Антон Тюкин Небо медное Земля железная

губы Андрея.– Небо медное, земля железная, – повторила Марыся за ним изамолчала, уткнувшись в подушку.– Ты чего? – тронул ее Андрей. – Что еще случилось?– Знаешь, – глухо проговорила она наконец, глянув мокрыми отслез глазами, – мне сейчас так ясно все представилось. И этот самый

остров в холодном русском море, и Иисус Христос на троне,вырезанном из твердого дерева мастерами архангелогородскими…Невысокое небо. И неяркое солнышко Севера. Холодный ветергонит серые волны на остров. А на берегу – деревянные шатры –«корабли спасения» поморов. Вот, это и есть та самая Россия,

которую и любят, и клянут, хулят и гонят. Вот уж воистину – небо

медное, земля – железная, – говорила она. – Небо красное, верней,багряно-медное в зловещей, мутной дымке кровавого рассвета илизаката. И суровая, неласковая, трудная и каменистая земля,

пропитанная потом и кровью человеческой. И еще, про молитву

скажу.Молитва эта очень сильная. И молитву ты не забывай. Она теперь,как ниточка протянутая, будет между нами, – сказала серьезно она.

– Хорошо, – отвечал Андрей тихо. – Знаешь, Марыся, – говорилон, гладя ее волосы. – Ты ведь русская. Ну, как есть, русская. Неполячка, не еврейка. Русская и русская, и все. Я тебя сразу узнал.И даже не думал, что, вот, так бывает. А теперь узнал и многое ожизни понял. – Только помни, нитка та хоть и суровая, меж нами, но

прочнаяпрочная. Надежная, верная нитка. Потянешь за один конец

– и надругом конце откликнется. Коли будешь звать, так сразу отзовется.И отзовется ровно так, как звать будешь. Может, криком яростными злобным, может – звуком чистым, хрустальным, может – гуломподземным, глухим, а может, и звоном-перезвоном, – добавила она.– Неужели и свадебным звоном? – обрадовался Дюша, глядя вбездонные-бездонные глаза. Но она осадила его:– Узы наши другие, не мирские. Узы неразрывные – прочнее,чем дела людские, полные нечистых мыслей и суеты пустой. Каксырая, трудная земля скреплена навек на ниточку живую с небом,зачастую неприветливым, печальным, так и судьбы наши сплетенынавек. Как только позовешь меня, так я приду к тебе на помощь. Нокогда это будет – тебе знать пока не дано. «Небо медное» само тебеподскажет, – говорила она горячо. – «Небо медное». – знает само.– И – «земля железная», – повторил за ней Андрей, как заклинание,

как слова клятвы.* * *

– Так и связались мы, мой дорогой, – горячо и страстно шепталаона, отдаваясь его силе и принимая ласку. – Вот, и свя-за-лись. Спле-лись. А потом, утомленные, лежали рядом, согревая друг друга посреди

наступавшей на Божий мир зимы. И шептались…

– Как хорошо, – шептала Марыся, припав к его груди. – Словномы одни на целом свете. Потому что с нами – Небо медное. Ононас от бед хранит, любимый.– Словно нет больше никого-никого, – улыбался ей в ответ Андрей,

лаская ее волосы. – Представь, что нет на земле миллиардовнесчастных и замученных людей, нет уродливых домов и чадящих,травящих все заводов, словом, нет никаких смертоносных машин.Это я так ясно представляю. – И, конечно же, нет танков. – поддержала Марыся.– Конечно, же, нет, дорогая. Нет ни одного из этих огнедышащих

зверей на всей планете. Какие там танки? – поддакивал он,зарываясь носом в душистую, смоляную ее гриву.– Вот, было бы здорово, – играя, легонько стукнула Марыся егов плечо. – Это я понимаю. Это жизнь. Прекрасный мир, и мы одни– на целом белом свете. Совсем как новые Адам и Ева, – растянулаМарыся широченный рот в улыбке, обнажив чистейшие жемчужины

прекрасных зубов. – И, такие же нагие – в прекрасном саду.– Только змея-искусителя там не будет. Никогда – никакогозмея. – улыбнулся Андрей.– Не будет змея? – скорчила гримаску прелестница. – А может,я как раз змея и хочу? – засюсюкала она. – Хочу змея, да и все? Чтоты делать-то со мной будешь? Отвечай мне, Адам-самозванец.

Зловещие силы всемирной закулисы

столкнули два могучих северных народа в братоубийственной войне,тщетно попытавшись и нас, и их уничтожить взаимно. Ибо мы имненавистны в равной мере. Ибо и «руссы», и «пруссы» – суть естьодно. Кстати, многие слова из языка и нашего родного, русского, ииз языков германской группы это легко подтверждают. Вот, к

примеру, известное словцо – «берлога». По-немецки «беер» –

медведь.Ну, а такое русское слово, как «логово», известно всем и каждому.

Соответственно, наша русская «берлога» – есть логово германского«беера». Кстати, если слово «беер» у них в языке означает «медведь»,

то «бауэр» – значит «хозяин». А по-русски богатого хозяина

называют словом «барин». Правда ведь, похоже? – повернулаМарыся к нему свое волевое лицо с прекраснейшим арийским

носом. – Для филологов это – банальность, – продолжала она. – А

вот«простым советским людям» такое знать не полагалось, ибо темные

силы, гнусные финансовые карлики, все эти короли американской

биржи, зловещие уродцы, сидящие на мешках с украденным вголодном мире золотом, все эти подлинные поджигатели войн и

организаторы всемирных боен зорко охраняют тайну нашего

исконного единства. Эти звери в человеческом обличье послали на

заредвадцатого столетия и в нашу Россию, и в великую Германию своихлазутчиков, шпионов, провокаторов, врунов. Их цель была яснееясного. Стравить и уничтожить оба славнейших народа, как

культуро-образующие на Европейском континенте. Две войны, две

истребительных, бессмысленных войны и океаны крови и слез – вот«дар» этих извергов европейской культуре. И доныне гнуснейшиелюдишки плетут тайные сети, мечтая о нашем всеобщем

уничтожении. Нашими же собственными руками. Стоит

присмотретьсявнимательней, и увидишь, и узнаешь их – и в городской толпе, и нателеэкране, – вдруг направила она длинный палец с красным ногтем

в сторону экранчика «Любавы», на котором тянулся длиннойочередью выпуск «Новостей». Молодой и поджарый функционер,с неприятной, слишком сладкой и словно лисьей мордой, принимал«в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца верительныеграмоты послов и консулов ряда зарубежных государств. » – кактарахтел негромко старый телевизор. – Эти люди не соединят