Гюмри: в поисках утраченного города
В конце сентября погода подарила Гюмри несколько теплых дней. При въезде в город видно, как под палящим солнцем все еще ржавеет серп и молот. На улицах: «Лады» и «Волги», иногда недорогие иномарки. В глаза сразу же бросается неторопливость пешеходов, водителей, паркующих машины.
Кафе и рестораны полупустые. Чуть далее от центра - заброшенные здания, заржавелые скелеты автомобилей. Местами граница между городом и деревенским пейзажем размыта: на дорогах пасутся коровы. За 25 лет город изменился, но после трагедии кажется, что время здесь остановилось: следы землетрясения видны и сейчас.
Термин «зона бедствия» для некоторых актуален до сих пор. 13 000 человек все еще живут в полученных после землетрясения домиках-времянках или в аварийных зданиях. Это фактически 10 % населения города.
В одном из таких полуразрушенных зданий бывшего общежития завода радиотехники, расположенного на окраине города, поселилась безработная Лусине. Ей было три года, когда произошло землетрясение. Еще грудным ребенком она осталась сиротой, вырастила ее тетя. О землетрясении 28-летняя Лусине ничего не помнит, но последствия той катастрофы переживает каждый день. Когда ее времянка стала непригодной для жизни Лусине начала искать новое пристанище.Проходя по лужам и руинам четвертого этажа здания, девушка вспоминает:
«Когда мэром был господин Гукасян, я пошла в администрацию, мне там сказали: ищи свободное помещение и переезжай туда. Вот здесь и я нашла», - говорит Лусине. - Однажды, когда был ветер, стены начали шататься, и камни упали прямо на моего шестилетнего ребенка».
После того случая, многодетная мать нашла пустующее помещение этажом ниже. Муж уехал на заработки в Сибирь, а она осталась жить здесь с четырьмя детьми. В непогоду в квартире протекает потолок и стены, в здании – удушливый запах канализации и плесени. Зимой семья ставит дома печку, жгут дрова, старую одежду и туфли, что под руку попадется. Холодильник уже давно стал декоративной мебелью: дети питаются макаронами и рисом. Воды дома нет, приходится ведрами нести из родника, расположенного по соседству.
У жителей времянок нет названия улицы
Каждое утро эти люди просыпаются с верой в завтрашний день, но реальность плачевна: они знают, что брошены на произвол судьбы. По государственной программе почти 90% этих людей квартиры не получат, они не входят в категорию бездомных. Большинство из них живут в домиках-времянках, разбросанных по всему Гюмри. Пробраться к этим постройкам сложно, дороги – нет. У проживающих здесь гюмрийцев нет названия улицы, указан только номер. 148 003 – по этому адресу проживают супруги Армине Галоян и Арам Григорян с двумя дочками 4 и 6 лет. По иронии судьбы, именно на территории, где сейчас живет семья, Арам пережил землетрясение.
«Здесь находилась школа, в которой я учился. В день землетрясения у нас были занятия. Я выскочил из здания и увидел, что девятиэтажного дома, который был напротив, больше не стало. Вокруг было много пыли, ничего не было видно», - говорит Арам.
За все эти годы семья уже потеряла надежду на получение жилья, поэтому достраивала и укрепляла сама полученные деревянные постройки.
«Это не дом нашей мечты, в котором мы могли бы вырасти наших детей, но сегодня есть семьи, у которых и этого нет, поэтому мы довольствуемся тем, что имеем», - говорит Армине.
Зима в Гюмри очень холодная, порой до - 40 градусов. В это время года времянки плавают в отравном дыме. Люди жгут резину, туфли, пластик…Почти половина населения страны живет за чертой бедности, на доллар или два в день. Многие жители Гюмри уезжают на поиски работы в России. В городе остаются старики, женщины и дети. Арам и Армине говорят, что им повезло, у обоих есть работа, в то время как 60% жителей - безработные. От той промышленной мощи советского прошлого остались одни руины. По дороге на работу Арам вспоминает:
«Здесь находился завод "Стройшам", его уже нет, чуть дальше хлебокомбинат, его тоже теперь нет, рядом – мясокомбинат, его тоже нет. Это были мощные инфраструктуры. Теперь остался только пивоваренный завод “Гюмри”»
На этом заводе, в бывшей промзоне, работают супруги, получая 120 евро в месяц. В Гюмри это считается неплохой зарплатой, но сказать, что им на самом деле повезло, было бы преувеличением. Армине имеет два высших юридических образования. Закончила учебу с отличием, но работу по специальности так и не нашла и теперь клеит марочные этикетки на бутылки.
Здесь работают около 500 жителей Гюмри. Завод был основан еще при Николае II в 1898 году, когда город назывался Александрополем. В результате землетрясения предприятие было разрушено, а в 1995 году его приватизировал действующий мэр города и полностью восстановил производство. Теперь эта пивоварня одна из трех главных в Армении. Ее директор Аршалуйс Саноян гордится тем, что хоть это удалось полностью восстановить.
«Если бы вы были здесь 20 лет назад, то увидели бы на этой территории одни руины и разруху. Даже советские специалисты не посчитали целесообразным его восстановить», - вспоминает директор завода.
Ленинакан – центр текстильной промышленности
Сложно поверить в то, что теперь это предприятие – самый крупный работодатель
Заброшенное здание текстильной фабрики Гюмри. Сентябрь 2013 год RFI
города, в то время, как еще 25 лет назад, до землетрясения, в Гюмри в полную мощь работали около сорока фабрик и заводов. В производственном секторе были задействованы около 45 000 человека. Гюмри был центром текстильной промышленности во всем Закавказье. На улице Гарегина Ндже находится бывший главный вход на территорию текстильной фабрики. Архитектор Ашот Мирзоян говорит, что на этой гигантской территории когда-то работали 15 000 человек.
«Помню, как рано утром звучал гудок, который сигнализировал начало работы каждой смены. Этот гудок знали все жители города. Здесь была хорошо развита транспортная сеть, с разных частей города было несколько входов на территорию завода. Попытаемся найти сейчас сохранившееся здание ткацкой фабрики, построено в 1930 году», – говорит Ашот, направляясь к заброшенному зданию.
Внутри фабрики – среди руин, пыли и грязи заброшенные станки, на полу лохмотья и куски ваты. Ощущение, что накануне здесь была бомбежка. О былой славе промышленного города напоминает лишь стэлла, у бывшего центрального входа в уже несуществующие ворота фабрики. На ней написано – 1984. Этот год стал годом пика индустриализации и демографического бума.
«Сюда приезжали работать со всех уголков СССР, чтобы развивать экономику города. Люди жили в общежитиях. Поскольку их нужно было расселить, то строились здания очень быстро, часто с нарушениям норм, и землетрясение нам это продемонстрировало», – объясняет Ашот Мирзоян.
Ленинакан исчез, но Гюмри остался
Удивительно, но столетние дома старого города, построенные еще в царские времена, выдержали удар стихии. В одном из таких старых зданий, в центре города, находится офис Вагана Тумасяна.
В кабинете общественной организации "Ширак центр". Гюмри. Сентябрь 2013 год. RFI
Каждый день он занимается судьбой людей, оставшихся без крова в результате землетрясения. В прошлом журналист, а теперь - архивист и правозащитник. В кабинете его общественной организации «Ширак центр» находится все, что связанно с землетрясением. Кажется, что даже его жизнь застряла в этом временном отрезке. На стене висят фотографии города до и после землетрясения. Впрочем, на до и после разделилась жизнь как Вагана, так и всех гюмрийцев.
«Гюмрийцы – народ с юмором. Даже в эти трагические дни, когда увидели разрушенные высотки, шутя сказали, что Ленинакан исчез, Гюмри остался», - вспоминает Ваган.
Перелистывая выпуски газеты «Воспоминания», собравшие все хроники землетрясения, он показывает:
«Много известных людей посетили город после землетрясения: вот Маргарет Тетчер, Мать Тереза, Шарль Азнавур часто приезжал. Гюмрийцы после этого говорили: хорошо, что хоть известные люди приехали, благодаря им, строительство ускорилось, дороги построили, чтобы им показать, а то для нас бы ничего не было сделано», – говорит правозащитник.
Коррупция была массовым явлением в зоне бедствия
Каждый день Ваган Тумасян встречается с жителями времянок и аварийных зданий, привлекает спонсоров из-за рубежа, раздает выделенную ими гуманитарную помощь. Его знают в каждом квартале, неблагополучные семьи смотрят на него с надеждой. Благодаря «Ширак центру» 14 бездомных семей получили спонсорские квартиры. Ваган Тумасян уже давно смирился с той мыслью, что он делает работу вместо государства. Ведь по государственной программе, которая должна завершиться в этом году, из 4500 бездомных семей жилье получат только 420.
Однако, как выяснилось, Новый год этим семьям тоже придется встретить во времянках. Посетив новый квартал Муш-2, где уже год приостановлено строительство, Ваган Тумасян обнаруживает все еще пустующую огражденную площадку, где нет даже охранника. Вокруг жилых зданий тоже подозрительно тихо, на вопрос, где ж жители, Ваган отвечает:
«Вот уже год, как строительство завершилось, но люди не могут переехать жить сюда, потому что еще не везде проведен газ. Этот квартал строился, благодаря полученному от России кредиту в размере в полмиллиардов долларов. Внешне красиво, но внутри много всего сделано некачественно. Вот под стенами пусто», – говорит Ваган, стуча по фасаду здания.
Сами жители подтверждают: у некоторых появились трещины на стенах, проблемы с повышенной влажностью. Доделывают все сами. Застройка района началась в 2008 году, около 3000 квартир было уже сдано. Почему столько людей все еще не имеет крыши над головой, и куда делись деньги? Ответ на этот вопрос у Вагана Тумасяна - один: коррупция.
«Те здания, которые государство строит для жертв землетрясения, потерявших свои квартиры, мы мониторим, следим за тем, чтобы квартиры получали те, для кого они предназначаются. И те деньги, которые выделены на строительство этих зданий, не тратились бы на другие нужды. До 2005 года было много коррупции, в противном случае у нас было б намного меньше бездомных, а не 4500 семей, как сейчас. Коррупция была массовым явлением в зоне бедствия», – объясняет Ваган.
После землетрясения Гюмри помогали много благотворителей, но, по словам
Памятник Шарлю Азнавуру в Гюмри. Сентябрь 2013 год RFI
Вагана Тумасяна, если б их средства были использованы по назначению, можно было бы построить три таких же города. Известный певец армянского происхождения Шарль Азнавур, в честь которого здесь возвели памятник, написал в 1989 году песню «Для тебя, Армения». Ее исполнили более 80 французских певцов и артистов. Деньги от рекордной продажи альбома были отправлены в Армению.
Эта песня стала призывом к помощи пострадавшим от стихии, а также песней надеждой на то, что «после зимы и ада, древо жизни здесь снова зацветет и возродится весна».
20 сентября президент Армении посетил Гюмри
А пока в Гюмри настала холодная осень. И вместо решения проблем, продолжается их маскировка. Чуть ближе к центру – едва заметный ажиотаж, хоть и непривычный для города. Латают дороги, устанавливают указатели движения. Приезжает президент.
Высокопоставленные лица торжественно открывают улицу Арагаци, которую восстановили впервые после землетрясения при новом мэре Самвеле Баласаняне. Правда восстановили так же, как и строили новые дома, трещины уже наяву, ночной дождь еще отчетливее выявил недостатки. Жители жалуются:
«Каждое лето они делают ремонт, однако, год спустя все приходит в плачевное состояние. Некачественные стройматериалы и работы», – говорит одна из жительниц Гюмри.
Мэр Самвел Баласанян трещин не видит. Гордо бок о бок с президентом, он, как хозяин города, прогуливается по своим владениям. Центр Гюмри - чист, вокруг главной площади - новые лавочки с надписью – «Гюмри- 2013», цветы. Градоначальник считает, что ему еще многое предстоит сделать, но и гюмрийцы должны быть более сознательными.
«Мне мешает психологическое состояние наших граждан. Мы должны прийти к тому, чтобы это все изменить, мышление наших граждан. Они должны убирать мусор перед своей дверью, свою улицу, т.е. житель города должен стать активным соучастником коммунальных работ вместе с соответствующими службам», – считает мэр города.
Впрочем, большинство жителей нового мэра любят. Именно в период его правления город был объявлен культурной столицей СНГ.
В этот сентябрьский день – очередное мероприятие: выставка скульпторов, художников и ремесленников. Из России, Беларуси, Казахстана, Узбекистана и других бывших советских республик в Гюмри съехались десятки участников. Артисты показывают кукольные спектакли, художники рисуют, кузнецы куют железо… Ансамбль министерства обороны танцует под «Калинку-Малинку». Если зажмуриться, можно представить городской советский праздник.
Президент Армении в Гюмри. 20 сентября 2013 год RFI
В какой-то момент среди артистов и ремесленников появляется президент Армении Серж Саргсян. Формат его появления в этот день не предполагал общения с прессой.
RFI: Господин президент, что вы думаете о состоянии города 25 лет спустя после землетрясения, - задали мы ему вопрос.
Серж Саргсян: Я тебе мешаю работать? Почему ты мешаешь работать мне?
Подпускали к президенту только участников выставки. Они дарили ему подарки, а с остальными президентская охрана проводила объяснительно-воспитательные работы. На вопрос, почему только восстановленный центр города маскирует раны прошедшей трагедии, глава государства так и не ответил. Местный журналист Назели Багдасарян полагает, что президент приехал в Гюмри именно сейчас неспроста. Нужно проверить настроения в городе после решения Армении присоединиться к Таможенному союзу, в котором состоят Россия, Беларусь и Казахстан. Долго на перепутье Армения не задержалась: 3 сентября в Москве президент Армении сообщил, что его страна вступит в Таможенный союз. Ереван де факто отказался от Соглашения об ассоциации с Евросоюзом.
«Решение о присоединении Армении к Таможенному союзу вызвало в стране волну недовольства и вполне естественно, что это имело свое влияние и в Гюмри. Визит президента отчасти объясняю этим фактом. Если б ни это обстоятельство, президент согласился бы общаться с прессой, но ни на один вопрос журналистов он не ответил. При любых международных соглашениях власти проверяют, какой отголосок этот факт имеет в Гюмри, потому что в этом городе во время прошедших в феврале выборах президент набрал наименьшее количество голосов. Стало понятно, что для власти это проблемный город», – полагает Назели Багдасарян.
«Гляди-ка, город переименуют в Путиноград»
Проблемный для власти и стратегически важный для страны, и региона в целом.
Армянская церковь на нейтральной территории между Турцией и Арменией. Сентябрь 2013 год RFI
Город находится всего в восьми километрах от Турции, члена НАТО. Граница на замке с 1992 года, в прямом смысле этого слова. Еще со времен СССР демаркация оторвала от близлежащей деревни церковь. Теперь храм находится на нейтральной полосе. Жители деревни смотрят на него сквозь колючую проволоку. На вышках, российские пограничники, согласно двустороннему договору между Москвой и Ереваном. На заграждении установлена желтая вывеска с надписью на русском языке – «Зона запрета».
Обратный путь снова лежит через Гюмри. На окраине города находится одна из воинских частей 102-ой российской базы, срок дислокации которой продлен до 2044 года. Сквозь каменное ограждение доносятся голоса солдат. В конце сентября стало известно, что их численность увеличится. Российско-армянское военное сотрудничество развивается, а с вступлением Армении в Таможенный союз и интеграционные процессы. Жители Гюмри полагают, что это непременно отразится на их городе, который менялся с каждой эпохой, как менялись и его названия. Кумайри-Гюмри-Александрополь-Ленинакан и снова Гюмри. Сегодня многоликий город вернул себе одно из дореволюционных названий. По иронии судьбы, Гюмри в переводе с турецкого означает «таможня». Коренной гюмриец Ваган Тумасян шутит: «Гляди-ка, со вступлением в Таможенный союз, город опять переименуют, на этот раз в Путиноград».
РассылкаПолучайте новости в реальном времени с помощью уведомлений RFI