерного пользования Интернетом [87] . Но длительность пребывания в Интернете сама по себе не есть единственная причина становления проблемы Интернет-зависимости. Ведь в отличие от других зависимостей (например, химических или от азартных игр), которые считаются исключительно вредными и должны быть совершенно исключены, Интернет уже стал реально необходимым средством почти в любой сфере жизни человека [118] . Например, высказано мнение, в соответствии с которым компьютерная техника уже изменила общественную концепцию образования: если в школе нет компьютера и Интернета, вряд ли вообще стоит там учиться [40, p. 2] . Таким образом, появился существенный вопрос: как отличить необходимое использование Интернета от чрезмерного или вредного? В психологии выработаны несколько направлений объяснения данного феномена.

Для родоначальника исследований феномена Интернет-зависимости американского клинического психолога К. Янг Интернет-зависимость – это реальное психическое расстройство [116, 117] . Действительно, в ряде исследований показано, что Интернет-зависимость часто соседствует с депрессией, биполярным расстройством, злоупотреблением алкоголем или наркотиками, сексуальной зависимостью, азартным поведением, расстройством контроля над побуждениями и т.п. [117; 95; 92; 89; 97; 93; 104] . Кроме того, было обнаружено, что интенсивность применения Интернета тесно связана с вероятностью предшествующего прохождения психиатрического лечения и наличия суицидальных наклонностей [84] .

Один из существенных вопросов для психопатологии – это как определять Интернет-зависимость. В проведенном с применением эксплораторного и конфирматорого факторного анализа исследовании показано, что имеющиеся опросники обычно измеряют Интернет-зависимость посредством трех аспектов: синдром отмены и социальные проблемы, контроль времени и поведение, замена реальности [48] . Обобщая ряд работ, посвященных определению зависимости от Интернета, можно допустить, что «она представляет собой потерю контроля над влечением к использованию Интернета, продолжающегося несмотря на то, что из-за чрезмерного (избыточного) применения Интернета в жизни пользователя появляются неразрешимые проблемы» [7] .

Взгляд на Интернет-зависимость как на заболевание вызывает как поддержку специалистов, так и возражения [20] . Следует признать, что большинство проблем в исследовании Интернет-зависимости в рамках психопатологии связаны с отсутствием твердой теоретической основы для понимания этого нового феномена. Например, несмотря на многочисленность научных работ, посвященных диагностике, патологии (например, изучению связи Интернет-зависимости с предшествующими психологическими проблемами, чертами личности, психофизиологическими параметрами, социальными отношениями и т.д.) и лечению Интернет-зависимости, специалисты не обращают достаточного внимания на социокультурное основание возникновения этой проблемы [56] .

Кроме того, поддерживающие концепцию Интернет-зависимости как заболевания специалисты, как правило, просто подчеркивают важность принятых в обществе норм, но при этом не обращают внимание на возможный позитивный потенциал, скрытый за внешним (негативным) аспектом такой проблемы. Так, онлайновая деятельность часто связана с постепенным развитием полезных навыков и повторением их [106; 107] . Иной раз исключительно из-за внешнего сходства повторяемого в Интернете действия с другими повторяющимися действиями, квалифицируемыми как зависимости (примером могут служить кибер-секс, азартные игры онлайн и т.п.), это действие также именуется как зависимость, т.е. рассматривается как заболевание. Данное соображение лишний раз подтверждает справедливость высказанной в позитивной психологии точки зрения, согласно которой психопатология порой занимает не самую эффективную позицию в решении психологических проблем [2; 27] .

Добавим к этому следующее соображение. Несмотря на довольно значительное количество инструментов измерения Интернет-зависимости, типичным недостатком большинства исследований является отсутствие единых критериев диагностики и оценки [88] . Согласованность и валидность применяемых методов также нередко подвергаются сомнению и критике [44; 65] . В большинстве осуществленных к настоящему времени исследований получены во многом несовпадающие результаты [112] . Сложность еще и в том, что имеющиеся методики способствуют завышению числа Интернет-зависимых [88] .

Сколь бы надежные методики измерения ни появились в будущем, какие бы ни удалось выявить связи между Интернет-зависимостью и личностными свойствами, к настоящему времени изучены не более чем внешние аспекты данного феномена. Смешивая воедино разнообразные факторы, например, психологические симптомы, социальные проблемы, аспекты контроля времени и т.п., мы еще очень мало продвинулись в познании его сущности.

Ряд авторов предложили набор критериев для диагностики т.н. поведенческих (нехимических) зависимостей, среди которых выделяются технологические зависимости, в том числе зависимость от Интернета [16; 68] . Близкой точки зрения придерживаются многие отечественные [18; 21; 24] и украинские [38] специалисты.

М.Гриффитс считает, что истинная зависимость от Интернета, т.е. генерализованная зависимость, должна быть отнесена к общему родовому наименованию: «технологической зависимости» [68] . По мнению Гриффитса, технологическая зависимость – это нехимические [поведенческие] зависимости, включающие избыточное взаимодействие между человеком и машиной [16] . «Технологические зависимости могут рассматриваться как разновидность поведенческих зависимостей: они включают такие ключевые компоненты всякой зависимости, как «сверхценность» (salience), модификация настроения (mood modification), увеличение толерантности (tolerance), симптомы отмены (withdrawal), конфликт с окружающими и с самим собой (conflict) и рецидив (relapse)» [16] . Но, рассматривая конкретные случаи, М.Гриффитс подчеркивает, что во многих из них, несмотря на поставленный другими специалистами диагноз Интернет-зависимости, налицо либо специфическая зависимость от Интернета, либо данный случай вообще не соответствует критериям технологической зависимости [69; 112] . Поэтому, критикуя точку зрения специалистов, считающих Интернет-зависимость широко распространенным клиническим заболеванием, Гриффитс утверждает, что «если зависимость от Интернета и существует на самом деле, то она затронула не более чем относительно небольшой процент пользователей Интернета» [16] .

Исследования показывают, что люди, которые испытывают проблемы в межличностном общении, обычно предпочитают общение в Интернете общению лицом к лицу (preference for online, over F2F, social interaction, POSI) [94; 45; 22; 30] . Исследования равным образом подтверждают, что предпочтение взаимодействия через Интернет личному общению играет важную роль не только в формировании специфической зависимости от Интернета, но и в развитии генерализованной Интернет-зависимости [43; 45; 57; 79] . Отмечается, что для Интернет-зависимых «Интернет играет роль освободителя от бремени общественного отношения, он – Прозак для социальной коммуникации» [89, p. 20] .

По сравнению с общением лицом к лицу, общение в Интернете обычно основано на печатном тексте, что почти неизбежно ведет к потере столь важных сторон традиционного общения, как, например жестикуляция, мимика и интонация. Даже если применить техники мультимедиа, в общении посредством Интернета все равно недостает почти всех видов физического взаимодействия между людьми, например: рукопожатие, крепкое объятие, поцелуи. Отсутствие зрительного канала делает общение в Интернете сравнительно безопасным для людей стеснительных, испытывающих затруднения при традиционном общении [95; 119; 11; 30] . Поэтому люди, страдающие от хронического одиночества и тревоги из-за страха сближения с другими, испытывающие боязнь получения негативной оценки и отказа, зачастую предпочитают общение в Интернете общению лицом к лицу. Подобные предпочтения могут предрасполагать к формированию зависимости [88] . Именно на таких – в первую очередь средовых и культурных – соображениях основывается когнитивно-поведенческая теория формирования Интернет-зависимости.

Согласно когнитивно-поведенческой теории, само по себе употребление субстанции и демонстрация поведения, вызывающего зависимость, не обязательно приводит к формированию таковой. Высший уровень когнитивных процессов, таких как вера, ожидания и атрибуции, также относятся к факторам становления зависимости [88] . Важную роль в формировании Интернет-зависимости играют предшествующие психологические проблемы, например одиночество и депрессия. Люди, остро ощущающие отсутствие способности к самоконтролю и самопрезентации, склонны к проблемам, связанным с депрессией, социофобией и одиночеством. Часто именно эти люди, находясь в ситуации общественной изоляции, пользуются взаимодействием посредством Интернета для бегства от депрессии, социофобии, одиночества и других эмоциональных страданий. В опосредствованном общении они испытывают чувство контроля: Интернет для них – это буфер социальной коммуникации [58] .

Хотя показано, что POSI играет важную роль в становлении Интернет-зависимости, о внутреннем механизме связи POSI с применением Интернета для регуляции эмоций известно мало [47] . Возможно, механизмы функционирования POSI следует рассматривать в рамках психоанализа.

Отличительная черта общения в Интернете – это анонимность, которая дает пользователям возможность открыто выражать свои чувства и мнения, демонстрировать особенности своей личности. Такое явление получило наименование «феномен социального расторможения в Интернете», и такой процесс существенно влияет на формирование идентичности пользователя [75; 105, p. 14] . Данный эффект и его генез при применении Интернета почти тождественен с конкретным эффектом и механизмами, называемыми психоаналитиками «регрессом персоны» во время проведения психоанализа, что описано известным американским психиатром следующим образом: «Дай человеку, пришедшему за помощью, привилегию говорить на любую тему, которая придет ему в голову, и если слушатель не будет чрезмерно вмешиваться, и не обольет его холодной водой, то этот человек, ищущий терапевтическую помощь, будет испытывать удовольствие и наряду с этим постепенно растущее разочарование. Тогда начальное желание этого человека излечиться постепенно ослабевает, и на смену ему приходит первобытное и более глубинное желание. » [86, p. 43] . Этой регрессивной тенденции сопутствуют колебания и вариации в Я-концепции или самооценке, включающей образ собственного тела (body image) и идеальное эго (ego-ideal). Этот процесс проходит в форме волн и циклов чередующихся мироощущений, с частыми “всплытиями” и «выравниваниями».

Здесь есть некоторая ирония: несмотря на то, что зависимость от Интернета описывается учеными как психическая болезнь, с точки зрения психоанализа взаимодействие в Интернете имеет терапевтические черты и может выполнять терапевтические функции, а также оказывать помощь в развитии и трансформации индивидуальности человека: «Виртуальное пространство предоставляет нам безопасность, чтобы мы могли смириться со своими потерями и недостатками, поэтому мы можем начать принимать себя такими, какие мы есть. Мы используем его как пространство для саморазвития. Буквально написав свою онлайн-личность в Интернете и тем самым сделав ее существующей, мы оказываемся в таком положении, когда приходится обращать больше внимания на то, что мы проецируем в своей повседневной жизни» [105, p.12] .

Один из актуальных вопросов, связанных с трансформацией личности пользователя в Интернете - это могут ли данные трансформации проявиться в жизни вне Интернета. Если нет, у пользователя будет формироваться раздвоение личности: в Интернете и вне Интернета. Один пользователь Интернета так описал себя: «Моя личность в Интернете значительно отличается от личности вне Интернета. И во многом моя личность в Интернете более истинна. (в Интернете) я чувствую опыт потока разговора, у меня есть время для того, чтобы выверить свою реакцию, мне не надо беспокоиться о балансе пространства разговора – мы создаем комфортное пространство разговора, как мы хотим . для меня это - переживание освобождения, это чудесно» [105, p. 318] .

Можно полагать, что такое раздвоение соответствует явлению, которое рассматривается в рамках когнитивно-поведенческой терапии как бегство от лежащей вне Интернета проблемы, что представляет собой повод для развития Интернет-зависимости. Cooper and Sportolari [1997, цит. по 88, p. 56] заметили, что «вместо использования Интернета как способа проработки задержанного и конфликтного аспекта своего «Я», использование Интернета может стать причиной дальнейшего разделения частей неинтегрированного Эго пользователя Интернета, что приводит к компульсивно-деструктивной зависимости от своих персонажей и отношений в Интернете».

Мы уже отмечалось, применение Интернета выполняет иной раз терапевтическую функцию для осознания и решения проблем, появившихся в жизни вне Интернета. Но предпочтение общения в Интернете может способствовать усугублению ранее проявивших себя проблем, связанных с социальной жизнью вне Интернета [46] . Поэтому, психологи «не только подтверждают компенсаторный и суррогатный характер Интернет-общения, но и указывают на негативное влияние внедрения этого средства общения в повседневную жизнь» [30, с. 185] .

С другой стороны, как едва ли не каждый клиент, реально нуждающийся в психологической помощи, Интернет-зависимые клиенты редко жалуются на проблемы, связанные с применением Интернета. Зачастую они отказываются считать это проблемой и не обращаются за психологической помощью по собственному желанию, потому что в результате терапии они не смогут свободно пользоваться Интернетом, а жизнь их вернется в прежнее русло [20; 66; 93; 118] . Так что насущный вопрос таков: кто прав? Что более существенно: личный выбор Интернет-зависимых людей или мнение психологов? Кто вправе решать, сколько времени можно проводить в Интернете и что следует делать в Интернете? И каковы нормы?

Можно согласиться с Мюрреем, по мнению которого избавиться от Интернет-зависимости можно без посторонней психологической помощи [25, с. 139] . С таким выводом согласны некоторые другие авторы: поскольку нет рекомендаций по медицинской терапии Интернет-зависимости, то (наряду с когнитивно-бихевиоральной терапией или консультациями специалистов по семейной терапии) каждый потенциальный аддикт может оказать себе помощь самостоятельно, перестроив собственные диспозиции, изменив поведение и попросту прекратив применять компьютер и Интернет [98] либо дозируя такое применение.

В итоге, с нашей точки зрения, вопрос не в том, что в Интернете нет проблемы зависимости (конечно, она есть). А поскольку есть такая проблема, психолог не имеет права предлагать ее решение, не учитывая мнение и выбор самого пользователя Интернета, сколь бы ни были надежны инструменты измерения Интернет-зависимости.

Раннее вмешательство считается одним из решающих факторов успеха в лечении зависимостей. Поэтому выявление и оказание психологической помощи в области Интернет-зависимости стало актуальной задачей. Как отмечалось выше, специалисты далеки от достижения договоренности в вопросе о сущности и дефиниции Интернет-зависимости. Таким образом, можно сказать, что существуют практически столько же точек зрения на Интернет-зависимость, сколько есть методик измерения Интернет-зависимости [120] .

Сначала методики измерения Интернет-зависимости разрабатывались в рамках клинической патологии. Вслед за А. Голдбергом [63] , впервые поднявшим вопрос о феномене Интернет-зависимости, Интернет-зависимость часто причисляют к расстройствам привычек и влечений. Первый широко известный инструмент измерения Интернет-зависимости называется YDQ (Young’s Diagnostic Questionnaire) и был предложен в 1996 г. [116] . Эта методика разработана на основе критериев патологического влечения к азартным играм (описание соответствует медицинскому справочнику по психическим заболеваниям DSM-IV; новая редакция данного справочника, а именно DSM-V, ожидается в 2013 г.). Она представляет собой опросник из 8 вопросов с ответами «да/нет»; пять и более ответов «да» означают зависимость. Впоследствии было предложено «усилить» критерий, дифференцирующий зависимость от Интернета: для признания респондента зависимым ему/ей необходимо дать положительный ответ на все пять из первых пяти пунктов плюс утвердительный ответ хотя бы на один из следующих трех пунктов [42] . В 1998 г. на основе YDQ, приняв шкалу Лайкерта, Янг разработала новый инструмент измерения – IAT (Internet Addiction Test), который состоит из 20 вопросов. Зависимость диагностируется при количестве баллов, превышающем 70 [117] .

В рамках клинической патологии предлагалось сопоставить зависимость от Интернета с обесессивно-компульсивным расстройством. На основе критериев такого расстройства (описание соответствует критериям представленного в справочнике DSM IV-TR заболевания: impulse control disorder) и расстройства контроля компульсивного приобретательства (impulse control disorder of compulsive buying) предложен и обоснован соответствующий инструмент измерения Интернет-зависимости [96] .

Мы уже упоминали, что в рамках критериев технологических зависимостей специалистами разработана методика с 6 ключевыми компонентами, причем среди технологических разновидностей различаются пассивные (например, просмотр телепрограмм) и активные (например, компьютерные игры) [16] .

Вслед за Р.А. Дэвисом и М. Гриффитсом [69; 70; 57] , предложившими различать специфические и генерализованные виды Интернет-зависимости, С.Каплан разработал методику GPIUS (Generalized Problematic Internet Use Scale), вопросы которой относятся к 3 кластерам: когниции, поведение, негативные последствия [45] . При этом высказано мнение, что создание универсальной шкалы генерализованной зависимости – дело менее перспективное, чем разработка конкретных шкал для изучения специфических видов зависимости [115] .

Итак, в начале XXI века опросники для измерения Интернет-зависимости становятся более сложными: увеличивается количество вопросов, для диагностики Интернет-зависимости закономерно применябтся статистические методы [10] . Например, один за другим появились следующие известные инструменты измерения Интернет-зависимости: PUS: Pathological Use Scale [89] ; OCS: Online Cognition scale [58] ; IAS: Internet Addiction Scale [92] ; PIUQ: Problematic Internet Use Questionnaire [103] ; CIUS: Compulsive Internet Use Scale [85] .

Несмотря на довольно значительное количество инструментов измерения Интернет-зависимости, согласованность и валидность применяемых методов нередко подвергаются сомнению и критике [44; 65] . В большинстве осуществленных к настоящему времени исследований получены во многом несовпадающие результаты [112] .

В Китае, где большинство пользователей Интернета – это молодые люди, правительственные органы обращают пристальное внимание на проблему Интернет-зависимости среди подростков и молодежи. Начиная с 2005 г., каждые две года CYIA (China Youth Internet Association) – орган, принадлежащий CYCLCC (China Youth Communist League Center Committee), – публикует «Отчет по актуальному состоянию Интернет-зависимости среди подростков и молодежи». Согласно таким отчетам, к 10.01.2010 в городах Китая 24 миллиона 42 тысячи (14,1%) детей, подростков и молодых людей (возраст от 6 до 29 лет) подвержены Интернет-зависимости [55] . Кроме этого, среди тех, у кого нет Интернет-зависимости, примерно 18 миллиона 585 тысячи (12,7%) имеют склонность к Интернет-зависимости.

Самый высокий (15,6%) уровень Интернет-зависимости оказался среди молодых пользователей Интернета в возрасте 18-23 года. Соотношение полов среди Интернет-зависимых следующее: молодых мужчин в среднем на 5,6% больше, чем женщин. В отчете показано также, что чем ниже уровень социально-экономического развития города, чем выше уровень зависимости от Интернета. В наиболее развитых районах (Пекин, Шанхай и Гуанчжоу) 8,4% детей, подростков и молодежи страдают от Интернет-зависимости, а в слаборазвитых районах и районах со средним уровнем развития число зависимых от Интернета составляет 14,8% - 16,6% [55] .

В Китае проблемы Интернет-зависимости в первую очередь связаны с онлайновой игровой деятельностью и общением. Так, 47.9% Интернет-зависимых страдают от игровой зависимости, а для 13.2% характерна зависимость от общения в Интернете. Среднее время, проведенное в Интернете, среди Интернет-зависимых – это 135.5 минут, а среди не зависимых – 72.7 минут [55] .

В последние годы Интернет-зависимость серьезно беспокоит правительство Китая. После того, как CYIA был опубликован первый отчет об Интернет-зависимости среди молодежи и подростков в Китае в 2005 г., правительство Китая приняло определенные меры против распространения этой проблемы. В соответствии с законом «О защите несовершеннолетних», опубликованным в 2006 г., принимать меры во избежание развития Интернет-зависимости среди несовершеннолетних стало юридическим обязательством правительства Китая. Так, правительство начало финансировать восемь клиник для лечения Интернет-зависимых. В 2008 г. Министерство здравоохранения начало финансировать исследования, направленные на измерение Интернет-зависимости, чтобы создать официальной стандарт такого измерения и объявить Интернет-зависимость отдельным видом клинического заболевания. Был опубликован также «План руководства развитием системы работ по психическому здоровью в Китае 2008-2015», согласно которому Министерство культуры Китая было назначено осуществлять контроль содержания материалов, которые считаются способными вызывать Интернет-зависимость [6] .

Наряду с чрезмерно серьёзным отношением китайского правительства к проблеме Интернет-зависимости, необходимо упомянуть, что в Китае на данный момент информация в Интернете подвергается строгой цензуре. Правительство расходует большие суммы на блокирование нежелательной информации – в частности, противодействует отправке сообщений с «вредными» сведениями. В связи с этим Facebook, Twitter и Youtube, которые являются самыми популярными веб-ресурсами в мире, а также другие популярные новостные сайты, например BBC, VOA, DW и т.д., в Китае не доступны. С начала 2008 г. цензура в Китае стала еще строже, сопутствуя расширению влияния Интернета на китайское общество. Например, из-за политики, проводимой китайскими властями в отношении Интернет-ресурсов, Google в 2010 году закрыл поисковый сервис под доменным именем google.cn. В том же 2010 г. 41% веб-сайтов в Китае были закрыты, а количество доменных имен уменьшилось на 59.5% [52] .

В итоге, в сравнении с другими государствами, руководители китайского государства обычно занимает чрезмерно негативную позицию к развитию Интернета. Некоторые специалисты подчеркивают, что в Китае наименование Интернет-зависимость часто используется правительствам для подавления противоречащих официальной позиции и нежелательной информации. Генеральный секретарь Информационного Центра исследований Китайской академии социальных наук Jiang Qi Ping считает, что в китайском обществе проблема зависимости от Интернета была неверно истолкована как клиническая болезнь - это может быть воспринято как отражение позиции о дискриминации в отношении к Интернету.

В отличие от позиции правительства и консервативных слоев общества, молодые люди в Китае являются сторонниками Интернета. Они выступают против негативной официальной позиции относительно применения Интернета. В Китае были сняты фильмы об Интернет-зависимости для того, чтобы высмеять политику правительства. Один из этих фильмов даже получил приз в качестве лучшего короткометражного фильма на «Кинофестивале имени Тудол» в 2010 г. [http://www.tudou.com/home/diary_v1948610.html]. Кроме того, среди китайских пользователей Интернета оппозиция интернет-цензуре ведет к развитию специфического сленга. Например, вместо «меня забанила цензура» говорят «я GFWed!» или «меня гармонизировали»: суть официального документа "О гармоничном развитии страны, СМИ и Интернета" – в закрытии неугодных газет и сайтов [4] .

В ряде исследований показано, что люди могут использовать Интернет, в частности, для компенсации потерь в реальной жизни: тем самым Интернет-зависимость может быть связана с трудными жизненными ситуациями – разводом, тяжелой утратой, потерей работы, отсутствием социальной поддержки, испытанием неудачи, отсутствием интересов в жизни и т.д. [88; 33; 34; 73] .

Такого рода трудные жизненные ситуации для молодежи и подростков в Китае зачастую бывают вызваны системой образования. Имеется мнение, согласно которому широко распространенная среди китайских подростков проблема Интернет-зависимости связана с единой системой оценивания учебных достижений [73] . В Китае поступление в университет считается своего рода "золотым бонусом" для будущего развития. Поэтому, все, что не связано с учебой, соответствующей программам вступительного экзамена в университет, считается излишним. В результате жизнь китайского школьника отличается не только монотонностью, но и сильным социальным давлением. Это способствует поиску молодыми людьми удовольствий и духовной компенсации в Интернете. Так, в отчете CYIA [55] показано, что в хорошо развитых городах к услугам школьников больше внеучебных мероприятий и большее число интересных учебных ресурсов, чем в других местностях. В данном факте можно усмотреть одну из причин сравнительно низкого уровня Интернет-зависимости в крупных хорошо развитых городах.

Кроме того, в Китае лишь малая часть молодых людей имеет возможность поступить в университет. Если учебные достижения – едва ли не единственная оценка достижений молодежи, то получается, что большинство молодых людей в Китае – это неудачники. Исследования, проведенные в Китае, показывают, что зависимость от Интернета негативно связана с учебными достижениями: 28,8% тех, кто считает, что у него или нее плохая успеваемость, страдают от Интернет-зависимости; среди студентов профессиональных колледжей и технических школ, которым затруднительно поступить в университет, примерно 19,0% страдают от Интернет-зависимости.

Благодаря частичной анонимности и ограниченности визуальной информации, Интернет способен выполнять роль буфера социальной коммуникации для всех, кто находится в ситуации общественной изоляции. В Китае люди с дефицитом обыденных взаимоотношений с другими часто испытывают Интернет-зависимость: они не доверяют окружающим, испытывают беспокойство и депрессию во время общения [82; 121] . Согласно отчету CYIA, 38.0% молодых людей, страдающих зависимостью от Интернета, обычно не проявляют инициативы в общении в отличие от 29.1% тех, у кого нет такой зависимости [55] .

В китайской культуре издавна высоко ценится значение семьи, которая считается основной единицей китайского общества. Действия индивида постоянно направляются требованиями семьи и соответствуют им [113] . Отсутствие привязанности и недостаток детско-родительского общения имеют немалое значение для формирования зависимости. Структура семьи, принятый в ней стиль общения и семейная атмосфера тесно связны с формированием зависимости от Интернета. Так, школьники, воспитывающиеся в авторитарной семье или в семье с напряженными отношениями между родителями, в большей степени подвержены Интернет-зависимости. Воспитывающиеся матерями-одиночками дети также подвержены зависимости от компьютерных игр; подростки, чьи родители имеют низкий уровень образования, в большей степени страдают от Интернет-зависимости, чем дети более образованных родителей (по данным CYIA).

Близкие данные опубликованы относительно Южной Кореи, в которой также характерна ориентация на семью и на «бегство» в Интернет-зависимость при неудачах во взаимодействии с внешним миром [50] . Таким образом, можно констатировать определенное тождество между положением с зависимостью от Интернета в дальневосточном регионе.

В научном сообществе, как отмечалось, ведется горячая дискуссия о правомерности квалификации Интернет-зависимости как одного из видов клинического заболевания. В Китае же большинство специалистов прошло мимо такого рода обсуждений; их больше привлекает перспектива обнаружения патологической причины возникновения Интернет-зависимости.

Так, делаются попытки рассматривать зависимость от Интернета в рамках теории автоматического процессинга, согласно которой при длительном повторении некоторого поведения формируется психологический механизм повторяющегося процесса, который вызывает зависимость [6] . Считается, что зависимые от Интернета в отличие от независимых склонны обращать внимание прежде всего на негативную информацию, в силу чего у них формируются механизмы негативного реагирования и негативная схема «Я» [110] . Высказано мнение, что привычная эмоция агрессии, связанная с агрессивной компьютерной игрой, способна вызывать Интернет-зависимость [53] . Ряд исследованияй посвящен поиску связи черт личности (понимаемых в контексте теории «большой пятерки») с Интернет-зависимостью; утверждается, что добросовестность, экстраверсия и доброжелательность особенно тесно связаны со становлением Интернет-зависимости [6] .

Если большинство китайских исследований в данной области – это модификация зарубежных исследований, то в сфере обнаружения связи между зависимостью от Интернета и психофизиологическим состоянием мозга ученые из Китая являются пионерами. Например, первая работа по Интернет-зависимости, в которой был применен метод функциональной магнитно-резонансной томографии (fMRI), была выполнена в Китае: показано, что у зависимых по сравнению с не зависимыми заметно повышается активность мозга в определенных областях в процессе выполнения задачи GoStop (GoStop Impulsivity paradigm) [81] . Данная экспериментальная работа действительно является пионерской, однако ее значимость отчасти снижена за счет отсутствия адекватных и всеми признанных методов диагностики Интернет-зависимости.

Как упоминалось выше, для измерения зависимости от Интернета обычно используются опросные методы, но по поводу критериев оценки и симптоматики специалисты высказывают не во всем совпадающие мнения [20] . В этом плане Китай – не исключение, и были предприняты определенные усилия для создания инструмента измерения Интернет-зависимости, учитывающего культурные особенности китайского общества.

Разработка китайскоязычной шкалы для диагностики зависимости от Интернета ведется с 2000 г.; первоначально на Тайване были переведены западные опросные методики, а в 2003 г. тайванскими специалистами была самостоятельно разработана «Китайская шкала зависимости от Интернета» (CIAS) [49] . Спустя год на основе предложенных К. Янг шкал, частично опирающихся на стандартные методы измерения зависимости от азартных игр, была разработана другая – сокращенная – шкала зависимости от Интернета [53] . В 2005 г. шкала CIAS была частично модифицирована [41] . И в том же году, ориентируясь на стандарты химических зависимостей, в Китае была разработана шкала с 9 группами факторов и 30 пунктами [74] . В 2008 г. Министерство здравоохранения Китая одобрило методику, опубликованную Центральным военным госпиталем Пекинского округа (Beijing Military Region General Hospital), как официальной стандарт измерения Интернет-зависимости [62] . Согласно этой шкале, если в течение 3 месяцев люди проводят в Интернете свыше 6 часов в сутки не для учебы или работы, они квалифицируются как Интернет-зависимые [6] .

Итак, в Китае применяются разнообразные измерительные инструменты, независимо созданные различными организациями, занимающимися диагностикой и терапией Интернет-зависимости. Но эти методы вызывают негативный общественный резонанс из-за того, что в них часто приняты упрощенные стандарты, связанные, например, только с длительностью пребывания в Интернете. Наименее подверженная критике с психологических и психометрических позиций и одновременно наиболее распространенная – это шкала CIAS.

Разработанная на Тайване, данная методика с успехом применяется и в материковом Китае. В последнее время она была адаптирована также в России [19] . В этой шкале 26 пунктов, которые подразделяются на 5 групп факторов: толерантность применения Интернета (4 пункта), компульсивность при применении Интернета (5 пунктов), синдром отмены (5 пунктов), проблемы межличностного общения и проблемы здоровья (7 пунктов) и проблемы контроля времени (5 пунктов). При ответах используется шкала Лайкерта [от 1 до 4 баллов]. Максимальный показатель составляет 104 балла, а минимальный – 26 баллов. Испытуемые, сумма баллов которых выше 64, определяются как Интернет-зависимые [77] . В сравнении с другими методиками главное достоинство данной шкалы в том, что она достаточно хорошо структурирована и измеряет Интернет-зависимость относительно всесторонне. В связи с этим она позволяет выявлять клинические и поведенческие признаки зависимости и определить особенный паттерн зависимого поведения. Притом ей присуща высокая надежность, α Кронбаха данной шкалы равняется 0.93.

В Китае имеются более 300 организаций для лечения Интернет-зависимости. Опубликованные методы психологической терапии Интернет-зависимости [например, когнитивно-поведенческая терапия] умалчивают о деталях процесса. Для помощи при Интернет-зависимости часто используются психотропные средства [например, прозак]. Широко применяются мушмула и другие народные средства – как для облегчения признаков зависимости, так и для сопутствующей депрессии [101] .

Одним из наиболее эффективных способов терапии зависимости от Интернета признается закрытая госпитализация. Наряду с госпитализацией, многие организации, занимающиеся терапией Интернет-зависимости, широко пользуются способом полувоенной дисциплины и суровых наказаний в духе давней «культурной революции» в Китае. Например, метод электро-судорожной терапии (ЭСТ), который разработан для лечения шизофрении, в течение нескольких лет применялся для терапии Интернет-зависимости доктором Ян Юнсинем в условиях такого трудового лагеря для подростков [10] . Ян Юнсинь называет свой метод психотерапией, однако отсутствуют какие-либо доказательства, что метод ЭСТ показан для избавления от Интернет-зависимости. Наряду с жестоким методом терапии, в лагере Ян Юнсиня практиковались наказания и недостаточное питание, и 02.08.2010 подросток, не достигший 16 лет, умер - то ли от лечения зависимости от Интернета, то ли из-за избиения. Данный случай получил известность (главным образом благодаря активности китайских диссидентов), и начиная с 2009 г. Министерство здравоохранения Китая запретило применение метода ЭСТ применительно к Интернет-зависимым подросткам [10] .

Кроме того, стало известно, что военизированная дисциплина характерна для многих лечебных заведений, в которых занимаются излечением зависимости от Интернета. Можно смело предположить, что лечение такого рода имеет мало общего с психотерапевтическим. Столь же «эффективным» способом избавления от зависимости от Интернета может быть названо морализирование и уговоры. Представителем этого направления может считаться Tao Хонкай, согласно которому ключевой прием при терапии зависимости от Интернета – это всестороннее повышение идеологических и этических норм.

С нашей точки зрения, особенности феномена Интернет-зависимости в Китае необходимо рассматривать в контексте китайского коллективизма, а ключ к пониманию китайского коллективизма лежит в истории развития культуры страны.

Китай – это большая территория, на которой проживают разные народы, поэтому сохранение сильной и эффективной централизованной системы управления было практически важной задачей. Причем в Китае это реализовано, и в отличие от европейских империй относительное единство поддерживается в течение уже трех тысяч лет. Почему же именно в Китае это стало возможным? С точки зрения известного специалиста по китайской истории [60] , существенную роль играет китайский коллективизм или идея объединения, что может быть охарактеризовано в следующих основных аспектах.

Во-первых, национальное объединение можно назвать культурным национализмом, который связан с философией конфуцианства. Притом патриотизм и национализм в Китае – это практически одно и то же. Хотя в Китае нет общенациональной религии, однако фактически объединяющую роль в светской жизни Китая играет именно государство. В связи с этим национальное объединение – это уже не только требование власти, но и желание народов Китая.

Во-вторых, важную роль в объединении Китая и в создании системы управлении играет система образования, основой которой является традиционная система экзаменов в династии Тан. Цели образования в Китае связаны прежде всего не с передачей знаний, а с идеологической обработкой, в особенности связанной с ценностями китайского коллективизма.

В-третьих, характерной особенностью культуры Китая является существование Великой Китайской стены – не только реального объекта, но и виртуальной преграды, служащей для блокирования доступа к информации. Подобное информационное блокирование является порождением элитарных слоев Китая. В традиционном Китае простонародью не полагалось много знать и задумываться, потому что считалось, что все вопросы будет обдумывать и решать правительство. Исторически в Китае император считается отцом народа, который заботится о нем так же, как отец заботится о маленьком ребенке. А система образования обеспечивает еще и отбор будущих чиновников, которые станут помощниками императора.

Наконец, важную роль в жизнедеятельности китайского общества играет семья. Значимость кровного родства – это дополнительный способ общественного управления, поскольку в силу размеров территории и многочисленности населения центральное правительство в Китае не в состоянии было уделять достаточное внимание управлению на местах.

Интернет как глобальное средство общения, познания, развлечений, совершения покупок и т.д. - это не просто один из видов технических устройств. Свобода и сопутствующие ей разнообразие и плюрализм – это главная особенность киберпространства. Таким образом, Интернет преобразует мир в общеизвестную «глобальную деревню» и оказывает огромное всестороннее влияние на китайскую традицию коллективизма. Все чаще и чаще консервативно настроенные люди в Китае сетуют, что Интернет усложняет информационный контроль и делает его почти невозможным; для школьников Интернет все чаще становится способом «бегства» от скучной учебы; утрачивается значение в общественной жизни семейных отношений, потому что Интернет сделал сферы общения более широкими, коммуникация стала свободной, можно с легкостью выбирать, с кем и как общаться.

Вот почему в Китае Интернет-зависимость тесно связана с проблемами семейных отношений и учебы; вот почему заинтересованное в сохранении духа коллективизма государство обращает особенное внимание на проблему Интернет-зависимости; и вот почему специалисты (в частности, занятые в образовательных учреждениях), т.е. помощники государства, занимают обычно исключительно негативную позицию относительно Интернет-зависимости.

В данном исследовании мы сосредоточиваем внимание на зависимости от онлайновых и компьютерных игр – это один из главных видов Интернет-зависимости. Игровая деятельность всегда занимала особое место в истории человечества и отдельного человека. Й. Хёйзинга [32] считает, что все историческое и культурное развитие человечества может быть описано в терминах игры. Э. Берн [1] предполагает, что игрой можно назвать любые межличностные взаимоотношения. Для Л.С. Выготского [14] , Д.Б. Эльконина [37] и других представителей культурно-исторической психологии игра - неотъемлемый этап в жизни каждого человека. Неудивительно, что игровая деятельность представляет собой традиционную область исследований в психологии и в смежных с ней науках.

Сопутствуя развитию человечества, исследования игровой деятельности становятся все более актуальными. В настоящее время, с одной стороны, люди обладают большим досугом для развлечения и игры, границы между игрой, работой и учебой стали нечеткими. С другой стороны, развитие информационных технологий повлияло на появление новых видов игр, предназначенных как для детей, так и для взрослых. За сравнительно короткое время эти игры приобрели огромную популярность. Например, в Китае для 62,8% пользователей компьютерные игры являются одной из главных целей использования Интернет [51] . Поэтому психологи проявляют значительный интерес к новым разновидностям игр [31; 35; 36; 28; 11; 61; 67; 78] .

Интерес выражается, в частности, в том, что одной из проблем, связанных с развитием информационных технологий, признается зависимость от Интернета, или Интернет-аддикция, интенсивно обсуждаемая в медико-психологической и педагогической литературе [8; 20; 38; 116] . Зависимость от компьютерных игр считается одним из главных видов Интернет-зависимости. Например, в Китае проблемы Интернет-зависимости в первую очередь связаны с онлайновой игровой деятельностью. В среде школьников данный вид зависимости стал одним из главных факторов, мешающим успешности традиционной системы образования.

Таким образом, несмотря на то, что игры, в том числе современные онлайновые и компьютерные игры, являются существенными средами для не только развлечения, но и для личного развития, в Китае большинство родителей и учителей придерживаются негативной позиции относительно онлайновых и компьютерных игр. Родители сетуют на негативное влияние неконтролируемого содержания Интернета на молодое поколение [64] . В отсутствие статистических данных следует опереться на клинический опыт: он подсказывает, что почти все подростки, проходящие лечение от зависимости от компьютерных игр, обращаются за помощью исключительно по желанию и требованию своих родителей.

Поэтому вопрос о том, как понимать специфику развития онлайн-игр и их влияние на китайское общество, приобрел особую значимость, особенно в связи с разрывом между поколениями. Следует к тому же учитывать определенное недовольство тем обстоятельство, что большинство популярных онлайн-игр в Китае имеют западное (или восточное – южнокорейское) происхождение. На самом деле, онлайн игры играют важную роль в расширении западной культуры в Китае, в том числе в распространении сугубо западной тенденции к индивидуализму. Из-за этого считается, что популярность онлайн-игр в Китае представляет немалую угрозу для традиционной китайской культуры коллективизма.

Кроме этого, в ряде исследований показано, что Интернет-зависимость тесно связана с качеством онлайнового общения, и феномен POSI (preference for online social interaction), т.е. предпочтение общения в Интернете общению лицом к лицу, как уже отмечалось выше, нередко считают одним из существенных факторов развития Интернет-зависимости у пользователей Интернета. Поэтому в эмпирическом исследовании мы решили изучить, какую промежуточную роль играет онлайновое общение в связи с развитием Интернет-зависимости.

Имеются основания полагать, что широко распространенное расстройство интернет-зависимости в Китае, и особенно пристрастие к онлайновым играм – это своего рода воплощение внутреннего конфликта между возрастанием спроса на индивидуальный выбор, с одной стороны, а с другой стороны – китайскими традиционными социальными нормами, которые направлены на повышение коллективизма и подавление индивидуальности. Наряду с этим существенные различия между поколениями в отношении к Интернету и онлайновым играм тесно связаны с традиционным китайским коллективизмом, который сильнее влияет на представителей старшего поколения, в то время как западный индивидуализм влияет в первую очередь на молодых людей. В эмпирическом исследовании, в котором участвовали китайские игроки в онлайновые игры, проверены следующие гипотезы:

Гипотеза 1: В сложившейся в Китае культуре коллективизма игроки в компьютерные игры демонстрируют высокий уровень Интернет-зависимости. Это в значительной степени объясняется тем, что китайское общество занимает негативную позицию по отношению к субъективности и индивидуализму, а заодно к Интернету и компьютерным играм как проводнику культуры индивидуализма. Поэтому особенности культуры Китая, не способствующие развитию индивидуализма, затрудняют позитивные переживания у игроков и способствуют возникновению проблем в реальной жизни игроков, что может быть признано существенным фактором, ведущим к проявлениям Интернет-зависимости.

Гипотеза 2: С учетом гипотезы 1, проблема интернет-зависимости в Китае должна быть в первую очередь связана с социальными проблемами у пользователей Интернета

Гипотеза 3: Уровень Интернет-зависимости положительно связан с продолжительностью компьютерных и онлайновых игр

Гипотеза 4: В сравнении с подростками взрослые люди скорее склонны считать себя зависимыми от Интернета.

Гипотеза 5: Мужчины в Китае более открыты по отношению к Интернету и компьютерным играм, поэтому мужчины-игроки менее подвержены Интернет-зависимости по сравнению с женщинами-игроками

Гипотеза 6. Онлайновое общение во время игры положительно связано с уровнем Интернет-зависимости у игроков

Гипотеза 7. Игроки, отвечавшие на вопросы опросника онлайновым способом, имеют больший опыт игры: играют в течение недели более длительное время, чем отвечавшие на опросник традиционным способом (а именно, в бланковом варианте), а также чаще являются Интернет-зависимыми.

В данной работе для измерения уровня интернет-зависимости (ИЗ) была выбрана методика CIAS [китайская шкала зависимости от Интернета]. В опроснике CIAS содержатся 26 вопросов, они включают 3 оценочные шкалы. Первая шкала (И-1) называется психологической симптоматикой – это вопросы для измерения толерантности, компульсивности и синдрома отмены. Вторая шкала (И-2) – это проблемы контроля времени. Третья шкала (И-3) – это проблемы, связанные с реальной жизнью вне Интернета. Распределение пунктов ИЗ и надежности шкал И-1, И-2 и И-3 показано в Таблице 1 (формулировки вопросов представляют собой перевод с китайского языка).

Таблица 1. Шкала Интернет-зависимости и ее факторная структура

18. Фактически, каждый раз я планирую ненадолго зайти в Интернет, но впоследствии я не хочу выходить из Интернета, и часто долго работаю в нем.

(a Кронбаха = 0.752)

25. С прошлого семестра среднее время, еженедельно потраченное мной на Интернет, значительно увеличилось.

27. Мне кажется, что я постепенно трачу больше и больше времени на Интернет.

28. По сравнению с прошлым, мне нужно проводить больше времени в Интернете, чтобы получить удовлетворение.

11. Я пытался сокращать время, затраченное мной на Интернет, но я не преуспел в этом.

(a Кронбаха = 0.752)

26. Без Интернета в моей жизни не будет ничего интересного.

34. Каждый раз после пользования Интернетом, я должен заняться чем-то другим, но я не могу контролировать себя и не входить в Интернет повторно.

35. Я не могу контролировать свой импульс и поведение при пользовании Интернетом.

36. Каждый день после того как я проснусь, первое, о чем я подумаю, – это Интернет.

13. Несмотря на сильную усталость, я становлюсь воодушевленным при применении Интернета.

(a Кронбаха = 0.797)

17. Если какое-то время я не могу пользоваться Интернетом, мне кажется, что я что-то потерял.

24. Я стал беспокоиться, когда Интернет не включается или я не могу им воспользоваться.

30. Если какое-то количество времени я не могу пользоваться Интернетом, я буду удручен.

33. Если какое-то количество времени я не могу пользоваться Интернетом, я буду чувствовать себя не очень хорошо.

12. Не единожды мне говорили, что я трачу слишком много времени на Интернет.

Проблемы контроля времени

16. Иногда я могу есть не во-время из-за пользования Интернетом.

29. Не единожды я спал менее 4-х часов из-за пользования Интернетом.

31. Я уже привык к сокращению времени для сна, чтобы иметь больше времени для Интернета.

32. Иногда из-за того, что я пользовался Интернетом ночью, я стал засыпать днем.

14. Хотя пользование Интернета негативно влияет на мои отношения с друзьями и родственниками, я не сокращаю время, проведенное в Интернете.

проблемы связаны с реальной жизнью вне Интернета (a Кронбаха=0.839)

15. Мне кажется, что из-за моего интереса к Интернету мое общение с друзьями сокращается.

19. Интернет уже оказал некоторое негативное влияние на мою работу и учебу.

22. Из-за Интернета мое обычное время для развлечений сокращается.

23. Из-за Интернета мое общение с родственниками сокращается.

20. Пользование Интернета оказало негативное влияние на мое здоровье.

21. Иногда из-за пользования Интернетом у меня бывают боли в пояснице и спине, или другие недомогания.

Опросник по измерению качества общения в ходе игры составлен на основе предшествующих работ [12] . Исходно он был составлен на русском языке, впоследствии адаптирован для применения среди выборок респондентов-игроков, говорящих на французском, китайском и английском языках [108; 59; 109] . Применению его всякий раз предшествовали процессы адаптации и модификации в ходе предварительного пилотажного исследования. Этот опросник включает в себе 8 вопросов, которые затрагивают проблемы лидерства, специфику личностного общения и чувства пребывания в группе, отношение к общению как к необходимой составляющей игры. Субблоки, посвященные особенностям общения, состоят из прямого и обратного вопросов.

Примененный в нашем исследовании опросник включает в себя дополнительно 10 вопросов для определения демографических данных, игрового опыта и продолжительности игры в Интернете.

В исследовании опросник был распространен и онлайновым способом, и как традиционные бланковые опросники - в виде тестирования с помощью бумаги и карандаша. В целом было получено 1704 ответа от участников, после селективной фильтрации осталось 1574 ответа, среди которых 640 онлайновых и 934 традиционных (т.е. бланковых).

Общая характеристика респондентов в данном исследовании представлена в Таблице 2. Отметим, что 64.7% (1019) респондентов – мужчины, 35.3% (555) – женщины. Большинство респондентов – школьники или студенты, возраст большинства – между 17 и 25 годами. Около 60% респондентов играли более 3 лет, а 8.8% игроков играли более 10 лет. 74.8% игроков играют меньше 10 часов в неделю. Около 70% респондентов – из южного или восточного Китая (т.е. экономически процветающих областей).

Таблица 2. Характеристики выборки по социально-демографическим показателям и уровню игры