Страна duty free: что делать белорусу в Андорре
Еще в 1930-е годы это затерянное в Пиренеях княжество оставалось последним полуфеодальным реликтом в Западной Европе, куда и дорог толком не существовало. Сейчас карликовая страна с очень специфическим государственным устройством превратилась в налоговый рай, мечту горнолыжника и Мекку шопоголика. Виноват в подобной чудесной трансформации в том числе и наш соотечественник, переехавший сюда из окрестностей Лиды и объявивший себя королем этих горных долин Борисом I. Журналисты Onliner.by приехали в Андорру и обнаружили там один большой магазин дьюти-фри площадью 468 квадратных километров.
Вплоть до второй половины XX века о существовании этой страны мало кто подозревал. Вокруг бушевали мировые войны, распадались империи, до основания разрушался старый мир и на его обломках строился новый, а крестьяне все так же пасли своих овец на горных склонах в изолированных долинах Восточных Пиренеев. И, может быть, даже сами эти крестьяне особенно не задумывались о том, что они вовсе не испанцы, не французы и не каталонцы, а граждане Principat d’Andorra — Княжества Андорра.
Современные андоррцы любят возводить истоки своей государственности к самому Карлу Великому, хотя та история рубежа VIII—IX веков нашей эры в лучшем случае полулегендарна. Как бы то ни было, сам факт наличия сейчас Андорры на политической карте мира служит лучшим доказательством ее солидного возраста. Это княжество, как и остальные карликовые государства Европы, — чудом дошедший до наших дней реликт европейской феодальной раздробленности, когда чуть ли не в каждом городе сидел свой царек, ответственный за свои действия лишь перед богом.
Потомкам каталонских крестьян, которые некогда предпочли суровые горные пустоши сочным прибрежным лугам, достались несколько труднодоступных долин, ставших для них, с одной стороны, бременем, а с другой — и спасением. Эти малоплодородные земли, где каждый день был наполнен борьбой с обстоятельствами, никого по-настоящему не интересовали. Это позволило Андорре на протяжении многих столетий уцелеть как автономному образованию с одной небольшой, но очень важной оговоркой.
Уже с XIII века это пиренейское княжество существует без князя. Точнее, над страной установлен двойной суверенитет Франции и Испании — тех стран, которые ее окружают. Формально Андорру возглавляют два соправителя, сокнязя: глава Франции (сначала король, потом император, сейчас президент) и епископ Урхеля, ближайшего крупного испанского города. Сейчас их функции сугубо церемониальные, карликовое государство является полноценной независимой парламентской демократией с выборным премьер-министром во главе. Фактически, числясь монархией, на самом деле Андорра является республикой.
При этом в определенной степени Андорре повезло меньше остальных карликовых государств Европы. Люксембург, Монако, Лихтенштейн были ближе к главным европейским столицам и уже в XIX веке начали вовсю эксплуатировать свой статус и размеры, превращаясь в курорты или банковские центры. Патриархальная Андорра, тяготевшая к находившейся в депрессии Испании, существовала как вещь в себе, слабо реагируя на происходившие в мире процессы.
Так происходило из века в век, пока в 1933 году в страну не прибыл некий Борис Скосырев, растревоживший сонное княжество. Скосырев предложил Генеральному совету страны (фактически его парламенту) превратить Андорру в налоговый и игорный рай, что должно было привлечь сюда быстрые и легкие деньги. Самого же себя находчивый иммигрант из Лидского уезда Виленской губернии видел в качестве короля по-настоящему независимого государства, которому наконец-то пришла пора стряхнуть с себя феодальное ярмо испано-французской гегемонии.
После первоначальных сомнений предложение Скосырева было принято. Генеральный совет объявил его королем Борисом I, а княжество — королевством, просуществовало которое, впрочем, всего 12 дней, с 8 по 20 июля 1934 года. Прибывшие в столицу по требованию сокнязя, урхельского епископа, испанские полицейские жандармы Бориса I арестовали, судили и выслали из страны. Несмотря на стремительное завершение удивительной авантюры, будущее показало, что план нашего соотечественника был в значительной степени реализован.
Всего за несколько послевоенных десятилетий Андорра из богом забытого медвежьего угла, поросшего лишайником и истоптанного овцами, превратилась в европейский курорт с гражданством мечты, ультралиберальным налоговым режимом и шопинг-Меккой для миллионов туристов.
И жить здесь стало исключительно хорошо. В 1948 году население всей страны составляло 5,5 тыс. человек, сейчас, спустя всего 70 без малого лет — уже около 85 тыс. Дело, разумеется, не только в том, что после окончания мировых войн андоррцы почувствовали вкус к умножению себе подобных. Фискальное законодательство, надежная банковская система, относительная дешевизна жизни и при этом ее высочайшее (особенно на фоне соседних депрессивных испанских и французских районов) качество способствовали активной миграции сюда из сопредельных стран и даже из дальнего зарубежья.